Текст книги "История русалочки по имени Светка. История вторая (СИ)"
Автор книги: Vereteno
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Ты действительно можешь это? – проговорил Джаспер, и ведьма захохотала громко и гадко в ответ на его слова.
– Не сомневайся в моих силах, тритон, лучше подумай готов ли ты заплатить за мои услуги, ведь мне придётся отдать частичку своей крови для того, что бы помочь тебе. Ты уверен, что Ариэль любит тебя?
– Уверен, ведьма.
– Я изготовлю питье, ты возьмешь его, поплывешь с ним к берегу, где сейчас находится твоя русалка, ещё до восхода солнца. Нужно выпить все до последней капли, тогда твой хвост раздвоится и превратится в пару человеческих ног. Но за это тебе будет так больно, как будто с тебя на живую будут сдирать кожу и резать ножами. Эта боль станет моей первой наградой, ибо с ней я обрету немного молодости, – проговорила колдунья. Её руки коснулись груди Джаспера и стали шарить по ней, царапать обломанными ногтями. Тритон сжал кулаки, терпя прикосновения.
– Ты сможешь ходить по суше, как человек, но помни: ты будешь ступать, как по острым ножам, твои ступни будут кровоточить, раны принесут невыносимые страдания и никогда не заживут. Вытерпишь все это? Тогда я помогу тебе.
– Да! – сказал Джаспер дрогнувшим голосом.
– Тогда ты должен будешь до восхода солнца найти Ариэль. Нужно успеть до того, как она станет женой человека, иначе всё будет зря. До того, как солнечный диск взойдет из-за горизонта полностью, ты должен услышать слова древнего ритуала из её уст. Она либо скажет их от всего сердца сама и будет с тобой навсегда, либо с первой зарей ты станешь пеной морской, умрешь от боли и горя. Твоя смерть сделает меня вновь красивой и молодой. Я желаю этого больше всего, тритон.
– Пусть! – сказал Джаспер и побледнел, как смерть.
– А ещё ты должен заплатить мне за помощь, – сказала ведьма. – И я недешево возьму! Я заберу у тебя за свой бесценный напиток самое лучшее, что есть у тебя. Ведь я должна примешать к напитку свою собственную кровь, чтобы он стал остёр, как лезвие меча.
– Какую же ещё плату ты захотела, ведьма. Ты и так насладишься моими муками и болью.
– Ты отдашь свои чудесные серебристые волосы, что так любит Ариэль. Таких волос нет ни у кого, а теперь они будут у меня.
Ведьма протянула Джасперу костяной нож, и тритон взял, без колебаний. Он чиркнул лезвием у самого основания своей длинной косы и решительно протянул копну переливающихся волос довольной ведьме. Необычно короткие пряди теперь обрамляли решительное и бледное лицо тритона, делая его облик юным, пусть и непривычным, но всё равно безумно привлекательным.
– Достаточна ли плата теперь?
– Это ещё не всё, молодой тритон. Ты отдашь свой мелодичный, низкий, великолепный голос. Я заберу его весь, лишь раз ты сможешь заговорить. Так что не трать эту возможность попусту. Сто раз подумай, перед тем, как сказать хоть слово. Впрочем, какое мне до этого дело? – пожала плечами ведьма.
Она пожирала глазами Джаспера, ожидая его ответ. Джаспер колебался лишь мгновение, а потом кивнул в знак согласия. Великий океан, да что же мой тритон творит?! Его тело свело судорогой и изо рта пошла кровавая пена. Сухие пальцы колдуньи погрузились в горло тритона, они тянули из него силу и жизнь, оставляя лишь боль и немоту. Ведьма взвизгнула от восторга, наслаждаясь зрелищем, упиваясь мучениями. Её глаза закатились в экстазе от полившейся в неё молодой силы. Через несколько мгновений ей все же удалось взять себя в руки и начать ритуал.
С неожиданным проворством она достала чёрную чашу из своего необъятного тела и начала колдовство. Джаспер немного пришел в себя и молча наблюдал за этим таинством. Он сбился со счёта, сколько мерзких ингредиентов ведьма положила туда. Она расцарапала себе грудь костяным ножом, и тяжёлые чёрные капли, словно густая смола, медленно скатились в чашу. Кровь не растворялась в воде, а жадно принялась пожирать приготовленные в чаше ингредиенты. В конце концов, получилось смолянистое вязкое желе, которое ведьма переложила в бутыль. Всё это время глаза ведьмы неустанно наблюдали за тритоном. Она с удовольствием вдохнула отвратительный запах полученного напитка.
– Бери! – сказала ведьма и протянула тритону тошнотворное питье.
Джаспер протянул руку и в его ладони очутился заветный бутыль. Он посмотрел на ведьму в последний раз и поплыл прочь. Она ухмыльнулась ему вслед в предвкушении небывалой награды. Джаспер поставил на карту всё.
– Света! Света очнись! – кричала Паулина у меня в голове.
Я со стоном приподняла голову. Она просто раскалывалась от боли, а ещё волшебница орёт, как потерпевшая. Бездна, этот сон, кошмар какой-то, он был такой реальный, аж дрожь берёт. И надо же было такому наплестись. Хорошо, что я, наконец, проснулась и все это не правда. Или правда? Не может быть правдой, нет!
– Прекрати орать, меня и так тошнит от сильной головной боли, а тут ещё и ты надрываешься.
– Извини, я просто очень переживаю за тебя.
– Паулина, что происходит? – мысленно спросила я.
– Не знаю, девочка моя. Впервые я не знаю. В вашу судьбу неожиданно вмешались посторонние силы этого мира. Не понимаю, что подвигло их на это, что заинтересовало. Они редко снисходят до внимания к смертным. Их замыслы посторонним не дано постичь или изменить. Мне лишь была показана та страшная картина с умирающим Джаспером в волнах. Это произойдёт, если ты нарушишь договор. Этот мир закрылся от меня, и он чего-то ждёт. Света, прошу тебя, не испорть себе жизнь. Девочка, я не смогу помочь тебе сейчас. Пожалуйста, не шути с судьбой.
– Паулина, мне приснился сон...
– Какой сон! Забудь! Ты вообще слышала, что я тебе только что говорила? Не вздумай учудить что-нибудь.
– Я постараюсь, – смирено произнесла я. Похоже, Паулина на взводе, и ей не до моих глупых кошмаров.
– Вот и умница. Я оставляю тебя, Оскальд начинает просыпаться. Мы встретимся с тобой после свадьбы, дорогая. Синдир, тьфу, Наташа передает тебе огромный привет.
– Спасибо, – только и успела произнести я, как Паулина исчезла из моих мыслей.
Вот это новости! Оказывается, даже Паулина растеряна. Тем временем Оскальд открыл глаза и сладко потянулся. Он улыбнулся и задорно подмигнул.
– Доброе утро, невеста, – весело произнёс он и страхи растаяли, как прошлогодний снег.
Ну что может произойти, когда рядом такой сильный мужчина? Мне всего-то и нужно будет зайти в храм и сказать слова брачного обета. Я даже смогла выдавить из себя милую улыбку.
– Доброе утро, Оскальд. Ты всё же заснул?
– Каюсь, сон сморил и меня. Ты так трогательно сопела, а мне казалось, что я закрою глаза всего на минутку. А потом просто провалился в дрёму.
Принц притянул меня к себе поближе и зарылся носом в мои волосы.
– Ты пахнешь морем, лёгким свежим бризом, – проговорил он, накрывая ладонью мою грудь. Он стал пробираться тёплыми пальцами под корсаж, но тут же недовольно застонал, услышав настойчивый стук в дверь. Похоже, что мир действительно проснулся и жаждет нашего общества.
– Войдите! – крикнул он и со вздохом переместил ладонь на талию.
– Ещё чуть-чуть потерпеть и я смогу с чистым сердцем закрыться со своей молодой женой от всего мира, как минимум на неделю, – прошептал он на ушко и украдкой обвел раковинку.
В дверь постучали снова, а потом в комнате появился маленький ураган служанок, во главе с королевой. Они с трудом смогли оторвать меня от жениха и утащили из спальни Оскальда одеваться в свадебное платье. Это должно было стать для меня сюрпризом, потому что я до сих пор не видела своего наряда. Королева окружила меня вниманием и заботой, она даже смогла уговорить немного перекусить, хотя если честно, кусок не шёл в горло от волнения. Её милое улыбчивое лицо и лёгкий нрав неизменно поднимали настроение, и моей будущей свекрови невозможно было ни в чём отказать.
Небо едва-едва стало светлеть, а вокруг всё закрутилось с невероятной силой. Гости уже собрались в стенах древнего храма, туда же отправился и Оскальд с родителями. Ждали только меня. Я же ещё находилась в своей комнате и смотрела в окно на первые признаки зари, сердце стучало в бешеном ритме. Нужно просто выйти из комнаты и спуститься вниз по длинной парадной лестнице. Там меня уже ждёт белая, украшенная цветами и лентами карета, которая отвезёт к входу в храм.
Вот и настало утро моей свадьбы, моей новой жизни. Боже, помоги всё сделать правильно, сохрани от ошибок. Вдох-выдох и первый шаг из комнаты...
Глава 24
Итак, попрошу фанфары, флажки и шарики! Событие, которое столько лет было нереальным туманным будущим, и в реализацию оного уже никто не верил, сейчас происходило в прямом эфире. Света, о чудо, наконец, выходит замуж! Ура, ура, ура! Веселится и ликует весь народ! Гости замерли в торжественном ожидании, жених в великолепном белом костюме блестит от нетерпения глазами. Все ждут и выглядывают главную героиню сегодняшнего праздника. А невеста застыла истуканом перед входом в храм и на нервной почве откручивает жемчуг от подвенечного платья, а ещё строит трагические морды.
Кого тут не хватает, так это подруги Наташки. Вот кто бы ни разводила церемоний, а сняла бы туфлю и надавала по этой трагической морде. Можно ещё пинка дать, для пущего эффекта, тоже полезно в данной ситуации. И знаете что? Подруга была бы абсолютно права! Ну, чего мне не хватает?
Хотела шикарное свадебное платье? Так уже шикарней не придумаешь! Шедевр божественного изящества и утончённости затмевал всё, что мне доводилось видеть или представлять в самых невероятных и смелых мечтах. И это белоснежное чудо сейчас надето на меня, подчеркивая достоинства, заставляя мужчин нервно сглатывать слюну и теребить ворот рубашки.
Мечтала о хорошем женихе? Так лучше уже некуда! Оскальд благороден, молод, силён, просто невероятно красив и сексуален, в конце концов. И чтоб добить всех, как контрольный выстрел – он настоящий наследный принц! Вместо того чтобы вовсю планировать прыжок страсти в его объятья, который воспримется Оскальдом на ура, я стою тут дура дурой и страдаю ерундой. С жиру ты бесишься, деточка! А ну, марш замуж!
И я пошла, нет, поплыла лебедем по длинному проходу храма. За мной тянулся шлейф из тончайшего кружева от свадебного платья и фаты. Он тёк за спиной, словно поток жемчужного белого света, искрясь при каждом движении волнами полупрозрачных тканей. Древний центральный храм столицы сейчас обильно украшен белыми лентами и красными цветами – знаками невинности невесты и страсти жениха. Со всех сторон столпились нарядные гости, пожиравшие меня глазами, а я задрала нос и плыла намеренно медленно, чтоб каждый смог рассмотреть будущую принцессу. Я не закрывала лица вуалью и все могли видеть румянец на щеках.
Впереди, на большом возвышении стоял Оскальд. Его наряд выгодно подчеркивал широкий разворот плеч, узкие бёдра и длинные ноги. Русые волосы зачёсаны назад, уверенный взгляд, аура силы...Мужчина, который через несколько минут станет моим мужем, великолепен настолько, что я завидовала сама себе до слёз. Он галантно подал руку, и я приняла её, поднимаясь к жениху на высокий помост.
За возвышением находился сияющий альков в виде раскрытых ладоней – старинный символ духа-хранителя этого мира. Именно здесь мы произнесём клятвы друг другу и наденем обручальные кольца. В этом месте нет никаких священников или жрецов. Древний дух не нуждался в посредниках и сейчас мы остались с ним один на один, вложили свои судьбы в его ладони. Здесь, в этом удивительном месте я не хотела врать совершенно. Мне казалось, что за мной наблюдают и кладут на невидимые весы все мысли и поступки, отмеряя счастье, решая судьбу.
Лицо жениха сияло радостью и гордостью, а я задумчиво прислушивалась к себе и не могла уловить, что же меня гложет. Оскальд! Именно в его глазах я не видела чего-то важного, того же, чего нет и в моих глазах...
– Я, Оскальд, беру тебя, Ариэль, в жёны и клянусь защищать до последнего вздоха. Буду беречь и лелеять тебя, почитать более всех женщин. Обещаю хранить верность и преданность тебе одной до последнего дня, пока смерть не разлучит нас... – низкий, сильный голос принца разносился по храму, отражался от стен и потолка.
Я вслушивалась в каждое слово, искала и не находила самого главного. Когда Оскальд умолк и последние слова его клятвы были сказаны, он собрался надеть мне на пальчик колечко. Я помедлила несколько долгих секунд, собираясь с мыслями, и поманила его к себе. Он удивлённо склонился ко мне, к самым губам, а со стороны могло показаться, что мы целуемся. Гости одобрительно зашумели, поддерживая нетерпение невесты перейти к самому интересному. Но я не собиралась делать ничего подобного.
– Оскальд, ведь ты не любишь меня, правда? – прошептала я на ухо принцу. – Всё что ты испытываешь ко мне – это благодарность, жалость, привязанность и, несомненно, сексуальное влечение, но не любовь. Ты говорил столько нежных слов, но ни одного о самом главном.
– Ариэль, милая, я уверен, что это чувство придёт к нам очень скоро. Не волнуйся так, доверься. Я не оставлю тебя одну в этом мире. Ты стала слишком дорога мне, жемчужинка.
Он говорил так уверенно, и я хотела ему верить. Как измерить все аргументы, мечущиеся мысли, образы, где найти такие весы, что бы взвесить все "за" и "против"? Я закрыла глаза, мучаясь сомнениями. Конечно, принц прав и я не могу требовать от него того, что не в состоянии испытывать сама. Но ведь однажды Оскальд может встретить ту, единственную, которая озарит его сердце ярким солнышком любви. Нет, он не бросит меня никогда, слишком благороден мой принц. И мы станем молча страдать и превращать свою жизнь в ад. Могу ли я позволить себе испортить жизнь этому мужчине? Могу ли я позволить себе отказаться от него сейчас? Вот главные вопросы, на которые я не могла найти ответов.
Не знаю, что заставило меня отвернуться от Оскальда и взглянуть на выход из храма, быть может, судьба или лёгкий запах моря? В проёме, освещённый первыми лучами красного рассвета, стоял мой Джаспер. Он был закутан в какое-то грубое сукно, потемневшее внизу от крови. Она обильно сочилась из жутких, открытых ран на ногах. Странно видеть моего тритона с человеческими ногами, его фигура качалась и дрожала от напряжения. Короткие, растрёпанные волосы ерошил ветер. Огромные больные глаза Джаспера устремлены на нас с Оскальдом, склоненных друг к другу. Он резко развернулся и кинулся прочь.
– Так это был не сон? – прошептала я и прижала руки к пылающим щекам.
Всё, что я видела во сне, происходило с моим любимым на самом деле. Страшная ведьма, отрезанные волосы, потерянный голос и жуткая расплата за питьё, за последнюю возможность быть вместе – все это правда! Джаспер сделал это только для меня, не жалея ничего. Он отдал за этот миг так много, а увидел целующихся влюблённых, обнявшихся в свадебном алькове.
Как мне быть? Ведь если я побегу за ним, то нарушу договор с Паулиной, и Джаспер погибнет в волнах. Картинка, показанная волшебницей, стояла перед глазами, заставляя мелко дрожать. Но, если верить сну-видению, Джаспер умрёт в лучах рассвета именно оттого, что я выйду замуж за другого мужчину! Чему верить? Бежать или остаться? Как поступить?! Ну, почему, что бы я сейчас не сделала, должен будет умереть единственный любимый мужчина? Я должна хотя бы попытаться спасти Джаспера, любой ценой. Я резко развернулась к Оскальду и посмотрела в глаза, прощаясь навсегда. Выбор сделан. Теперь иду по тонкому льду неизвестности, где, куда не ступи, везде бездна. Но я всё равно буду пытаться пройти до конца.
– Прости меня, – шептали губы, а ножки уже бежали по ступенькам вниз.
Оскальд попытался остановить меня, схватить за шлейф, но я лишь отмахнулась от него, и каскад кружев остался у принца в руках. Он что-то кричал вслед, его голос стоял у меня в ушах, а я лишь убыстряла бег. Ты однажды полюбишь по-настоящему, искренне и всей душой, найдёшь свое счастье, мой милый принц, только уже не со мной. Гости замерли с открытыми ртами, но мне безразлично. Я должна успеть найти Джаспера до того, как утро полностью вступит в свои права, и солнечный диск выплывет из-за горизонта.
Проследить путь тритона совсем не сложно. Убегая, Джаспер оставил за собой кровавую дорожку, по которой я теперь мчалась, проваливаясь на каждом шагу каблуками в мягкий песок. Мне пришлось остановиться на миг, что бы сорвать с себя туфли и фату. Прямо на ходу я обрывала и швыряла в стороны многочисленные юбки и душащий корсаж. Джаспер двигался к берегу, он хотел встретить смерть в той стихии, где родился. Как же больно любимому, с каким трудом ему давался каждый шаг, мне страшно даже представить, и всё же я не могла догнать его. Время утекало сквозь пальцы, и рассвет становился неумолимо ярче. Он сжигал надежду. Лишь у самой кромки воды я настигла Джаспера, и мир вздрогнул от моего крика тысячами птиц, испуганно метнувшимися в небо.
– Нет! Этого не может быть! – кричала я, падая в воду на колени.
Мой милый, любимый Джаспер плавал бездыханный в красных от крови волнах. Руки безвольно раскинуты, словно крылья у мёртвой птицы. Самый страшный кошмар воплотился наяву, и мне уже не оторвать глаз от холодеющего тела тритона. Не верю, не могу принять, что его уже нет. Он сделал всё, чтобы мы были вместе, но не я.
– Паулина! Паулина! – истерично орала я, подбираясь к телу Джаспера вплотную и притягивая его к себе.
На этот раз волшебница явилась немедленно и воплоти. Она сдержала крик, закрыв рот ладонями.
– Света, я не хотела, не виновата, – твердила она, широко раскрыв от ужаса глаза.
– Сделай меня вновь русалкой, волшебница! – резко бросила я.
– Зачем Света? Ты скоро исчезнешь из этого мира.
– Делай, говорю! – мой голос сорвался на визг.
– Ты понимаешь, что это будет невыносимо больно? Вот так быстро, без подготовки и на живую, это чудовищно! Зачем тебе намеренно причинять себе такие страдания, если надежды уже нет, – не понимала Паулина.
– Делай то, что я прошу!
– Воля твоя, – прошептала она и протянула ко мне трясущуюся руку.
С её пальцев потёк светящийся туман, окутавший мои ноги плотным покровом. И тогда я узнала в полной мере, что такое БОЛЬ! Мой надсадный крик перешёл в вой и хрип. Я до крови, до кости закусила кулак, потому что такого страдания ещё никогда не испытывала и даже не предполагала, что возможно выдержать подобное. Мои ноги срастались на глазах, теряя человеческую кожу и мышцы, а на их месте появлялся длинный хвост. Кости ломались и хрустели, вытягиваясь и меняя форму, они покрывались тканями, а потом чешуей. Прошла всего минута, а мне казалось, что я бьюсь в непрекращающейся агонии несколько часов. Я вновь стала полностью русалкой, настоящей дочерью океана, не только внутренне, но и внешне.
В этот миг я не могла себе позволить долго приходить в себя и жалеть о чём-то. Тело Джаспера таяло на глазах, он уходил за тёмную грань, растворялся в волнах. Я склонилась над ним, и первые настоящие слёзы русалочки брызнули из моих глаз. Они капали на милое прозрачное лицо тритона. Его руки, что так сладко обнимали меня когда-то, теперь стали почти невидимыми, призрачными. Смерть стирала краски жизни, развеивала плоть, уносила в небытие.
Солнце немилосердно поднималось, неумолимо отсчитывая последние мгновения нас в этом мире. Мы уходили, уходили вместе. Я гладила короткие серебристые волосы, старалась запомнить дорогие сердцу черты навсегда. Хочу помнить, хочу запечатлеть, выжечь в душе и памяти образ Джаспера. Куда бы ни попала после смерти в этом мире, пусть воспоминания не превратятся в прах, пусть терзают навеки, пусть...Только бы помнить! Мои руки тоже становились прозрачными, как и всё тело, а я просто плакала и плакала, омывая Джаспера своими теперь уже сладкими слезами русалки.
– Пусть он спасётся, прошу, – молила я древний дух этого мира, потому что молить кого-либо ещё не имела права. – Пусть я исчезну навсегда, но Джаспер спасётся!
Мой голос становился всё тише. Где-то в тёмной бездне хохотала ведьма, упиваясь доставшейся ей силой. Отец замер на золотом троне, будто ждал чего-то и от напряжения добела стиснул огромные кулаки. Я слышала, как рыдает рядом Паулина, как гомонит собравшаяся вокруг толпа, бежавших за мной гостей. Подняв глаза, угасающим взглядом я встретилась с Оскальдом. Он понял без слов и захотел приблизиться, но я отрицательно покачала головой, останавливая его порыв. Сейчас я хочу быть только с Джаспером. Миры, люди, боги...Это осталось за гранью. Здесь и сейчас существовали только я и Джаспер. Стирались любые договоры, замирало колдовство, затихали звуки. Настал миг наивысшей откровенности и открытости душ.
Прозрачные веки тритона дрогнули, и он распахнул глаза. Его синий-синий океан почти исчез, но Джаспер узнал меня и горько улыбнулся. Мои целебные слёзы всё же смогли вернуть его из-за грани, хоть на минуту.
– Помнишь, любимый, что ты сказал, в ответ на мой зов? Там, во дворце отца на балу по случаю моего совершеннолетия ты сказал...
– Ты позвала меня, и я отвечу на зов, дочь морей, – тихо произнёс Джаспер, продолжая мои слова.
– Называю тебя своим, – прошептала я в ответ, закончив древний ритуал подводного народа.
Перед духом мира и судьбой мы стали единым целым, мужем и женой. Яростные, нестерпимо жгучие лучи полностью взошедшего солнца ослепили нас. Мы закрыли глаза и прижались друг к другу в прощальном поцелуе. Последний раз почувствовать сладость ласки любимого, ощутить горький вкус обретённой любви и разделить уплывающее за грань дыхание Джаспера. Цена за это мгновение уже не казалась высока, и мы заплатили её сполна. Каждый из нас отдал за это всё, что имел, бросив на чашу невидимых весов боль и любовь, надежду и отчаяние. Я не только не хотела отпускать своего мужа за грань смерти, но и мечтала отправиться туда вместе с ним. Пусть хоть так, но мы были бы вместе. Остаётся лишь плыть туда, где нет боли, где нет ничего...
И мы плыли в белом облаке, что мягче любого пуха. Отовсюду тёк яркий свет, но не слепил и не жёг, а лишь согревал пронзительными лучами. Наши сплетённые фигуры держали руки, что сильнее отцовских, нежнее материнских. Меня и Джаспера качали ладони духа-хранителя этого волшебного мира. Они укрыли ото всех, дарили силы, энергию, щедро вливали саму жизнь. Мир принял нашу жертву, и она оказалась достаточной, чтобы преодолеть любые договоры, колдовство и даже смерть. Отныне и навеки мой дом здесь, в этом мире, под сенью благодатных дланей духа-хранителя. Душа купалась в покое и неге, а рядом ей вторила другая, самая родная.
– Ариэль, как тебя звали в прошлой жизни? – спросил Джаспер вернувшимся мелодичным голосом. Мой муж полностью восстановился и теперь нежно улыбался, заглядывая в глаза.
– Светлана, – сразу же ответила я. Мне и в голову не пришло соврать или умолчать о чём-то, что захотел бы узнать Джаспер. Пройдя через такое, я разделила с ним всю себя, со всеми своими жизнями.
– Светлана, – медленно произнёс тритон, как будто пробуя на вкус это слово, – очень красиво. Я люблю тебя, Светлана.
– И тебя не смущает, кто я?
– Просто теперь у моей любимой жены будет два имени.
Эпилог
Взявшись за руки, мы с Джаспером подплывали к небольшому уютному островку. Белые покатые скалы, каскады живописных водопадов и яркая растительность привлекли сюда необычных туристов. Именно к ним на встречу мы и плыли. Рядом неотступной тенью двигался Жорка, наматывая круги вокруг наших извивающихся фигур.
– Жорик, заканчивай мельтешить перед глазами, – пробурчала я, дергая за нагло проплывающий возле самого лица акулий хвост. И за это получила в награду острозубую ухмылку.
– Ох, и распустила я тебя. Совсем обнаглел!
Жорка тут же подлез под руку, напрашиваясь на ласку, и уткнулся в меня мягким носом. Знает, зараза, что я его люблю и всё прощаю.
– Не подлизывайся, я тебе ещё не забыла пожёванных пупсиков. Ну, зачем понадобилось объедать моих скелетиков? Сидели себе кавалеры "под старину", никого не трогали, придавали романтизма и эксклюзивности нашему интерьеру, до тех пор, пока тебя одного дома на хозяйстве не оставили!
– Зря стараешься, Ариэль, – смеялся Джаспер, вклиниваясь в полный праведного гнева монолог. – Ты посмотри в его глазки, там же ни капли раскаяния.
Я подтянула к себе Жорку, и мы оба заглянули в его невинные глаза: я в правый, а Джаспер в левый. Чего-чего, а раскаяния я точно не заметила, зато увидела чистую радость и восторг оттого, что на Жорку обращают внимание и тискают.
– Он это специально делает, чтобы ты с ним возилась побольше, – проговорил Джаспер и легонько ущипнул Жорика за любопытный нос.
– Вот хитрый! Жора, ты точно акула? А то меня мучают сомнения. Смотри, я с тобой ещё разберусь, а сейчас погуляй подальше и не вздумай пугать наших туристов. Я сама их напугаю, – кровожадно блеснув глазами, пообещала хозяйка.
Мы вынырнули на поверхность недалеко от скалистого берега. Белые покатые валуны облизывались тихим прибоем и на одном из них сидели две фигуры с удочками в руках.
– Слушай, Ариэль, – задумчиво спросил Джаспер, разглядывая рыбаков, – а кто из них твоя подруга Наташа?
– Думаю, что тебе лучше будет называть её Синдир. Она, конечно, давно рассказала мужу о себе, но называть вон того длинноволосого юношу Наташей, тебе будет как-то неудобно. Это я знаю её всю свою прошлую жизнь, как облупленную и могу называть как угодно, не зависимо от того в каком теле живёт её душа. Хотя мне до сих пор странно воспринимать подругу в мужском обличье.
– Ага, если это Синдир, тогда рядом насаживает червяка на крючок король Максимилиан, собственной персоной.
– И как это подруге удалось вытянуть мужа в отпуск? Не иначе наколдовала что-то. С тех пор, как Наташа обнаружила в себе способности к волшебству, её тоже стала обучать Паулина.
– Вот это твое "тоже" меня очень напрягает, милая. Нет, я конечно не против твоих увлечений и уроков с Паулиной. Но ведь ты на этом не останавливаешься. Может, всё же расскажешь, что ты забрала у морской ведьмы, когда вы с Сольей вломились туда с набегом.
– Э-э-э, – замялась я. Врать Джасперу я не могла, хоть убейте меня, но и рассказать правду чревато...
– Светлана! – чуть настойчивей проговорил Джаспер.
Ну, теперь хана котёнку! Если муж называет этим именем, значит юлить точно нельзя.
– Понимаешь, мне удалось уговорить Солью отправиться к ведьме и надавать ей по шее, – проблеяла я, виновато хлопая глазами.
– Ну, да! А Солья прям так сопротивлялась, так сопротивлялась, что аж украла у Повелителя боевой жезл. Кстати, как вам это удалось?
– Ничего такого, просто я спела пару сонных песен из своего популярного репертуара.
– Одну для папеньки, одну для мужа – очень удобно. Все спят, как младенцы, а вы с сестрицей делаете, что хотите. Ну-ну, и дальше что? – приподняв одну бровь и сложив руки на груди, допрашивал Джаспер. Он решил ловить момент, пока у меня не пропал приступ откровенности.
– А что дальше? Мы хотели по-тихому пробраться к ведьме, да только когда Солька увидела задушенную русалочку в тех жутких щупальцах, у неё даже из глаз молнии посыпались. Мы как жахнули папенькиным жезлом, да ещё молниями добавили, что выжгли там всё подчистую!
Джаспер резко притянул меня к себе, его отросшие волосы окружили нас серебристым облаком.
– Ну, зачем ты поплыла туда? Ведь ведьма очень сильна, с вами могло случиться что угодно, – проговорил муж, сжимая в объятьях, словно боялся, что я исчезну.
– Я не могла простить ей того, что она с тобой сделала. К тому же с папулиным жезлом и боевой Солькой, мне нечего было опасаться, – шептала я на ушко Джасперу, ластясь всем телом.
– Солья забрала себе силу ведьмы, а ты? Что взяла себе моя неугомонная жена, если после этого Паулина взялась за твое обучение? – целуя моё остренькое ушко, спросил тритон.
– Не проси рассказывать, что сделала с ведьмой, лучше не надо. У самой кровь стынет в жилах от приступов кровожадности. Но с последним вздохом древней колдуньи ко мне перешла её колдовская суть. Ты только не переживай, я не собираюсь строить дом из человеческих костей, приносить жертвы и есть младенцев. Бездна упаси! Паулина сказала, что подобная суть есть у всех волшебниц. Она изначально нейтральна и чиста, а как ей распорядиться решает каждый самостоятельно. Но меня, на всякий случай, волшебница учит только светлому волшебству.
– Любимая, пожалуйста...
– Я буду хорошо думать перед тем, как что-то сделать, – закатив глаза, повторила в сотый раз заученную фразу.
– А знаешь, мне от вашей встречи с подружкой даже как-то тревожно становится. Хотя король Максимилиан не производит впечатления человека, который позволит своему Синдиру встрять в сомнительную историю.
– Это правда. Наташа ерепенится, пока дело не доходит до Макса. Смотри на эту милую парочку, прям, такие рыболовы, куда там! – мы смотрели на двух мужчин и улыбались.
– Ты подожди пока приближаться. Сначала я хочу сама поздороваться с подругой, – загадочно проговорила я, на что Джаспер лишь хмыкнул.
Я нырнула в глубину и поднялась почти к поверхности возле рыбаков. Мне было даже слышно, о чём они говорят.
– Макс, а русалки не обидятся, что мы рыбу ловим? – услышала я голос юноши.
– А почему они должны обидеться? – не понял Максимилиан.
– Русалки же тоже с хвостами, как рыбы. Может у них солидарность взыграет?
Макс совсем не по-королевски захохотал, вытирая с глаз выступившие слёзы. Ну, Наташа, сейчас я тебе покажу рыбью солидарность! Я нашла в воде Наташкин крючок с наживкой и аккуратно перекусила леску. Крючок я отбросила подальше и начала усиленно дергать за леску.
– А-у! У меня клюёт! Это наверно огромная рыбина, тяжёлая зараза! – подскочив на камне, орала Наташка.
Посопротивлявшись для приличия, я взяла леску в рот и, скорчив жуткую рожу с выпученными глазами, всплыла на поверхность, как дохлая рыба.
– А-а-а! – дико заверещала Наташка, совсем не по-мужски, – это же Света!
Орущее тело прыгнуло в воду, видимо, чтобы откачивать пойманную на крючок меня. Сильные руки трясли, хлестали по щекам, и даже пытались открыть мне рот, что бы снять с крючка. Я терпела эти манипуляции и считала про себя до двадцати, а потом громко и отчётливо выдала:
– Привет, подружка!
И как всегда я получила по морде за дело. Хлопок от удара раздался такой, что у меня заложило уши. В новом теле рука у подруги была ещё тяжелей, и у меня аж искры из глаз посыпались.
– Идиотка! Я ж чуть с ума не сошёл от страха!
Минуту мы смотрели друг на друга, приходя в себя, а потом кинулись обниматься. Одно дело общаться через зеркало или мысленно, а другое – видеть своими глазами новое тело подруги. Сразу захотелось рассмотреть поближе, пощупать, потыкать пальцами, чем мы увлечённо и занялись, забыв обо всём на свете.
