Текст книги "О той, что любила свободу (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Деймон замер, вдохнул глубже, давясь своей злостью и разочарованием. Он понимал, что его отношения с Кэтрин охладели после помолвки, но он не знал, что она и на секунду не расстроена своим положением и продолжает сходить с ума от развлечений.

– И что же? По-твоему это так замечательно? Распущенность – это безнравственно, – злобно парировал Деймон.

– Ну и зануда ж ты! – усмехнулся приятель, – а я, кажись, влюбился! Такая девушка… вот бы узнать, что там у нее на душе, – он мечтательно закрыл глаза.

Деймону так и хотелось закричать на своего приятеля, образумить его, сказать, что он уже давно жених Кэтрин, но он не стал этого делать: ведь если б он так сказал, то опозорил бы ее, потому что не подобает так себя вести девушке, которая помолвлена. Он еле сдерживал слова и эмоции.

Когда друг уехал, Деймон впал в замешательство: ему и больно и обидно было знать обо всем происходящем, но он понимал: Кэтрин есть Кэтрин, и его пугало, что вдруг и замужество не сможет ее изменить.

О помолвке было объявлено в свете лишь в конце февраля. Тогда Гордон Гилберт серьезно пригрозил дочери, что если она продолжит вести себя развязно, он выдаст ее замуж за 60-летнего богача Джеймса Резерфорда – своего знакомого. Кэтрин теперь все время сидела дома, оттого, что и заняться ей было уже, собственно, нечем. Она хоть и радовалась за Елену, которая могла часами болтать, как она счастлива, но в душе глубоко уже даже злилась на сестру, что та, забывшись в собственной радости, не видела, как ей плохо.

3-го марта состоялось двойное пышное торжество – дочери Гилберта и сыновья Сальваторе объединили свои семьи. На свадьбе было много гостей, дарили кучу подарков, но все это угнетало Кэтрин. Деймон хоть и был счастлив жениться на Кэтрин, что-то в душе его вздрагивало всякий раз: это было и чувство вины и чувство того, что не будет все гладко в его семейной жизни. В первую их ночь Кэтрин была холодна, но ожидать чего-либо другого и не приходилось.

Два месяца семейной жизни прошли для Деймона как-то незаметно: они мало общались с Кэтрин, а если так и случалось, то они больше ссорились, или вступали в обычное для них противостояние. Деймон почти все время проводил в своей лаборатории, а в начале мая и вовсе уехал в университет, так как ему было скучно, а не потому, что заочная форма обучения давалась с трудом.

Сегодня Елена и Кэтрин получили письмо от тети Элизабет из России. Еще в юности их тетушка познакомилась в Петербурге с замечательным человеком – русским графом Василием Полетаевым, безумно влюбилась в него и вышла замуж, оставшись жить на родине мужа; родила ему чудесную дочь, которую они по желанию Элизабет назвали Кэролайн. Сестры взахлеб принялись читать письмо, отбирая его друг у друга и радостно смеясь. Тетушка писала в письме о том, как они с мужем посетили выставку картин Репина, как ходили они на балет «Лебединое озеро», все это сопровождалось кучей восторгов и просьбами к племяшкам навестить ее. На душе у Кэтрин потеплело от этого письма. Ведь они так обожали свою тетушку Лиз, дядю Василия и кузину Кэролайн.

Одушевленная письмом, Кэтрин, развеселившись, отправилась в театр, где познакомилась с одним импозантным господином, который пригласил ее к себе на вечер. Кэтрин, само собой, согласилась. На этом вечере были и танцы, и фуршет, а также приглашенный молодой пианист. Общество, в которое попала в этот вечер Кэтрин, было распущенным, любящим развлечения и удовольствия. Всем присутствующим Кэтрин безумно нравилась, как и все присутствующие нравились Кэтрин. Было выпито много вина и шампанского, рассказано сотни пошлых шуток, а также десятки распутников нашли, чем занять себя этой ночью. Импозантный господин решил, что и Кэтрин будет не против сегодня ночью разделить с ним его постель. Она сама не знала, как так случилось, что в конце вечера этот мужчина целовал ее в коридоре уже несколько минут: не было никаких преград, все разумное было ею забыто, она со всей страстью отдавалась ему. Он взял ее на руки, отнес в свою комнату и положил на постель. Когда руки этого господина прижали с силой к кровати ее запястья, а рот с неистовой жадностью впивался в ее губы, отчего-то в голове Кэтрин вдруг всплыл Деймон, сидящий за столом в своем кабинете. Она всегда любовалась им в те минуты, когда в его глаза падали лучи солнца: они сразу становились не просто голубыми, а бирюзовыми, как море. И этот господин вдруг показался ей грязным, самой себе она показалась такой же грязной и развратной. И когда мужчина оголил ее ножку, задрав подол, и начал снимать чулок, Кэтрин с трудом оттолкнула его пьяное тело в сторону, вскочила с постели и ринулась прочь, что было сил.

Кэтрин было не по себе, она не могла уснуть в эту ночь. Что это было? Неужели она скучала по мужу? Эта мысль пришла девушке на ум совершенно внезапно.

В середине июня Деймон приехал домой. Он был счастлив навестить тот час же брата с отцом. Они со Стефаном долго гуляли по парку, обсуждая учебу (Стефан также поступил вначале июня на медицинский факультет, как и мечтал).

– Деймон! Я ведь тебе не рассказал кое-что важное: мы с Еленой ждем первенца! – радостно огласил Стефан.

– Ах, ты ж, мелочь! – восторженно отозвался Деймон, по своей братской привычке в шутку ласково назвав Стефана «мелочью». Он так привык к этому, и ему было трудно поверить, что теперь этот его «мелкий» уже скоро станет отцом. – Как это ты смел меня опередить! Нет, брат, за это следует выпить.

Он дружески обнял одной рукой брата за шею, и они зашли в первый попавшийся кабак. Там они весь вечер угощали посетителей за свой счет и подпевали цыганам. Домой они вернулись очень поздно. Стефан сразу же побрел спать, а Деймон сел у камина в гостиной. Он сидел, думая о чем-то своем, и перекатывал по лбу стакан с бурбоном.

Утром, когда Кэтрин спустилась в гостиную, она увидела там Деймона: он сидел в домашней одежде, в одной лишь рубашке без жилета и фрака. Он читал свои тетради и листы. Она была так рада увидеть мужа, Кэтрин захотелось почувствовать его ласку, и она не знала, почему. Но так случилось, что когда он обернулся, поздоровался с ней, горячо обняв, Кэтрин сразу же оградилась от него своим привычным барьером. Они поссорились не из-за чего. А когда ночью Деймон вздумал приблизиться к ней, Кэтрин выгнала его из спальни, заявив, что плохо себя чувствуют, а он якобы не думает о ее здоровье. Так же неприступно она вела себя и на балу на следующий день и всю неделю, что Деймон был дома. Потом он снова уехал.

Ночью того дня, как он покинул дом, Кэтрин рыдала в их спальне, понимая глубоко в подсознании, что делала все не так, что она отвратительна. Но в своем сознании она убеждала себя, что плачет от скуки по веселью и беспечности.

Вернулся Деймон домой лишь в середине июля. Кэтрин встретила его сухо, но когда увидела, что он отчего-то не огорчился ее холодным приветствием, а даже наоборот: был свеж, весел, бодр и разговаривал без умолку, то побледнела вся. Она себе внушила, что у него появилась там женщина. «Нет, и совсем я не ревную! Я просто не хочу, чтоб меня опозорили…» – убеждала себя весь день Кэтрин. Она мучилась до самого вечера. А когда за ужином Деймон с восторгом рассказывал об одной своей знакомой, которая необыкновенно быстро научилась физике сама за учебниками, то Кэтрин решила, что это-то и есть та самая «его тайная любовница».

Перед сном она попросила Марту наполнить в ее комнате деревянную ванную. Когда Кэтрин села на краешек, опустив ножки в теплую воду, то тот час же расслабилась, хотя ревнивые мысли не оставляли ее голову. Она распустила свои роскошные волосы, которые заструились по спине.

Зевая и погружаясь в собственные мысли, Деймон отправился в спальню. Когда он тихонько открыл дверь, то перед его глазами предстала обнаженная спина жены, с которой она на плечо перекинула копну локонов. Он сглотнул и застыл на месте. Все его тело пронзило желание, ведь он так давно не был близок с Кэтрин, а если и вспоминать, как это было, то ничего хорошего там искать и не следовало. Он подошел близко к жене, с блаженством поцеловал ее шею, отчего она вся вздрогнула, и принялся тереть ей спину.*

Потом он остановился и шепотом спросил:

– Ты ведь не против?

– Нет… совсем нет, – спокойно и даже покорно и кротко отозвалась она.

Но он не смог спокойно делать то, что начал: он через каждые пару секунд припадал к ее мокрой коже, терся об нее лицом и нетерпеливо гладил ладонями. Через минуту он легким движением вытащил жену из ванной и отнес на кровать. Эта ночь прошла совсем не так, как все остальные: Деймон узнал, что Кэтрин не только в жизни горячая и страстная натура, но и в супружеской постели.

Отношения их заметно потеплели. Они теперь, как и раньше, находили вместе много различных занятий. Кэтрин была с мужем ласкова и весела. Однажды она пришла к нему с просьбой посадить ее за учебники. Так они проводили в старой классной комнате Деймона, где он еще ребенком учился, по три-четыре часа в день.

– Слушай, давай, уже закончим! Я так устала. Глянь-ка на часы: уж скоро шесть вечера будет, – взмолилась Кэтрин жалобным голосом.

– Лентяйка! – с улыбкой бросил Деймон, – ладно-ладно, мадам, я вас здесь больше не держу: это уже и так ясно, что тебе охота на улицу выйти да поносится босиком по саду.

– До чего же ты у меня догадливый! – она села к нему на колени, обняла за шею и посмотрела в глаза.

– Не кажется тебе еще, что нас двоих стало мало? – с улыбкой, но серьезно спросил он, – нет, мне не скучно с тобой, ни в коем случае! Просто хорошо бы было нам с тобой ребеночка…

Кэтрин игриво запустила пальцы в его кудри на макушке и поцеловала.

– Давай сейчас не будем об этом, торопиться некуда: я еще хочу без забот пожить, прошу, позволь мне! – умоляла она мужа.

– Все-то ты забот не хочешь, боишься их, – он опустил глаза, – ладно, вставай, милая, мне нужно кое-что закончить: декан прислал письмо.

– Опять ты со своей учебой! Деймон, ну, пошли я тебе покажу свой куст в саду, который мы с Мартой сажали! Пойдем-пойдем, скорее!

Она побежала вниз, и Деймон решил пока отложить свои дела и отправился за Кэтрин.* У самой двери она сняла домашние туфли и побежала босая по траве. Девушка смеялась и все подгоняла идущего шагом Деймона. Была уже середина августа, погода была теплой и мягкой – не жарко и не прохладно. Изредка пересвистывались птицы, а цветы испускали сладкие запахи. Кэтрин добежала до белого розового куста с большими бутонами. Она потом долго рассказывала Деймону, как они с Мартой сажали куст, и как много всего смешного с ними произошло во время этого занятия.

Казалось бы, все было как нельзя лучше, но ведь голова Кэтрин всегда полна необъяснимых порывов.

Ночь эту они провели чудесно, как это теперь всегда бывало. Засыпая, Деймон повернулся к Кэтрин, лежащей к нему спиной, и крепко обнял ее. Кэтрин же вдруг посетили те самые мысли, которые все равно должны были когда-нибудь прийти ей на ум: «Ну, вот и все. Я больше не принадлежу себе. Когда-нибудь я рожу ему ребенка и, скорее всего, не одного, что же тогда со мной станет? Растрачу свою молодость на рутину. Я зачахну, стану старой женщиной, не способной радоваться всему на свете. Я не буду так же весела и беспечна, как сейчас… Да пусть все катится к черту! Не хочу я такой жизни! Да и не люблю я его: это воля моего отца! Не хочу! Не хочу ничего больше!». Сама не понимая, что она делает, Кэтрин спешно встала, тихонько взяла свое платье, вышла в другую комнату и там оделась. Она успела взять несколько своих вещей самых полезных или дорогих для нее, в кабинете Деймона взяла немного, но вполне достаточно денег и выбежала на улицу. В конюшне она взяла лошадь и сбежала из дома.

Комментарий к 8 Глава. «Кэтрин стала Сальваторе»

* Он подошел близко к жене, с блаженством поцеловал ее шею, отчего она вся вздрогнула, и принялся тереть ей спину. – Иллюстрация к этому моменту http://s019.radikal.ru/i627/1208/09/ccb63df1c5f4.jpg

* Она побежала вниз, и Деймон решил пока отложить свои дела и отправился за Кэтрин. – Мои ллюстрации к этому моменту: 1) http://s019.radikal.ru/i620/1208/9f/9cbc92ae5f1b.jpg 2) http://s019.radikal.ru/i622/1208/54/c66baa16d5b9.jpg

========== 9 Глава. «Побег» ==========

Кэтрин успела заехать к сестре, так как знала, что та из-за беременности плохо спит по ночам. Она вбежала в гостиную: Елена тихонько играла на рояле какую-то приятную, размеренную мелодию. Кэтрин остановилась в дверях и стала слушать. Так ей больно стало: боялась она расставаться с сестрой, хоть и знала, что если и бежать, то очень далеко. Когда Елена закончила, Кэтрин вошла в гостиную и упала на колени перед сестрой, обняв ее за ноги.

– Боже, Кэтрин! Милая, что с тобой? Почему ты здесь, да в такой час? – Елена сама спустилась на пол к сестре и обняла ее.

– Прости! – все, что смогла выдавить девушка из себя в ответ.

– Да за что же простить-то? Ты чего, сестренка, кто тебя обидел? Неужели Деймон? – Елена обеспокоенно забегала глазами по лицу Кэтрин.

– Нет… нет, он никогда меня не обидел бы… просто мне так не хотелось замуж всегда. Елена милая, пообещай, что никому не скажешь?

– Да что же случилось? Кэтрин, неужели ты хочешь сбежать?

– Умоляю, только не говори никому, скажи только, что я зашла к тебе и сказала, что хочу сбежать, но ты меня отправила домой, а я тебя якобы обманула и все равно сбежала. Скажи так, я не хочу, чтоб они винили еще и тебя. А если совсем им ничего не говорить, подумают еще, что я пошла в лесу гулять, и со мной там что-нибудь произошло.

– Да одумайся же ты! Ну, чем тебе плохо житье с твоим мужем? Он тебя любит и всегда заботится о тебе… а ты наделаешь ошибок. Я, разумеется, готова всегда тебя поддержать, но ты пойми: то, что ты делаешь – это очень серьезный необдуманный и нехороший поступок.

– Нет, Елена, я все решила. Так что очень тебя прошу: не выдавай меня! Я и тебе не скажу, куда я направляюсь, но буду писать, обещаю!

Кэтрин поцеловала сестру в лоб и скрылась в дверях. Елена осталась в ужасном замешательстве. Она вспомнила их разговор тогда, в лунную ночь, вспомнила то, что она сказала Кэтрин: она боялась этого более всего, но теперь это случилось. Елена закрыла лицо руками и заплакала.

На следующий день она никому не сказала ни слова о сестре. Лишь через два дня Елена заявила, что Кэтрин написала ей письмо (она, на самом деле, написала его сама), чтоб она о ней не волновалась, что она сбежала, но куда, оставила в секрете. Елена так сделала, потому что думала, что если б она рассказала на следующий же день, то Кэтрин могли поймать на одном из вокзалов или речных портов.

Через две недели Кэтрин была уже Италии. Дорога была нелегкая, но добралась она благополучно. Девушка сняла себе маленькую комнатку в небольшой гостинице на берегу моря. Хоть сам номер не отличался изысканностью и уютностью, вид из него был потрясающий. Кэтрин распахнула окно, и в лицо ей подул соленый теплый воздух. Она ощутила вкус свободы, о которой так мечтала.

Вечером она отправилась в дом какого-то именитого итальянского капиталиста. На этом вечере ее никто не ждал, но Кэтрин была не Кэтрин, если бы не сумела за пару часов очаровать почти каждого второго присутствующего. Она подошла к фуршету, чтобы взять бокал шампанского, но почувствовала легкое недомогание, перерастающее почти в тошноту. Она присела на софу и интенсивно начала обмахиваться веером. Когда она начала подниматься, то потеряла сознание и упала обратно, но этого никто не заметил.

Через неделю подобного каждодневного состояния, у Кэтрин не осталось сомнений в том, что она забеременела. «Боже, только вот этого мне еще не хватало! До чего я дура! Как я теперь «такая» буду? Куда мне идти?» – думала она, стоя у зеркала перед сном. Ее вовсе не беспокоило, что Деймон не знает ничего об этом, ее лишь волновало, как ей теперь в свете появляться, да и не побегаешь теперь, как она обычно любила.

Позже она отправилась в Лондон, но пробыла там недолго – всего десять дней. Денег у нее осталось мало, а откуда взять еще, был проблемный вопрос. Внезапно вспомнила она про письмо тетушки Лиз, что та очень просила Елену и ее приехать в Россию. «Стоп! А вдруг в первую очередь меня именно там и ищут?» – подумалось ей. Тогда Кэтрин отправила письмо сестре с просьбой прислать ей приличную сумму денег. Когда пришли деньги, она поняла, что более не может просить, ведь это попросту нахлебничество.

Кэтрин всегда отлично играла в карты, а от дяди Василия она научилась еще и жульничать. Она вскоре стала частой гостьей в игральных клубах, откуда частенько выходила в выигрыше. Кэтрин всегда знала, когда следует остановиться, потому что азарт не захватывал ее целиком: она осознавала, что это исключительно ради денег. Так на будущее она скопила себе неплохую сумму и смогла расслабиться. Театры, музеи, выставки и прочие светские мероприятия теперь распахнули для нее свои двери. Кэтрин всегда появлялась элегантно одетая, с дорогими духами и роскошными прическами. С мужчинами девушка общалась осторожно: уже не позволяла себе прежней распущенности, делала все так, чтоб ее флирт был подспудным и незаметным. За месяц ей сделали предложения около двадцати покоренных ею мужчин. Она всем отказывала. Но когда Кэтрин поняла, что скоро ее живот будет сложно скрыть, уехала в Париж.

Она моталась так по Европе несколько месяцев. Глубоко в душе Кэтрин уже чувствовала себя одинокой, бросившей всех, но тщательно скрывала это даже от самой себя. В один день девушка вспомнила про желание поехать к тетушке Лиз. Так она и сделала. Ведь ее там уже давно никто не должен был искать. Леди Кэтрин села на поезд в Петербург, всю дорогу она переживала, к тому же была уже на восьмом месяце беременности, и дорога выдалась тяжелой.

Но вот уже и показалась знакомая станция, а на ней люди, как сотни муравьев, бегут кто куда. «Как же здесь все изменилось! И это за три-то года!» – подумала сейчас же она, ведь последний раз была здесь, когда ей было 17, а сейчас ей уже не так долго и должно было исполниться 20 лет. На улице стоял конец апреля, а в это время семья тетушки уже начинала обычно жить в загородном поместье, туда-то Кэтрин и поехала. Как только ее фигурка возникла перед домом, то с веранды она услышала голос тетушки: «А вот и блудный ребенок явился!» Кэтрин приостановилась и поняла: «Да, она все знает, значит меня искали здесь». Кэтрин поднялась на веранду.

– Дай-ка я тебя обниму! Дорогая ты моя, глупышка! – тетушка Элизабет с силой обняла племянницу.

– Здравствуй, тетушка! Боже, как я скучала по тебе! – из глаз Кэтрин непроизвольно выкатилась слеза.

Тетушка сначала ничего не сказала, напоила Кэтрин чаем с печеньем да коротко рассказала, как ее здоровье.

– Меня искали ведь здесь, да? – осведомилась Кэтрин.

– Искали! – выдохнула тетушка, – Муж твой потерянный такой был да разбитый, он вообще почти ничего не говорил, твой отец по большей части только расспрашивал да кричал, размахивая руками. А Деймон твой только в день уезда у меня что-то спросил про твое детство, проведенное здесь, спрашивал, что я думаю вообще о твоем характере и как я к тебе отношусь. – Она остановилась, посмотрела в сторону: в лице тети читалась легкая грусть воспоминаний, – ой, дуреха, что ж ты натворила! – протянула Элизабет, – муж твой красавец, каких не сыщешь, умный чертяга, а как тебя любит! Ты вот с этим что делать будешь? – она кивнула на живот Кэтрин, – неужели совсем ничего не скажешь ему?

Тетушка сказала много, а на последних ее вопросах у Кэтрин окончательно уже печенье в горло не лезло.

– Я ничего не знаю, тетушка Лиз… я сошла с ума, я знаю все про себя. Но я так хотела свободы… – она зарыдала.

– Ой-ей-ей! Ну, началось! Ох, рева моя, иди сюда! – тетушка обняла Кэтрин и стала гладить по голове, – не плачь, оставим все это, но ненадолго, я потом все равно тебе на уши сяду – твоим наказанием буду. А пока я хочу порадоваться тому, что ты здесь. Пошли-ка я тебя уложу поспать, ты, поди, устала с дороги.

Кэтрин проспала до следующего дня. Утром она спустилась к завтраку. За столом сидела только кузина Кэролайн: она смотрела в тарелку неподвижными глазами и медленно жевала. Кэтрин с Еленой так любили ее за добрый нрав, за веселый и легкий характер.

– Кэролайн! Душечка наша! Как я рада тебя видеть! – закричала вся на радостях Кэтрин и стала спешно спускаться по лестнице в гостиную: она бы побежала, если б смогла, – Кэролайн, здравствуй! – опять крикнула она, ожидая ответа.

На полпути она остановилась: сестра лишь подняла свои стеклянные, пустые глаза на Кэтрин и сказала: «Ну, здравствуй, давно не виделись». Это прозвучало так равнодушно, что у Кэтрин ком застрял в горле. Она неспешно села рядом с Кэролайн.

– Да, давно. Я скучала так по тебе, – процедила с опаской Кэтрин, не узнавая сестру.

– А ничего, что твоя семья тоже скучает? С ума сходит. Ты эгоистичная и легкомысленная, Кэтрин! – злобно бросила Кэролайн.

– Я… я знаю, что виновата перед всеми, но это мой крест, почему ты меня так осуждаешь? – Кэтрин негодующе скривила брови.

– Значит, тебе глупости делать можно! Вы только не осуждайте ее – святую! Ты даже вот сейчас хоть, когда забеременела, и то ничего не удосужилась исправить, сказать своей семье об этом.

– Кэролайн, да что с тобой?! – в слезах закричала Кэтрин.

– Извини мне мою резкость, но давай потом поговорим, – сухо ответила она и вышла из-за стола.

Когда Кэролайн ушла, Кэтрин так и не поняла, что за девушка сейчас сидела рядом с ней? От Кэролайн, которую она знала всю жизнь, не осталось ничего. Никогда кузина никого не осуждала, всех она жалела, всегда была веселой и ласковой к людям. Конечно, после завтрака Кэтрин себя успокоила, решив, что вдруг Кэролайн просто сильно за нее переживает, просто сорвалась: с кем не бывает? Но прошла неделя и она никак не могла подойти к сестре: она либо сидела печальная на крыльце часами, либо начинала раздражаться при разговоре, а чаще всего ее вообще подолгу не бывало дома.

Начало мая выдалось весьма приятным: теплая погода, правда, с дождями, но это не мешало, однако, тетушке перебираться изредка на чай в беседку у дома. Кэтрин сидела задумчивая и смотрела все время в землю или по сторонам.

– Милая Катюша, ты себя плохо чувствуешь? – обеспокоилась тетушка.

– Нет, со мной сейчас все хорошо… просто я не знаю, как мне с Кэролайн быть. Она такая замкнутая стала и раздражительная. Что с ней происходит?

– Оо… знала, что ты все-таки спросишь, – тетушка словно не хотела рассказывать, – послушай, давай я тебе чуть позже расскажу, так не хочется за обедом.

Кэтрин сразу поняла, что это что-то такое, о чем тетушка вообще почти ни с кем не говорила. Она всегда с трудом сдерживала слезы, когда разговор заходил о ее дочери.

– Зато я Елене отправила письмо, узнать, родила ли она. Письмо от нее мне утром пришло: она написала, что неделю назад родила девочку, но имя для нее еще не придумано… правда чудесно? Я так счастлива за сестру! – она обняла тетушку.

– Как славно! – выдохнула Элизабет, – сама ей сегодня тоже напишу, спрошу обо всем!

Кэтрин в целом нравилось у тетушки: покой и чистый воздух шли ее самочувствию только на пользу. Она подумала также, что за эти дни почти не говорила по-английски, даже с тетушкой: потому что та за столько лет уже привыкла всегда изъясняться на языке мужа.

========== 10 Глава. «Кэролайн» ==========

Люди зачастую имеют в жизни какого-нибудь своего, так сказать, личностного двойника. На его примере всегда можно подсмотреть, понять, к чему приведет тебя в жизни выбранная модель поведения, или же принципы, по которым живешь.

Такой была Кэролайн для Кэтрин. Так они с ней были всегда похожи грациозным очарованием, женственностью, непринужденностью, естественностью и легким отношением к жизни. Правда, в отличие от дерзкой Кэтрин, Кэролайн всегда была бесхитростна: не умела дать молниеносный ответ, который бы ввел собеседника в замешательство или обрек на поражение. Как часто во время детских игр в саду Елена с Кэтрин шутили над маленькой Кэролайн: пока та что-то рассказывала, вертя любопытной головкой по сторонам, близняшки хватались за руки и сбегали. Когда она понимала, что осталась одна, начинала рассматривать листву на деревьях и чистое небо, поднимая голову кверху. В одиночестве она кружилась и пела сама с собой.

Чаще всего в свете она просто молчала, но всегда весело и задорно смеялась. Она так же любила безудержное веселье, мужское внимание и все делать по первым эмоциям, не задумываясь о последствиях. Кэролайн влюблялась чуть ли ни каждую неделю снова. Не понимая, что может причинить кому-то боль, она бросалась с головой в новые чувства. Как-то пленил ее один молодой прапорщик – грубый на вид мужичина, почти звероподобный, с толстыми губами, длинными черными ресницами, окаймляющими карие глаза на загорело-грязном лице. Никак нельзя было бы понять, глядя на них, что нашла хрупкая и изящная девушка в этом животном. Свидания их случались чаще в трактире, где под гомон пьяных мужиков он сажал белокурую задыхающуюся от веселья Кэролайн к себе на колени и жадно льнул к ее мягким розовым губам. Их встречи продолжались так около месяца, пока прапорщик не потребовал от девушки нечто большее, но она испугалась, обиделась на него и убежала домой.

Поплакав пару часов, она успокоилась и отправилась гулять в сад. Только что закончился дождь, пахло душной землей и мокрой травой, свежесть охватила все ее лицо, девушка была так весела, что и забыла совсем уже про прапорщика. Она бегала по мокрому саду, смеясь и обнимая себя, казалось ей в эти минуты, что так будет вечно…

За оградой Кэролайн увидела, как у соседней усадьбы остановился роскошный экипаж, из которого вышел очень красивый мужчина в бежевом костюме. Его светло-пшеничные кудри отдавали золотым блеском на солнце, с лица не сходила какая-то на первый взгляд самодовольная, но если приглядеться, то весьма обворожительная улыбка. Все лицо его было гармонично, начиная от полных правильно очерченных губ, до густых светлых бровей, из-под которых немного мрачновато смотрели светло-серые глаза. Походка его была важная, но расслабленная, словно он никуда не торопиться по жизни. Весь в целом образ его – столь далекий от дикого, звероподобного прапорщика вызвал в Кэролайн жуткий интерес.

Вскоре она уже знала, что этого важного мужчину зовут Никлаус Майклсон, приехал он из Лондона к своему старому приятелю, что ему уже 35 лет, и у него есть в Лондоне свой заводик по производству хрусталя и стекольных изделий, он не женат и не имеет детей. Про него самого она слышала, что он серьезный и очень веселый одновременно. Клаус когда-то даже был приятелем с ее отцом, но во время его нынешнего приезда они все никак не имели возможности свидеться.

Теперь она посещала все балы, постановки, выставки и прочие мероприятия, на которых появлялся Клаус. Кэролайн надевала самые лучшие наряды, какие только можно было заказать в ту пору, всегда она старалась стоять ближе к его кружку, но никак не могла 17-летняя девочка привлечь внимание этого загадочного мужчины.*

Кэролайн и сама не понимала, что делает: ей и жутко было и любопытно, не задумывалась она ни о чем, как и прежде. Долго могла наблюдать она, как вертел он свой стакан с брэнди в руке, рассматривал его содержимое, задумывался о чем-то под всеобщий шум суетливых голосов и тиканье старых часов. Маленькая капля брэнди слетела с краешка стакана и села на его воротнике, вот его золотистая кудрявая прядь упала ему на лоб, теперь его серые глаза посмотрели на портрет Николая I , который висел в центре гостиной, и неподвижно замерли… Ничто не ускользало от ее пристального внимания.

Как-то на одном из таких вечеров Кэролайн сделалось дурно, она начала терять сознание, но тут вблизи себя, она почувствовала знакомый запах парфюма, затем услышала вкрадчивый приглушенный голос. Клаус быстро очутился подле теряющей сознание девушки. С разрешения ее отца он вызвался отвезти ее домой, чтоб уложить отдохнуть. В доме находилась прислуга, и родители не стали обременять себя излишним беспокойством.

Было около шести вечера, сентябрьское солнце начинало потихоньку садиться, лучи его стали ярко-огненными и скользили по поверхности земли. На руках Клаус отнес Кэролайн на софу, в гостиную. Когда девушка открыла глаза и увидела перед собой его встревоженное лицо, то была без ума от счастья и умоляла его остаться, говоря, что ей скучно здесь будет, а он такой важный гость, к тому же приятель ее отца. Они весь вечер шутили, гуляли вместе по саду и не могли наговориться. Кэролайн сразу же поняла, что перед ней образованный и умный человек, но что радовало ее больше всего, так это то, что Никлаус с ней не был высокомерен и не делал из себя второго отца, как это любят мужчины в его возрасте.

Когда они пили чай на веранде, Кэролайн сначала с опаской восприняла то, что Клаус вдруг налил ей вина, она отмахивалась, смеясь. Но потом оживилась и спокойно выпила с ним два бокала. Хмель ударил ей в голову, она чувствовала все с большей силой притяжение к этому мужчине, мечтала ощутить его теплую ладонь на своей коже. Она сначала шутя и игриво села к нему на колени, он смеялся ей в ответ. Тогда она не выдержала более своих чувств и жадно прильнула к его губам, обвив руками его шею. Клаус сначала замер от неожиданности, но что-то странное сегодня случилось с ним: вся душа его вывернулась наизнанку перед этой девочкой, он сдался перед ее очарованием, как и многие другие. Когда первый его кратковременный шок прошел, он ответно обнял ее, затем подхватил на руки и отнес в дом, положив на ту самую софу в гостиной, где она еще недавно лежала без сознания. Они провели эту ночь вместе. Отец с матерью остались ночевать там, где был устроен вечер, они и подумать не могли, что случилось в эту ночь с их дочерью.

Так они тайно встречались около двух месяцев и уже успели стать друг для друга всем. Неловко было им обоим держать свои чувства в секрете, поэтому Клаус, сделав предложение своей возлюбленной, собирался со дня на день получить благословение ее родителей.

Кэролайн была счастлива, как никогда прежде. Она и теперь все также думала, что так хорошо будет всегда, что ничто плохое и вовсе не может случиться.

В этот вечер она долго сидела у него, держала его левую руку, целовала ее своими коротенькими, почти детскими поцелуями. Вся она напоминала Клаусу девочку, только взрослую очаровательную, с прелестным взглядом и большой красивой грудью. Он был рядом с ней спокоен и счастлив, думалось ему, что оно того стоило – столько ждать ту единственную, чтоб теперь жениться на ней.*