Текст книги "Кадийский забой (СИ)"

Автор книги: Тень Кашкайша

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Империум или Хаос – какая разница, кто сегодня решил нас прикончить. Одной угрозы им всегда мало…

– Ложись! – крик М'рры потонул в грохоте.

Первый снаряд ударил в пятидесяти метрах за нашей защитой, в ничейной земле. Грязь взлетела черным фонтаном, обдавая нас дождем из камней и глины. Земля под ногами дрогнула, словно под ней прополз огромный червь. Или просто старый фундамент не выдержал. Но это была лишь пристрелка.

Я рухнул в жижу из мочи и масла. Родной дом, мать его. Последние дни мы только и делали, что месили этот коктейль своими сапогами. Точнее тем, что нам их тогда заменяло…

Второй удар пришелся ближе. Намного, должен сказать, ближе.

Стены траншеи, укрепленные ржавым профнастилом, заскрежетали. Сверху посыпались комья земли, засыпая шею, попадая за воротник.

– Перегруппировка! К стенам! – проскрежетал я, звук был как из битого вокса.

В десяти шагах от меня, на повороте траншеи, двое фелинидов пытались натянуть брезент над пулеметным гнездом.

Вроде как замешкались. И их не стало.

Снаряд – сто двадцать два миллиметра чугуна – вошел в бруствер прямо над ними.

У меня в ушах что-то лопнуло, и взрыва я уже не услышал – остался только тупой звон в черепе.

Фортификация, ее кусок, исчез. На ее месте возник огненный шар, мгновенно сменившийся черным дымом. Ударная волна швырнула обоих бойцов через всю траншею. Второй упал в грязь лицом вниз. Его спина превратилась в кровавое месиво, перемешанное с обрывками шинели.

Они не кричали, ведь мертвые вообще не могут жаловаться.

Осколки застучали по шлемам остальных, как град по жестяной крыше. Один с визгом впился в глину в сантиметре от моего носа.

Стиснув зубы до хруста, я вжался в стену траншеи, стараясь стать меньше. Во рту стоял медный привкус – я успел прикусить язык.

Раз.

Земля подпрыгнула снова. Где-то справа, у блиндажа связи.

Два.

Да еще и грохот слева.

В голове как тумблером щелкнуло. Это Корвус проснулся.

«Калибр сто двадцать два, батарея из шести орудий, работают веером. Плотность огня высокая, корректировщик нас видит. Они сносят бруствер, чтобы подготовить почву для своей пехоты».

Три.

Очередной взрыв сотряс все вокруг. Кто-то заскулил рядом – тонко, на одной ноте…

Мне вдруг хотелось амасека и поспать. В любом порядке, и лишь бы не здесь.

Ещё один боец, что ударился о стену, сполз в жижу. Его голова была повернута на сто восемьдесят градусов. Желтые кошачьи глаза смотрели в небо, которого больше не было видно из-за дыма и пыли. Хвост, обычно дергающийся от эмоций, лежал в грязи неподвижным жгутом.

Теперь это просто биомасса, которую придется вычерпывать лопатами.

Четвертый удар.

– Векс! – заорал я, перекрывая гул. – Доклад!

Векс забилась в нишу, обхватив голову манипуляторами. Священное железо в её башке, видимо, тоже не любило вибрацию.

– Целостность падает! – проскрежетала она. – Вибрация дестабилизирует кладку стен! Вероятность обрушения сектора составляет почти пятьдесят процентов!

– Плевать на вероятность! Держи вокс!

Новый свист. На этот раз тональность была другой. Более низкой, утробной. Тяжелая гаубица… чёрт. Чёрт!

Снаряд упал в низине, там, где скапливалась вода. Фонтан грязной жижи взлетел метров на десять и рухнул обратно, заливая траншею дерьмом.

Я вытер лицо рукавом, но грязь уже плотно залепила глаза и набилась в нос. Мои легкие горели адским горилом.

Корвус в недрах мыслей продолжал отсчет.

«Пять секунд затишья. Перезарядка. Или смена координат. Если они перенесут огонь на десять метров южнее, накроют блиндаж. Там боезапас. Если рванет боезапас – мы испаримся моментально».

Я сжал лазпистолет так, что судорога продрала ладно. Бесполезный кусок металла против тяжелых гаубиц еретиков. Оставалось только сидеть и ждать, когда у еретиков закончатся снаряды или у нас – везение.

– М'рра! – крикнул я, не видя ее в пыли. – Перекличка!

– Живы! – рык сержанта донесся откуда-то слева. – Брут цел! Потери… трое!

Трое. Пока, мать их, только трое.

Земля снова заходила ходуном. Артиллерия перешла на беглый огонь. Теперь разрывы слились в один сплошной гул, от которого вибрировали зубы и внутренности.

Я смотрел на тело фелинида с вывернутой шеей. Грязь медленно покрывала его открытые глаза, скрывая этот мертвый, уно очень удивленный взгляд…

«Кто следующий?» – спросил Леонид пугливо.

«Сектор три, квадрат четыре. Вероятность попадания пока ещё низка» – ответил Корвус.

Я сплюнул вязкую слюну, смешанную с землей. Мы были крысами в бочке, по которой били кувалдой. И кувалда не собиралась останавливаться.

Очередной снаряд разорвался метрах в пятидесяти, осыпав нас дождем из горячих комьев глины и осколков камня. Грохот проникал в череп, резонировал в костях, превращая скелет в гудящую пустоту.

Визг перекрыл даже грохот разрывов.

Тонкий, животный визг. Так звучит рассудок, когда он лопается раньше перепонок.

В трех метрах от меня какой-то молодой фелинид… совсем еще щенок, с пушком вместо жесткой шерсти на щеках, рвался на открытое пространство. Туда, где воздух состоял из свинца и огня.

– Пустите! – выл он, захлебываясь слюной. – Выпустите ироды!

Он оттолкнулся ногами от скользкой жижи, подпрыгнул, пытаясь ухватиться за край бруствера. Смерть ждала его там.

Огромная тень накрыла его раньше, чем он успел совершить самоубийство.

Брут двигался с обманчивой для его габаритов скоростью. Здоровяк просто шагнул вперед, игнорируя падающие с неба комья земли, и его ручища – размером с голову нормального человека – сомкнулась на загривке паникера.

Рывок был коротким и жестоким.

Молодой фелинид отлетел от стены и мешком рухнул в жижу. Но безумие уже заглушило инстинкт самосохранения. Его когти полосовали толстую кожу фелинида, но Брут даже не поморщился.

– Мелкий сидеть, – пророкотал гигант. Его голос звучал как перекаты валунов в пещере. – Брут держать.

Фелинид навалился сверху, прижимая дергающееся тело коленом к дну траншеи. Вес полутонны мышц и костей надежно зафиксировал новобранца, но тот продолжал выть, глядя в серое, разрываемое вспышками небо.

Я двинулся к ним, с трудом выдирая сапоги из вязкой глины с примесью крови. Вокруг продолжал рушиться мир, но сейчас моим миром был этот конкретный квадратный метр грязи и истерики.

Паника заразнее чумы Нургла. Один заскулил – а через минуту уже побежит весь взвод. М'рра скалилась, ее хвост нервно бил по ее же голенищу.

Я подошел вплотную. Брут поднял на меня взгляд. В его кошачьих глазах не было вопроса, только тупое ожидание команды.

– Держи его голову, – бросил я, опускаясь на одно колено. Грязь тут же пропитала штанину.

Здоровяк послушно перехватил голову фелинида своей огромной ладонью, фиксируя её, как в тисках. Парень хрипел, не в силах сфокусировать взгляд.

Я полез в карман шинели. Пальцы нащупали холодный металл. Старая, потертая зажигалка. Трофей с трупа, найденного на прошлой вылазке. Простой механизм, никакой электроники, никакой молитвы духу машины. Только кремень, колесико и прометиум.

Щелчок.

Маленький язычок пламени вспыхнул, дрожа на ветру, который нес запах гари. Огонек дрожал, но держался. На фоне масштаба канонады он выглядел нелепо.

Я поднес огонь к самому лицу паникера. Близко. Так, чтобы жар лизнул его нос, опалив вибриссы.

– Смотри на огонь, – приказал я. Голос пришлось повысить, чтобы перекрыть канонаду, но я старался сохранить его ровным, лишенным эмоций. – Смотри. На. Огонь!

Фелинид дернулся, пытаясь отвернуться, но хватка Брута была стальной. Его взгляд, мечущийся в панике, наткнулся на желтый лепесток пламени.

– Дыши, – скомандовал я. – Вдох…

Ещё один взрыв где-то справа заставил нас вздоргнуть. Стенка траншеи осыпалась, засыпая нас крошкой. Пламя зажигалки метнулось в сторону, едва не погаснув, но устояло.

– Не отвлекайся! Смотри на пламя. Какого оно цвета?

Парень моргнул. Его зрачки, до этого расширенные до предела, чуть сузились. Мозг, захлебнувшийся адреналином, получил простую, понятную задачу. И успешно зацепился за неё.

– Ж… желтое, – выдавил он. Голос сорвался на писк.

– Желтое. Внутри синее. Видишь синее?

– В-вижу…

– Считай до пяти. Медленно! Вместе со мной. Один.

Я держал зажигалку перед его носом, как маяк. Старый фокус.

– Два… – прошептал фелинид. Его дыхание выровнялось.

– Громче! Три.

– Три.

– Четыре.

– Четыре…

– Пять.

Я захлопнул крышку зажигалки. Щелчок прозвучал неожиданно громко в короткой паузе между разрывами. Огонь исчез, оставив после себя тонкую струйку сизого дыма и резкий привкус сгоревшего топлива.

Фелинид лежал в грязи, тяжело дыша. Безумие ушло из его глаз, сменившись стыдом и контролируемым страхом. Тем самым, который помогает выжить, а не убивает.

– Брут, отпусти.

Здоровяк разжал пальцы и медленно убрал колено. Новобранец сел, вытирая грязь с лица дрожащими руками. Он не смотрел на меня. Его плечи вздрагивали.

– Как тебя звать, боец? – спросил я, поднимаясь и отряхивая колено, хотя это было бессмысленно. И так все грязное…

– Р-рикс, командир.

– Слушай меня, Рикс. – Я наклонился к нему, понизив голос так, чтобы он вынужден был прислушиваться. – Страх – это нормально. Страх говорит тебе, что ты еще жив. Но если ты! Еще раз! Попробуешь сбежать из моей! Траншеи, я не буду тратить время на психотерапию. Я пристрелю тебя сам. Это понятно?!

Рикс поднял голову. В его глазах стояли слезы, но он кивнул. Быстро, отрывисто.

– Да, командир. Понятно.

– Встать в строй. Проверить лазган. Если он забился грязью, ты труп. Будущий.

– Есть!

Он пополз к своей позиции, прижимаясь к земле, стараясь стать как можно меньше. Движения были суетливыми, но целенаправленными. Он начал лихорадочно протирать казенную часть оружия куском ветоши.

Брут поднялся во весь рост, торча над бруствером как вкопанный столб.

– Мелкий глупый, – констатировал фелинид, почесывая бок, где когти Рикса оставили царапины. – Но Брут держать. Брут хороший?

– Брут молодец, – подтвердил я. – Если выживем, выпишу тебе двойной паек. И банку консервированных крыс в придачу.

Фелинид довольно хрюкнул, обнажив острые, мощные клыки в подобии улыбки.

Артиллерия не умолкала, но внутри траншеи что-то изменилось. Кто-то поправлял амуницию, кто-то жевал сухой паек, глядя в стену.

Я достал сигарету, прикрыл её ладонью и снова щелкнул зажигалкой. Первая затяжка обожгла горло, смешиваясь с привкусом пыли и железа во рту. Дым на мгновение скрыл грязные стены траншеи.

Мы пережили начало, но это уже хоть что-то.

Грохот следующего разрыва даже не заставил меня моргнул. На войне привыкаешь ко всему… кроме отсутствия курева.

Обычно такие попадания означают завал и часы работы лопатами. Хоть в этот раз физика сыграла злую шутку. Или добрую. Взрыв вскрыл старую коммуникационную шахту. На картах её, конечно, не было.

Сначала я принял это за неразорвавшийся боеприпас. Рука сама потянулась к кобуре, но тут "боеприпас" зашевелился.

Скрежет сервоприводов перекрыл даже свист осколков. Из дыры, лязгая ржавыми суставами, лез сервитор. Он был стар. Металл покрывала ржавчина, половина сенсоров на лицевой пластине была разбита, из сочленений тягуче сочилось черное масло.

Киборг застрял. Его программа, вероятно, зациклилась на маршруте, проложенном еще до того, как здесь вырыли траншеи. Он тупо бился головой о край профнастила, пытаясь продолжить путь, которого больше не существовало.

– Что за дьявольщина? – прорычала М’рра, наводя свой лазган на цель.

– Отставить огонь! – я шагнул вперед. – Это имперское имущество. А за порчу казенных шестеренок полагается расстрел.

Сервитор издал булькающий звук, похожий на кашель умирающего. На его спине, притянутый грубыми ремнями, висел деревянный ящик. Древесина потемнела от влаги, но имперские печати из сургуча держались крепко. Штамп выгорел, но ещё читался: «Освящённая вода. Для нужд духовенства. Сектор 8.»

Сектор 8… он же давно уже уничтожен! Сервитор лишь выполнял приказ покойников.

– Конфискуем, – бросил я.

Векс подскочила к киборгу. Сервитор обмяк, превратившись в груду металлолома. Щелчки прекратились.

– Снимайте ящик. Живо.

Бойцы, пригибаясь от свистящих над головой осколков, срезали ремни ножами. Ящик с глухим стуком упал в грязь. Векс поддела крышку монтировкой. Гвозди жалобно скрипнули.

Внутри, в соломенной трухе, стояли пластиковые канистры. Прозрачные, с маркировкой Министорума.

– Вода? – М'рра приблизилась, ее ноздри дернулись, втягивая воздух. – Чистая?

Я отвинтил крышку одной из канистр. Никакого запаха хлорки или фильтрованной мочи. Технически мертвая, но абсолютно чистая вода. Предназначенная для омовения рук какого-нибудь кардинала или заправки кадильниц.

– Лучше, – сказал я, пробуя жидкость на палец. – Освященная.

Смешок пробежал по рядам. Они понимали ценность находки лучше любого проповедника.

– Разбирайте, – скомандовал я. – По одной канистре на троих. Используйте с умом. Следующий душ будет только в аду.

Траншея ожила. На прилеты всем стало плевать.

Первым делом все пили. Жадно, захлебываясь, проливая драгоценные капли на грязные туники. В штабе это назвали бы нецелевым расходом ресурсов. Хах…

Фелиниды срывали с себя пропитанные потом тряпки. Вода лилась на шерсть, на шрамы, на серую кожу. Грязь стекала черными ручьями, обнажая их лица. Кто-то тщательно протирал оружие смоченной ветошью.

Векс поливала себе на голову, жмурясь от удовольствия. Вода смывала копоть с её очков, делая мир снова четким. Брут вылил целую канистру на свою массивную грудь, издав рык, от которого, казалось, дрогнули стены траншеи. Пар поднимался от разгоряченных тел, смешиваясь с дымом разрывов.

Я набрал пригоршню воды и плеснул в лицо. Холод обжег кожу, смывая корку пыли и усталости. Глаза защипало. Я провел мокрой ладонью по шее, чувствуя, как уходит липкое напряжение. Пять минут чистоты посреди океана дерьма. Почти экстаз.

М'рра устроилась на ящике, методично оттирая мех. Вода прилизала его, обнажив острые скулы.

Она поймала мой взгляд. В ее желтых глазах больше не было того животного страха, что мелькал во время первых взрывов. Вода смыла не только грязь, но и часть напряжения.

– Император расщедрился на душ, – М'рра сплюнула темную слюну. Она попыталась улыбнуться, обнажив клыки. – Знак того, что он смотрит за нами.

Я достал новую сигарету, хотя предыдущую так и не докурил. Но она уже затухла…

Щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек от ветра. Дым заполнил легкие, приятно горький и надежный.

– Император тут ни при чём, сержант, – ответил я, глядя на разбитого сервитора, который так и застыл в позе сломанной куклы. – Это сантехника и везение. Пробило в нужном месте.

– Не веришь в знаки, Командир? – М'рра оскалилась.

– Я верю в логистику, – я сплюнул. – И в то, что интенданты – воры. Так что считай это экспроприацией.

М'рра фыркнула, но спорить не стала. Она закрутила крышку на своей канистре, пряча остатки воды в вещмешок.

– Сантехника так сантехника, – согласилась она. – Но чистой быть приятно…

Вокруг нас бойцы заканчивали омовение. Пустые канистры валялись под ногами. Траншея больше не выглядела как могила. Теперь это была просто грязная яма со злыми и мокрыми солдатами.

Грохот артиллерии начал менять ритм. Разрывы ложились реже, но ближе. Они пристреливались.

– Одеться! – рявкнул я, возвращаясь к роли надсмотрщика. – Праздник окончен. Проверить оружие. Занять позиции.

С потолка посыпалась сухая глина, забиваясь под воротник. Приказ был отдан, бойцы занимали стрелковые ячейки, прячась от осколков, а мне предстояло вернуться в то, что мы гордо называли командным пунктом.

Блиндаж – глубокая нора, обшитая ржавым железом. Балки скрипели так, будто собирались похоронить нас заживо. Единственная лампочка, запитанная от полумертвого генератора, мигала в такт разрывам снаружи. Каждый удар артиллерии отзывался в зубах тупой вибрацией.

Я протиснулся внутрь, пригибая голову. Воздух здесь был спертым, тяжелым, насыщенным пылью и электричеством.

– Громко, – произнесла М’рра, которая прошла за мной. Ее голос был ровным, но я слышал в нем напряжение.

– Это только начало, – ответил я, подходя к столу, где лежал планшет с тактической картой. – Они размягчают оборону. Проверяют, где мы дрогнем.

Экран планшета мерцал зеленым светом, покрытый сеткой трещин. Картинка была безрадостной. Участок 7-19 был плотно обложен красными точками противника.

Который уже взрыв прогремел совсем рядом. Балки над головой жалобно заскрипели, с них посыпалась труха. Свет моргнул и погас на секунду, погрузив нас в темноту, полную цветных пятен перед глазами. Когда лампа снова зажглась, М'рра сидела в той же позе, но ее зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.

Она загнала энергоячейку в приемник лазгана с резким металлическим лязгом.

– Сколько еще продержимся? – спросила она, глядя мне в глаза.

Я провел пальцем по карте, стирая слой пыли с экрана. Цифры логистики горели в углу дисплея. Боекомплект – сорок процентов. Провизия – на три дня, если урезать пайки. Медикаменты – смехотворно мало. Но цифры не учитывали главного.

– Пока не кончатся патроны или мы, – я не отрывался от карты.

М'рра фыркнула. Звук был похож на кашель крупной кошки.

– Это слишком уклончиво, командир. Мои парни нервничают. Земля трясется, норы рушатся. Они привыкли к охоте, а не к тому, чтобы сидеть в яме и ждать, пока на голову упадет смерть.

Я оторвался от карты и посмотрел на нее. В тусклом свете ее шерсть казалась серой, но теперь, после мытья той самой "святой" водой, она больше не напоминала комок грязи. На ее лице читалась усталость, смешанная с мрачной решимостью.

– Посмотри на это, – я кивнул на угол блиндажа, где под брезентом стоял наш главный козырь.

Тяжелый миномет. Который уже был вычищен, смазан и готов плеваться смертью. Рядом лежали ящики с минами.

– У нас есть этот миномет, – перечислил я, загибая пальцы. – У нас есть сапоги на ногах, которые не пропускают воду. У нас есть бойцы с чистыми мордами и глазами, которые видят в темноте лучше любого ауспекса. Этого достаточно.

М'рра отложила лазган и подалась вперед, опираясь локтями на колени. Ее губы дрогнули в усмешке, обнажив острые белые клыки.

Снаружи снова ухнуло. На этот раз так близко, что со стола упала кружка, покатившись по земляному полу. Я поднял ее и поставил на место.

– Император далеко, – сказал я, глядя, как дрожит жидкость в кружке. – А долг не накормит солдата, когда у того сводит желудок. Вот миномет, он уже может подавить их огневую точку. Чистая вода не даст ранам загноиться. Хорошие ботинки сохранят ноги сухими, чтобы вы могли бегать и убивать. Всё упирается в элементарную физику и биологию, М'рра. Они позволяют убивать дольше, чем противник. Вот и вся моя стратегия.

Она смотрела на меня долго, изучающе.

– Физика и биология, – повторила она, пробуя слова на вкус. – Мне нравится. Это понятно. Это можно потрогать.

Она взяла лазган, проверила прицел и повесила оружие на плечо.

– Значит, будем держаться за физику.

– Именно, – я выдохнул дым в низкий потолок. – Иди к своим. Проверь сектора обстрела. Когда эта музыка снаружи стихнет, начнется настоящее веселье. И нам понадобится каждый ствол.

М'рра кивнула, одним плавным движением поднялась с ящика и направилась к выходу. У самого проема она остановилась и оглянулась.

Видимо не решившись что-то сказать, она исчезла в темноте траншеи, оставив меня наедине с картой и дрожащими стенами. Я снова посмотрел на зеленый огонек нашей позиции.

Я затушил окурок о подошву.

Грохот снаружи стал монотонным, превратившись в фоновый шум, к которому мозг начинал привыкать. Но интуиция, отточенная годами в подулье, шептала, что этот ритм скоро изменится. Артиллерия одна не работает вечно…

Глава 12

Грохот оборвался в одну секунду, будто артиллерийский расчёт на той стороне отдал пост и ушел на обед. В то время как у меня в ушах повис тонкий, пронзительный звон.

– К брустверу, – я выдавил это вместе с порцией бетонной пыли.

Вопросов никто не задавал, и слава Трону. После артподготовки тишина на Кадии, Армагеддоне или в этой забытой Богом-Императором дыре означала одно. Идёт пехота. Когда я поднялся по скользким от мазута ступеням на верхнюю наблюдательную позицию, то увидел, как со стороны обугленных руин химзавода медленно и зловеще ползет на наши траншеи тяжелое ядовитое облако. Это марево совсем не походило на обычный утренний туман или гарь от пожарищ, представляя собой грязно-желтую дрянь с ядовито-зелеными прожилками, которая текла по воронкам, словно настоящая живая гниль.

Мой язык мгновенно одеревенел, словно я раскусил шальную батарейку или слизнул окалину с раскалённого ствола, а слизистую носа тут же обдало нестерпимым химическим огнем, заставив глаза слезиться.

– Вновь химия! – рявкнул я, срывая с пояса респиратор. – Маски! Тем кто снял, надеть!

Весь мир сузился до мутных линз визоров и тяжелого сипения дыхательных клапанов, пока проклятая желтая стена накатывала неумолимо, на моих глазах пожирая последние метры истерзанной снарядами ничейной земли. Еще минута, и этот густой, маслянистый туман во второй раз перевалит через наш бруствер. Как прокисший суп, чес слово. Видимость упала до десяти шагов. Едва различая силуэт Векс, возившейся с минометом позади основной линии, я видел, как техножрица крутит настройки прицела. Оптика здесь не поможет, и лазерные дальномеры увязнут в этой взвеси, так что я поднял кулак вверх, давая сигнал «Внимание». Затем растопырил пальцы и указал в сектор перед нами. Фелиниды заняли позиции. Мои бойцы не нуждались в командах, чтобы осознать смертельную опасность, а их чуткие уши, плотно прижатые под резиновыми лямками масок, жадно ловили каждый подозрительный шорох, доносящийся из наползающей мглы. Для этих мутантов удушливый туман казался прозрачнее чистого стекла, потому что их проклятая скверна сейчас работала куда эффективнее любого армейского когитатора, позволяя видеть скрытые в химической дымке очертания врагов.

М'рра скользнула ко мне. Она двигалась так, словно уже вонзила в кого-то когти.

– Они там, – голос М’рры глухо бился о фильтры респиратора.

– Дистанция? – я проверил заряд лазпистолета.

– Двести метров. Идут… медленно, вроде.

Я кивнул. Любители гнили. Совершенно неважно, молятся ли эти твари своему гнилому Дедушке или просто забыли помыться перед смертью, ведь сейчас главное – не дать перепуганным молодым рекрутам начать палить в пустую желтую неизвестность. Пустые магазины убивают надежнее нурглитов.

Векс отвалилась от миномета. Ствол задрался в небо, нормально, сейчас пока добавим. Ящики вскрыты, мины ждут, порядок. Справа Брут распластался за стаббером.

Правильно, спешить нам некуда, враги никуда не денутся.

В тумане стало совсем паршиво. Теперь я не видел даже противоположную стену траншеи.

– Ждать, – я показал открытую ладонь.

Молодые бойцы тряслись, как гроксы на скотобойне. Нервы у них звенели, и мне это чертовски не нравилось. Дисциплина. Единственное, что отделяет армию от сброда с палками.

Тишина давила на перепонки, только сиплое дыхание десятков глоток. Потом в неё ввинтились новые звуки, причём я отчетливо слышал чавканье сапог по грязи и звон металла о камень. И низкое, утробное бормотание, от которого у меня заныли зубы. Вот они и пошли… Я посмотрел на Векс и рубанул ладонью атмосферу. Векс нажала на спуск.

Миномёт выплюнул снаряд. Тот ушел в туман, я проводил взглядом грязный след прометия. Вонючий, как эта вся война. Меня вновь швырнуло на дно траншеи. Едва поднял голову, на месте первой шеренги, где секунду назад маячили спины гвардейцев, к тому моменту корчился дым. Мокрая глина брызнула в морду вперемешку с чем-то красным и тёплым. Осколки просвистели над ухом, коротко и резко, как удар хлыста. Ещё один промах, зато какой громкий.

– Поправка! На три градуса влево! – рявкнул я, не слыша собственного голоса.

Векс рвала маховик так, что её механодендриты вибрировали от натуги. Второй снаряд ушел в небо, пока из разрывов тумана вовсю лезла вторая волна. Перешагивали через дымящиеся воронки и свои же разорванные туши, они шли так, будто им забыли сообщить, что они уже сдохли. Никаких укрытий, просто прут вперёд.

Теперь их было видно. Рваные шинели Гвардии, аквилы содраны, вместо них грубые символы гниения. Противогазы срослись с плотью, превратившись в гротескные рыла. У одного крюк вместо правой клешни, ржавый, примотанный колючей проволокой прямо к мясу. У второго грудь вскрыта, ребра наружу, аки белые пальцы обнимают пульсирующий ком гнили. Тронутые Хаосом ублюдки, в которых превратились люди.

– Огонь! – М'рра рявкнула таким звуком, от которого у меня зачесались старые шрамы.

Траншея озарилась светом. Красные лучи прошили туман, испаряя капли влаги. Я видел, как лазерные разряды вгрызаются в организмы наступающих. Плоть шипела и лопалась, черная кровь вскипала мгновенно. Три попадания в живот, этого хватило бы, чтобы упокоить любого нормального человека. Но культяпый в центре строя лишь сложился пополам, чтобы тут же распрямиться, позволяя серо-зелёным кишкам вывалиться из прожжённых дыр. Тварь сделала ещё шаг, поднимая зазубренный тесак, и я мысленно поблагодарил Императора за нашего снайпера: выстрел снёс ублюдку челюсть вместе с затылком прежде, чем тот успел дотянуться до строя.

– Брут! Давай!

Фелинид ждать не стал. Его стаббер заходил ходуном, выплевывая гильзы с палец толщиной. Хорошая работа…

– БРУТ УБИВАТЬ! – рев гиганта перекрыл грохот очередей.

Крупнокалиберные пули разрывали цели на куски. Руки, ноги, куски торсов разлетались в стороны, сбивая с ног тех, кто шел следом. Ствол пулемета начал наливаться вишневым жаром, пар от него поднимался вверх, смешиваясь с химическим туманом. Но их было слишком много. Они перли валом, наступая на собственных раненых. Боль для них не существовала, а страх был удален хирургическим вмешательством.

– Перезарядка! – крикнул кто-то из молодых фелинидов.

В этот секунду враги дошли до бруствера. Первый культист, с лицом, превращенным в одну сплошную язву, спрыгнул в траншею прямо на мешки с песком. В его руке была саперная лопатка, заточенная до бритвенной остроты. Он замахнулся на ближайшего бойца. Рука сама дернулась к кобуре, и я выхватил пистолет. Прицел. Выстрел.

Отдача дернула кисть. Лазерный снаряд вошел хаоситу в плечо и пролетел внутрь грудной клетки. Тело разорвало изнутри, обдав стену траншеи веером гнилых ошметков.

– Назад! Держать строй! – скомандовал я, переступая через дымящийся труп.

Траншея превратилась в мясорубку. Дистанция боя сократилась до длины клинка. Лазганы стали бесполезны как стрелковое оружие, их использовали как дубины, примкнутые штыки вонзались в мягкую, податливую плоть врагов. М'рра была в своей стихии: пока мы работали, она потрошила, превратившись в размытое пятно, и через секунду у культиста уже не было горла. Враг рухнул, захлебываясь черной жижей, а М'рра уже была рядом со следующим.

Ее зрачки затопили радужку. Слева от меня молодой фелинид, тот самый, что паниковал при обстреле, теперь визжал от ярости, вцепившись когтями в лицо навалившегося на него мутанта. Они катались в грязи, клубок тел и ненависти. Раздался влажный хруст разрываемой трахеи.

– Векс, фланг! – крикнул я, видя, как двое мародеров пытаются обойти позицию Брута.

Из-за плеча Векс выстрелила стальная лапа с резаком. Первый раз пары закричал, единственный шум боли за весь бой, когда его плоть начала плавиться. Второй попытался ударить Векс дубиной, но техножрица перехватила удар своим посохом-шестерней и с глухим стуком опустила навершие на череп врага. Кость треснула. Брут отбросил перегретый пулемет, лента кончилась, и схватил подвернувшегося культиста за голову одной рукой. Хруст был слышен даже сквозь шум схватки. Здоровяк швырнул обмякшее тело в набегающую толпу, сбивая с ног еще двоих.

– Брут давить! – радостно проревел он, топча упавших тяжелыми сапогами.

Он всадил остаток магазина прямо в толпу, которая нагло лезла по самому центру. Последний выстрел… и затвор встал на задержку. А передо мной выросла фигура в лохмотьях. Огромный, раздутый от трупных газов детина замахнулся цепным мечом, зубья которого едва вращались от ржавчины. Я парировал удар стволом пистолета, чувствуя, как металл скрежещет о металл. Удар ногой в колено, но он даже не пошатнулся.

Гигант навалился на меня всей массой, и мы оба поскользнулись на кровавой грязи, рухнув на дно траншеи. Вонь гнилого мяса и старой крови ударила мне в нос, забивая легкие. Его пальцы сомкнулись на моем горле, отчего перед моими глазами поплыли цветные пятна, но я нашарил на поясе нож, и рукоять легла удобно в ладонь. Удар снизу вверх, под ребра, туда, где у человека должно быть сердце. Клинок вошел по самую рукоять, и стоило мне провернуть лезвие внутри, как вражеская хватка на моем горле наконец-то ослабла. Культист булькнул и завалился на меня мешком гнилого мяса.

Я спихнул с себя увесистый организм и с трудом поднялся на ноги, хватая ртом воздух. Горло горело… Вокруг стихало. Последние хаоситы, поняв, что прорыв не удался, все равно не побежали. Они продолжали топать вперед, пока их не срубили. Никто не отступал, умирая молча, с фанатичным упрямством.

М'рра стояла на бруствере, вытирая нож о шинель убитого врага. Ее грудь тяжело вздымалась. Шерсть на загривке стояла дыбом, пропитанная чужой кровью.

– Чисто! – крикнула она, оглядывая сектор. – Проверить раненых! Перезарядиться!

Фелиниды, тяжело дыша, поднимались с колен. Кто-то сплевывал кровь, кто-то дрожащими руками менял энергоячейку в лазгане. Адреналин отступал, оставляя морозную дрожь и пустоту. Туман снова пополз на трупы. Солнце пробивалось сквозь гарь, подсвечивая желтую взвесь. Мы отбились.

Тишина навалилась так же резко, как до этого обрушился грохот. В ушах стоял тонкий, противный звон, ставший последствием разрывов и безумной стрельбы, пока я медленно опускал свой лазпистолет. Ствол был горячим, кожух обжигал даже через перчатку.

Туман, этот проклятый желто-зеленый кисель, начал редеть. Ветер, наконец, сменился, или просто химия выдохлась, оседая пленкой на дне траншеи, на шлемах, на трупах врагов. Сквозь мутную пелену пробивалось солнце, бледное, нездоровое пятно, похожее на катаракту на глазу старика. Рассвет. Мы все еще живы, хотя по всем законам логики должны были сдохнуть час назад.

– Доклад, – я выплюнул слова вместе с липкой слюной.

М'рра возникла рядом бесшумно. Ее шерсть слиплась от грязи и чужой крови, на щеке краснел свежий порез, но глаза оставались ясными. Холодными.

– Периметр чист, Командир. Они отошли. Оставили около тридцати тел.

– Наших?

Она повела ухом в край ниши, где бойцы уже возились с брезентом.

– Трое. Артиллерия. Прямое попадание. Пять раненых, легкие и средние. Брут получил касательное в плечо, но даже не заметил этого.