Текст книги "История русалочки по имени Светка. История вторая (СИ)"

Автор книги: Vereteno

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Надо бы бурю угомонить, в конце концов. Мне-то и так хорошо, а вот Жорке приходилось тяжело лавировать между волн, чтобы находиться почти на поверхности и поддерживать голову Оскальда над водой. И я запела волнам, успокаивая собственное сердце, замедляя дыхание. Я пела о зеркальной глади и ласковом тихом прибое, о переливающейся лунной дорожке на спокойных волнах. Тихую песню дочери океана слышала каждая капелька от поверхности, до глубин. Русалка, младшая принцесса подводного царства, просила волны о покое, манила тихим всплеском резвящихся рыбёшек, мелкой рябью на гладкой поверхности, еле слышным шумом прибоя. Глубокий и чистый голос разносился над стихающей бурей. Мелодия лилась медленно и нежно, погружая ярость в сон.

Я дверь открою в сладкий, дивный сон,

И нежность чистых грёз польётся в твою душу,

Навеянный покоем, пусть тебе приснится он,

Лишь тихое дыханье моря я теперь услышу.

Дыханье моря...

Тихое дыханье моря я услышу...

Тугой узел тоски в груди никуда не делся, но гнев схлынул без следа, и короткое время я смогла соображать ясно и чётко. Оказалась в состоянии управлять эмоциями сама, контролировать себя. Всё перегорело в душе: ярость, ненависть, злость. Осталась одна лишь нечеловеческая усталость и опустошение. Как я утомилась, силы практически на исходе, и лишь последние усилия воли не отпускали сознание в желанный и сладкий полёт забвения и расслабления. Забыться в беспробудном пустом сне представлялось великолепной перспективой. Хотелось закрыть глаза и просто заснуть на часок, хоть на минутку. Но делать этого нельзя, ещё не весь путь пройден на сегодня. А так хочется!

Вот и кончился шторм, он уснул, убаюканный голосом Ариэль. Небо над головой стало синим и умытым, а океан спокойным и ласковым, словно и не было бури. Сколько же продолжалось моё затмение, если на горизонте снова алел закат? Но на это раз я провожала его совсем в другой компании. Сердце сжалось от горечи и несколько слезинок скатились по щекам. Капельки, в которых слилась сама жизнь с силой древнего морского народа, падали на Оскальда и медленно впитывались в кожу человека. Я поддерживала мужчину над поверхностью воды и рассматривала помутневшим взглядом. Рана на его голове затянулась прямо на глазах, и он перешёл от беспамятства в глубокий сон. Слёзы русалочки исцеляли людей так же быстро, как и подводных жителей. А чьи слёзы помогут мне? Какое чудо сможет собрать мою душу из острых ледяных осколков? Как посметь жить дальше и где взять силы для надежды на будущее? Я смотрела на Оскальда, и мне было жаль его. Он стал невольной жертвой обстоятельств, такой же жертвой, как Джаспер и я. Кто виноват, что так случилось? Судьба, боги, волшебница Паулина или бестолковая Светка Лапина? Какая теперь разница! Главное – сколько ещё судеб разобьётся?

Итак, Паулина добилась всего что планировала. Я спасла Оскальда при трагических обстоятельствах и видимо могла теперь рассчитывать на его безграничную благодарность и внимание. Браво, волшебница! Всё сделано естественно, не наиграно для остальных участников этой истории. Волшебники чем-то похожи на врачей. Они видят цель и идут к ней, а страдания пациентов? Ну что ж потерпят, перестрадают, подождут. За годы работы сострадание притупляется и на людей они смотрят уже немного иначе. В конце концов, цель-то достигнута, так чего вы ропщете? А если случается летальный исход? Ну бывает и такое, риск присутствует всегда, издержки профессии, так сказать.

Между тем Жорка, умничка моя, упорно и безропотно уносил нас дальше и дальше от места трагедии. Сумерки сменялись ночной тьмой, бархатной, с россыпью невероятных звёзд незнакомых созвездий. Мерцающие крохи проявлялись на небосклоне, и взгляд непроизвольно рисовал линии между ними, соединял в причудливые образы и рисунки. Они наполнялись объёмом и неким неповторимым цветом, рождённым темнотой и далёким робким светом. Никогда в бытность человеком звёзды не производили на меня столь чудесного и глубокого впечатления. Время шло к глубокому вечеру, на небе как-то незаметно появилась огромная круглая Луна. Словно глаз из потустороннего мира, наблюдающий за нами. Великолепная, вечная красавица Луна. У океана с ней особая любовь и я долго смотрела вверх, зачарованная красотой ночного светила.

Тоска вернулась в сознание с новой силой и чтобы не впасть в депрессию с новой силой, я попыталась отвлечь себя разговором. Да и спать будет не так хотеться, как в полной тишине и темноте. Но разговаривать самой с собой ещё хуже, чем пить в одиночестве. Возникает сомнение в собственной вменяемости. Хотя, в свете последних событий, мне бы помолчать об этой самой вменяемости. Смирившись с тем, что в последнее время у меня далеко "не все дома" и трагически вздохнув, я скосила глаза на принца. Мой единственный потенциальный собеседник ровно дышал и пребывал в глубоком сне. Так даже лучше. Откинув со лба Оскальда прилипшие волосы, я развернула его лицо, как будто он внимательно меня слушает.

– Лучше такой собеседник, чем никакого, – хмыкнула я.

– Видимо тебе Оскальд сейчас не до разговоров. А я вот не могу удержаться. Не женское это дело – молчать! – продолжала я, под одобрительное сопение спящего принца.

– Ты даже и не подозреваешь, кто я такая. Пока не подозреваешь, – поправила себя.

– А ещё ты не знаешь и надеюсь, что никогда не узнаешь, что от неминуемой смерти тебя спасли звуки имени другого мужчины. Только это заставило меня очнуться. Только это, а не сострадание или совесть. Вряд ли я вообще была человеком в тот момент.

Жорка посмотрел на меня как-то странно, будто понимал слова хозяйки. Хотя, что я знаю о своём питомце? В этом мире и не такое возможно, чего уж удивляться? Думаю, что если бы у Жорки были руки, он бы покрутил пальцем у виска, слушая весь этот разговор. Я помолчала минут пять, углубившись в воспоминания, а потом продолжила:

– Ты, быть может, захочешь спросить, как я могла так поступить? Ох, Оскальд, умеешь ты задавать трудные вопросы, – вздохнула я.

– Хочешь, я расскажу тебе невероятную сказку? Ну, молчание знак согласия. Значит хочешь. Хорошо, что ты такой покладистый, во всём соглашаешься и не перечишь. А то мало ли что? Сейчас со мной лучше не спорить, можно и по шее получить, в лучшем случае.

В виду внезапно открывшихся кровожадных наклонностей, я сама себя боялась и не хотела провоцировать новый приступ.

– Так что ты лучше помалкивай и дальше. Хорошая тактика с психически нестабильными дамочками, – поучала я Оскальда.

– Так вот о сказке...

Я помолчала немного, собираясь с мыслями, а потом стала тихим грустным голосом рассказывать Оскальду обо всем.

– Жила-была девочка Света, росла она милым ребёнком, любила маму с папой, пирожки с мясом и книжки про любовь. Взрослая жизнь оказалась не таким интересным и приятным процессом, каким представлялось в детстве. Родители ушли из жизни, оставив Свету одну-одинёшеньку с этим самым взрослым миром. Любовь обходила девушку десятой дорогой из года в год, в душе накапливалось разочарование и одиночество. Она всё так же любила пирожки с мясом и книжки о прекрасных принцах, пока в один судьбоносный день не осознала, что превратилась в стокилограммовую старую деву. И помогла ей в этом прозрении волшебница Паулина. Да, да, именно волшебница. Света тоже сначала удивилась, что такое возможно. Подруга нашей героини, Наташа, первой загадала желание. Оно было о том, чтобы волшебница приняла участие в судьбе подруги. Светка сначала не верила и сомневалась, пока Паулина не показала ей в зеркале тебя, Оскальд. И тут у Светки ёкнуло сердце, и ноги подкосились, а ручки затряслись и потянулись потрогать за... Ну, не будем акцентировать на этом внимание. Ведь принц в зеркале оказался невероятно хорош собой.

И тогда Паулина заключила с девушкой договор. Света загадала желание, что станет женой этого принца и сделает для этого абсолютно всё, побежит на край света, оставит прошлую жизнь и полностью изменится внутренне и внешне. Да, Оскальд, речь опять о тебе, не удивляйся. И всё было хорошо, пока Света, превратившись в русалочку (прошу тебя, не делай больших глаз, да-да, именно в русалочку), не встретила тритона Джаспера, который спас её. Эти двое, позабыв обо всём, полюбили друг друга. Но Паулина напомнила Свете о договоре и о принце. Осерчала Света, потеряла последние мозги от горя, от того, что ей с любимым придётся расстаться навсегда, и возненавидела она принца. Признаться честно – чуть не угробила в пучине морской. Только перегорела вся ненависть. Осталась только усталость, сожаление и пустота. Вот такая сказка грустная получилась. Грустная и жестокая сказка для взрослых девочек "О русалочке Ариэль с душой человека по имени Светка", – закончила я повествование.

– Впрочем, история ещё не окончена для нас с тобой.

Я вглядывалась в освещённые луной черты лица спящего мужчины. Даже в полутьме заметно, как они гармоничны и благородны. В памяти возник образ отважного капитана, который не склонился перед бурей и сражался до последнего. Да, Оскальд молод, но его сущность покоряла мощью и благородством. Так выглядит сильный духом, тот, за кем следуют тысячи, кто вершит судьбы и покоряет души. Сейчас, без истерик и обид я видела Оскальда по-другому. Но сердце молчало, оно оставалось холодным и спокойным в ответ на эту красоту и силу.

– Ведь ты абсолютно ни в чём не виноват, Оскальд. Никто из нас не виноват и с этим придётся как-то жить дальше. Я должна буду заставить тебя поверить мне. Понимаешь, я должна! Иначе...иначе...нет, я боюсь даже думать о том, что может произойти, если я нарушу условия договора. Горюй – не горюй, а слезами делу не поможешь. Так что, о моих истинных чувствах ты никогда не узнаешь. А всё, что я сейчас наговорила – это последний разговор на данную тему. И знаешь, мне было нужно выговориться. Так что спасибо, Оскальд. Ты прекрасный собеседник, – подводя итог, сообщила я и наклонилась чмокнуть принца в щёку.

Мир продолжал жить, время текло своим чередом. Сумбурные откровения странного существа, теряющегося даже в собственных именах, конечно, не могли повлиять на бег жизни. И ответы не пришли свыше, их придётся искать самостоятельно, как и своё истинное место в этом мире. Ночь скроет следы опустошения и усталости на юном лице дочери подводного Повелителя. Госпожа темнота растушует бледность человеческой кожи и запёкшуюся кровь в волосах Оскальда. Она искусный мастер тёмных масок, иногда похожих на саван. Лишь чувства ей укрыть не под силу.

Звёздное небо над головой, отважный мужчина в моих объятьях – романтика, наверно... Если не знать всей подоплёки этой душещипательной сцены. Я тоскливо смотрела на лунный диск, слушала тихий плеск волн. Ветерок шевелил наши волосы, приятно щекоча кожу. Казалось бы, живи и наслаждайся жизнью. Только русалочка по имени Светка, просто не может по-нормальному, надо, что бы с подвохом обязательно.

Как-то неуютно и тошно. И это ощущение нарастало с каждой минутой, тревожило уже не на шутку. Меня начинало знобить и трусить крупной дрожью. Уж не заболела ли я? Дикий жар сменялся внутренним холодом, бегущим от головы до хвоста. А потом снова накатывал опаляющий жар. Мне становилось настолько плохо, что я периодически теряла ориентацию, голова сильно кружилась. В висках бешено стучала кровь, а через миг она застывала в жилах, и казалось, что вокруг одна ледяная пустыня. Не потерять бы сознание, ведь до суши осталось совсем немного. Я уже вижу ночные огни крупного города людей, но ярче всех сиял большой замок, спускавшийся стенами к самому берегу. В лунном свете я различала гордые стяги на шпилях замка, колышущиеся на ветру. Всё тот же волчий оскал и королевский венец. Оскальд, вот ты и дома!

Город оказался действительно крупный. Сотни причалов и кораблей, мирно покачивающихся на волнах. Судна, судёнышки, лодочки, они сновали между больших парусников, жизнь здесь кипела даже ночью. Я направила Жору к главному замку. Наверняка Оскальд живёт именно там. А как же иначе, принц, как ни крути. Я оставлю его в безопасности, а потом...

Не знаю, что будет дальше, время покажет, а может Паулина появится. Сначала доставить Оскальда, а потом забиться куда-нибудь в тихое место и отдохнуть, забыться сном. Каждое движение давалось с трудом, но ещё тяжелей сейчас бороться с нахлынувшим жаром и слабостью. Перед глазами мелькали кровавые круги, и я еле различала мраморные ступени, уходившие прямо в море. Здесь будет удобней всего оставить Оскальда. Конечно, сейчас ночь и вокруг безлюдно, но ведь кто-нибудь, в конце концов, будет тут проходить и заметит спящего принца. Я на это сильно надеюсь.

Подплыв вплотную к белым ступеням, я отцепила запястья Оскальда от спинного плавника Жорки. На руках мужчины остались красные следы, но как говориться, до свадьбы заживёт. Главное – он жив, правда, что-то уж слишком холодный. Наверное, это из-за долгого пребывания в воде. Зато мне приятно его касаться объятым огнём телом. Отпустив Жорку пастись поблизости, я из последних сил начала затаскивать Оскальда повыше на ступени, чтоб его случайно не смыло волной.

Бездна, на суше мужчина казался неподъёмным мешком с камнями. Или это у меня наступило крайнее истощение? Я сначала сама подтягивалась выше на пару ступеней, что с хвостом было делом трудным и неудобным, а затем подхватывала Оскальда под руки и тащила на себя. Отдышавшись пару минут, я штурмовала следующие две ступеньки, снова и снова...

Голова совершенно не соображала, казалось, что температура моего тела приближалась к кипению. Оскальд вздрогнул во сне и инстинктивно потянулся к теплу. Он обхватил меня руками поперёк тела и уложил голову на грудь. Парень не промах, сразу просёк, где тут пряники и устроился с комфортом. Это конечно, всё интересно и было бы забавно, только в таком положении тащить его совершенно невозможно. Вот, как теперь его волочь, когда он прикорнул на мне, облапив, словно плюшевого мишку. Я попыталась отодрать его руки от себя и продолжить восхождение по ступеням. Хотя это не правильное слово, скорей восползение по ступеням. Господи у меня начался бред от горячки, не иначе! Что я несу!? Единственное, чего добилась, пытаясь отстранить Оскальда, так это то, что он вцепился в меня ещё сильней и сжал в стальных тисках мощных рук. Я окончательно теряла последние силы.

– Фу-х, вот сейчас передохну минуточку и начну снова, – уговаривала себя, откидываясь на холодные ступени.

Веки стали весить по десять тонн каждая и мне бесконечно трудно держать глаза открытыми.

– Я прикрою их всего на миг, только чтобы хоть немного расслабиться. Минутка покоя – разве много я прошу? Лишь секундочку отдыха, – шептала неповоротливым языком.

Как только я закрыла глаза, меня буквально мгновенно утащил больной сон, полный кошмаров и ужасов. Я тонула, барахталась в липкой паутине странных видений и шорохов. В них моё тело сгорало дочерна и тлело, как угли в костре. Но, в конце концов, даже кошмары утомились терзать меня, и я погрузилась в глубокий спокойный сон без сновидений.

Глава 21

Я проснулась от ноющей боли в спине, как будто сзади в меня впились железные штыри. Голова оказалась на удивление ясной и память тут же начала подсовывать различные неприглядные подробности вчерашнего дня. Чудовищная буря, дух океана, завладевший мной, жажда смерти и крушение корабля Оскальда. Как я могла просто смотреть на его смерть? Память тут же подсказала и показала, что я ещё и не то могла сделать. Но хуже всего стало, когда перед глазами всплыло родное и знакомое лицо моего тритона. Джаспер...господи, как я за тобой скучаю, хоть волком вой!

Стоп! Спокойно, Света. Нельзя даже начинать страдания, нельзя позволить себе вновь уйти из реальности и упиваться тоской. Слишком многое зависит от того, насколько вменяемой и разумной я буду. А поплакать смогу потом, когда никто не сможет увидеть меня и от Джаспера уйдёт опасность. И не вздумай рыдать и разводить нюни! Как там говорила Скарлетт в "Унесённые ветром"? "Я подумаю об этом завтра!". Вот, нужно послушать, что опытные люди говорят и не теребить лишний раз нервы. А то мало ли, на что я сейчас способна. Повторения вчерашнего совершенно не хотелось. И так натворила столько бед, что в страшном сне не приснится. Значит, дышим глубже и отвлекаемся от грустных мыслей.

Только дышать глубже сейчас проблематично. Потому как Оскальд всё ещё лежал на мне, придавив мощным торсом. Вот зараза, вцепился обеими руками, словно клещ. Теперь понятна природа боли в спине. А ну, попробуй, полежи на мраморных ступенях голой спиной и попой, придавленной сверху здоровенным мужиком. Оскальд парень далеко не маленький, весит о-го-го сколько и всё на меня маленькую и хрупкую. Надо начинать хотя бы мысленно называть его своим будущим женихом, а потом и мужем, без истерик и вздрагиваний. Тренироваться больше нужно, для достоверности.

Пятка ещё чешется, спасу нет! Нашла время, зараза! А как тут почешешь, когда пошевелиться трудно. Алё! Какая пятка?! Где мой любимый, чудесный, милый хвостик!? Меня прям током прошило, и я вздрогнула всем телом. От нового шока я забыла, что где-то что-то там болело, чесалось и придавилось. События снова приобретали чертовски неожиданный поворот. Да что же это творится! Я резко села и выглянула из-за плеча Оскальда, плавно сползающего с моей груди в район талии.

– Твою мать! – прошептала в сердцах и уставилась на ноги.

Нет, ну скажите, могу я оставаться адекватной и в своём уме, когда у меня уже третья вариация меня? Звучит бредово, зато донельзя точно отражало суть. Новая модель называлась "Ариэль с ногами". Я представила себя, сидящей на витрине магазина с ценником "Русалка-трансформер", и прыснула истерическим смехом. В этот раз реакция на новшества в собственной анатомии оказалась гораздо спокойней. Копыт и рогов нет – и то хлеб, вот и хорошо. А ножки получились симпатичные, длинненькие, стройные, с изящными ступнями и аккуратными пальчиками. Я пошевелила ими, растопырила и сжала пальцы, чуть согнула ноги в коленях. А что, тоже красиво, грех жаловаться. Я теперь, небось, гораздо выше ростом, уж точно не метр пятьдесят. Да с такими ногами принц меня на руках носить будет!

Так, что опять происходит? Я перевела взгляд со своих ножек на Оскальда. Принц незаметно проснулся и теперь забавно хлопал глазами. Бедолага пытался сообразить, как он оказался, лежащим на ступенях собственного дворца, обнимая голую меня. Было от чего удивиться и даже впасть в ступор. Без лишней скромности, между прочим.

– Э-э-э, здрасте, – выдала я, не придумав ничего умней.

Оскальд, наконец, сообразил разжать руки и выпустить меня из стального захвата. На тонкой, деликатной коже остались тёмно-красные следы, но не только у меня. Лицо принца тоже немного помялось, а на щеке отпечатался след от моего соска, к которому Оскальд так трепетно прижимался во сне. Он медленно переводил взгляд с девичьего лица на бюст, а потом обратно, при этом отчаянно краснея. Сейчас, заспанный и помятый, с отпечатком на щеке, принц выглядел...как бы подобрать подходящий эпитет...слегка не так мужественно и героически, как за штурвалом корабля или в зеркале. Ореол мачо и лихого капитана слегка пошёл набекрень.

– Кто вы, прекрасная спасительница, – прокашлявшись, спросил Оскальд низким приятным голосом.

О, как! Эпитет "Прекрасная спасительница" – мне нравится. Интересно, какие подробности он помнит? Надо бы выспросить, чтоб не опозориться в дальнейшем общении. Врать-то всё равно придётся, а как не хочется! Мне отчего-то отчаянно не хотелось лгать этой помятой милой мордашке. Это ж, как ребёнка обманывать. Сейчас, после стольких событий, Оскальд воспринимался мной, как некто типа институтского приятеля, с которым нас отправили на трудовую повинность в колхоз летом, не больше. Хотя даже это – уже прогресс для меня. Буду стараться, сильно-сильно...

– Меня зовут Ариэль, – представилась я, намереваясь мило улыбнуться.

Это я собиралась мило улыбнуться, а на деле вышло криво, потому, как отлежанная на ступенях спина и попа стали обретать чувствительность и теперь ныли и болели с двойным усилием. Я застонала и ухватилась за спину в лучших традициях радикулита. Оскальд, хороший мальчик, быстро сообразил, кто стал причиной моих страданий и кого он использовал в качестве подушки. Мужчина мгновенно поднялся и, нагнувшись, бережно подхватил меня на руки.

А дальше трагедия стремительно обрастала пафосными и комическими элементами. Принц торжественно поднимался вверх по ступеням, трепетно прижимая обнажённую меня к себе. Картинка получилась донельзя романтичной, аж дух захватывало. Двухметровый широкоплечий викинг несёт на руках свою хрупкую спасительницу. Его сильные, мускулистые руки сжимают изящный девичий стан. Тяжёлые, длинные волосы девушки переливаются перламутром в ярких лучах рассвета и ниспадают водопадом на белые мраморные ступени. Локоны ползут по мрамору чудесными змейками, искрятся и извиваются. Выплывающее из-за горизонта солнце оставляет на коже и волосах розовато-золотистые блики, мягко подчеркивает совершенные изгибы тела. Сильные мужские руки дрожат, они соприкасаются с существом, которое, казалось, рождено от слияния океана и утренней зари. Дыхание викинга становится частым, он явно проникся красотой и пикантностью момента.

Оскальд преданно смотрел мне в глаза, а надо было под ноги. На очередной ступеньке он наступил на мои волосы. Правая нога соскользнула, съехала вниз, перецепившись ещё и за левую. Принц стал заваливаться назад, крепко прижимая меня к себе. Так и не удержав равновесия, мы рухнули вниз по ступенькам, кубарем, словно пустые бутылки в мусоропроводе. Как громко тарахтели наши бедненькие косточки и ярко сыпались искры из глаз от ударов об камень! О! Можно только догадываться. Я все-таки вывалилась из объятий Оскальда, и дальнейший путь вниз проделала уже самостоятельно. На последних ступеньках, принц хорошенько приложился головой и плюхнулся в воду, а на него сверху шлепнулась и я. Вот и познакомились...

Первой в чувства пришла я, потому что ощущала себя в воде, как дома. Вода нежно поддерживала на поверхности, играла с намокшими прядями волос, укутывала пеной. Знакомый морской запах успокаивал. Я осталась русалкой, хоть и без хвоста. Суть мою Паулина не трогала, а может, уже и не смогла изменить. Рядом объявился, обрадованный появлением хозяйки, Жорка. Он подплыл к самому берегу, тыкаясь в меня носом, не зная с какой стороны лучше подлезть под руку, чтоб его погладили. Но прежде чем играться со своим питомцем, нужно выловить из воды Оскальда. На пару с Жорой мы выпихали принца на первые сухие ступеньки. Я усадила обмякшее и потому особенно тяжёлое тело Оскальда максимально устойчиво, чтоб он, ни дай бог, опять не навернулся головой. Вот теперь и всё остальное можно сделать.

Я радостно улыбнулась и обернулась к своему питомцу. Он разве что хвостом, как собачка не вилял, выражая бесконечную радость, наматывая круги вокруг и поднимая фонтаны брызг. Рыбка-то не маленькая. Я смотрела на резвящегося Жорку и умилялась. Ну, какой он у меня симпатяга! Чёрная глянцевая кожа, беленькое пузико, милый оскал, сверкающий бриллиантами, умные маленькие глазки – чудо моё! А смышлёный какой, а преданный! Отбросив всякие церемонии, я кинулась к Жорику и прижалась к его весёлой и озорной морде. Конечно, от этой милой мордахи у большинства будет жидкий стул от страха или сердечный приступ. Но для меня он самый красивый на свете. Жорка, как будто понимал меня и замер, безропотно позволяя себя тискать.

– Жор, ты тут на глазах не маячь, – инструктировала я питомца, гладя чёрный мягкий нос. – Прогуляйся подальше от берега, чтоб не заметил никто. Хорошо, малыш?

Пятиметровый "малыш" прислушивался к звукам моего голоса и смотрел умными-умными глазами. Чем больше я общалась с Жорой, тем больше сомневалась, что он обычная акула. Слишком уж он отличался от них, не внешне конечно, а внутренне. А ещё мне казалось, что временами мы понимали друг друга без слов, и за акульей плотью скрывается нечто удивительное и мудрое.

– Только ты у меня и остался. Так что береги себя, очень прошу. Если что, я тебя позову, – сказала я и показала запястье с маленьким свисточком.

– А теперь мне пора. Ещё принца куда-то девать надо. Прям наказание какое-то! – жаловалась я, обнимая Жорку.

Отлипнув, наконец, от питомца, ставшего скорей другом, я помахала на прощанье и развернулась к Оскальду. Руки непроизвольно упёрлись в боки, а брови озабоченно изогнулись.

– Вот скажи, принц. Ты это специально делаешь? – бурчала я, выходя из воды и примериваясь, как бы лучше взяться за тело.

– Ну, в смысле того, что ты опять без сознания, а мне снова придётся тебя куда-то волочь. Это становится нашей милой традицией, ты не находишь? И ведь знаешь же, что я тебя бросить не могу, и нагло этим пользуешься. Совсем не по-мужски, между прочим, – взывала я к совести Оскальда, но эта самая совесть спала где-то далеко, как и сознание принца.

– И надо же было тебе приложиться опять тем же самым местом, – бурчала себе под нос.

Я низко склонилась к лицу мужчины и внимательно рассматривала рану на виске. Кровь уже перестала литься, но сама рана выглядела нехорошо. Хотя, если задуматься, на работе в больнице я ещё и не такое видала, так что паниковать, падать в обморок не собиралась.

– Слушай, а ты копыта, случайно, не откинешь у меня на руках? – заволновалась я.

– Не вздумай! А то меня обвинят в убиении лица королевских кровей. Нервы сейчас слабые, мне нельзя нервничать. К тому же это ляжет тяжким грузом на мою совесть! Хотя может и не ляжет, в свете последних открытий по поводу своей жестокости в гневе. Да и ещё есть несколько причин, о которых я не хочу даже вспоминать, чтобы не расстроиться сильно,– я вслушивалась в ровное глубокое дыхание Оскальда и решила, что умирающие так себя не ведут и не выглядят. Значит, должен очухаться.

– Ты, это, того! Нам ещё жениться надо. Так что заканчивай меня пугать. Что ж делать с тобой? Вот найдут нас тут и что подумают? А в первую очередь сгоряча подумают, что я тебя прибила, а потом захотела труп спрятать. В историю о том, что ты сам упал, поскользнувшись на моих волосах, никто не поверит. Когда дело идёт о наследнике трона, обычно в такие басни не особо верят, а сразу ставят к стенке без разговоров, по-быстрому. И тю-тю, доказывай потом с того света, что ты не верблюд,– что-то даже немного разволновалась и почти запаниковала виновница торжества.

Я прилегла рядышком с Оскальдом и облокотилась на него локтями, ноги расслабленно болтались в воде. Стала размышлять, прикидывать так и сяк, что делать с принцем. Солнышко припекало голову. И у меня родилась, как мне тогда казалось, гениальная идея. Этот шедевр женской логики так потряс меня до глубины души, что я, отбросив сомнения и последние мозги, кинулась воплощать его в жизнь.

План был таков: пользуясь ранним утром и безлюдностью, я незаметно и тихонько перетаскиваю Оскальда во дворец, желательно в его комнату. И спокойно, только не нервничая, дожидаюсь возвращения сознания принца, так не вовремя покинувшего нас. Оскальд очнётся, а тут рядом я, вся такая красивая, героическая и опять спасшая его. Вот и нет повода не выпить и не жениться. Правда, шикарный план? А главное с огоньком и выдумкой!

Я подхватила Оскальда подмышки и, слегка подкинув, пристроила его в руках удобней. Хорошо, что я русалка. Была бы человеком, ни в жизнь не утащила бы двухметрового принца на себе. Самое важное – это не уронить венценосную ношу и не ударить опять головой. А то наше общение и так сводится в основном к моим бредовым монологам. Если Оскальд после всего повредится головой, то будет совсем ужас. С таким мужем лучше сразу пойти удавиться.

Да, Света, что-то принц у тебя постоянно не в себе. Как бы до свадьбы дотянуть и не угробить его совсем. А на вид такой крепкий и мужественный. Ладно, не буду придираться к парню. Неизвестно, какая бы я была на его месте. Он ещё, вон, "прекрасной спасительницей" называет, а нужно бы выпороть и выгнать взашей. Не будем о грустном.

– Так, что у нас тут? – пробурчала я и задумчиво осмотрела высокую стену замка.

Пока моя голова предавалась размышлениям за жизнь, ноги оставили позади мраморную лестницу, от которой у меня была уже нервная дрожь. Все это время я без отдыха тянула Оскальда под руки, пока мы не оказались перед новым препятствием. Стена замка граничила с живописным садом, заросшим высокими деревьями и цветочными аллеями. Очень романтично и красиво, только времени на любование местными красотами и архитектурными изысками пока не было. Мне нужно как-то попасть внутрь замка.

Так, по стенам я лазать не умею. Ну, извините, значит, скалолазание пока отменяется. Будем искать какой-нибудь вход. Должен же быть в замке ещё один вход, кроме парадного, кто-то же ходит к этим чёртовым мраморным ступеням и гуляет в саду. Опять же слуги через парадные двери вряд ли ходят. Я предполагаю, что здесь таких входов несколько и остаётся отыскать ближайший из них. А ещё надеяться, что меня за этим делом не застукают.

Гравий, которым усыпаны дорожки, больно впивался в босые ступни, Оскальд как назло, не приходил в сознание. Раздражение поднималось из глубины моей тёмной души. Тяжко вздохнув и поправив принца в руках поудобнее, я кралась вдоль стены, пока не наткнулась на неприметную дверцу. Она оказалась заперта. Я привалила Оскальда к стене и пихнула от досады дверь ногой. На этот акт вандализма в дверце что-то хрустнуло, треснуло, замок остался болтаться на лутке, а дверца открылась сама. Вот уж точно, сила есть – ума не надо. Лучше быть аккуратней с чужим имуществом. Хотя с другой стороны, оно скоро станет моим, так чего зря переживать? Логично? Ой, как бы моя шедевральная логика не довела до новой беды. Чернеющий темнотой проём гостеприимно приглашал совершить увлекательную экскурсию по королевскому дворцу.

– Слушай Оскальд, – решила спросить я на всякий случай и снова подхватила принца под руки, – ты не хочешь показать свою комнату? Понимаю, это не совсем скромно с моей стороны. Но всё же. Нет? Досадно, не хотелось бы до вечера блуждать по коридорам и прятаться от стражи или слуг по углам. Ты подумай хорошенько, ладно?

Идти в темноту решительно не хотелось, но надо, поэтому я схватила Оскальда в охапку и, вздохнув, сделала первый шаг внутрь. Дальше пошло веселей, я даже не подозревала насколько веселей! Дело в том, что мы оказались в кладовой. Наверно не так ярко выразилась, мы оказались в кладовой с продуктами! И я впервые за всё время пребывания в этом мире обнаружила, что сильно голодна. В теле русалки пища не требовалась, а вот сейчас, как назло, очень захотелось есть. Ну, очень захотелось, до головокружения! Меня окружили великолепные запахи копчёных колбас и сосисок, висящих вдоль стены, большие окорока болтались под потолком. Целые стеллажи сыра, солёной рыбы, кадушек с соленьями и вареньями, чего тут только не было! Глаза разбежались во все стороны, живот урчал, как заведённый, а руки и губы сами тянулись отведать это изобилие. Прям затмение мозгов и концентрированное искушение! А какой самый лучший способ побороть искушение? Правильно, ему поддаться!