Текст книги "Черте что и стремный ангел (СИ)"

Автор книги: Убийца с нежными глазами

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Чёрте что и стрёмный Ангел

http://ficbook.net/readfic/988607

Автор:Убийца_с_нежными_глазами (http://ficbook.net/authors/278585)

Соавторы: Terry

Фэндом: Ориджиналы

Персонажи: Ангел/Демон

Рейтинг: NC-17

Жанры: Слэш (яой), Юмор, Фэнтези, POV, Стёб

Предупреждения: Нецензурная лексика

Размер: Макси, 123 страницы

Кол-во частей: 13

Статус: закончен

Описание:

Кинокомпания “20 век кокс” и чумовая парочка безбашенных соавторов представляют новое фэнтезийное творение, на тему, что не все Ангелы лапочки и не так страшны Демоны, как о них думают=)

Посвящение:

Всем нашим читателям=)

Публикация на других ресурсах:

Через постель=))

Примечания автора:

Пишу в соавторстве с Terry

Я за Демона

Terry за Ангела

Арты by Тала:

“Демон”

http://s58.radikal.ru/i162/1407/13/dfcb832475f6.jpg

“Ангел”

http://s45.radikal.ru/i107/1407/2f/05f98b8c6d41.jpg

====== Вместо предисловия ======

Вместо эпиграфа:

Каждый ребёнок рождается ангелом, и только от родителей зависит, что за демон из него вырастет.

Все бонусы от этой работы пойдут в Фонд страдающих всякой хернёй.

Близилась великая ночь, которая бывает раз в тысячелетие. В эту ночь, 31 октября, в полнолуние, в канун Хеллоуина, когда планеты выстроятся в фигуру из трёх шестерок, переплетенных хвостами, на свет должен был появиться Сын Сатаны.

В тёмном замке во всю велись работы по строительству родильного дома, который за последнюю тысячу лет так и не удосужились достроить. Не, ну вот одно название, что Ад, а бардак, как и на Земле. И строители такие же тупые. Но ими пусть Змеильда занимается, венценосная Мать Тьмы, а по совместительству свекровь Тирании. Язвительная бабуля, которая вымотает кишки даже самому кроткому ангелу, не говоря уж о самой Княгине. Змеильда, в свою очередь, отплачивала Тирании взаимной неприязнью, но сейчас, в ожидании наследника своего драгоценного блядуна-сыночка, маманьку слегка попустило.

Тирания сама с нетерпением ожидала появления наследника великого Танатоса, которого, между нами, великим совсем не считала. Ну как можно назвать великим озабоченного придурка, который жить не может без того, чтоб не трахнуть очередную демонессу? Его блядство уже порядком надоело Княгине, но она и сама была не без греха, развлекаясь с молоденькими инкубами, пока её муж был озабочен размножением рода сатанинского.

Но нынешнее положение Тирании исключало всякую возможность таких развлечений, что бесило её неимоверно. Скорей бы оно уже родилось, это долгожданное исчадие Ада, чтобы можно было снова предаться блуду и разврату. Сил уж никаких нет, ещё и свекровушка подначивает. А ещё и эти придурки сверху, которые отмечали свой дурацкий праздник, какое-то там очередное Преображение Господне, тьфу ты, прости Дьявол.

Вот свиньи натуральные, а не ангелы. Спас у них там ещё какой-то, яблочный, спасу нет уже от их праздников. Каждый день чего-то празднуют, а сегодня вообще беспредел. Всю преисподнюю яблочными огрызками закидали, ироды. И когда уже крышу починят? Сплошные дыры, через которые и пролетает весь этот мусор. В очередной раз Тирания еле увернулась от падающего сверху огрызка. Нет, это невыносимо, такие нервы.

А ей, между прочим, вообще нервничать нельзя, как матери. А как тут не нервничать, когда долбанные небожители уже сутки, как беспробудно бухают в честь рождения своего наследника. Да-да, в этот день у них двойной праздник. Сегодня родился наследник их небесного босса. Или не родился, хрен их знает, как они там размножаются. Вроде как через ребра, что ли? Дикие нравы, а ещё ангелы, тьфу ты, извращенцы.

Ну, ничего, ещё пара месяцев, и вот тогда, в знаковую ночь, появится тот, кто завладеет миром. Тот, кто свергнет самого Бога со всеми его алкашами-Архангелами, и тогда во всех мирах воцарится Тьма. Тирания понимала, что её сыну, скорее всего, предстоит борьба с этим, уже появившимся на свет, божественным отпрыском. Но в умениях будущего Князя Тьмы она нисколько не сомневалась.

Дверь покоев Княгини приотворилась, и в опочивальню просунулась голова Уфира, демона, который был врачом в Аду.

– Как самочувствие Княгини? – пропел, улыбаясь Уфир.

– Паршиво, – рявкнула Тирания, – где там наша матушка? Почему не распорядится, чтоб залатали дыры в крыше?

– Так ведь на стройке роддома, Ваше темнейшество, к приёму великого наследника Танатоса готовятся.

– Знаю я её стройки, – пробурчала Княгиня, – снова жрёт да спит, никакого толку.

– Вы, главное, не волнуйтесь, вам никак нельзя, – засуетился Уфир, – нужно, чтобы ваш сыночек родился здоровым и сильным.

– Так и будет, – отрезала Тирания, – иначе быть не может. Сгинь с глаз, ноющее создание, видеть тебя не могу. Никого не могу, когда уже это всё закончится? И где черти носят Танатоса, когда он так нужен?

Уфир исчез также внезапно, как и появился. Вздохнув, Княгиня решила вздремнуть, но её покой нарушил оглушающий грохот и звук падения чего-то тяжелого.

– Что на этот раз? – взревела Тирания.

Но докладывать о происшествии никто не спешил, а любопытство разбирало. Кряхтя и охая, Княгиня поднялась с постели и потащилась посмотреть своими глазами на нарушителя покоя, мысленно выдумывая тому наказания. Выйдя из своей спальни и доковыляв до дворцовой залы, она замерла, пораженная увиденным.

Какой-то, вдрызг напившийся, Ангел, видать, споткнувшись об облако, рухнул прямиком в замок Тьмы, попав в лапы троих демонов. То, что они с ним вытворяли, распалило ещё больше, и так недремлющее, желание Княгини. Ангел же, распутная скотина, вместо того, чтобы сопротивляться неслабому напору демонов, явно получал от происходящего неописуемый кайф. Ну ещё бы, на небе с ним, явно, такого никогда не было. Пошлые стоны потерявшего крылья от удовольствия ангела разносились на весь дворец.

Внезапная судорога боли скрутила Княгиню. Наследник в животе заворочался, явно просясь наружу.

– Ох, как же не вовремя, – простонала Тирания, – Уфир, ангелы тебя отдери, где тебя носит, Уфир? Наследник рождается…

Паника, суматоха, нецензурные выражения Княгини в сторону так и не успевших закончить стройку. Безумие длилось какое-то время, и вот, Уфир уже держит на руках посиневшего наследника Танатоса. Недоношенного и пока ещё совсем не грозного. Совершив над новорожденным шаманские ритуалы, Уфир убедился в его жизнеспособности и только после этого заверил Княгиню, что беспокоиться не о чем.

Удовлетворенная Тирания отдыхала в своих покоях. В другом углу комнаты стояла кроватка, в которой спал будущий правитель миров. В комнату неслышно проникла Змеильда, держа в руках какой-то сверток. Положив его на стол возле кроватки, она склонилась над наследником, вытаскивая его из колыбели и что-то бурча себе под нос.

– Чертова девка, – бубнила Змеильда, – даже родить нормально не смогла. Вот спрашивается, зачем нам недоношенный наследник? Это ж позор всего сатанинского рода. Это позор моему сыну. Что из него получится? Недоправитель? Недокнязь? Не бывать этому!

Уложив наследника на тот же стол, она размотала сверток, в котором спал ещё один малыш.

– Хорошо, что все Архангелы ужрались в дрова, будут знать, как алкоголь яблоками закусывать. Удалось всё же выкрасть сие божество, – гаденько улыбаясь, шептала бабка, – вот сейчас проделаем небольшую операцию, и будет у нас нормальный, здоровый наследник.

Капнув на губы спящих малышей по капле опиума, она перевернула обоих на животики. Отточенным движением, срезав со спины божьего сына крылья, она сделала надрезы на спине сына Тирании, вживляя заклинанием эти крылья ему. Затем такую же операцию провела по пересадке хвоста, срезав его у своего и пересадив ангелёнку. Теперь малыши были такими, как она и задумывала.

«Хорошо, что у наших рога не растут, а то забыла заклинание», пробормотала Змеильда, закутав в покрывало сына Тирании. Бывшего ангела, с приживленным хвостом и небольшими шрамами между лопаток, оставшимися от крыльев, уложила в кроватку.

«Вот, теперь вернуть этого недоношенного на небеса, там его выходят и выкормят, будет им сюрприз. В будущем противостоянии это пригодится, что он ослаблен при рождении. А ты, мой милый чертёнок, – усмехнулась она, глянув на безмятежно спавшего в люльке, – будешь ещё благодарен своей обретённой бабушке, когда завоюешь весь мир».

Тихо крадучись и прихватив с собой сверток с дьяволенком, Змеильда покинула покои Тирании. Она ни секунды не сомневалась в правильности своего решения о подмене. Этим ходом она одновременно и Тирании отомстила, и род дьявольский от позора спасла, да и божествам этим небольшое западло подкинула. А уж о том, что ангельского сына воспитают положенным образом, чтобы он стал настоящим Дьяволом, достойным наследовать престол Танатоса, она вообще не волновалась. Она сама, лично, приложит все усилия, чтобы он стал настоящим Сатаной.

====== Демон “Made in Pre_исподняя” ======

Не совсем обычные дети и растут не совсем обычно. Быстро очень. Но, в отличие от смертных, не стареют, что не может не радовать. Остаются вечно молодыми. Мне было уже около пяти лет, по земным меркам, а мои родители так и не удосужились дать мне имя. Некогда им за празднествами по поводу моего рождения было. Мне-то без разницы, по большому счёту, но если бы у меня было имя, меня бы выпустили за пределы замка, на прогулку, а пока мне приходилось сидеть в мрачных стенах, развлекаясь с незаконнорожденными детьми моего отца. Они тоже меня особо не напрягали, ведь я был единственным в своём роде, великим и неповторимым, о чём мне без устали твердила моя бабуля.

В этот день родители, наконец-то, решили обратить на меня внимание и дать имя. Перед тем как это сделать, они успели поцапаться, что, впрочем, было обыденностью. Собрав представителей всего семейства и особо приближенных демонов, меня усадили в центре комнаты, обступив кругом.

– Имя моего сына, великого наследника Престола Тьмы должно соответствовать его положению и подчёркивать его неповторимость, – заявил отец, – предлагаю назвать его Трахозавр.

– Чего? – взвилась мать, – ты совсем уже очумел со своими блядками, бык-осеменитель хренов! И ребёнка туда же, на свою стезю! Не бывать этому!

– Чем плохое имя? – бурчал папаша, – это ж не Гонишбеса какой-нибудь.

– Танатос, кто здесь беса гонит, так это ты! Ребенка назовём Авалоном.

– Ещё чего? С дуба рухнула? Ненавижу эту модель Тойоты. И чем плохо, если в его имени будет упомянута его недюжинная сила в… ну, в этом смысле?

– В этом смысле, – передразнила мать, – вот только об этом смысле и думаешь, траходрочер несчастный.

– Ой, молчала бы уж, – надулся папанька, явно обиженный эпитетом матери, – сама-то… Ну, давай, Асмодеем назовём.

– Час от часу не легче, Асмодей – это демон похоти, снова ты за своё? Имя должно быть пронзительным, эйфоричным, вызывающим дрожь и панику…

– Яйцещемящий Экстази, – выдал папашка и сам офигел от того, что сказал.

– Совсем уже? – покрутила мать пальцем у виска, – яйцеглист ещё какой-то. Может, Астарот? Хотя мне не особо нравится.

– Мне тоже, нигде не щемит, – поддержал отец, – а Инфернал?

– Да нууу, слишком просто.

Спор был прерван появившейся бабулей, которую совершенно случайно забыли позвать на собрание.

– Вы чего это, без меня имя придумываете? А меня не позвали? Твои происки, бесова девка? – накинулась бабушка на усиленно делавшую вид, что она не при чём, мать. – Значит так, назовём его Варфоломеем, так деда моего звали. В его честь. Кто против, может выметаться к амурам.

– Что за бред? – возмутились оба родителя, – тупое же имя!

– Цыц мне тут, оба! – прикрикнула бабушка, топнув ногой, – ишь ты, распустились. Варфоломей будет. И точка. И пора бы ему личного Магистра подыскать, учить его надо, пора уж.

– Смотрины устраивать будем? – зажглась глазами маменька, – претендентов на учителя-то?

– А может, учительницу? – мечтательно прикрыв глаза, протянул папаша, – такую демонессочку, в чулочках и корсетике…

– Совсем уж ополоумели, – запричитала бабушка, – только и думаете о своих потребностях, а на ребенка всем наплевать. Варфи, злыдня моя, поди-ка сюда.

Чего-то мне совсем не понравилось, как бабуля меня назвала. Варфи… тьфу, плеваться хочется. Мне и Варфоломей-то особо не вставляет, но хоть не этот… Яйцещемящий. Хотя уж лучше б так было, чем Варфи. Но посчитав, что с бабулей спорить бесполезно, я безропотно подошёл.

– Чего у тебя там? – спросила она, заглядывая в лист бумаги, который я держал в руках.

– Рисунок, бабушка.

– И что же ты нарисовал, мой дражайший темнейший внучек? – с этими словами она выхватила листок у меня из рук и схватилась за сердце, – ох, горе мне! Вы только посмотрите, что он нарисовал. Кошмар, ужас!

Собравшиеся стали рассматривать радугу и яркие цветы на моём рисунке, качая головами и мрачнея на глазах.

– Запустили дитё! – бушевала бабушка, – он вам скоро котят рисовать начнёт, облачка, небо голубое! Варфи, ты должен рисовать нормальные рисунки, а не эту дикость, понимаешь? Надгробья, склепы, мертвые души… а ты? Ну, где ты этого нахватался?

– Не знаю, – мне было невыносимо стыдно, я и сам не понимал, откуда взялись эти дикие фантазии.

Причитая и заламывая руки, бабуля покинула сборище, грозя всевозможными проклятиями на головы моих блудных родителей. Сами же родители, пристыженные моими пируэтами подсознания, вылившимися в рисунок, молчали, опустив головы. Опомнившись, отец отпустил всех собравшихся, назначив мне учителя и отправив заниматься с ним.

Конечно же, более противного старикана, чем мой Магистр и придумать невозможно. Этот надоедливый демон гонял меня, как самого последнего бесенка, совсем не обращая внимания на моё особое положение Наследника престола. Нудные заклинания, обряды, перевоплощения, уроки лжи, лицемерия и наглости. По всем этим предметам я был самым отстающим. Мне всё давалось с таким трудом, что даже этот старикан начал отчаиваться, что из меня выйдет путный Дьявол.

Единственное, в чём у меня были успехи – это в музыке и актерском мастерстве. Особенно удачно у меня получались всевозможные образы милых и скромных ребятишек, но в то же время, нахальные злыдни выходили совсем неуверенно. Хилые такие злыдни получались, прямо скажем. А когда он завёл меня в пыточную камеру, показав всевозможные приспособления для мучения грешников, кнуты, цепи и подобные вещи, я вообще в обморок грохнулся. И вот как мне быть, если всеми этими страшными вещами я ещё и должен научиться умело управляться?

Магистр каждый день жаловался на меня родителям, а те всё больше и больше мрачнели, понимая, что я не оправдываю возложенных на меня ожиданий. Прошло какое-то время, и я, с горем пополам, продолжал учиться, оттачивая свои успехи и бесконечно проваливаясь на экзаменах по демонологии. В один из таких дней, я обратился к матери, выпрашивая её о возможности прогуляться за пределами замка.

– Ни за что! – отрезала Княгиня, – ну куда тебе за пределы? Ты и постоять-то за себя не можешь, а туда же. Ещё в нейтральный мир бы собрался.

Я знал, что в нейтральном мире собиралась молодежь как с нашего мира, так и с верхнего. Тянуло меня туда немилосердно, но я понимал, что отпустить меня никто не отпустит. Понял я это ещё после того раза, когда сжалившись надо мной, мать всё же отпустила меня за пределы дворца. Тогда, прогуляв около часа, я обломал ей весь секс с очередным Инкубом, ворвавшись в спальню на самой середине процесса.

– Мама! Мама! – я захлебывался в рыданиях, и от слез, застилавших глаза, не замечал творящегося в спальне непотребства, – они сказали, что я не Дьявол, а уёбище! Что значит это слово? И что я не тяну на наследника престола и ещё… и ещё, что у меня маленький и неправильный хвоооооост…

– А? Что? Кто сказал? Варфи, ты не во время, я занята… у меня здесь это… тренировка, репетиция то есть, в общем… в смысле, маленький хвост? Ты что, хвост свой кому-то показывал?

– Ну да, – продолжал рыдать я, – они меня заставили, они сказали, что не верят, что я дьявол, мол, и хвоста-то у тебя даже нет. А я сказал, что есть, а они не веряяят, сказали, чтоб показал. Я показал, а они смеяться, и стрелочки мол нет, и маленький он, и вообще, это не хвост, а какое-то пушистое безобразие. И не называй меня Варфииии.

– Да не ной ты! – прикрикнула мать, – вот уже, горе моё, иди к себе, разберусь я с твоими обидчиками.

После того случая меня никуда и не выпускали, но я и сам не особо стремился, так как продолжал стесняться своего хвоста и «слишком смазливого для дьявола личика», как сказали мне те же обидчики. Не особо стремился, пока не подрос. И теперь меня невыносимо тянуло к сверстникам, да и любопытство разбирало, поглядеть, как же там, в других мирах-то дела обстоят. Ну, и потусоваться хотелось. Я ещё немного стеснялся своего хвоста, который хоть и вырос со временем, но стрелочки на конце так и не приобрел. Но любопытство было сильнее стеснения, к тому же, меня пробирало ещё что-то. Что-то, от чего мой второй хвост, ну, тот, который спереди, иногда становился значительно больше и толще. Собственно, даже не иногда, а очень часто. А иногда, по ночам, мне что-то снилось, от чего мне бывало особенно хорошо. Я не знал, что это именно, но я был уверен, что обрету это в нейтральном мире. Но матушка была непреклонна.

– Нет, я сказала! – категорично повторила она, – никаких гулек, учись лучше.

Глубоко вздохнув, я поплелся к двери. А если? Повернувшись и глянув на мать особым взглядом из-под ресниц, вобравшим в себя всё отчаяние и просьбу мира, закусив губу, еле сдерживая слезы, я умоляюще посмотрел на неё. И сердце матери дрогнуло. Всё же, кое-чему я всё-таки научился.

– Иди уж. Но ненадолго. Будь готов вернуться по первому зову.

Поблагодарив, я кинулся к двери и чуть не столкнулся со входящим в покои отцом. Пробурчав что-то, он посторонился, пропуская меня, а я, закрыв дверь, остановился возле неё, прислушиваясь к тому, о чём будут говорить родители.

– Тирания, куда он понёсся, как взбесившийся сперматозоид? – спросил отец.

– Отпустила на прогулку, ты-то чего припёрся?

– Да я вообще-то поговорить. Знаешь, меня очень беспокоит наш сын, – вот как? Я прислушался сильнее.

– Да меня тоже, честно говоря, – вздохнула мать, – его хвост… но это полбеды, а вот его внешность. Он совсем не похож на нас. Его лицо вообще, я бы сказала, ангельское.

Последнее слово она прошептала чуть слышно, как говорят самые страшные проклятия, даже стыдясь произносить их вслух.

– И эти шрамы между лопатками, – подхватил отец, – они не проходят. Уж сколько заклятий проводили, какими зельями не поливали, они вновь и вновь появляются. Тирания, это точно, мой сын?

– Да ты обалдел? – заорала мать, – конечно, твой! Это твой долбанный рецессивный ген вылез, скорее всего, на наше горе. Или ты забыл, кем был до того, как тебя изгнали в Ад? Забыл уже, все мозги растрахал, старый блудник!

– Да ты себе отдаешь отчёт в том, что говоришь? Сама-то! Ты думала, я не заметил, как очередной инкуб из твоего окна вылетал, а? Ты думаешь, я не знаю, чем ты тут занимаешься?

– Да чья б мычала!

Дальнейшая их перепалка меня не интересовала. Это я слышал неоднократно, а вот перед этим скандалом, какие-то непонятные слова… что такое рецессивный ген? Куда он вылез? И что это, получается, со мной что-то не так?

Но решив подумать об этом позже, а сейчас не тратить зря и так немного оставшегося мне времени, я поспешил в самый популярный клуб нейтрального мира – «Замогилье». Название как раз ему соответствовало, потому как, расположен он был аккурат за огромным погостом, где тусовались вампиры, вурдалаки и прочие подобные личности.

====== Ангел “Made in The_Rай” ======

Величественный мужчина, с горделивой осанкой восседал на небесном троне и хмурил брови, разглядывая мальчика лет трех, мирно лежащего в кроватке. Нянечка, старуха-повитуха, через которую прошли тысячи рожденных ангелов, теперь была приставлена к сыну самого великого на небесах, и должна была его растить, оберегать и поучать, пока он не достигнет девятилетнего возраста.

– А может, Квадисин? – задумчиво протянул Бог, бубня это имя по кругу себе под нос, – Квадисин, Кван, Квадик...

– Еще Клавесин назови. Совсем сдурел старый пень, – ворчала бабка-повитуха, абсолютно не стесняясь в своих выражениях.

Она одна совершенно не боялась небесного Босса, которого много-много веков назад вот так же растила, как родного.

– Ну, а как назвать сие дите, которое должно стать моим преемником, возглавить великую битву с сатанинским отродьем? Кстати, слыхал, их малец подрастает, уму-разуму учится. Надо бы и нашего, что ли, уже премудростям обучать.

– Погоди ты с науками своими, дитё еще совсем маленькое, едва говорит, каким премудростям? Ничего, догонит и перегонит их бесовского отпрыска. Так что, Босс, не нервничайте. А может, Габриэль?

– Хм, есть у нас один Габриэль, достал уже своими пьянками и выбрыками. Террорист хренов, все небеса довел до ручки. Недавно в дыру небесную провалился. Куда он там попал, где его носило, один черт знает, но вернулся весь в засосах, ссадинах, с набедренной повязкой на голове. Так что ненадушки нам такого счастья. Во, Пахадрон, может, или Асуриэль?

Бабка деликатно откашлялась и закатила к верху впалые глаза.

– Нам еще Пахадрона не хватало. Был один такой, веков пять назад. Ну и блядун был, Господи прости. Все небеса перет... простите Отец, перелюбил. Слава Богу, копыта откинул. Эх, доведешь ты меня до могилы, доведешь. Офаниэлем еще назови, Господи Боже, – бабка перекрестилась и призадумалась.

Стояла она так минут пять, глядя в одну точку, что даже мужчина стал немного нервничать.

«Может дух испустила?» – задавался он вопросом, намереваясь пойти проверить.

– Все, придумала! – громко воскликнула повитуха, да так, что Бог подскочил на своем троне от испуга, клацнул зубами и прикусил кончик языка.

– Ай, тысячи проклятий!!! – мужчина высунул язык, наблюдая, как на его кончике выступила капелька крови.

– Господи, горе то луковое. Как дите малое. Что ж язык-то под зубы подставил, дурень старый, – бурчит снова старуха-повитуха, вытаскивая из складок одежды белоснежный платок и прикладывая к Божьему языку. – Может, зеленкой залить? Да чего мычишь, ничегошеньки не пойму. Не надо зеленки? Да Господи, не надо, так не надо. Смотри, чтобы потом не разнесло еще больше. Так, я придумала короче как наречь этого мальчика. Называться ему – Абалимом.

Бабка торжественно улыбнулась и потерла сморщенные руки. Был один, когда-то, с таким же именем. Красавец до безобразия, во время безобразия и после этого дела. А умный был, а сильный – огненный страж. Вот это любовь была, бурная, незабываемая. Жалко, что погиб в битве, так бы, может, что-то из этого вышло у них.

– Не мычи, ничего не понимаю. Но сказала, Абалим будет, значит так и будет. Красавец вырастет еще тот, уж я постараюсь.

Мужчине оставалось только грустно вздохнуть и согласиться, так как лучше этого имени, он все равно ничего толкового не придумал.

Не помню, когда это во мне началось, желание быть первым и лучшим во всем, но наверное, я так думаю, с того момента, как меня стали дразнить. Дразнили, потому что с самого рождения я был хилым, худым и жутко болезненным. Великое имя Абалим никак не шло тому глисту, которым был я. А еще крылья. Да-да, точно, вспомнил. Именно они послужили самым большим моим несчастьем.

С самого моего детства они плохо росли, гноились, воспалялись. Чем только меня не лечили: пиявками, святыми примочками, маслами, слезами десяти девственниц. Все без толку. Все равно, они были не как у всех ангелов. Отчаявшись, нянька собралась, уж было, обратиться к конкурентам из Ада за какой-нибудь магической штукой или заклинанием, но вовремя спохватилась, убоявшись гнева Господнего. Так что крылья мои остались на прежнем уровне. Со временем, они, конечно, обрели более-менее ангельский вид, но всё равно отличались от большинства. За это меня жутко дразнили и обзывали тифозным, чумным, и никто со мной не играл.

– Ну ничего, попляшете вы у меня, – бурчал я себе под нос, делая в своей комнате жуткую смесь, из которой потом испек шоколадный тортик и всех угостил.

Ангельские отпрыски клюнули на мою удочку, что я хочу с ними дружить, и залопали весь тортик. Честно скажу, такой огромной очереди в туалет я не видел давно. Многие так и не дождались своей очереди. Зато я все задокументировал в свитках, а потом развесил по всему Раю, на обозрение всему живому. Ох, и ржака была. Не передать.

Меня, конечно, потом вся толпа хорошо отдубасила, да так, что я долго ходил с синяком под глазом. Но зато я потом отомстил всем и за это.

Как-то ночью, нарядившись в черные одежды, я пробрался к каждому в комнату и обычными ножницами слегка подправил им крылья. Немного там подрезал, немного сям подровнял. Веселуха была еще та. Стилист из меня получился охрененный, у некоторых крылья в сложенном виде напоминали дьявольские пиктограммы, за что они выгребли ещё и от нашего небесного Отца. Но клянусь, я не специально такой фигурной резьбой занимался, что эдакий конфуз получился. Я хотел попросту покромсать им их гордость, а вышло, как вышло. После этого меня больше никто не трогал, обходя десятой дорогой, но зато над моими крыльями больше никто не стебался, так как у всех они теперь были косые и кривые.

Как вы поняли, друзей я так и не приобрел, зато завел небольшого песика Рафа, с которым и проводил много своего времени, пока... пока за меня не принялись учителя. Жалко было расставаться с бабулей Митроней, но настало время моего учения-мучения.

Вот тут и началось. Целые тома священных писаний – читать, учить, знать. Песнопение, молитва, латынь, отпускание грехов, музыка, рисование... и т.д. и т.п. Ужас, кошмар.

Хотя, вот латынь мне понравилась, даже очень. У меня сразу же начали получаться рукотворные заклинания на ней. Простенькие, конечно, но мне хватало, чтобы сделать соседу пакость, а на сердце потом радость.

Музыку я любил, даже очень – рок, металл. У людей подслушал и сразу же влюбился в этот бешеный скрежет. Вот только мелодичное пищание учителя меня жутко выводило из себя, и я постоянно срывал уроки музыки, вопя совершенно недопустимые песенки, совершенно недопустимым голосом с абсолютно уж запрещёнными телодвижениями.

Рисовать я любил, жутко любил, на заборах и стенах. Чего я там только не “малякал”. Отлично получались карикатуры несостоявшихся друзей, которым я пририсовывал зубы и рога. А еще писал большими буквами всякие глупости, пока не был пойман и наказан. Меня заперли в своей комнате и заставили выучить наизусть писание о “Смиренности, скромности и послушании”. Длиннющая, я вам скажу, бурда, скучная до выноса мозга, но я это сделал – выучил. Меня даже похвалили и выпустили. Наивные.

Я, конечно, затих на время, даже исправно посещал ангельский хор, вводя всех в заблуждение, а тем временем строил коварный план по захвату лидерства в этом захолустье. Конечно, с этим пришлось подождать, но продвигался я к цели титаническими шагами.

Пока никто не видел, я занимался силовыми упражнениями, качал пресс, бицепсы, трицепсы и забил полностью на пластическую хореографию, на которую меня отдал Отец. Ща, разогнался я носочки тянуть и возводить нежно руки ввысь. Я и так на дух не переносил этих слащавых ангелочков, с их жеманными манерами. Буэ... гадость какая.

Отец только качал головой, иногда хватаясь за нее руками, и бубнил, в кого я такой непонятный уродился. Не дитё, а катастрофа. Не добрый, нежный и ласковый мальчик, а хулиган и забияка. Зато бабка-повитуха не могла нарадоваться, иногда ощупывая мои заметно вздувшиеся мышцы на руках.

– Красавец-то какой, мужчина-то растет, настоящий, красотинушка, восхитинушка...

Так вот, о чем это я? Ах, да. О захвате власти.

Только мне стукнуло 17, как я пустился выполнять и даже перевыполнять свой план. Первым делом я изменил свой имидж, припас барахлишка и стал частенько удирать в нейтральный мир и тусоваться там в знаменитом клубешнике “Замогилье”. Музыка что надо, контингент тоже ничего так, пойдет.

Кого там только не было: и вампиры, и вурдалаки, и демоны, и даже наши – ангелы. Вот кого-кого, а последних я там никак не ожидал встретить. Но, видимо, не одного меня тянуло в такие места. Меня там приняли как своего, особых вопросов не задавали, и уже через пару лунных месяцев я стал набирать обороты популярности.

Большой популярностью пользовались мои самодельные пилюли счастья, которые я втюхивал каждому, набивая свои карманы золотыми монетами. Немного ладана для аромата, чая-мочая, небесной манны – и вуаля, пилюльки, от которых начиналось просто улетное настроение. Заработанными монетами я угощал народ выпивкой, чему они были весьма рады и благодарны.

Прошло совсем немного времени, как на меня начали молиться, а при виде меня все радостно пищали. Отбоя от прекрасного и не очень прекрасного пола не было. Именно тогда я познал все радости, как я тогда понял, настоящей любви, и безмерно дарил ее окружающим и желающим. Ну, а почему бы и нет? Я счастлив, они счастливы, все счастливы... ну и так далее. А кто не счастлив, могу помочь пилюлькой. Совсем недорого.

Но вот в один прекрасный денек, который не предвещал ничего плохого, меня внезапно вызвал к себе Отец. Я без задней мысли, насвистывая веселую песенку, ввалился к нему.

– Сын, мне тут доложили, что ты, как вы говорите, тусуешься в междумирье, это правда? – грозно спросил Отец, нервно постукивая пальцами по подлокотнику своего трона.

Вот это на тебе, гром среди ясного неба. Я тут же позеленел, потом посерел, думая об одном, что найду этого предателя, который меня выдал, и тогда устрою ему веселую жизнь.

– Никак нет, Отец.

– А может, да?

– Нет.

– А я говорю – да! Ты знаешь, что ложь это тяжкий грех? – я опустил голову и кивнул. – Тогда зачем ты лжешь Отцу? А ну, прочти наизусть заповедь, “Отцу Своему”.

– Эм… Отче Наш... чёта там на небеси, да святится Царствие мое, да будет воля моя...

– Чего!? – я аж вздрогнул от вопля Отца, который эхом разлетелся по всему небесному залу. – Чёта там!? Царствие Твое!? Тебя чему все эти годы учили?!

– Уму-разуму, – боязливо произнес я и попятился назад. Мало ли, еще вздумает выпороть, кто их, отцов-то, знает?

– Видать, не научили… ни тому, ни другому, – мужчина устало вздохнул и подпер голову кулаком. – Так, значит вот, что я скажу. Ты наказан.

– Чего?!

– Не чегокай тут. Сказал, наказан, и точка. Никаких междумирий. Теперь будешь нести службу у Райских врат, препровождать души в наше царствие. Я скажу Сифилиусу, чтобы все тебе там объяснил, как отбирать нужные души, как не пускать плохие, и так далее. И кстати, там тебе придется играть на арфе, чтобы души не потерялись и знали куда идти.