Текст книги "О той, что любила свободу (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

И с силой наступил на ножку Кэтрин, одетую в бледно-кремовую туфельку, отчего девушка вскрикнула от неожиданности и оттолкнула Деймона от себя, залепив пощечину.

– Да ты с ума сошел! Вот же медведь: так отдавил мне ногу! – с наигранной жалостью крикнула она.

Деймон лишь демонстративно засмеялся. Он чувствовал, как противен сам себе, их игра казалась ему нелепой, но остановиться он уже не мог.

– Перестанем все это, Кэтрин? – он схватил ее за локоть, когда она намерилась уходить.

– Перестанем что?

– Позволь просто поговорить с тобой, как раньше! Хватит уже: я угодил тебе, я старался, как мог. Наигралась? Может, хватит? Я ведь даже не просил тебя стать моей женой, я оставил тебя в покое, но ты почему-то решила все по-своему.

– Я не хочу с тобой говорить сейчас об этом. Мы на балу, пусти! – она дернулась, но безуспешно.

– Ответь мне на один вопрос: для тебя замужество – это такое оскорбление да? Неужели простое человеческое счастье для тебя бремя и какой-то побочный элемент в жизни?

– А вы консервативны, однако! – она выдавила едкую усмешку, – спешу вас огорчить, это уже становится не модно в наше время.

– А дело в моде? Нет, дело просто в тебе – всегда дело в человеке! Твое воспитание не научило тебя, что в жизни помимо бесконечного веселья есть еще непосредственно сама жизнь, размышления над ней, а праздность – это тлен, к чему ты и стремишься подспудно, сама того не понимая, потому что все для тебя «вечно, и не может закончиться».

Ее лицо все вспыхнуло при этих его словах. Она еще выше задрала подбородок, хотела закричать на Деймона, оспорить, но так как она действительно не верила в его слова, то решила просто промолчать. Все ее существо отказывалось принять эту правду, Кэтрин казалось, что он говорит чепуху, что она не такая, что она просто любит жизнь и хочет наслаждаться всеми ее удовольствиями. Чего в этом плохого, она не могла никак понять.

– Приятного вечера, Деймон, – спокойно сказала она, переходя вдруг на учтивое обращение, – оставлю вас, пожалуй, наедине с вашей никому ненужной философией.

Она высвободила свою руку и легко зашагала в сторону красивого молодого человека в темно-бордовом костюме. Она знала его давно, поэтому тут же мило начала с ним разговаривать. Уже через пятнадцать минут они куда-то вместе убежали. Деймон потом еще мельком увидели этих двоих пару раз в толпе танцующих пар. Он выпил еще бокал шампанского и после этого целый час простоял в кружке своих сверстников, которые все разговоры водили лишь о каких-то грязных скандальчиках, произошедших на днях. Когда ему стало совсем скучно, Деймон направился в сторону выхода. Нечаянно зайдя не в ту дверь, он очутился в холле с золотистыми портьерами, оглянулся пару раз, но вдруг услышал знакомый легкий смех, доносящийся прямо из-за штор. Он осторожно подошел к самому первому окну так, чтоб можно было вдоль по стене увидеть все остальные. Около центрального окна стояла Кэтрин с тем красивым молодым человеком: они страстно целовались, сжимая друг друга в объятиях. Все внутри Деймона опустилось и сжалось от ревности. Через его лоб прошла морщина, он опустил глаза в пол, сдавлено сглотнул и спешно вышел из холла. Да, все в жизни Кэтрин было легко и порывисто, он понимал это. Она никогда не задумывалась над своими поступками, а все делала по первой эмоции, как этот поцелуй: совсем не обязательно, что они с тем юношей снова увидятся – Кэтрин жила моментами. Деймон любил ее, но знал, что это чувство его когда-нибудь погубит, он боялся быть рабом, он хотел быть на равных.

Ночью Деймону не спалось, он лежал на кровати в расстегнутой рубашке и в брюках, положив руку под голову. В глазах его проносилась грация, с которой Кэтрин танцевала, а затем и то, как она наступала на его ногу, и тайный поцелуй за портьерами, а в ушах слышался ее детский, живой смех. Он все время винил ее за бездумные поступки, за легкомысленность и очаровательную веселость, но не в силах был не признать, что все это столь же сильно привлекало его в ней. Ни в ком он не видел столько изящества и естественности: дамы всегда так следили за собой, были отчаянно чистоплотны и скромны, а Кэтрин все делала наоборот и от этого казалась еще прекраснее.

Комментарий к 5 Глава. «Бал»

* Деймон, улыбаясь, легкой походкой подошел к лестнице, протянул один бокал Кэтрин, затем поцеловал ее руку. – Иллюстрация к этому моменту, сделанная мной http://s14.radikal.ru/i187/1208/4f/030ea04cfb98.jpg)

========== 6 Глава. «Зима» ==========

Прошла неделя после бала. Волнения внутри Деймона постепенно стихли, мысли его вернулись к привычному порядку. Стоя на чердаке, в пустующей комнате (на чердаке их было две: одна под хлам, а вторая пустовала), он подумывал, что неплохо бы было обзавестись небольшой лабораторией и личным кабинетом в этой комнатке. Здесь он будет далеко от домочадцев и сможет спокойно заниматься научными экспериментами и различной бумажной работой к этому прилагающейся. Он потом еще две недели занимался обустройством кабинета, заказывал приборы, налаживал их работу. Так пролетел почти весь декабрь, до конца каникул осталось не так много времени, и Деймон понял, что ему стало скучно, что хочется живых разговоров ни о чем, веселья и просто отдыха.

Он собрался к Гилбертам, хотел увидеть Кэтрин, хотя подозревал, что их встреча опять будет такой же, как и все предыдущие, но все же поехал.

Он застал Кэтрин одну, читающей у камина. Он сидела на диване в простеньком домашнем платье. Волосы ее были неубраны, только две пряди с висков заколоты на затылке, голова склонена чуть набок. Он обошел диван и встал у камина перед лицом мисс Гилберт.

– Здравствуй, – почти шепнул он теплым, ласковым голосом.

– Деймон? – удивилась она, поднимая голову, – зачем ты здесь?

– Не буду врать, что безумно жаждал увидеть твоего отца или матушку – я приехал к тебе.

Деймон сел перед ней на колени. Отрывая девушку от чтения, он взял ее руки в свои и тихонько поцеловал их. Затем он сосредоточенно посмотрел на кольцо на среднем пальце, которое чуть переливалось в свете камина, на нем был камень – обожаемый Кэтрин сапфир.

– Что ж, если приехал, не могу ж я тебя выгнать, – она неожиданно мило засмеялась, – можем отправиться на прогулку: я и сама умираю от скуки. Но, может, ты голоден? Я попрошу накрыть…

– Не стоит, – оборвал он ее последнюю фразу, – поехали уже скорее.

Когда они уже ехали в коляске, Деймон внутри себя чувствовал какое-то непонятное успокоение тем, что Кэтрин не начала устраивать ненужных споров. На повороте коляска застряла, и извозчик попросил молодых людей немного пройтись, пока он все не уладит. Оба шли сначала молча, но тут Кэтрин задорно усмехнулась, толкнула игриво Деймона в плечо и бросилась бежать по сугробам.

– Узнаю мою Кэтрин! – восторженно крикнул он ей вслед и бросился догонять.

– Не поймаешь ни за что! – смеялась она, оборачиваясь.

Ножки Кэтрин утопали в сугробах, она уже тяжело дышала от усталости, меховая шапка с ее головы упала, и непослушные локоны тут же рассыпались по плечам. Деймон вскоре нагнал ее и повалил в снег. Девушка весело визжала, пытаясь дать отпор, то и дело присыпала ему голову снегом, отчего Деймон был уже растрепан, как после пьяной драки. Но он оттого лишь сильнее прижимал Кэтрин и весело заливался смехом ей в ответ. Когда юноша склонился так низко над лицом Кэтрин, что ее ресницы щекотали его скулы, он замер. Рот его непроизвольно сложил легкую чертовскую улыбку, но во взгляде читались восторг и восхищение. Деймон поцеловал Кэтрин в разгоряченные губы. Он не хотел знать, что могло быть как-то иначе. Оторвавшись от поцелуя, он поднялся и притянул ее к себе, зарывшись лицом в каштановые локоны, от которых чуть пахло лимонами. Его немного удивило, что Кэтрин не отталкивала его от себя, не возражала. И в то же время нельзя было сказать, что объятия и поцелуй Деймона были взаимны: Кэтрин просто не отвечала ему.

Когда молодые люди вернулись, извозчик уже закончил, и они двинулись дальше. Оба молчали и не смотрели друг на друга, Кэтрин увлеченно глядела в правую сторону: ехали по знакомым ей с детства местам, которые они с Еленой очень любили. Был там небольшой сосновый лесок над обрывом, где сестры играли и возвращались лишь к закату солнца. Кэтрин внезапно ощутила, что пальцы Деймона начали сжимать ее руку, сейчас он смотрел на нее, будто ожидал ответа на какой-то свой незаданный вопрос. Она лишь сосредоточено медленно переводила свой взгляд от его лба к губам, а затем к его руке. В отдалении послышался шум: это работали лесорубы, которые беспощадно спиливали деревья, а те с глухим надломленным треском валились на землю. Кэтрин вся вздрогнула и отбросила небрежно руку Деймона.

– Извозчик! Притормози! – сорвано прозвучал ее голос.

– Что случилось, мисс Кэтрин? – чеканно и спокойно изумился извозчик, вынимая трубку изо рта.

Но он не получил ответа на свой вопрос: Кэтрин бросилась в сторону лесорубов, спотыкаясь и увязая в сугробах.

– Стойте! Перестаньте! Что вы делаете? Зачем все это? – отчаянно кричала она.

– Добрый день, мадам! – приторно-гнусаво бросил нарисовавшийся перед ней лысый субъект с брюхом, прижимающий к себе планшет, – чем могу быть полезен?

– Для кого рубят этот лес? Зачем? – нетерпеливо продолжала она громко говорить, почти срываясь на крик, а глаза ее яростно горели.

– Хо-хо-х! А что у вас за виды на это брошенное самим, экха, Господом Богом местечко? – продолжал все так же слюняво-приветливо его омерзительный голосок, сам же господин при этом сильнее сжал свой планшет.

– Никаких видов нет, – потеряно ответила Кэтрин, опустив глаза, – просто хочу, чтоб вы прекратили вырубать здесь лес: мне это место дорого с детства, – жалостливо полушепотом продолжила она.

– Это? – с искренним негодованием отозвался лысый субъект, разводя одну руку в сторону леса, – но ведь здесь, экха, какая-то бесполезная глушь, мадам. А по приказу мистера Марвела мы здесь все очистим, наведем порядок и построим мебельную фабрику, которая будет приносить много пользы людям и, конечно, хо-хо, здо-ро-вен-ный доход ее владельцу! – восторженно и игриво изложил лысый субъект.

– Мистера Марвела? – изумилась Кэтрин: да, это был тот самый мистер Марвел, у которого месяц назад она веселилась на балу.

Кэтрин стал омерзителен этот человек: с каким равнодушием он говорил о том, что собирался уничтожить. А ведь, казалось бы, в чем так провинился этот с виду совсем безобидный человечишка? Ведь новые вехи времени, прогресс, наука, развитие торговли и экономики требовали новых мест, требовали жертв от природы и прочего: ведь это же полезно – развивать экономику в своей стране. Столько возможностей и столько свободных мест! Бери – да строй заводов хоть миллион! Но ведь за всем этим прогрессом, суматохой, которую он навел, люди упустили другое – нечто важное…

– Так-с точно! Его самого! Отличнейший человек, скажу вам – передовой и деятельный! Но, хо-хо, думаю, вы это и без меня знаете.

– Прошу вас, перестаньте, – она заплакала, не выдержав. Кэтрин, конечно же, понимала, что ее мольбы – это пустое, они не подействуют, это был всего лишь крик внутри нее.

Деймон стоял на порожке экипажа, держась за поручни, и наблюдал за происходящим. Его сердце наполнилось сочувствием к переживаниям Кэтрин, он знал, как много значит для нее природа и вообще места, с которыми связаны воспоминания. Он решил увести оттуда девушку, чтоб она перестала себя мучить.

– Добрый день, – приветливо на первый взгляд, но сухо обратился Деймон к лысому субъекту.

– О-хо-хо! День добрый, мистер Сальваторе! – радуясь, загнусавил он в ответ, что к нему обратился такой важный человек, – позвольте предста-виться: Марк Уолтерберг! Я, экха, руковожу, вот-с, сами видите, рубкой леса и строительством здесь мебельной фабрики.

– Весьма похвально, мистер Уолтерберг, – почти с презрением ответил Деймон, – а теперь прошу нас извинить за вторжение.

Он обнял Кэтрин за плечи и шепнул на ушко: «Пойдемте-ка отсюда, мы ничего не сможем с этим сделать». Кэтрин, плача, послушно развернулась и пошла прочь от этого места, держась за Деймона, потому что ей казалось, что она сейчас упадет. Деймон приказал извозчику повернуть к дому. Всю дорогу, он обнимал Кэтрин и гладил по голове, пытался утешить, но она лишь слабо всхлипывала в ответ и не прекращала слез.

Дома Кэтрин уселась перед камином в ту же позу, в которой была до прогулки и стала смотреть неподвижными стеклянными глазами на огонь. Деймону показались эти глаза неестественными для нее, никогда прежде не видел он Кэтрин такой: она всегда была весела, кокетлива или дерзка, но сейчас этой легкости и ясности не было. Он присел рядом с ней и поцеловал в голову, она положила ее на плечо Деймона. Дрова потрескивали в камине, иногда слышались тяжелые грудные вздохи Кэтрин. На часах уже пробило 6 часов вечера.

– Когда приедут твои родители с сестрой? – решил он поинтересоваться, дабы прервать тишину, тем самым позволить Кэтрин забыть о ее тяжелых мыслях.

– Не знаю. Может, они решили заночевать: сейчас так рано темнеет, видимо, не охота им и вовсе ехать в такую темень… Я так устала.

– Хочешь прилечь спать?

– Нет, я не хочу спать, я хочу чем-нибудь заняться. И знаешь что, давай сыграем в настольную игру! Я бы предложила тебе шахматы, но они мне так надоели: я всю последнюю неделю каждый день с отцом играла, – ее лицо озарила улыбка.

– Настольную игру? У тебя она еще есть? Вот так новость! Да какие мне шахматы после таких заявлений! – он резко обернулся к ней, – неси ее скорее!

Усевшись, как дети, на полу и разложив игру, они принялись играть. Все это им обоим напомнило далекие годы их детской и юношеской дружбы. Тогда они часами могли играть, а потом, когда один из них проигрывал, то начинал в шутку врать, что все было нечестно. И после этого они тыкали друг в друга тростями мистера Гилберта, бегали по всему дому и однажды даже снесли большой цветочный горшок, за что им запретили видеться неделю. Так и сейчас они, предавшись этому старому чувству, так же громко хохотали, спорили друг с другом, кто должен ходить, и насколько честно каждый из них играет. В какой-то момент Кэтрин вырвала из рук Деймона игральные кубики и пустилась бежать вверх по лестнице, весело визжа. Когда Деймон нагнал ее, то обхватил сзади руками, пытаясь отобрать кубики. Кэтрин задорно смеялась, кричала, что ничего он не получит, и прятала свои руки. «Эта девушка заставляла меня столько раз бежать за ней, пусть и в шутку… сегодня за день я делаю это уже второй раз. Господи, да я пропал! Совсем пропал…» – подумал внезапно Деймон. Его опять одурманила ее внутренняя живая энергия, ее легкость и открытость.

– Остановись! – резко крикнул он, прижав ее к стенке с силой, отчего Кэтрин испугано вздрогнула, – перестань это со мной делать, – шепнул он через секунду и прижался лицом к ее шее.

– Что перестать делать? – боязливо и тихо спросила она, боясь даже вздохнуть.

Они так простояли около минуты, не сказав больше ни слова. Деймон начал сначала осторожно касаться губами шеи Кэтрин, она медленно запустила пальцы в его волосы на затылке и сжала с силой черные блестящие пряди. В забытье, Деймон уже с жадностью целовал каждый миллиметр на ее коже, Кэтрин глубоко вздыхала и совсем его не отталкивала, а сейчас даже наоборот – вся отдаваясь ему, отвечала на каждое прикосновение. Он с силой схватил Кэтрин за плечи и притянул ее к себе еще ближе, чтоб поцеловать в губы. Старинные часы пробили девятый час, и это был единственный шум среди глухой тишины дома.

Внизу раздались разговоры, захлопнулась входная дверь, начался шелест юбок. Деймон и Кэтрин быстро разомкнули объятия, оправились спешно и спустились вниз. Оба они приветствовали вернувшихся, но друг на друга больше не взглянули, словно боясь, что если они это сделают, то все непременно догадаются о том, что сейчас произошло между ними.

Домой Деймон ехал с приятным, но странным чувством: он никак не мог объяснить себе, отчего так переменчива к нему Кэтрин. Она была человеком, который оставлял у него в жизни одни лишь вопросы, но именно она была сейчас самой желанной для него.

========== 7 Глава. «Предложение, от которого нельзя отказаться» ==========

Меж тем, денег у Гордона Гилберта, чтобы расплатиться с долгами, почти не осталось. Скрывать этот факт от дочерей было уже невозможно, потому что теперь выход был один: выгодно выйти замуж за богатого человека. Он вошел в гостиную искать Елену и Кэтрин, но застал лишь первую. Елена читала у окна в глубоком кресле: взгляд ее был сосредоточен, девушка была поглощена книгой.

– Добрый день, солнышко! – как-то почти робко и нерешительно начал мистер Гилберт, – а где Кэтрин?

– Уехала к Сальваторе, папенька, – она обеспокоенно посмотрела на отца, – а что, что-то случилось? – Елена перевернула страницу, поджав губы.

– Э-м… да так, ничего, дорогая, все хорошо! – он почесал затылок,– приятного чтения.

– Спасибо, – она уже как-то недоверчиво посмотрела на захлопнувшуюся дверь.

Сегодня Кэтрин сама приехала к Деймону. Она и виду не подала, что между ними что-то было несколько дней назад: она всегда предпочитала вот так оставаться в стороне, чтоб и отношения сохранить и лишних вопросов избежать. Она сидела на круглом коврике в лаборатории-кабинете Деймона на чердаке. Он занимался университетской работой, а Кэтрин помогала ему разбирать кое-какие листы из ящика с теорией, которые Деймону всучил декан.

– Как здесь вообще можно что-то понять?! – восклицала поминутно Кэтрин, расширяя удивленно глаза и даже улыбаясь.

– Ну, если б ты хорошо знала теорию, то буквы в формулах представлялись бы тебе теми же числами – просто неизвестными числами, – он спокойно улыбнулся, чувствуя в душе даже приятное чувство мужского превосходства: что он может что-то невероятно сложное вразумить непосвященной в это девушке.

– Вот как подумаю: ведь кто-то же придумал эдакое! Как он пришел ко всем этим умозаключениям? Ведь нужно ж было так много времени, чтобы постепенно вся наука развивалась от простого к сложному, когда одно цепляется за другое, а ведь иначе никак… Да уж: посвятить себя наукам – значит не достаться больше никому, кроме них, а иначе из тебя и ученый-то получается никакой, – она задумалась, замерев с листком в руке.

Деймон сейчас тоже начал обдумывать то, что сказала Кэтрин. Он думал о своей любви к науке и любви к самой Кэтрин: что же он любил больше? И что готов оставить ради другого? Он разглядывал лучи солнца, играющие в каштановых локонах своей любимой, на ее светящееся лицо. «Нет, я не знаю, что и думать об этом! Жизнь покажет, что мне дороже…» – решил про себя он.

– Не могу не согласиться с тобой. Сейчас, если наука и поглотит человека, то целиком: просто такое время, может, в какое-нибудь другое было бы иначе, – ответил он.

Кэтрин резко вскочила с пола, подобрав свой подол, и с жаркой улыбкой на губах метнулась к столу Деймона. Подперев руками самый край, она нагнулась к своему собеседнику и шепнула, бегая сумасшедшими глазами по его лицу.

– Ну, а ты бы? Ты бы что выбрал?

– Я? – неуверенно ответил он и окинул глазами комнату, будто ответ сейчас всплывет, – я не знаю, Кэтрин, хотя, надеюсь, придет время, и я получу ответ на этот вопрос.

Дверь в комнатку скрипнула, и вошла служанка Марта. Кэтрин и Деймон тут же подняли на нее любопытные глаза.

– Простите, что прерываю, мистер Сальваторе, но я там стол накрыла. Не желаете пообедать?

– Да! Конечно, мы желаем! – весело крикнула Кэтрин, опередив своего друга, – я так голодна, и готова съесть слона! – она залилась смехом.

– Да, мы сейчас спустимся, Марта, благодарю, – добродушно ответил Деймон.

Он был не очень голоден, но как он мог не согласиться с этим восторженным тоном Кэтрин? С ее сияющей улыбкой и чудесным настроением. «Она чудо! Не иначе. Как бы я мечтал, чтоб она стала навсегда моей! Я бы многому научил ее, а она бы не давала мне впадать в занудство и хандру: я бы всегда знал, что жизнь – прекрасная вещь, что бытовые проблемы не стоят жутких ссор, а мелкие разногласия не стоят пустых споров. Но я бы показал ей, куда она может направить свою бьющую ключом энергию, что для всего есть смысл. Почему я ей не нравлюсь? Я бы так ее любил!»

– Вставай же ты уже! – Кэтрин дернула его за руку, выведя из размышлений, – совсем закостенел на своем стуле! Как бревно, честное слово! – она продолжала смеяться и тянуть его за плечо двумя руками.

– А сама-то – вот пчела неуемная! Все-то вертится весь день и жужжит! – он начал щекотать ее.

– О, перестань, Деймон! Я молчу, честно-честно! – ее голос уже почти охрип от крика и хохота.

Потом Деймон обхватил ее руками, сжав в объятиях. Так ему хорошо было, что весь его разум вдруг сошел с ума: «Да! Сегодня же! И никогда потом! Потом – уже не то, потом будет поздно…» – взволнованно думал он и сжимал Кэтрин все крепче.

– Задушишь сейчас,– спокойно, но ласково произнесла она, – и это я-то еще «неуемная»?

– Я до тебя никогда не был таким, – выдохнул Деймон в ответ.

Они спустились к обеду. Еда была не очень роскошна, как это обычно любил Джузеппе, но так как его сегодня не было, Деймон попросил подать что-нибудь скромнее. Зато все было изумительно приготовлено: повариха постаралась на славу! Деймону так нравилось наблюдать за тем, как ела Кэтрин: немного жадно, но не быстро, а осторожно, распробовав каждый кусочек; она даже пару раз блаженно закрыла глаза. Он усмехнулся: его весьма умиляла эта картина, все в этой девушке восхищало Деймона. А она иногда останавливалась, начинала смотреть в окно отрешенными глазами и вздыхать.

После обеда они сначала провели один опыт в кабинете Деймона, а затем играли в шахматы: когда Кэтрин во время второй партии обыграла с трудом Деймона, она восторгалась, как ребенок, хлопала самой себе в ладоши и, крича, что-то хотела объяснить Деймону.

– А вот ты знаешь, я всему могу научиться – лишь бы учитель был так же хорош, насколько сильно мое желание учиться! Да вот хоть твоя повариха – Маргарет!

– Что-что? Что моя повариха?! – передразнивал он Кэтрин, приблизившись к ней и взяв ее пальцы своими в замочек, когда она подняла руки к плечам, растопырив пальчики. Деймон с шутливой горделивостью приподнял подбородок и устремил глаза на нее.

– Я хочу, чтобы она научила меня готовить! Я вот дочь богатого человека – никаким трудом не занималась в своей жизни, но это же нехорошо. Пойдем на кухню, пожалуйста! – взмолилась она.

Деймон не мог ей отказать, а покорно отправился следом на кухню. Там Кэтрин три часа, веселая, бегала по кухне в переднике, готовя и то и се под руководством Маргарет. Повариха только все вздыхала да причитывала: «От богачи пошли! И не богачи-то совсем: вот не танцуется девке на балах!»

Кэтрин четыре раза порезалась, но ее энтузиазм от этого не утихал, и лишь когда она вместе с Маргарет сняла с плиты суп, овощное рагу и компот, тогда и успокоилась. Деймон болтался без дела в основном, но если дело касалось чистки картофеля и выноса очистков, повариха снаряжала мистера Сальваторе. А так он изредка с нахальством и, смеясь, воровал из-под готовки овощи, за что его бранила завертевшаяся Маргарет. Оба, разгоряченные делом, веселые вернулись в гостиную, сели на диван и притихли. Все в Деймоне внутри вновь вспыхнуло, все его недавние мысли: «Отчего я сижу? Другого момента и быть не может для этого! Я так много думал о том, что же я выберу: неужели выберу ее?» Он встал с дивана, сел перед Кэтрин на колени и взял ее руку, глаза его бегали, губы слегка дрожали.

– Знаешь, я никогда не буду более счастлив. С тобой мне хорошо, как никогда не бывало ни с кем, я ничего могу с собой сделать: я тебя люблю и желаю, чтоб ты разделила мою судьбу. Согласна ли ты выйти за меня замуж?

Глаза Кэтрин испугано распахнулись, она встрепенулась и высвободила свою руку.

–Почему ты решил, что я соглашусь?! Ты же знаешь, что я об этом думаю, я не хочу с тобой ничего более дружбы… ты… ты меня напугал, я и подумать не могла, что ты сейчас, в этот момент спросишь меня о таком, – она схватилась пальчиками за лоб, – я отказываю тебе. Прости, но лучше бы ты не говорил всего, что сейчас сказал. Мне нужно ехать.

Деймон даже не решился ее останавливать. Глубоко в душе он догадывался, что все так и будет, но другая часть его души была так сегодня взбудоражена, что надеялась на чудо. Кэтрин уехала. Он опять остался дома один.

Запыхавшаяся, раскрасневшаяся и взволнованная Кэтрин вбежала в дом, разделась на ходу, села на диван у столика в гостиной и успокоилась. Тут вошел мистер Гилберт и, тараторя, громко спросил:

– Где ты пропадала столь долго? Мы с матушкой переживали!

– Я была у Сальваторе, папенька, Все в порядке, мы с Деймоном сегодня отлично провели время, – спешно ответила она.

– А что это с тобой? Отчего такое волнение?

– Просто… просто, папенька, вы знаете: Деймон сделал мне предложение, и я ему отказала. Вы же и сами помните, что мы с ним дружим с детства, он хороший человек, но в мужья я его не хочу…

– Отказала?! – вдруг яростно крикнул Гордон, – как это «отказала»?! Ты что, дуреха, удумала на нашей шее до старости сидеть! – мистер Гилберт замахал кулаками, лицо его покраснело.

Кэтрин вся затряслась от страха и подлетела с дивана: никогда в жизни она не видела отца в таком гневе.

– Папенька, да в чем же я виновата?

– Ах «в чем она виновата»?! В чем ты виновата? Да в том, что денег у нас давно уже не водится! Твои эти юбки и побрякушки, – он одернул за рукав платья дочери, – стоят немереных сумм, где их нынче взять?! Мм?

– Да что ж я вам такое сделала? Да разве ль я эти деньги тратила?

– А ну-ка замолчи! А теперь развернулась, села в коляску и живо к Сальваторе! Не знаю, как ты это будешь делать: в ногах валяйся, песни пой да пляши, но если он тебя не примет – домой не возвращайся! – заорал он под конец.

Кэтрин всю сковало страхом, она зарыдала. Ей и хотелось сопротивляться и бунтовать, да только вот случай был не тот. Кэтрин ясно поняла, что от нее зависит финансовое будущее семьи. Она, как приехала к поместью Сальваторе, еще час простояла на морозе, чтоб успокоить нервы. Затем она, задрав высоко голову, чинно вошла в гостиную, где сидел Деймон, читая свои листы с теорией. Как же он удивился, увидев здесь Кэтрин.

– Я согласна, – еле выдавила она из себя слова.

– Что? Быть того не может! – он оживленно подлетел с дивана.

– Не обольщайся, это не от большой любви к тебе, Не стану лгать: меня сюда прислал отец, приказал дать свое согласие, и я его тебе даю.

– Подожди… – он замешался, – твой отец тебе приказал? Да зачем же так? Если ты не согласна, живи, как сама знаешь, я же не силой тебя хотел к алтарю утащить.

– У меня нет выбора: если я не выйду замуж, меня из дома выгонят метлой, – дрожащим голосом, сдерживая слезы, отчеканила Кэтрин.

– Ах, да… ваша семья. Как я мог не сообразить: с аппетитами на роскошь вашего отца и маменьки, я полагаю, совсем некому стало расплатиться с долгами?

Кэтрин лишь согласно кивнула. Деймону хотелось отказать, поехать разобраться к Гилбертам, надоумить их не выгонять дочь… но с другой стороны: как жалило ему сердце легкая обида, но более всего велик был соблазн получить то, о чем он до сей минуты только мечтал.

– Что ж, я с радостью женюсь на тебе, тем самым моя семья возьмет на себя расходы твоей.

Это был приговор – приговор для них обоих: Кэтрин лишилась своей свободы, а Деймон не смог отказать себе в эгоизме, и это было только начало…

========== 8 Глава. «Кэтрин стала Сальваторе» ==========

Свадьба была назначена на март. Джузеппе, конечно, и рад был породниться семьями с другом, но его волновал вопрос о больших долгах, которые ему предстоит покрыть, он понимал, что планы Гордона во многом корыстны. Но сделал вид, что не угадал намерения друга. Узнав о свадьбе своей сестры с Деймоном, Елена поспешила заявить, что Стефан тоже сделал ей предложение (это случилось через несколько дней после того, как Деймон сделал предложение Кэтрин). Обрадованная такими чудесными новостями, Мэриан Гилберт настаивала на том, чтобы для пущей романтичности, две свадьбы устроили в один день.

В эти два месяца до свадьбы отношения Кэтрин и Деймона более чем охладились. Кэтрин не ездила с семьей больше гостить к Сальваторе (а, со временем, посещение будущих родственников раз в неделю стало привычным делом, как и взаимный приезд Сальваторе к ним). Теперь она, как никогда раньше с головой бросилась в веселье. Так как о помолвке ее с Деймон пока в обществе никто не знал, то и обвинять ее за легкомысленность было некому: Кэтрин много пила на балах, чего раньше не делала, флиртовала с мужчинами так, чтоб к концу вечера непременно столкнуть двух ревнующих лбами. Но все это она делала не специально, а больше подсознательно: для нее самой это все казалось обычным ее поведением, она не жаждала отомстить таким образом своему отцу или Деймону.

Сегодня она возвращалась домой с бала в окружении восьми кавалеров, двое из которых весело шагали с ней под руки. Кэтрин так смеялась, что вызывала ответную улыбку и смех даже у самых серьезных; она громко разговаривала, шутливо спорила, или внезапно начинала петь, и ее сразу же подхватывали остальные. Ей было хорошо и счастливо, она даже забыла, что является невестой и ей это не нравится. Кэтрин играла в снежки и бегала по сугробам от кучки безумно влюбленных в нее молодых мужчин. Она то отдавала предпочтение одному, то другому, то кому-нибудь еще третьему и четвертому.

Было уже десять часов вечера. К Деймону пришел его один старый приятель детства: они не были такими уж друзьями, но общались легко и просто, к тому же этот приятель Деймона подсознательно тяготел к нему, потому что сам был глуп, а его голова уж очень хотела получить всегда какое-нибудь интересное или полезное сведение. Он был немного пьян, разгорячен и весел.

– Что ж тебя принесло в такой час? – спросил Деймон с улыбкой, наливая себе и приятелю виски.

– Я вот только что с бала! Хух! Ну, и весело ж да суматошно там было, – затараторил он, отрываясь от стакана.

– Да у тебя всегда все весело, когда есть выпивка, даже если это на самом деле утомительно скучно, – шутя заметил Деймон.

– Нет-нет-нет! Ничего ты не понимаешь, заучка ты наш! – он с пьяным удальством похлопал Деймона обеими руками по плечам и улегся обратно на диван, – знавал ты Кэтрин Гилбрет? Вы же с детства вроде бы дружны. Так вот, такая она необыкновенная! Знает толк в любом веселье: никогда мне еще ни с одной девушкой не было столь весело и интересно! Она, знаешь, то умный разговор заведет: сама вся такая раскрасневшаяся и живая, когда что-то доказывает или спорит, а потом раз – и глупость какую выкинет! Как она при мне с друзьями сигару курила! – он громко захохотал, весь трясясь, – сама давится кашлем, но выкурила всю! – он опять впал в приступ нездорового смеха.