Текст книги "Три в одном или внучка штатной яги (СИ)"
Автор книги: Юшка Н
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Баба Яга по наследству
– Девять! Десять! Одиннадцать! Двенадцать! С НОВЫМ ГОДОМ!
Я снова и снова просматривала видео с праздника, прокручивая в голове последние события этой недели. После новогодних поздравлений мы дружно, вместе с подошедшими родителями, отправились кататься на катке, добросовестно намороженном магами, пили ежевичный чай, сделанный опять же магами, и дружно ухохатывались над нашим спектаклем, краснея то от стыда, то от смеха.
Именно тогда, в этот чудесный и самый подходящий момент, мама с бабушкой (наконец-то вылезшей с работы!) подарили мне её. Именно тогда моя жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. Именно тогда я поняла весь ужас ситуации, в которой оказалась. Именно тогда…
– Что тогда? – раздался в голове детский голосок.
Блин! Забыла, что мы все сейчас сидим на одном ментальном канале! Я слишком громко думала, впрочем как обычно – ну не поятно мне, как надо «тихо думать». А Маруся, подозрительно прищурив глаза, засверлила мою несчастную тушку взглядом, пытаясь вызвать раскаяние на моём лице или хотя бы его тень. Естественно, что нифига у неё не получилось.
– Именно тогда я поняла, что от должности Бабы Яги нужно подальше держаться! Желательно, километров за сто! Не прельщает возможность стать таким вредным, ироничным, меркантильным существом со столь мерзапакостным характером!
– Это я-то ироничная? – совсем не на то отреагировала она. – Ха, ха и ха! Это только добавляет мне харизмы! Тем более бабка у тебя тоже Яга, но клиенты от неё в восторге!
– Она– исключе…
– Может, вы уже замолчите!? – в комнату ворвался Влад, яростно сверкая глазами, что ни шиша хорошего для нас не предвещало. Дать бы ему суперменское зрение – и пепла от меня с Маруськой бы не осталось! – Вы уже задолбали! Мало того, что поток заняли своей болтовнёй, так ещё и на нервы действуете!
– Так отключись! Делов-то! – Маруся скучающе зевнула и бухнулась на пол, лениво глядя на экран, где сейчас мы пытались приклеить обратно отколотую нос-сосульку одной из ледяных фигур.
– А потом тратить силы, настраиваясь на вас снова? Нет уж! Пока максимальное время поддержания не измерю – будьте добры свои баталии вести потише!
Владу и остальным нашим магам задали на дом узнать, какое максимальное количество времени они способны поддерживать устойчивую ментальную связь с двумя людьми, так как единичную они уже освоили в полной мере. В качестве подопытных кроликов напарники (конечно!) выбрали меня с Тучкой. Маруся сама прицепилась, а вторым человеком в связке Макс-Артём была Вера Сергеевна.
– Эх, молодёжь! Всему-то вас учить надо! Тьфу! Принимай посылку! – Голова загудела, приняв чуть больше мыслеобразов, чем надо. В «посылке» Маруси я понимала лишь предлоги с запятыми, поэтому тут же убрала её на задворки сознания – постепенно всё это поблекнет и сотрётся, бесследно исчезнув.
– Ничего себе! – после минутного молчаливого разбирательства, напарник расплылся в улыбке. – Просто заблокировать этот и этот каналы – и готово! Класс, спасибо!
Маруська улыбнулась.
– Ну так я же Первая Яга!
Перед тем, как выйти за ворота школы, бабушка, под недовольное ворчание мамы, что можно было бы и лучший подарочек прикупить для единственной внучки, вручила мне… книженцию. Нет, не так, КНИЖЕНЦИЮ! Огромная книга, которую я с трудом удерживала в руках, выглядела очень старой. Потёртая шершавая обложка, сделанная явно не из кожезаменителя, была украшена единым узором из растений и животных, гармонично переплетавшихся меж собой, причём я сомневаюсь, что создающие его камушки и полосы металла были стеклом и железом. Офигеть в-общем, раритет какой.
– Эта книга передаётся у нас в роду от бабки к внучке. Мать твоя, – возмущенное сопение. – В эту категорию не попала, но ты можешь принять её, хоть… ты и не совсем родная. – бабушка потупила взор и прижала меня к себе. – Я тебя люблю. И буду любить. Ты наше сокровище. Береги эту книгу. Хоть я и не знаю, в чём её секрет, но верю, что ты во всём разберёшься. – бабушка устало улыбнулась и, поцеловав меня в лоб, уступила место маме, рвущейся с поздравлениями ко мне.
Первое января. Солнце, играясь своими лучиками с хрустальными столбиками сосулек, встаёт над спящим городом, озаряя его улицы мягким светом. Мороз застеклил недомёрзшие лужи, украсил узорами окна высоких домов. Легкий, игривый ветерок, будто забавляющийся щенок, играет с мелким блестящим снегом, кружа его в свете зимнего утра. Редкие прохожие, не праздновавшие или оправившиеся от Нового года, кутались в шубы и куртки, спеша по своим делам.
Я тоже не спала. Вчера, будучи слишком уставшей, чтобы нормально разобраться с книгой меня сморил крепкий сон, но теперь… Моему разочарованию не было предела. Внутри переплёта сияли девственной чистотой пустые страницы. Ну ладно, древность раритетная, сейчас мы будем тебя ковырять.
Пролистала её туда и обратно раз пять. Ничего. Потрясла её вверх тормашками. Ничего. Целый день провозилась, питаясь сухпайком (бутерами) и ища механизмы активации. Сожители косо на меня поглядывали, наблюдая за моим челобитием об книгу, но прерывать творческое истезание не рисковали – мало ли что эта сумашедшая выкинет. Также я перебрала все магические фразочки, которые знала (даже из разряда сим-салабим, сяськи-масяськи). Даже странички гармошкой сложила от нефиг делать.
На этом книга не выдержала, и… матерно выразилась. Я от шока шибанула этой непристойностью (а как можно назвать матерящуюся книгу!?) по стене. Никто не говорил мне об отметках 18+ на подарке!
– Ах ты ж труха второсортная! Ты кого это так назвала!? – я, пришедши в себя, стала выплескивать скопившийся за этот день мучений стресс. – А если бы я тебя в окно!? Или ещё куда!? Тем более такими фразами пользоваться! Стыд-то надо иметь!
Внезапно книга раскрылась, зашуршав резко засветившимися, будто лампочку кто внутрь засунул, страницами, и комната озарилась ярким светом. Когда я сумела всё-таки разлепить слезящиеся глаза, то увидела… Маленькую, красную как свёкла, белобрысую девчонку. Два её коротеньких курчавых хвостика, торчащих в разные стороны, смешно топорщась в гневе, никак не сочетались с кукольным, круглым личиком. Зеленющие глаза так и метали молнии, а губы искривились, пряча злобный оскал.
– Да ты… ты… вообще офонарела! – тоненьким детским голоском начала отчитывать меня она. – Ты самая непочтительная, бескультурная, невежественная… Да меня четырнадцать поколений на руках носили! Труха, значит, второсортная… Дура! Ничего, я тебе мозги на место вправлю, раз родители не сумели! – и так этот монолог продлился где-то полчаса. Остановить его возможности никакой не было, поэтому, смиренно приняв судьбу, я безропотно слушала не самую лестную характеристику своей, как выяснилось, безмозглой персоны. Попытавшиеся было заглянуть, обитатели квартиры были безжалостно выпровождены молнией по мягкому месту. Она и колдовать умеет!? Нифигасе подарочек…
Во время этой отповеди я костерила про себя и бабушку, и маму, и все те четырнадцать поколений что берегли этот словесный источник великого русского всё это время.
Так я и познакомилась с Маруськой. Успокоившись, мы смогли нормально поговорить, что заняло всё оставшееся до сна время, и вот что мне поведала кни… Маруся.
Жила была маленькая девочка. Бабка её, будучи магичкой, сумела разглядеть весь потенциал внучки к магии и обучила всему тому, что сама знала. И когда бабушка умерла, а было девочке тогда лет тринадцать, стали люди в деревне думать, за кого же выдать её – богатство то у бабки было знатное, а в то время замуж и в белее нежном возрасте выдавали. Практичная Маруся, не желая к пятнадцати годам иметь по ребёнку на руках, собрала манатки и… телепортировала избу на болото со сказочными созданиями, к счастью не «буйными». Пообещав им помощь и защиту от обезумевших, в обмен на свою неприкосновенность, она стала жить она на болоте и учится магии от них. Через пару лет стали толки ходить о красавице на болоте, а с толками и женихи. Побоялись сказочники, что уведут их волшебницу и стали слухи распускать о злой колдунье, здесь живущей, а особо ретивых к ведьме на соседнем болоте провожать. Так и появилась Баба Яга.
А Маруся была создана ею на своё четырнадцатилетие – скопировав отдельные куски памяти и личности, она сделала из неё свою спутницу по жизни, передавая все свои знания ей. Прожив без малого две сотни лет, Яга насобирала кучу полезной, и не очень, информации: то того, как изготовить собственную метлу, или помело, до рецепта приготовления опят и чешуи с живота русалки-утопленницы. Умирая, она не могла выбрать между внучками, кому же передать книгу и в конце концов выбор пал на самую младшую, как наиболее слабую, добрую и бескорыстную. Дабы не расстраивать остальных потомков, она дала им несколько «копий» с разными кусками информации, что частично восстанавливали исходник. Но истинная Книга Знаний была очень расстроена смертью подруги и решила никому не показываться, даже новым хозяевам. Так было до меня, дуры непочтительной.
Все мои бабушки очень берегли книгу, пылинки с неё сдували и хранили в самых укромных местах. И тут я такая её об стенку – хрясь! – обзывая при этом трухой. Этого тонкая Марусина натура не выдержала, захотев справедливого возмездия.
Однако, не смотря на не очень приятное начало, мы довольно хорошо поладили, на мой взгляд, и даже смогли разъяснить ситуацию со знакомством.
Поначалу, решив что Маруся за несколько столетий в изоляции совсем отстала от реальности (про «офонаревшую» я благополучно забыла), я пришла в трепетный ужас от того, что мне придется ей объяснять о нескольких веках, пропущенных по вредности. Но новая знакомая мои опасения развеяла – книги, что были получены остальными внучками, были связаны с ней и постоянно пополнялись записями – о происходящем в мире, новых открытиях, техническом прогрессе. Сомненья окончательно развеялись, когда это реликт сказочный взял и преспокойно пройдя на кухню (под очумевшие взгляды окружающих), вытащил сыр из холодильника, а также (кошмар и тихий ужас!) позарился на святое – сервелат копчёный московский, сделанный практически полностью из мяса (вы всё ещё верите в умеренно стоящую колбасу без сои?). Покормив этого траглодита мезозойского, – а она схарчила десять бутербродов! – я познакомила её с остальными членами нашего маленького дурдома. Вера Сергеевна даже всплакнула немного, услышав историю подруги и Маруся была причислена к объектам «маленькая девочка, надо пожалеть». Не смотря на её пару веков за плечами.
Ребята восприняли новую сожительницу по-разному: Влад, поняв какое сокровище вылезло из книги, начал допрос с пристрастием, временами перерастающий в дебаты, Макс, икнув, сел на стул – он-то наивный считал что все Ёжки старые сухари по характеру (про бабушку он не знал), а у Тучки задёргался глаз и со словами «Ещё одна Баба Яга! Я не вынесу этого!» сел рядом с Максом. К чему бы это?
Разошлись мы по койкам ближе к двенадцати, когда я свалилась со стула, засыпая. На следующее утро Маруся потребовала показать ей её внучек, так как мама с бабушкой книгу не открывали, словно предчувствуя, какое «счастье» им на голову свалится. Пошевелив шестерёнками, я поставила видео с Нового года.
Холодная ярость
– Мирослава! Тебе что, плохо? – прозвучал вопрос.
Я, покачнувшись над котелком, сфокусировала зрение на учителе и вяло кивнула. Вот уже неделю как кончились каникулы и начались уроки. Маруся, постепенно пополняя свой багаж знаний о современности недостающей информацией (особенно смешно было смотреть на медитации над седьмым айфоном и – простите за каламбур – унитазом. Первый не успели переиначить на магический лад, а второй книге не требовался.).
Иногда мы выходили на прогулки по городу – места выбирались вдали от патрулей магов и мест скопления иных. Причина была проста – Маруся, не смотря на развитую личность, вредный характер и способность самостоятельно магичить несильные заклинания, являлась невероятно мощным артефактом (как бы обидно не звучало), и узнав о ней наверняка найдутся люди, желающие прихватизировать себе столь ценную реликвию. Даже ордену и ассоциации доверия не было, в нынешнем положении, так как метаморф не смог бы свободно разгуливать под школой без чьей-либо помощи.
А пару дней назад этот мозговыедатель, носящий имя Маруся, заявил:
– Слушай, вот ты хто? А? – валериана оказывала дурманящий эффект не только на котов, и случайно нюхнувшая её утром «бабушка» ещё не отошла. – Прави-и! – льно! Унучка моя ненахлядная. А унучкам шо над-ы! делать? Пр-равильно! Дарить пдарки!
Из дальнейшего нечленораздельного мычания я вынесла следующее: как будущая (предположительно) Баба Яга, я ну просто обязана иметь при себе метлу и кота (кот не нужен, пойду и я сама). Поэтому я просто наисрочнейшим образом должна из кучи разнокалиберных веточек собрать себе метлу (непереводимая игра слов после столкновения со стулом). А это значит, что нужно идти на поиски этих самых веток! На этом, исчерпав себя, Маруся уснула.
Я, понадеявшись что на следующее утро всё забудется (ха, наивная), разбилась о суровую реальность в виде «бабушки» у кровати в четыре утра и прогулке по местному парку-гиганту минут через тридцать. Почему в четыре? Потому что темно! А маньяк? А сердобольная Маруся недавно сварганила одну очень интересную настоечку, при попадании которой на существо, наделённое хоть крохой сознания… Выслушав полный перечень свойств я слилась по цвету с ёлкой, под которой мы стояли. Мне уже страшно выпускать ЭТО на прогулку по городу.
Собрав за пару дней (точнее беспроглядных ночей) все компоненты конструктора «сделай метлу сам! Травмы тела разной степени тяжести прилагаются!» мы стали изготавливать метлу. Этот кропотливый процесс занял у нас три ночи, при этом мне надо было учиться и тренироваться (естественно, что постепенно я стала зомбиподобным чудом).
А сегодня, под покровом ночи и сиянием новорождённого месяца на чистом небе (за последнее спасибо Максу с Владом, которые тоже всю ночь не спали! Ничего, пусть почувствуют мои страдания!), мы наконец-то завершили создание летательного аппарата. Плюнув на неё, для верности, Маруся поздравила с новоприобретённым транспортом и, заявив, что несовершеннолетним за руль нельзя, уселась впереди.
Между-прочим, летать на грамотно заговорённой метле – супер! И не верьте никому, кто говорит о болях в пояснице! Максимум-обветренные губы и колтун вместо волос на голове. Делая умопомрачительные бочки и петли мы так до утра и провиражировали.
* * *
– Тогда шустро в медпункт! И без разговоров. – погнал меня из класса учитель. Да я и не особо сопротивлялась. Кое-как доковыляв до нужной двери, я ввалилась внутрь, чуть не растянувшись по паркету медункта.
– Здрасьте, Фёдор Игнатьевич! А я к вам. – титаническими усилиями я добралась до стула и наконец таки села, обмякнув и полуприкрыв глаза.
– А! Мирослава! Ты у нас редкий гость. Я тебя в первый и последний раз со сломанной рукой только и видел! – отложив ручку в сторону и проводив меня до места посадки взглядом, сказал наш школьный медик. Мужчина средних лет, с проседью в черных волосах, был выдающимся целителем, прославившимся умением лечить и уговаривать лечимых. Последнее было особенно ценно, так как немногие хотели пить подозрительные настойки лекарей, без которых процесс врачевания невозможен.
– Не я сломала, а мне сломали. Фёдор Игнатьевич, выручайте, голова раскалывается на части! Не дайте пропасть столь выдающемуся уму! – голова и вправду болела, но основную причину упадка здоровья я, разумеется, держала в тайне.
– Ну хорошо, юное дарование. – он выдвинул верхний ящик своего стола и достал какие-то таблетки, что было странно – можно же и заклинанием вылечить головную боль, это же основы! И быстрее как-то будет. – Держи. Советую выпить их сейчас. – медик придвинул ко мне графин с водой и стакан.
– А? А почему бы не…
Дверь резко распахнулась и в кабинет влетел, маленьким всеразрушительным смерчем, мелкий задыхающийся пацанёнок.
– Там, хе, у Маши… Маша… на ногу упала, кажется перелом!
Возможно показалось, но на долю секунды лицо медика исказила гримаса ненависти. Вот у меня воображаловка-то разыгралась.
– Идём быстрее! – наваждение спало, и снова добрый, но сильно обеспокоенный медик несётся на помощь пострадавшему дитёнку.
– Нет. Больше я в медпункт – ни ногой! Гадостое какое-то чувство. – тихо пробормотала я вслед убегающим людям. – Ты как дума…ешь… Маруська! Какого храля ты творишь!? – обернулась я к выскочившей из портфеля, где лежала книга, подруге, которая в данный момент ковыряла что-то в столе Фёдора Игнатьевича.
– Ковыряюсь вот в этом ящичке, а что, не видно? – невинным голоском прощебетала она и снова погрузилась в процесс.
– Ты еще после вчерашнего ДТП об дерево не оправилась!? Акстись! Тебя же увидеть могут! И тем более в чужих вещах рыться неприлично! – я подошла и попыталась оттащить подругу.
– Угу. А как ты думаешь, что может быть такого ценного и сверхсекретного у обычного целителя-полувампира? Тем более, в таком месте как школа! – Маруся, вывернувшись у меня из рук, залезла целиком под стол, из-под которого тут же стало раздаваться сопение и покряхтывание. Я, уже особо ей не препятствуя, предположила:
– Может, какое-то сверхдорогое лекарство для нас?
– Ты сама-то в этот альтруистический бред веришь? Лично я – нет. Тем более, тут такой замочек, что даже вашей ректорше вряд ли опыта и мастерства хватить вскрыть.
– Чего!? – я застыла монументом имени себя любимой. А действительно, для чего это нужно? Марусиным словам я верила безоговорочно.
Тайник, а это был именно он, находился на внутренней стороне стола, со стороны выдвижных ящиков с лекарствами. Мы бы его и не приметили, если бы не марусино чутьё. Наконец, издав победный клич туземца-попуаса, Маруся чем-то щёлкнула и открыла выдвижную полку.
– А вот мне и того и другого с избытком хватает! Тэкс, что… тут… у нас… – подруга окончание фразы пролепетала осевшим голосом и жутко побледнела. Она вцепилась в бумаги и принялась их лихорадочно перебирать, бормоча что-то невнятное под нос.
– Что такое? – взволнованно спросила я. Маруся молчала. Что же это за бумаги, если ОНА так перепугалась. – Дай посмотреть. – ноль реакции. Ну ладно! Я, выхватив их у не особо сопротивляющейся подруги, стала перебирать страницы.
Едва мой взгляд наткнулся на надписи первых папок, как мне поплохело. Пытаясь унять дрожь в руках, я перечитывала эти слова снова и снова, пока по мне не шибануло осознанием – «наблюдение» и «захвачен» не могут иметь мирной почвы под собой, о чём свидетельствовала подозрительная таблетка, начавшая источать странный запах, и надпись на документах с моей фотографией «захватить». Папки с фотографиями двух недавно уехавших на «лечение» учеников украшало не менее красное «захвачен».
Собрав в себе силы я, запихав всё содержимое тайника обратно, на негнущихся ногах вышла из кабинета. Марусю затянуло обратно в портфель. Мозг всё это отмечал отстранённо, словно без моего участия.
Прозвенел звонок. В коридоры повалили счастливые ребята, галдя о чём-то своём. А ведь мы можем больше никогда не увидеть тех, похищенных. И никогда они уже не смогут вот так мирно болтать с другими людьми. Кто-то из этих учеников даже может занять их место.
– Мира! Ну ты как? Всё нормально? – улыбка Артёма, которого я встретила по пути, постепенно сползла на нет. – Что случилось? Мира, ответь! – Тучка тряхнул меня за плечи. И он может занять их место…
Я ничего не чувствовала. Во мне словно что-то угасало… Предательство…
– Мира? – подошедшие на ментальный зов Артёма, Влад и Макс выглядели очень обеспокоенными. И они могут…
– Соснов, что стряслось? Чего ты её трясешь? – к нам подошёл один из дежурных учителей.
– Мира странно себя ведёт. Молчит, уставилась в одну точку.
– Мирослава? Ты как? – участливо спросил меня кто-то, чей голос был до жути знаком. Я, отреагировав, медленно обернулась назад.
– О! Фёдор Игнатьевич! Да тут вот ученица странно… – Звуки слились в единый зон. Моё восприятие мира сузилось до одного-единственного ненавистного лица.
В голове пульсировала лишь одна мысль «Предатель! ПОРВУ В КЛОЧЬЯ!»
Влад.
Он смотрел и дивился странному поведению напарницы. Мира стояла ни живая ни мёртвая. Казалось, что если Артём, поддерживающий её, сейчас опустит руки, то она рухнет на пол. Только по чуть подрагивающим векам, да глазам, словно выискивающим кого-то, можно было понять, что она в сознании.
От подруги веяло пугающей пустотой и безжизненностью. Напарнику оборотня стало совсем не по-себе. Но внезапно, когда подошёл школьный медик, Мира резко повернулась, словно ожив. Влад явно почувствовал её ярость и ненависть, чётко уловив «Предатель! ПОРВУ В КЛОЧЬЯ!». Окружающие резко сжались от боли – то тут то там они прижимались к стенам или просто оседали на пол, под напором страшной, нещадящей силы. Только их троих, друзей Миры, она частично огибала, нехотя признав в них «своё», хотя и им немало перепало. Это было странное чувство, будто на плечи тебе свалились несколько тонн льда. Больше всего досталось учителю и медику, стоявщим рядом – те тут же упали в обморок.
– Мира, молю успокойся! – в отчаяние позвал подругу Влад и кажется не напрасно. Мира медленно обернулась. Глаза. Пугающие, ледяные, словно выворачивающие наизнанку. Без белка. Звериные. Она внезапно улыбнулась.
– Хорошо. Потом накажем.
Давление исчезло. Мира медленно упала на пол.
