Текст книги "Три звездочки для принцессы (СИ)"

Автор книги: Сумеречная грёза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8. Айлин. Молчание котенка

Ох… как раскалывается голова… С трудом села на кровать, ощущая тело свинцовым. Не помню, когда в последний раз напивалась. Если честно, я вообще никогда не напивалась, и даже вино пробовала разве что несколько глотков. Леди не пристало пробовать напитки работяг. Оглянулась, пытаясь понять, где я нахожусь. Какая-то большая палатка-тент, в которой расставлены кровати, я в одежде, и мои вещи сложены у тумбочки… кто меня сюда принес?

– О! Проснулась, – слышу знакомый голос Глори, она подскакивает и садится рядом со мной, обнимая за плечи. – Ты как? – Голова… болит... – еле прохрипела. – Пфф, подумаешь, половина стаканчика. От такого даже дети не болеют, – надулась Натти, закатив глаза. – Ну хватит, Натти! – покачала головой Глория. – Она же керим, а у них не переваривается алкоголь. Забыла, как нам влетело от Сергея Витальевича?

И тут я вздрагиваю и вспоминаю. Как мы встретили прекрасного незнакомца, как я была рада его видеть, как плыла от его брутальной задумчивости и низкого голоса с хрипотцой, как рассказала ему много всякого, о чем следовало молчать, а ещё то, как кричала, кричала, кричала… а потом притворилась мертвой, потому что очень сильно испугалась. Я открываю рот, чтобы охнуть, но из моего горла вырывается только хрип!

– О, бедняжка, смотри-ка, – сочувственно вздохнула Глория. – Она сорвала голос! – Ещё бы, так орать, – фыркнула Натти. – Думала, все джунгли распугает. Как ещё у Сергея Витальевича перепонки не лопнули. – Надо поставить тебя на ноги! – кричит Глори и я морщусь от громких звуков. – Идем в лазарет.

Лазаретом оказывается точно такая же палатка, в которой пахнет лекарствами и спиртом. Глори вводит меня туда практически под ручки, потому что я не вижу дороги перед собой от головной боли.

– Держите, – медбрат протягивает мне какой-то стакан с прозрачной жидкостью и я с жадностью его выпиваю. – Должно стать легче.

– Спасибо… – хриплю так тихо, что меня никто не слышит. – Слушай, Осмунд, а у тебя есть что-нибудь, что вернёт нашей птичке голос? – смеётся Глори. – Может, ещё раз запоёт. Хи-хи. – Есть, – осторожно ответил медбрат. – Да вот только Сергей Витальевич распорядился не давать. – Что? – удивилась Глори не меньше меня. – Почему?! – Не знаю, – пожал плечами медбрат. – Он только сказал, что молчание пойдет ей на пользу. – Вот вредина, – проворчала Глория. – Говорила же, что он тиран! Айлин, пойдем, нужно сделать тебе какую-нибудь прическу, чтобы собрать волосы. А то капитан уже сделал нам выговор. Уж лучше с косой, чем вообще без волос.

И тут я замечаю, что девочки сделали себе прически, из которых даже волоска не торчало – их головы походили на большие кувшины с косичками и заколками. Я испугалась так, что сразу же согласилась. А вдруг Сергей Витальевич отрежет мне волосы? Я же их очень сильно любила…

Следующие полчаса Глори заплетала мне волосы, а Натти давала советы, как лучше это сделать, потому что они были у меня очень густые. Я бы тоже хотела принять участие в разговоре, но была нема, словно рыбка.

После обеда, когда мне стало получше, Сергей Витальевич выстроил нас на выходе из лагеря и начал раздавать указания.

– Сегодня – пешая прогулка, – грозно вещал он так, что у меня мурашки шли по коже. – Так сказать, первый выход в свет. На все про все – час, полтора, не больше. Это потому что НЕКОТОРЫЕ, – он многозначительно посмотрел на меня исподлобья. – …нарушают дисциплину и тормозят всю группу.

Сергей Витальевич оглядел меня с ног до головы задумчивым взглядом, остановившись на моей прическе… я вся замерла. Он смотрел так несколько мгновений, а потом… ничего не сказал. Я облегчённо выдохнула, поняв, что мои волосы спасены.

– Сергей Витальевич, а разве мы не должны уйти на дальний периметр? – улыбнулась во все зубы Натти, склонив головку. – У нас так много работы…

Я заметила, что Натти вела себя странно рядом с Сергеем Витальевичем. Она становилась… какой-то другой, что ли. Улыбалась так кокетливо, расстегивала верхние пуговицы формы так сильно, что было видно декольте, а ещё все время накручивала кончик косички на палец, когда разговаривала с ним. Все это мне решительно не нравилось. Зачем она это делает?

– Никто из вас не готов пройти дальше, чем на километр от лагеря, – недовольно проворчал Сергей. – Мне нужно увидеть, как вы ведёте себя в поле. Если я замечу, что кто-то отстаёт или лезет, куда не следует – будете сидеть в палатке до окончания рейда. Все всё поняли? – По-о-оняли, – грустно протянула наша команда, особенно парни расстроились. Они-то рассчитывали на немедленный, длинный поход. – Вопросы? – грозно спросил Сергей Витальевич, зыркнув на нас так недобро.

Все притихли, как птенчики в гнезде – ни у кого вопросов не было… кроме меня. Я всё-таки телепат, и должна показать свои способности на деле. Читала в задачах и правилах рейда, что все кадеты-телепаты тестируются на способность растить изгородь по ближнему периметру лагеря, и капитан оценивает их способности. Я открыла рот… но вспомнила вдруг, что не могу говорить. Из горла вырвался только возмущенный хрип.

Сергей Витальевич посмотрел на меня так загадочно и улыбнулся. Довольно так улыбнулся… будто наслаждался тем, что я молчу. Мне это решительно не понравилось, и теперь он совсем не казался мне таким замечательным рыцарем, каким был. Он вел себя очень строго, не давал никому спуску, и общался с нами только приказами. И смотрел на меня так пронзительно, что мурашки шли по телу.

Следующие несколько дней мы только и делали, что блуждали по туманным полям и занимались всякой ерундой.

Записывали территориальные метки, отмечали в журнале растения, которые попадались на пути, рассматривали высокие далёкие изгороди, что тянулись справа и слева по периметру… и я не получила ни одного задания, чтобы проявить свою телепатию. Будто капитан специально игнорировал меня, о чем-то усиленно размышляя. И смотрел, смотрел… А вдруг он прикидывает, с какой стороны подобраться ко мне ночью, чтобы отрезать волосы? От этих мыслей я вся вздрагивала.

Теперь Сергей совсем не казался мне рыцарем, и самым прекрасным мужчиной на свете тоже. Как только я протрезвела, передо мной предстал строгий, непонятный мне мужчина, который больше пугал, чем вызывал симпатию.

Хоть он был высок, и красив, и глаза у него были такими ясными, что когда он глядел, начинала кружиться голова… Но все это меркло перед тем, что он запретил выдавать мне сыворотку для голоса. Это было ужасно, и последующие несколько дней я желала только одного – заговорить, чтобы делиться всякими секретиками с девочками, потому что они делали это без меня. А мне было до ужаса интересно принять участие в вечерних девичьих сплетнях.

– Ну и вредина же он, – жаловалась Глори. – Смотри-ка. К походу мы не готовы, лишнее не говори, волосы убирай. Все, что о нем говорили – правда! – Ага, он когда нес тебя в палатку, я думала, тут же даст от ворот поворот! Но пронесло… – цокнула Натти. – Что? – еле прохрипела, расчесывая волосы после тугих кос, когда мы сидели на кроватях в палатке. – Сергей Витальевич принес меня сюда? – Да! И уложил прямо на эту кровать. И сразу ворчать принялся, что, мол, если б его воля…

Глория дальше болтала о чем то, но я уже не слушала. Я была просто поражена, нет, более того – контужена этим заявлением. Сам капитан вынес меня из джипа, когда я заснула после того, как напилась? Уму непостижимо. Разве это может быть правдой?

Я вся покраснела, как спелое яблочко, поняв, что ко мне прикасался мужчина. До сего момента никто не обнимал меня, кроме отца, и не трогал меня руками, кроме семейного врача. Как хорошо, что у меня не было голоса! Я бы обязательно разболтала этот секрет девочкам, а они бы точно посмеялись надо мной. Потому что Глори и Натти уже успели рассказать мне все об их прошлых парнях. Когда я слушала, опускала глаза и краснела – даже не представляла, что мужчина и женщина могут делать некоторые вещи наедине. Я знала медицину, но совсем не представляла себе подробностей.

– Долой тиранию! – гордо возвестила Глория, задрав руку к полотняному потолку. – Даёшь возвращение голоса рабочему классу! – Она сыворотку из медицинского блока сперла, – поведала мне Натти. – Для твоего голоса. – Да, – подтверждает Глория и достает из-за пазухи прозрачный пузырек, подписанный на земном языке: «Элегиум Войс», и передает мне. – Держи, вернем тебе голос, русалочка.

Глава 9. Сергей. Вы готовы

– А во сколько мы сегодня выйдем в поле, Сергей Витальевич? – на этот раз Натти оделась так, будто я заказал её на вечер: коротенькие шорты, едва прикрывающие её полную задницу, облегающая майка без лифчика и… да, в принципе, вот и всё, если не считать кроссовок – ходить-то ей в чём-то надо было. Полная грудь девушки вываливалась из хлипкой ткани, норовя кого-нибудь прихлопнуть.

Только не меня, ну уж нет. Любые попытки нарушить субординацию я буду пресекать в корне. Тем более я знал, чего эта горе-соблазнительница от меня хочет: лечь под перспективного капитана для такой, как она, сойдёт за счастье, тем более что ему светит хорошее повышение через некоторое время и вилла на берегу моря. Такие, как Натти, прекрасно изучают информацию перед тем, как раздвинуть ноги перед мужчиной. Со мной этот номер не пройдёт.

– Что-то я не заметил, что у нас здесь слишком жарко, – демонстративно оглянулся, созерцая утренний туман в лагере.

Натти покрылась гусиными мурашками от холода, её соски затвердели и топорщились из-под майки. Видимо, на то и было рассчитано. – Или у тебя одежда в стирке?

– Нет, я… – растерялась девушка. – Просто мы не на задании, я думала…

– Здесь за вас думаю я, – отрезал, давая понять, кто здесь главный. – Если я сказал – одеваться по форме, и потом не отдал иного приказа, значит, ничего с тех пор не изменилось.

– Простите, я… – замямлила Натти.

– Что с твоими волосами? Почему они растрёпаны, будто тебя имела рота солдат?

Натти раскрыла рот от шокирующего заявления, на её глаза навернулись слёзы. Девушка обидчиво поджала губы, развернулась и убежала. Видимо, одеваться по уставу и убирать волосы, как полагается. Ну и отлично. Я размялся у входа в свою палатку, чувствуя, что сегодня будет замечательный день.

К обеду небо немного разошлось, туман наконец улёгся. Над джунглями взошло яркое желтое солнце.

Я собрал студентов, выстроил в шеренгу и повёл за собой на поле в очередной раз. Будто козлят выгуливаю, ей-богу. Впереди шли парни, обсуждая особенности планеты Бартоломея.

– Раньше на небосклоне светило два солнца и никогда не было ночи, – говорил Алан, щурясь на большого жёлтого гиганта в небе. – Только ослепительный день, а потом легкие сумерки. Но цикл небес сменяется, и маленькое солнце заходит за большое, и на небе остаётся одно солнце примерно… сейчас скажу… на три года. Потом цикл повторяется снова.

– Ночь исчезает? – беспечно спросила Айлин Принсцесс, подскакивая к Алану, а я резко остановился, словно вкопанный.

– Угу, снова на три года, – пояснил Алан, сверяясь с картой периметра. – Но на ближайшие два с половиной года здесь будет почти так же, как на Земле.

– Как интересно! – в глазах Айлин засветились огоньки любопытства. – Я почти ничего не знаю о Бартоломее, только про её флору и фауну, а другие особенности ещё не успела изучить…

– Я вижу, вы обрели голос, кадет Айлин, – констатировал факт, невольно почесав затылок.

– Да… – тихо прошептала принцесса, опустив глаза вниз, будто извинялась за что-то. – Он внезапно появился… очень неожиданно…

– Не умеете вы врать, – усмехнулся, покачав головой. – Но я рад, что сыворотка пришлась вам на пользу. С голосом вам будет явно безопаснее. Только не кричите слишком громко, если что…

– Не буду…

Сам удивился собственной мягкости. Я же прекрасно знал, что девочка должна была восстанавливать голос ещё минимум пару дней, если брать естественный процесс. А так, наверняка, кто-то из ребят добыл сыворотку обманным путём и вылечил котёнку голос. Ну да ладно… в конце концов, котёнку тоже нужно иногда мяукать.

Сам не понимал, зачем я запретил ей говорить. Быть может, потому, что её полный невинной наивности голос заставлял мою кожу покрываться мурашками? Прямо как на морозе, а внутри будто сжималось что-то, бередя в душе нечто мне незнакомое.

Я даже простил ей эту наивную ложь, которой не поверит даже ребёнок… будто в ней не было ничего зазорного, что обычно вызывало во мне раздражение. А тут просто шалость или даже страх, что я её наругаю. Какой-то сплошной бред…

Не то чтобы я боялся чего-то незнакомого… просто это было так непривычно, что хотелось оттянуть момент, когда мне нужно будет что-то решать со своими странными ощущениями.

Нехорошо это. Непрофессионально. Чувствовал, что медленно двигаюсь к катастрофе.

– Айлин… – позвал я кадета, сам не знаю почему. Мой язык опередил разум. Значит, и отступать было уже некуда. – Подойди-ка сюда.

Девушка вздрогнула, сделав глаза как два больших блюдца. Они были такими огромными, что в них можно было утонуть. Чувствовал, как меня затягивает это болото, и я уже увяз по пояс в этом ярком, испуганном взгляде.

Да что это со мной… и всё-таки я не зря лишил её голоса. Сейчас заговорит и совсем мозги отшибёт.

– Да, Сергей Витальевич… – тихо прошептала Айлин, а меня будто по живому резанули. Каждое слово, каждый перелив её голоса отдавались в груди ноющей пульсацией.

Дважды бред. Надо будет показаться доктору. Скорее всего, это действие каких-то токсинов. Не может человек так реагировать на другого человека… вернее, керима.

– Вы боитесь меня, – сказал с грустью, хотя хотел сделать ей замечание по поводу причёски. Но так и не смог – замечательная у неё была причёска, а я, дурак, просто придираюсь… – Почему?

– Потому что вы очень страшный, – вылетело из уст принцессы, и она испугалась своих слов, прикрыв рот ладошкой. "Ой, что будет?" – читалось в её глазах.

А ничего не будет. Я, казалось, потерял всю способность наказывать её.

– И почему это я такой страшный? – спросил почти с грустью.

Ребята оторвались от нас на десяток метров, но я всё равно видел их. Натти ошивалась рядом с ними, стараясь не попадаться мне на глаза – хотя бы в это утро.

– Просто… простите…

– Да ладно, кадет – не съем я тебя, – сказал как можно спокойнее, а у самого, дурака, голос дрожал.

Надо что-то делать с собственной выдержкой.

– Да, какая глупость. Я не правильно поняла слова девочек про то, что вы едите котят…

– Торжественно заявляю, что я не съел еще ни одного котёнка.

– Просто вы очень строгий.

– Профессия обязывает, – вздохнул. – Слушай, Айлин. Ты ведь здесь не просто так, да? Твоя настоящая фамилия Индил. Я хочу знать, почему ты прилетела на Бартоломея.

Айлин резко подняла голову и вздрогнула. Щёки её тут же покрылись румянцем, ресницы захлопали. Хлоп-хлоп. Она оглянулась – куда же можно убежать? Но бежать было некуда…

– Я мог отослать информацию в штаб, но не сделал этого, – тихо проговорил доверительным голосом. – Поэтому ты всё ещё здесь. Считаю, что у каждого есть шанс изменить что-то в своей жизни. Но я должен знать, из-за чего. Скажи мне. Только правду.

Айлин глядела на меня сначала с недоверием, потом с нерешительностью, два раза открывая алые губки и два раза не решаясь сказать первое слово. Потом она всё же набралась смелости.

– Родители отдают меня замуж за старика, чтобы я родила телепата, – коротко сказала она и опустила взгляд.

– Понятно, – вздохнул. – Что ж, теперь всё ясно. А ты, я так понимаю, не хочешь?

Девушка помотала головой, молча.

– Слышал, на Баллу с этим строго. Все так и носятся с этой телепатией, как курица с яйцом. Тебя хотели отдать за генсолдата?

– Старого генсолдата.

– У нас с возрастом характер становится отвратительным, – ответил, зная, что и в молодости он тоже не сахар. – Издержки профессии… или генетики, я не знаю.

– Тот старикашка выглядел кислым и ворчливым, – промяукал котёнок. – Я даже не знаю, сможет ли он сделать детей…

– Сможет, – почесал затылок, невольно улыбнувшись. – Генсолдаты могут зачать и на смертном одре. Такая уж у нас генетика…

– Что вы теперь сделаете? – у Айлин на глаза навернулись слёзы. – Пожалуйста, не отсылайте меня домой, прошу вас! Умоляю!!!

Смотрел на эту красавицу, и сердце разрывалось. Если промолчу – влетит мне по первое число, и Олег Константинович меня не спасёт, а если сдам её, себе не прощу.

– Сергей Витальевич! – закричали ребята. – Смотрите, что здесь! Ужас просто!

Я рванул к ребятам, сбивая листья папоротника на своем пути.

Мы с Айлин выбежали на выжженную поляну, в центре которой стоял огромный цветок с пурпурными лепестками, а внутри расцвела жёлтая сердцевина, увешанная зрелой пыльцой.

Нахмурился, сверил по браслету период цветения этого огромного паразита, а потом облегченно выдохнул. Пока что ерунда, у нас оставалось еще целых два дня.

– Кто знает, что это такое? – строго спросил.

– Вернелия Индиго, – вдруг услышал тихий голосок Айлин у себя за спиной. – Облигатный паразит планеты Бартоломея, единственный в своем роде. Он присоединяется к корням других растений и уничтожает их. Так же имеет споры, которые при вдыхании образуют ядовитые соединения в крови, которые активируются под действием солнечных вспышек. Тогда яд разрушает внутренние органы и убивает без возможности восстановления. Противоядие до сих пор не найдено, кроме одного – всплеск гормонов в крови позволяет пережить вспышку и дождаться, пока яд потеряет свою активность.

– Правильно, – одобрительно кивнул, и Айлин просто засияла от моей похвалы. – Что нужно делать с этим растением?

– Уничтожить его, – сказал Алан. – Он убивает растительность Бартоломеи, а его пыльца убивает нас.

– Да, – снова одобрительно кивнул. – До разбрасывания пыльцы ещё два дня. Если мы уничтожим растение сейчас, то оно никому не причинит вреда.

С этими словами я достал нож и импульсный электроразрядник, чтобы сжечь всю пыльцу и споры, которые растение распылит вокруг себя через два дня.

– Подождите, – остановила нас Айлин. – Если вы срежете растение, оно очень быстро вырастет снова. А пыльца всё равно дозреет, и в радиусе трёх километров всё живое может погибнуть.

– Что же ты предлагаешь? – спрашиваю с любопытством.

– Дайте мне возможность проявить себя, – дрожащим голоском сказала Айлин. – У меня есть нужная телепатия…

Что ж, если я дам немного поиграться котёнку, ничего страшного от этого не случится. Лишь бы она не расстраивалась и не думала, что я такой страшный и ужасный, что стремлюсь всё ей запрещать. Пусть побалуется… в конце концов, с этим двухметровым монстром мы управимся за пятнадцать минут, когда Айлин устанет.

– Давай, кадет, – показал я жестом руки, что даю добро. – Я приветствую твою инициативу.

Айлин улыбнулась так лучезарно, что у меня всё внутри перевернулось. Её улыбка растопила холод в моей груди, и я понял, что хочу, чтобы она улыбалась всегда.

Айлин сделала два робких шага вперёд и посмотрела на громадный цветок, который только с виду был прекрасным и безопасным… а на самом деле был идеальным убийцей.

Вот она хмурит лобик, вот она сосредотачивается… я едва успеваю поплыть от умиления, как у меня тут же бегут мурашки по коже.

Цветок вздрогнул, будто почувствовал недоброе присутствие, затем зашуршал и будто бы завыл, испустив трубный звук из центра пыльцевого логова.

А потом… потом начала твориться какая-то чертовщина. Листья цветка начали стремительно сжиматься и чернеть, в воздух вонзился острый запах гнили и разложения, жёлтая сердцевина, наполненная пыльцой, резко начала терять свой яркий цвет. Цветок сжимался, гнил и превращался в тлен, под нашими ногами зашевелилась земля, будто в ней копошатся какие-то змеи…

Парни сделали несколько испуганных шагов назад, кто-то из девушек вскрикнул и отбежал прочь. Я вскинул руку, давая понять, чтобы они оставались на месте. Натти остановилась, испугавшись меня больше, чем гибнущего цветка.

Айлин стояла, спокойно взирая на паразита и превращая его тело в тлен. Листья Вернелии наконец высохли и начали рассыпаться в прах, уносимые внезапным порывом ветра… а под ногами перестала шевелиться земля – корни паразита тоже рассыпались, уничтоженные мощной телепатией Айлин.

Я стоял, буквально раскрыв рот, и понимал, что испытываю страх.

Через несколько минут от растения не осталось ничего – только невысокая горстка пепла, которая исчезнет с первым же проливным дождём.

– Ну… как? – Айлин посмотрела на меня огромными невинными глазами. – Я справилась?

Я сглотнул тугой ком, застрявший в горле.

– Эм… кхм… – прочистил я горло, не зная, бояться ли мне эту девушку или сделать вид, что ничего не случилось. Я выбрал второе, в конце концов, я капитан, а не какой-нибудь сопливый трус. – Да, Айлин… ты, похоже, справилась… думаю, что хватит вам прогулок вокруг лагеря… вы готовы к длинному походу.

Послышалось неистовое ликование парней, кто-то даже издал победный клич какого-то неизвестного науке самца. Айлин посмотрела на меня таким счастливым взглядом, что я захотел, чтобы она смотрела на меня так всегда…

– Собираетесь сегодня, – сказал, подавляя желание улыбнуться в ответ. Для этого я сдвинул брови, сделавшись ещё строже. – Завтра на рассвете выдвигаемся.