Текст книги "Журнал «Приключения, Фантастика» 1 ' 95"

Автор книги: А. Писанко

Соавторы: А. Садовников,Е. Жохов,В. Привалихин,И. Волознев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

– Убили?!

– Убили, убили, – закивали ухмыляющиеся рожи Гвоздя и Пузыря, вдруг высунувшиеся из-за дверей кухни. – Ну вы там скоро, чай стынет!

Однако Сергей даже не повернул в их сторону голову.

– Но – зачем?!. – не унимался он, чуть не плача.

– Да забудь ты, – раздраженно бросил Нос, – не трогали мы никого, даже не видели его. Это все они – твои друзья-ящеры!.. Пошли завтракать, скоро на задание. – И почесав пятерней свою лысоватую макушку, со вздохом прибавил: – Уже чувствую – затылок, мать твою, сильно зудится…

И вновь они неспеша шагали по щербатому асфальту тротуара. Только теперь он неприятно почернел от растаявшего не ко времени снега. Обильные лужи тянулись по бокам дороги мутноватыми зеркалами. Однако в тенечке, на радость малышне, они уже снова успели взяться тонкой корочкой льда.

Его качество, а заодно и слух прохожих, тут же испытал на себе Гвоздь – приземляясь на шершаво-колючую, но все же достаточно скользкую поверхность льда своим костлявым задом, он изловчился в абсолютно короткий промежуток времени трехэтажно матюгнуться, проклясть Бога, черта и всю их многочисленную родню вместе взятую, чем сразу же привлек к себе, а в придачу и ко всей четверке всеобщее внимание.

– Идиот! – прошипел, закипая, Нос. – Не хватало еще, что именно сейчас нас загребли в каталажку! – Он резко поддел его за шиворот, поставил на ноги и прохрипел еле слышно: – Захотел на рудники Альбаригона?! Убью, гад!.. – И замахнулся на него кулаком. Но не ударил – лишь со злостью ткнул ему в спину, отчего тот снова чуть не грохнулся на асфальт.

Когда инцидент, казалось бы, уже исчерпал себя и прохожие вновь засеменили мимо, уткнувшись снова себе под ноги и, вроде бы, не обращая ни на кого ни малейшего внимания, – к ним неожиданно подошел один пожилой, элегантно одетый мужчина.

Он строго оглядел вдруг присмиревшую четверку колюче-прищуренными глазками и громко проговорил:

– Что вы себе позволяете в общественном месте! Вокруг женщины, дети, а вы материтесь! Как сапожники!.. Кто такие? – И сдвинул на переносице свои густые седоватые брови, решительно перегородил им дорогу; его толстые красноватые губы жестко сомкнулись, подчеркивая явную неприязнь.

– Да мы так… просто гуляли, – заискивающе промямлил Нос и беспокойно забегал глазами по сторонам. – Из деревни мы…

– Из какой? – мужчина шагнул ближе к Носу.

– Тут недалеко – буркнул тот и отступил назад, к парню.

У Сергея неожиданно отвисла челюсть, и он ошарашено прошептал ему сзади:

– Слушай, Нос, да это же следователь! Который меня допрашивал! А потом отправил всех нас на ту чертову планету! Он же!..

– Вижу! – не размыкая губ, резко оборвал его предводитель. А затем тихо бросил: – Бегите! А я его сейчас успокою!..

– И без промедления саданул того своим огромным кулачищем в зубы.

Они неслись по улице сломя голову. А следом, почти не отставая, за ними гнались два рослых милиционера, которые случайно проходили мимо и видели всю эту сцену. Прохожие испуганно шарахались в стороны, бранились, возмущенно галдели, но ни один из них даже не пошевелил пальцем, чтобы попытаться задержать убегающих или, хотя бы, сделать вид, что намерены это сделать – ну, скажем, включиться хоть на секундочку в этот необычный марафон. Ан, нет. У всех были срочные дела, у всех были неотложные заботы. Но главным, – разумеется, с точки зрения этой толпы, кстати, зрения искреннего, неподкупного, – было то, что каждый должен заниматься своим делом, своей работой и не совать нос в чужие дела. То есть – кто убегать, кто догонять, а кто возмущаться и посылать проклятия. Между прочим, и тем, и другим. Поэтому, будь убегающие ноги чуть помоложе, точнее, чуть попроворнее, им бы без труда удалось оторваться от погони и раствориться в этом сером, безликом и, в большинстве своем, равнодушном людском потоке. Так уж тут повелось.

Но догоняющие ноги были молодыми, тренированными, их здоровые мышцы еще не успели пропитаться склеротическими бляшками от непомерно больших доз горячительного напитка. А если эти излияния все же случались, – а случались они довольно-таки часто, – то сей продукт был для них намного доступнее, и, разумеется, разнообразнее, а значит – безвреднее и чище. Возможно, поэтому они вскоре и стали нагонять осквернителей порядка этого законопослушного города.

И когда основательно пробуксовывающий мотор в груди Носа стал окончательно сдавать, он неожиданно уловил на своей взмокшей макушке уже знакомый ему сигнал, который точно указал на место финиша этого изнурительного состязания. А конкретнее – на подворотню следующего дома. А так как возглавлял всю эту безумно несущуюся процессию сам предводитель, – хотя и начинал ее последним, – то он, сделав еще одно небольшое усилие для последнего, победного броска, первым и шмыганул в представшую перед ним, словно манна небесная, небольшую, грубо окантованную но краям острыми пиками ржаной арматуры дырку в высоком бетонном заборе. Следом тотчас проследовали и его товарищи.

Внезапное исчезновение преследуемых несколько озадачило догоняющих и на мгновение приостановило погоню, что и дало возможность первым тут же скрыться в подъезде соседнего дома.

Немного поостыв, Пузырь собрался было выглянуть на улицу, но Нос его остановил, пробормотав:

– Постой! Кажись, сюда-то нам и надо… – Он повертел головой по сторонам, всматриваясь в двери, затем кивнул наверх. – Вроде бы четвертый этаж, первая дверь… Идем! – И осторожно, на цыпочках, стал подыматься по лестнице.

Дверь открылась сразу, после первого же звонка, словно их ждали, прямо тут, в прихожей.

– Ну как? – расплылась скуластая лошадиная физиономия с глубоким красно-коричневым шрамом на левой щеке. – Удалось смыться?

– Вроде бы… – опешил Нос. – А как вы узнали?

– Профессиональный секрет, – ответил скуластый и полюбопытствовал: – Еще будут вопросы?

– Нет.

– Тогда проваливайте! – Но дверь не закрыл, внимательно изучая четвертку, и Нос обронил жалостливо:

– Разрешите войти?

– Зачем?

– Нужно.

– Зачем нужно? – уже строже повторил скуластый и, интенсивно заиграв желваками, придвинул почти вплотную к ним свою широкую массивную грудь.

– Ну, хотя бы, для того, чтобы узнать ваш профессиональный секрет, – неожиданно мудрено для себя нашелся Нос и тут же испуганно скривился в подобие улыбки от такой, как ему показалось, дерзкой смелости. И он не ошибся.

– А ты наглец, приятель… Ну хорошо, я открою тебе этот сногсшибательный секрет. Но только здесь, на пороге. – Детина кисло улыбнулся, а затем продолжил: – Тем более, что он, наверное известен многим, кто проживает в этом доме. – Чуть помедлил и прибавил: – Особенно тем, кто имеет балконы на солнечной стороне. Захватывающая картина недавно просматривалась с них. Как в детективном сериале!

– Понятно – осклабился Нос, – можете не продолжать. – И вновь заканючил: – Ну так как, можно войти? – Теперь он явственно почувствовал, что это не тот, кто им нужен.

– От кого ты, олух, пожаловал к нам? – Лицо у скуластого приняло оттенок свирепости. – И почему толпой?

– Так получилось. – Нос развел руками и принял позу наивного простачка. – Нужен сам, срочно…

– Нет, ты действительно олух, – выдохнул скуластый и рявкнул: – А если фараонам дорожку подсказал?!

– Да нет же! – почти вскриком заверил его Нос. – Мы их облапошили!.. Век не найдут! – И попытался перешагнуть порог.

– Но скуластый был начеку – развернулся плечом и резко оттолкнул его назад, на площадку. В этот момент из комнаты донесся спокойный, но властный голос:

– Пусть войдут.

В кресле, вполоборота к высокому, почти до самого потолка, и довольно-таки широкому окошку, сидел крупный, спортивного вида мужчина и глядел прямо перед собой. Взор его уходил куда-то вглубь, за стекла окон, в пространство горизонта, словно там было что-то особенное, что-то значительное, только ему одному доступное, только ему одному понятное. Его внушительные, неестественно розовые залысины на прямом, с большими надбровными дугами лбу ослепительно поблескивали и, казалось, испускали со своей почти зеркальной поверхности веселых проворных зайчиков, которые тотчас разбегались по всей этой со вкусом обставленной комнате.

Он медленно, с начальственной невозмутимостью повернул большую седовласую голову с длинными сзади локонами к вошедшим и колко упер в них свои удивительно голубые, с настороженным жестким блеском глаза.

– В чем дело? – Голос был неожиданно мягкий, почти по-домашнему приветливый. – Почему пренебрегли инструкциями? Надоело красиво жить? – И взгляд голубоглазого вдруг изменился – приобрел жжено-синеватый оттенок.

– Необходимо было срочно сообщить!.. – быстро пробормотал Нос первое, что пришло ему в голову, и ступил было вперед. Но сзади его локти тотчас сомкнулись железными клешнями чьих-то сильных рук. Лакей и телохранитель все также был начеку. И предводитель пока отбросил мысль о немедленном сближении с нужным ему объектом.

– Для этого есть телефон, – бесстрастно донеслось из кресла, и голова сидящего вновь повернулась к окошку.

– По телефону нельзя было… – буркнул Нос, лихорадочно соображая, как бы умудриться дотянуться до этого чертова лба. И наконец услышал:

– Где товар?

– Здесь! – встрепенулся Нос и хлопнул по внутреннему карману своей легонькой, туго стиснувшей плечи куртки.

– Что? – Голова снова повернулась в сторону дверей. – Где это?

– Здесь, – уже не так уверенно повторил предводитель, проделав тот же жест.

– Ты хочешь сказать, что туда, – он бросил свой настороженно-удивленный взгляд на его грудь, – ты сумел впихнуть десять кило кокаина? – Одна бровь его слегка взметнулась, а тонкие бледноватые губы сначала приоткрылись, затем плотно сомкнулись и широко растянулись в подобие улыбки.

– Там квитанция, – выручил Сергей враз онемевшего предводителя. – От камеры хранения… – И выступил вперед.

– Да вы, ей-богу, спятили дружки! – Кресло жалобно скрипнуло и отпустило своего хозяина. Он круто развернулся и резко дернул рукой. – Давайте се сюда! А вы!.. – Но не договорил, не успел. Ибо одна из клешней телохранителя неожиданно ослабла и на мгновение освободила руку Носа, так как потянулась к Сергею, грубо нарушившему положенную дистанцию. Этого вполне хватило, чтобы пятерня предводителя тут же метнулась вперед и, казалось, совсем безобидно, даже как-то ласково, коснулась отполированного лба нужного ему объекта.

Мафиози осел. Скуластый же мгновенно выхватил из-за пояса пистолет, но не выстрелил – лишь ринулся к своему шефу, который уже стоял на четвереньках и удивленно пялился на сияющую рожу Носа.

Однако телохранитель не успел сделать и двух шагов, как тоже рухнул на пол – подножка Гвоздя вовремя сделала свое дело. Пузырь тут же подхватил выскользнувший из рук скуластого пистолет, саданул им того по макушке, и все четверо тотчас бросились к дверям.

А перед тем, как выбежать из квартиры, уже у самого порога, Сергей вновь почувствовал какую-то невидимую упругую волну, которая на этот раз приятно, щекотно, окутала все его тело, – от макушки до пяток, – затем пахнула жаром прямо в лицо и, казалось, ушла внутрь, пронзив кожу и даже кости до самого основания. Но не остановилась на этом – ушла еще дальше, еще глубже, будто сумела перейти какую-то запредельную черту, за которой уже окончательно размываются границы всей окружающей реальности.

Бежали они долго. Но не по улице – по каким-то зигзагообразным закуткам, крохотным узеньким проулочкам, о которых Сергей даже и не подозревал, хотя жил в этом городе, вернее в его абсолютной копни, уже давно и совсем недалеко от этого места, и, как ему казалось, знал тут каждый дом, каждый двор и каждую дырку в окрестных заборах.

Сердце бешено колотилось, и если бы этот дикий галоп продлился еще минуту, Сергей, наверное, замертво рухнул бы на землю. Однако Нос, который бежал все время впереди, неожиданно остановился, приподнял руку и огляделся. Прямо перед ним, на стыке двух бетонных заборов, просматривался узкий прямой проход, в конце которого виднелась оживленная улица.

Все разом прислонились к приятно холодным каменным плитам, а затем обессилено опустились задом на черноватый, взявшийся уже жесткой корочкой снег. Передохнув немного, они как по команде поднялись, отряхнули друг друга от снега, затем протиснулись в проход, спокойно вышли на тротуар улицы и тут же растворились в толпе.

Пахло чем-то пережженным, горьким, и Сергей вдруг с ужасом осознал, что попал в какую-то чудовищную западню, а точнее – в катакомбу, заполненную удушливым угарным газом. Он мучительно застонал, широко открыл рот, ища хотя бы, глоток чистого спасительного воздуха, а не найдя его, резко дернул головой и… проснулся.

На кухне слышался приглушенный говор и умиротворенное шипенье жарившихся на газовой плите котлет. Жена вернулась!

Сергей резко вскочил с постели и кинулся на кухню. Однако вместо знакомого и дорогого ему лица – правда, как всегда сердитого и строгого – его встретила ухмыляющаяся физиономия Пузыря.

– А-а, голубчик, – осклабился тот, – почувствовал аппетитный запашок – сразу зеньки продрал!

– Да пошел ты!.. – со злостью бросил Сергей и, досадливо вертанув головой, поплелся назад.

– Да-да, – протянул Гвоздь, – видать, не с той ноги поднялся наш плюс-био. – И снова принялся усердно перемалывать своими костлявыми челюстями поджаренную котлету.

– Вряд ли. – Нос расплылся в улыбке, шагнул из-за стола, догнал Сергея, положил ему руку на плечо, и потянул назад. А когда привел на кухню, продолжил, снова скалясь: – Вряд ли он не с той ноги встал, правда, Серый? Просто ему любимая женушка во сне пригрезилась. Только уж слишком злю-чая! Не обласкала! Я угадал, а, Серый?

Сергей дернулся плечом, скидывая руку предводителя, и процедил сквозь зубы:

– Отвяжись!

– Ну что ты заладил: пошел да отвяжись? – Нос притворно скривил губы. – Мы же не чужие!

Сергей ухмыльнулся, оглядел своих недовольных товарищей и буркнул:

– А я и не говорю, что чужие. – Вздохнул и тихо добавил:

– Если уж судьба так распорядилась…

– Кстати, о судьбе, – живо отреагировал Нос. – Раньше я в нее не верил.

– А теперь? – полюбопытствовал Гвоздь, отправляя в рот очередную порцию котлеты.

– Теперь верю.

– Это почему же? – заинтересовался Пузырь, он отстранился от плиты и прищуро уставился на своего шефа.

– Потому что всю жизнь меня преследует цифра три.

– Цифра три? – Сергей хмуро покосился на своего бывшего сокамерника.

– Да, Серый, три. Три раза меня сажали. Три раза я проворачивал крупное дельце и не разу на них не попался. Все на мелочах. Три раза был жестоко избит Три раза попадал в автомобильную катастрофу и каждый раз оставался живехоньким и невредимым. Три раза…

– Постой, – прервал его излияния Сергей, морщась, словно от зубной боли. – Это мы уже слышали еще в камере. Ты лучше скажи, что мы будем делать дальше.

– Именно к этому я и веду! – рубанул тот и возбужденно засверкал глазами. – Судьба к нам благосклонна! Там, где я лично участвую, что-то делаю, цифра три для меня, как правило, удачлива. Хоть и не всегда. Но в основном – меня проносит! Так вот, она для меня, как бы, священна. – На это Сергей криво усмехнулся, однако Нос, казалось, не заметил этого и все также возбужденно продолжал: – Если первый раз нам посчастливилось и мы успешно справились с заданием, то и во второй раз это должно было случиться! А это случилось? – Он круто развернулся к Сергею и уставил на него свои мутноватые кругляшки глаз.

– Случилось, – буркнул тот. – Ну и что из этого?

– А то, что и третий раз нам повезет! – напыщенно заверил его Нос и с довольной миной растянул губы.

– А четвертый? – спросил Гвоздь.

– Четвертого раза не будет, – бесстрастно изрек предводитель.

– Не будет? – Глаза Сергея чуть-чуть ожили, и он добавил уже с оттенком явной радости в голосе:

– Значит, нас ожидает всего лишь одно, последнее испытание?

– Не испытание, а задание, – поморщился Нос.

– Ну да, да, конечно… – торопливо закивал головой Сергей, не в силах подавить охватившее его волнение. – А когда?

– Сегодня вечером.

День тянулся долго, и Сергей не находил себе места. Ложился, вставал, склонялся по квартире, и только теперь по-настоящему пожалел, что вовремя не купил новый телевизор, взамен старого, сломавшегося. Потом было уже не по карману. Однако вдруг вспомнил, что он, как-никак, а все же – не дома, и с горечью подумал, что и его двойнику в этом мире, видать, живется не сладко – тоже не может телевизор приобрести.

Под вечер, когда стало совсем невмоготу, он попытался выйти на улицу. Но Нос категорически воспротивился этому. И он снова вытянулся на диване, вновь и вновь перебирая в памяти события последних дней – непонятных, кошмарных и, одновременно, удивительных дней. Кто он? Какую роль уготовили ему в этом диком, чудовищном спектакле? Да и спектакль ли это? А если спектакль – то чей?.. Господи, да помоги же мне?!

Наконец сумерки размазали свои серые тени по красочно убранным улицам, сделав их враз совершенно другими. Словно какая-то неведомая волшебная сила вдруг сняла со всего города его элегантный сверхмодный костюм, обнажив в один миг все вокруг до нага. А там вместо красивого и здорового тела неожиданно – и на удивление всем! – оказался всего лишь манекен – жалкий, никчемный, прибитый…

Они вышли, когда уже совсем стемнело. На этот раз предводитель проследовал сразу же к автобусной остановке, и Сергей тотчас поинтересовался:

– Куда-нибудь поедем?

– Кажется.

– А куда?

– Не знаю я ни черта! – зло бросил Нос, озираясь по сторонам.

– Ну как же так?.. – выдохнул парень и разочарованно развел руками.

– А вот так! Я же тебе говорил, все идет по ходу, куда прикажут – туда и двинем!

– Значит, сам не знаешь…

– А ты думал – знаю? – вопросил он с обидой в голосе и чуть погодя проворчал: – Не мешай, что-то плохо их слышно…

Автобус был наполовину пустой. А так как у этой криминальной компашки не было ни гроша в кармане, им стоило больших трудов скрыться от въедливых глаз водителя, внимательно следивших через зеркало за входящими в салон пассажирами и сразу же отмечающих не оплативших проезд.

Однако космические скитальцы ничуть не растерялись, они деловито потолкались возле кассы, затем как ни в чем не бывало проследовали вперед, уселись, сделав свои постные физиономии беззаботно-невинными, и водитель еще раз придирчиво прощупав их своим колючим взглядом, переключился на других – группу молодых парней, шумно ввалившихся следом.

Они ехали уже полчаса, остановки следовали одна за другой, но предводитель пока оставался на месте, хотя и пытался несколько раз вскакивать, понапрасну беспокоя своих вконец испереживавшихся товарищей, и теперь, уже обессилев, начинавших дремать.

Сергей же, как ни странно, оставался спокойным – неожиданно для себя и, наверное, еще неожиданнее для своих коллег, узнай они об этом. Прошедший день не прошел ему даром – все внутри у него перегорело, улеглось, и нервозность, тревожное ожидание чего-то неизвестного, опасного под конец сменилось сонливой апатией, безразличием. И лишь только когда водитель объявил конечную остановку, сердце у Сергея неожиданно екнуло, учащенно заколотилось.

Они покинули автобус и очутились на довольно-таки обширной площади, в дальнем конце которой виднелось зубчатое здание железнодорожного вокзала.

Зал ожидания кипел приглушенным гулом – как улей, который вот-вот собирались разворошить. Народ суетился, нервничал, и лишь немногие сидели спокойно, уткнувшись себе под ноги или, наоборот, откинувшись в кресле и прикрыв газетой глаза, – дремали.

Откуда-то из глубины зала исходил аппетитных запах жареных пирожков, и Сергей сглотнул слюну, неожиданно почувствовав жгучий голод, – последние два дня он питался кое-как, и поэтому сейчас был готов проглотить все, что подвернется под руку. Ноги сами пошагали в ту сторону. Его товарищи проследовали за ним.

Возле лотка с пирожками стояло несколько человек и неспеша, даже с каким-то показным безразличием, пережевывали купленную продукцию. Губы у них лоснились, пальцы блестели в жиру, и этот вид еще сильнее разжег аппетит у Сергея.

Трое из космических скитальцев завороженно уставились на лоток, и поэтому не сразу заметили, как их предводитель проследовал чуть дальше, к сиротливо сидящему неподалеку человеку в старенькой потертой куртке. Он сосредоточенно доедал пирожок, и поэтому не обратил внимания на подошедшего к нему Носа. Обросшее густой щетиной лицо этого мужика было пурпурно-серым, а большие кроваво-синие мешки под слезливыми глазами, одутловато свисавшие на его дряблые щеки, красноречиво говорили только об одном – как о прожженном бродяге и пьянице. И лишь руки с тонкими гибкими пальцами выдавали в нем человека интеллектуального труда – но, по-видимому, в прошлом.

– Привет, приятель, – обратился к нему Нос, пристально вглядываясь в его мутноватые, с густыми красными прожилками глаза.

– Здравствуйте, – отозвался осипшим голосом бомж, проглатывая последний кусок пирожка.

– Похмелиться хошь?

– Похмелиться? – Небритая рожа расплылась, показывая неровный ряд пожелтевших зубов. – Непротив. Хотя уже три дня не употребляю, на мели… Закурить есть?

– Найдется. Слиняем отсюда.

Однако мужчина вдруг изменился в лице, глаза его лихорадочно забегали, и он испуганно пролепетал:

– Нет! Нет!.. Я никуда не пойду! Ты – от Хана! Да?..

– От какого Хана, приятель? – Нос удивленно приподнял брови. – Никакого Хана я не знаю.

– А зачем зовешь?

– Вмазать.

– С чего бы это?.. – Он стал потихоньку передвигаться по креслу подальше от Носа. В это время из соседнего зала вышел милиционер. Бомж резко вскочил и кинулся к нему навстречу.

– Ты опять здесь! – раздраженно прохрипел сержант, увидев опостылевшую ему физиономию. – Снова в КПЗ захотел?

– Да нет… я… – жалостливо залепетал бродяга, то и дело озираясь на Носа и явно показывая блюстителю порядка, что боится этого человека намного больше, чем его, милиционера.

Однако тот, казалось, не замечал этого – его лицо побагровело, и ливень отборной ругани сдерживала лишь только форма.

– Немедленно убирайся отсюда… вшивая собака! – наконец подобрал сержант более-менее подходящие слова и, поддев бродягу за шиворот, потащил его к выходу.

Нос оглянулся – его сокамерники по-прежнему не могли оторваться от прелестей лотка.

– Сюда, олухи! – позвал он негромко. – Видите мента с мужиком? Топайте за ними!..

– Чево? – опешил Гвоздь. – За ментом не пойду… – Пузырь тоже был явно на его стороне.

– Не пойдете?!. – грозно прогудел Нос и, шагнув им навстречу, вынул из карманов туго сжатые кулаки. Но исполнить задуманное не успел. Неожиданно послышался обеспокоенный возглас Сергея:

– Он убегает!

– Нос резко обернулся – бомж вырвался из рук милиционера и устремился в противоположную сторону, к выходу на перрон. Сержант чуть помедлил и кинулся за ним. Не долго думая, четверка бывших сокамерников тоже бросилась следом.

Выбежав из вокзала, Сергей на секунду растерялся, не зная в какую сторону ринуться. Но заметив Носа, подскочившего к бродяге, которого уже догнал сержант и пытался скрутить ему руки, не раздумывая метнулся в их сторону.

А когда подбежал – понял: все уже кончено. Вернее, сначала почувствовал, как какая-то упругая волна окутала его с ног до головы, на мгновение затуманив сознание, и лишь после этого он окончательно осознал, что бомж мертв. А уже потом увидел распластанного на асфальте мужика и неподалеку стоявшего сержанта, оторопело глазевшего на неожиданно рухнувшего кулем бродягу – прямо перед его глазами, почти из самых его рук. Чуть в сторонке пятился задом Нос.

Сергей тоже стал потихоньку отступать назад, и прежде, чем до его ушей донесся истерический выкрик Носа: «Бежим!..», сзади и спереди прозвучал пронзительный вой сирены. Два милицейских газика круто развернулись и остановились по бокам, ослепив их яркими лучами своих фар и отрезав путь к отступлению.

Через полчаса вся четверка вновь очутилась в камере предварительного заключения – почти такой же, в какой они прохлаждались, казалось, еще совсем недавно.

Где-то так же монотонно капала вода, и Сергей, как и в прошлый раз, никак не мог уснуть, хотя его космические коллеги уже давно беззаботно посапывали. Будто ничего особенного не произошло, будто все хорошо и прекрасно, и они дрыхнут не под крепким тюремным замком, не под пристальным взором стражей, не в этой вонючей каталажке, а у себя дома, в своих теплых мягких постелях. Нет, наверное, ему никогда не привыкнуть к такой жизни! И он уже в который раз перевернулся на другой бок.

Утро подкралось незаметно, исподволь, оповестив, вернее, разбудив крепко спящую тройку и забывшегося к рассвету тяжелым беспокойным дремом парня звонким лязгом запоров на массивных дверях.

– Подъем! На прогулку! – прогудел на пороге зычный голос охранника.

Через пятнадцать минут их снова вернули в камеру, заперев за ним двери с таким убийственным скрежетом и звоном, словно это была не дверь, а крышка гроба, и закрывали се не на засов, а заколачивали намертво толстыми ржавыми гвоздями.

– Вот тебе и судьба, – пискнул Пузырь, скалясь в сторону Носа.

Предводитель дернул своей потускневшей лысиной и прорычал:

– Заткнись ты!.. – Помолчал, играя желваками, и уже без злости проговорил: – Где-то промашку дали, будь оно все не ладно!.. Что же теперь будет, а? – И повернулся к Сергею.

Тот усмехнулся, пожал плечами и обронил:

– Нашел кого спросить. – Пожевал губами и продолжил: – Я даже не знаю своей роли во всей этой идиотской кутерьме. И вообще – зачем все это надо было делать?.. – Он вылупился на понурившуюся физиономию своего главаря и неожиданно сжал кулаки до хруста в суставах.

– Об этом нужно спросить твоих друзей, – буркнул тот хмуро. – Они тебе лучше объяснят…

– Но где они?! – не на шутку разошелся Сергей. – Где эти уродины, черт бы их побрал?!

– Еще увидишь, – вздыхая, заметил Гвоздь, – обожди…

– Не дай Бог, – вставил Нос и добавил примирительно: – Чево теперь искать виновных, Серый? Что случилось – то случилось. Судьба!

– Опять судьба, – хохотнул Пузырь и вытянулся на нарах.

Нос хотел было огрызнуться, но не успел – снова открылись двери и на пороге вновь появился тот же охранник.

– Ты, – кивнул он на Сергея. – На выход!

Коридор, по которому вели Сергея, был удивительно знакомым, и когда он остановился перед представительной дверью, обитой темно-коричневым кожезаменителем, он уже почти не сомневался, кого увидит там, точнее, кто будет хозяином этого кабинета.

И не ошибся. За столом сидел так хорошо ему знакомый седовласый следователь с такими примечательно-толстыми, как у негра, губами.

– Садитесь, – кивнул он на стул, не отрываясь от бумаг. – А вы можете идти. – И стрельнул на охранника живыми острыми глазами.

Когда тот закрыл за собой дверь, Вадим Иванович поднял голову, внимательно посмотрел на Сергея и проговорил, вздыхая:

– Та-а-к, значит, докатились. Сначала маты и мордобой в общественной месте, а теперь – и убийство, так?

– Да нет же! – Сергей попытался вскочить.

– Сидите, сидите, молодой человек! – властно бросил следователь… вдруг улыбнулся, неожиданно проронив: – Здравствуйте, п-биоинверт!

– Что?! – онемело уставился на него арестант. – Вы… вы и здесь связаны с ними?!.

– И здесь, и там, и везде, – довольно промурлыкал тот. – Как себя чувствуете, Сергей?

– Ничего… – опешил парень и вдруг взорвался: – Послушайте, вы!.. Когда все это кончится?!. Когда вы перестанете издеваться надо мной?!.

– Кто это – вы? – ухмыляясь, полюбопытствовал Вадим Иванович.

– Ну вы!.. Все вы… инопланетяне!

– Во-первых, я не инопланетянин. А во-вторых, над вами никто не издевается.

– Но тогда как… как все это называется?!

– Вы работаете. – Голос у него оставался спокойным, и это несколько остудило Сергея.

– Работаю? На кого?

– В первую очередь, на себя. Ну, а потом уже… – Вадим Иванович помолчал, потер пальцами глаза и продолжил: – Ну, а потом уже на других. Ведь вы же – п-биоинверт. А значит, обязаны помогать космическим сообществам.

– Господи, – воззвал к небу Сергей, – ну вы-то хоть можете мне объяснить – что это обозначает?!

– Что именно? – Следователь нахмурился.

– Ну это… это чертово – п-биоинверт!

Хозяин кабинета тяжело вздохнул, встал, подошел к окну, затем резко повернулся к парню и задумчиво, словно убеждая в чем-то самого себя, проговорил:

– По-моему, теперь уже можно вам все объяснить. По крайней мере, ОНИ, кажется, не против…

Следователь снова проследовал к столу, кряхтя опустился на стул и продолжил:

– П-биоинверт – это человек, который своим уникальным биополем впитывает в себя астральные тела погибших, а точнее – умерщвленных гениев. Проще говоря, это собиратель душ выдающихся личностей.

– Собиратель душ?.. – оторопело повторил Сергей и вдруг расхохотался.

– Чего вы ржете? – Хозяин кабинета недобро глянул на смеющуюся физиономию своего собеседника и свел гармошкой лоб.

– Ну как тут не смеяться, – Сергей утер кулаками выступившие из глаз слезы и посмотрел на следователя, – как тут не умереть со смеху, если вы причисляете дряхлого старика-вахтеришку, бандюгу-гангстера и грязного, опустившегося бродягу-бича к гениям человечества!

– Не скажите. – Вадим Иванович круто повел головой и нервно пожевал губами. – Все они, имей благоприятные обстоятельства, сделали бы блестящую карьеру и преподнесли бы миру не одно выдающееся открытие.

– Почему же они упустили, а вернее, поленились создать для себя эти благоприятные обстоятельства? – с явным сарказмом полюбопытствовал Сергей, продолжая смеяться теперь уже одними глазами, и, кажется, не веря ни единому слову своего собеседника.

Они ничего не упустили и уж, конечно, никогда не ленились! – неожиданно резко бросил следователь. – Этих обстоятельств просто не могло быть в этом обществе!

– Значит, виновато общество… – Сергей криво улыбнулся и, покачивая головой, еле слышно прибавил: – …виновато в том, что они стали изгоями.

– Увы. Иного и не могло случиться здесь.

Сергей вздохнул, ухмылка с его губ слетела, он поджал их, вновь покачал головой, затем хмуро глянул на Вадима Ивановича и проговорил:

– И все же тут что-то не так…

– Что именно?

– Ну, хотя бы, то, что умерщвление ни в чем не повинных людей – это…

– Мы их не умерщвляем, – резко перебил его следователь,

– мы их спасаем!

– Спасаете? – Парень округлил глаза. – Каким образом?!.

– Через несколько лет этот мир должен погибнуть в жестокой и бессмысленной бойне. А термоядерное и психотронное оружие, которое будет применяться в этой войне, уничтожает, к сожалению, не только физические, но и астральные тела. Так что мы их спасаем самым настоящим образом! И ТАМ они обретут второе тело и новую жизнь, в которой – надеюсь! – и реализуют весь свой интеллектуальный потенциал! – Вадим Иванович помял ладонями виски и продолжил уже не так возбужденно: – Кстати, возрождаются ТАМ не только гении, но и часть простых смертных, в основном используемых для второстепенных служб. Что-что, а этот контингент личностей у Анти-6 отшлифован до совершенства – работают как автоматы! Особенно хороши они в роли обслуги…