Текст книги "Мутная вода (СИ)"

Автор книги: Skyblue (чудовысько)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

  – А с этим тиражом, ну его на фиг. Денег и славы мне и так хватает, – и Магнус взмахнул рукой над головой, что должно было, наверное, означать "выше крыши". – И нервы портить из-за этого тебе совсем необязательно. Они как потенция – не восстанавливаются, а только еще больше расстраиваются.

  Все, что я смог ответить на это глубокое откровение, это просто кивнуть.

  – Давай, идем покурим, – сказал он, с противным скрежетом отодвигая свой стул.

  В этом они с Дентоном были оба удивительно похожи – если уходить, то чтобы весь зал был в курсе.

  Поднявшись вслед за Магнусом, я все-таки не удержался и ненавязчиво скосил взгляд за его спину. И чуть не задохнулся, потому что встретился с невозмутимыми серыми глазами.

  Весь лик нашего финансового директора был совершенно бесстрастен и невозмутим – с таким лицом, вероятно, блефуют только по-крупному. Он даже не старался сделать вид, что смотрел куда-то в другую сторону или сколько-нибудь заинтересован в том, что рассказывала, вяло помешивая свой кофе, его собеседница. И продолжал задумчиво и пристально меня рассматривать. А мне стало плохо от одной только мысли, когда я представил, сколько он уже вот так на меня таращится?

  – Может все-таки в пятницу освободишься пораньше?

  Спустил меня на не более грешную, чем небеса, землю голос Магнуса, и я чуть не получил в лоб фирменной зипповской зажигалкой, каким-то чудом лишь за секунду до удара успев ее поймать.

  – Что, все-таки дашь? – уже раннее виденная блядская улыбка искривила красивый рот несостоявшегося убийцы, и мне не составило труда догадаться, о ком он говорит.

  – Только если в другой жизни, – повернувшись к довольному собой Магнусу, я запустил руку в карман в поисках пачки сигарет.

  Мне хотелось верить, что говорил я весьма убедительно.

  ***

  Я блаженно закрыл уставшие от долгого сидения перед компьютером глаза и расслабленно выдохнул. Эта неделя оказалась не такой уж сумасшедшей, как я рассчитывал. И во многом это было благодаря нашему финансовому директору – нет, он не ударился в буддизм и вообще ни обо что не ударялся, но доставать всех стал значительно меньше. Все дело было в каком-то простудном вирусе, который он так своевременно подхватил, и теперь вот уже третий день ходил расклеенный, отчаянно сморкаясь и чихая настолько грозно, что ему даже не надо было привычно ругаться. Хотя я раньше и думал, что зараза заразу не берет.

  А еще сегодня намечался ежегодный официальный корпоратив для сотрудников издательства и авторов. Работы перед праздниками было много и уже по привычке на пред-рождественские праздники выпадали чуть ли не самые загруженные дни, поэтому я изначально планировал задержаться в офисе до самого вечера, после чего переодеться в предварительно захваченный из дома костюм и спуститься вниз для всеобщего празднования, чтобы пригубить пару бокалов шампанского и с чистой совестью слинять домой отсыпаться, так как впереди были долгожданные выходные.

  За окном уже было темно, а большая часть сослуживцев вовсю готовилась к торжеству, поэтому в нашей комнате я остался в гордом и бесславном одиночестве. И оценить мою трудовую стойкость сейчас было некому. На этаже еще стоял небольшой гул, и все время по коридору то туда, то сюда сновали люди, но уже скоро должно было начаться мероприятие, а наш генеральный не любил, когда хоть кто-нибудь пропускал его торжественную речь. К тому же еще нужно было сделать пару звонков...

  – Где Девис?

  – Понятия не имею, где носит нашего главного редактора, – я вымученно улыбнулся и повернулся к двери, меньше всего ожидая в проеме увидеть нашего светилу по финансам собственной персоной. Мне-то казалось, что кто-кто, а он уж точно в данный момент должен был находиться в первых рядах руководства, приветственно пожимавшего друг другу руки и принимающего поздравления с успешным преодолением еще одного "нелегкого" года.

  То, что еще секунду назад было улыбкой, застыло на моих губах, а вот Дентон, похоже, заинтересовался и, кажется, уже никуда не торопился. Облокотившись спиной о дверной косяк и убрав руки в карманы вечерних серых, в тонкую полоску, брюк, он вяло уставился "через меня" в окно.

  Не знаю, действительно ли он болел или просто прикидывался, чтобы всех задолбать теперь уже на псевдо-законном праве, но выглядел он как всегда просто шикарно. Даже волосы, убранные сзади в хвост, с парой оставленных у лица прядей, выгодно подчеркивали линию скул и подбородок, делая его как будто моложе.

  – А вы, Новак, разве не собираетесь принять участие в столь значимом для всего издательства событии?

  Если еще секунду назад в собственных глазах я выглядел героем, то благодаря той интонации, с которой был произнесен вопрос, почувствовал себя скорее бесславным дезертиром. У мистера Дентона было одно весьма занятное качество, помимо других его незаурядных достоинств, – он с небывалой легкостью умел все переворачивать с ног на голову.

  – Вы слишком хорошего обо мне мнения, мистер Дентон. Конечно же собираюсь, но у меня еще есть полчаса и несколько важных дел.

  Я поднялся и достал из ящика стола темно-синий галстук, после чего направился к темному окну, которым в целях экономии времени решил заменить зеркало. Таким образом, я весьма красноречиво намекал на то, что разговор окончен и мне не помешало бы остаться в полном одиночестве.

  Сейчас закончу, и тогда смогу спускаться вниз, попутно успев созвониться с парой своих авторов, которые сегодня не смогли присутствовать на всеобщей встрече. Осталось только вспомнить, как завязывать эту чертову удавку.

  Из бликующей глади на меня смотрел молодой мужчина с короткими светло-русыми, в хаотичном беспорядке уложенными, волосами. Картину дополнял почти квадратный подбородок, тонкие губы с приподнятыми уголками, чуть курносый нос и голубые глаза. И еще родинка над левым уголком верхней губы, которой в отражении не было видно из-за слишком плохого освещения.

  Мне было только двадцать девять, но почему-то все чаще за последнее время я чувствовал себя странно усталым.

  – Да, похоже, что я действительно был о вас недостаточно... полного мнения.

  Я уже успел забыть, что кроме меня в комнате был кто-то еще. Мне казалось, что Дентон давно ушел, но он, оказывается, все это время стоял рядом, за моей спиной. Или, может быть, он подошел только что?

  – Дайте сюда.

  Изумленно замерев, я даже не нашелся, что ответить.

  По правде, я в первый раз видел Джейси Дентона таким человечным – не в плане доброты душевной, а в плане еще более легкой небритости, слегка спутанных волос и небольших теней под глазами. Возможно, все дело было в том, что он находился так непривычно близко. Я имею ввиду, что мы встречаемся с одними и теми же людьми бесконечное количество раз за день, но никогда по-настоящему не вглядываемся в их лица. Например, вот эта едва заметная паутинка морщинок у глаз. И здесь дело не только в болезни или недостаточном свете. Оказывается, если присмотреться к чудовищу более пристально, то его просто-напросто не захочется убивать. Наверное, поэтому в этих компьютерных игрушках рубят быстро и не глядя, ежесекундно окрашивая монитор изнутри брызгами пиксельной крови.

  Вдумчивый, чуть насмешливый взгляд привел меня в чувство, и я бессмысленно уставился на проворно мелькающие перед самым носом чужие пальцы, которые очень ловко расправлялись с кусочком ткани для ношения на шее.

  – Что, налюбоваться не можете?

  В сознание проникла новая деталь, и нос приятно защекотал запах сладковато-терпкого и одновременно горьковатого травяного парфюма, от чего на мгновение голова немного закружилась, и перед глазами все смешалось.

  Конечно, так может пахнуть только какое-нибудь колючее и очень ядовитое, одурманивающее растение.

  – Определенно, – Я перевел взгляд обратно и попытался его сфокусировать на лице напротив, воспользовавшись тем, что Дентон опустил глаза, оценивая проделанную им работу. Хотелось порассматривать его лицо чуть дольше. – Как вы себя чувствуете?

  Проявил я неожиданное великодушие и самого себя поразившую заинтересованность.

  – А что? Прикидываете, как можете использовать это в свою пользу?

  – Нет, просто выглядите вы паршиво.

  – Спасибо, – Дентон как-то рассеянно фыркнул. – Принимаю с утра какие-то убойные антибиотики, и теперь состояние вроде бы получше. Именно поэтому я такой необычайно добрый, так что не робейте, Новак, а пользуйтесь.

  Наши взгляды встретились, и я сам бы не смог объяснить, почему от этого обычного действия по спине пробежали мурашки, а сердце забилось как будто чаще.

  – Это приглашение? – усмехнулся я, не совсем осознавая, что говорю, и уже скорее по привычке пытаясь спровоцировать реакцию.

  Дентон как-то странно улыбнулся, а я приготовился, что он сейчас ответит что-нибудь колкое, только через мгновение его рот распрямился, но он так ничего и не сказал. Вместе этого между нами повисла пауза. И я поймал себя на мысли, что все-таки у него красивые глаза. Или все дело было в неясном освещении и обманчивых отражениях от поверхности стекла, только смотрел он на меня как-то непривычно и завороженно, словно хотел загипнотизировать, но вместо этого завис сам.

  – Крис!

  Господи, а этот-то что здесь забыл?

  – Сладкий, ты где? – я поморщился, как от зубной боли.

  Спасибо, Магнус, прямо обхохочешься, как смешно.

  Я нехотя повернул голову ко входу, краем сознания отмечая, как Дентон уронил руки. Почему-то на языке остался привкус полыни и сожаления, хотя я сам толком не мог разобраться в его причинах. А тем временем, ухватившись обеими руками за косяки по обе стороны от двери и свесившись немного вперед, в дверном проеме застыл мой непрошеный гость и наказание в одном лице.

  – Оу, я что-то пропустил?

  – Теперь я вижу, какого рода "важные дела" вы имели ввиду, Новак, – Дентон круто развернулся на каблуках и, замешкавшись на почти неощутимую секунду, добавил, – За "безопасность" офиса, конечно, ручаться не могу, но вот в привычном для таких дел туалете вам было бы гораздо комфортнее.

  Тварь.

  Я устало прикрыл глаза, больше всего на свете желая, чтобы Джейси Дентон сию же минуту провалился и куда-нибудь поглубже, нежели ад, потому что первым он наверняка бы тут же стал заправлять...

  – Ну а я что говорил: сначала твой галстук, потом твоя задница, – довольно проверещал Магнус и картинно облизнул губы, до этого еле успев отскочить в сторону от стремительно ретировавшегося за дверь нашего финансового директора.

  ...и не один, а в компании.

  ***

  Никакого настроения веселиться не было. Я унылой рыбой пялился на свой, по счету уже пятый, бокал и приветливо растягивал губы в добродушно-фальшивой улыбке феи-крестной, волшебная палочка которой позаимствована из бутафории дешевого театрального спектакля, а блестящая пыль, щедро сыпавшаяся с наконечника, является дешевыми блестками, купленными в ближайшем магазине канцелярских товаров. На часах две стрелки почти слились в едином экстазе, обоюдно указывая куда-то наверх.

  – Как, дружище, настрой? – меня похлопали по плечу и, бросив взгляд в сторону, в подошедшем я узнал нашего главного редактора.

  – Веселюсь, – я неопределенно махнул своим полупустым бокалом и сделал глоток золотистого шампанского.

  Надо было его допить, пока еще маленькие пузырьки весело бушевали в каком-то им одном понятном безумном танце, устремляясь вслед за похотливыми стрелками.

  – Да, в этом году, как и всегда, все сделано с размахом. Эдвард постарался, – Гай тоже пригубил шампанского, а у меня от всего этого мельтешения народа перед глазами неожиданно закружилась голова.

  – О, посмотри, тебе машут. Эверетт?

  Я лишь кивнул. Мимо как раз проходил симпатичный невысокий блондин и по совместительству один из моих авторов. Только в отличии от гей-прозы и в качестве приятного разнообразия, он писал о лесби отношениях.

  – А в том углу не Магнус?

  Решив избавить Гая от необходимости "уличать" всех моих подопечных, я указал в другой конец зала, где стояли фуршетные столы с напитками.

  – Еще один мой поклонник вон там. Джейси Дентон, кажется. Наш финансовый директор? – уточнил я, на что Гай весело рассмеялся.

  – Я бы отдал все свои премиальные, если бы с таким характером Джейси и вправду был всего лишь твоим очередным автором.

  Я посмотрел на Дентона и выпил еще – за весь вечер мы ни разу не пересеклись и взглядом, и он даже не подошел, чтобы вылить мне в лицо шампанское или одеть ведерко на голову, щедро приправленное расколотым льдом. А это значило только одно: уготованная мне участь будет куда страшнее. Возможно в сравнении с этим померкнет даже прилюдное и жесткое изнасилование моего мозга на очередном внеплановом собрании. Кстати, одного раза "кончить" ему никогда не было достаточно. Интересно, он так же и трахается?

  – Ты хотел о чем-то попросить, Гай?

  – Да, у меня к тебе маленькая личная просьба. Знаю, что я свинья и это нечестно, но в понедельник будут звонить инвесторы, и, если в этот момент меня не будет в офисе, я попросил Дайну сбросить звонок на тебя. Ничего серьезного, но это больше по твоей тематике. Вроде бы они хотят проспонсировать промоушен какого-нибудь новомодного скандального автора и нужно договориться о встрече, но так, чтобы наше с тобой расписание совпадало...

  Гай продолжал говорить что-то еще, а я лишь кивал и, одним глотком осушив бокал, решал что делать дальше. Оставаться не хотелось, ехать домой было рано. Можно было вернуться на рабочее место и завершить по мелочи кое-какие дела, но насколько для всего этого трудоемкого процесса мое состояние вменяемо?

  Гай как раз разбавлял свою просьбу ничего не значащими фразами о событиях в издательстве, когда ко мне подошла Нора. В красном облегающем платье до пола она выглядела просто потрясающе.

  – Привет, красавчик. Потанцуем?

  Даже не дождавшись ответа и не обращая никакого внимания на протесты Гая, она потащила меня куда-то на середину зала, где толпилось особенно много нашего планктона. Уверенным движением положила мои руки на талию и, уместив свои ладони на моих плечах, сделала шаг вперед.

  – Ты уверена, что здесь кто-то кроме нас танцует? – с сомнением уточнил я, оглядываясь по сторонам. Но даже после этого я не был уверен, что мне удалось хоть что-нибудь разглядеть в той разноликой массе, в которую перед глазами все неожиданно смешалось.

  – Думаешь, это протест обществу? – Нора полувесело-полувопросительно вскинула тонкую бровь.

  – Уверен, что в данный момент не готов к такому ракурсу. Кстати, ты отлично выглядишь.

  – Спасибо, а ты хреново ведешь.

  Мне захотелось развести руками, но поскольку они были заняты, то я всего-навсего пожал плечами и, немного подумав, рассмеялся.

  – Что тут поделаешь. С меня хороший только редактор, хотя сейчас я в этом уверен меньше, чем когда-либо.

  – Не переживай. Все образуется. Рано или поздно, – после небольшой паузы моя партнерша по танцу шепотом добавила, – В конце-концов, Дентона всегда может переехать такси или упасть на голову упитанный голубь.

  Я усмехнулся. С голубем получилось бы очень символично.

  – Может быть, но проблема не столько в нем. Вполне вероятно, что мне действительно еще многому предстоит научиться.

  – Брось и даже не смей себе забивать голову подобной чепухой. Если бы ты хоть на йоту был прав, то тебя не сделали бы редактором самого спорного жанра в издательстве. А это значит, что в тебя верят, – при этих словах она незаметно кивнула в направлении столов, где в данный момент находился наш генеральный директор и, по совместительству, большой босс, Эдвард Мертон, о чем-то увлеченно разговаривавший с финансовым директором.

  – Ты, Крис, замечательный, и это вижу не только я одна.

  На этот раз Нора как-то несмело улыбнулась и отвела взгляд, а на ее щеках сквозь щедрый слой пудры выступил легкий румянец, что было крайне ей не свойственно. А я попытался справиться с небольшим шоком и маленьким апокалипсисом в одном лице – она что, со мной флиртует? О Боже, только этого мне и не хватало.

  Я округлил глаза в притворном ужасе:

  – Ну конечно, именно поэтому у меня с избытком таких горячих поклонников, как Дентон...

  Черт, ну почему все разговоры так или иначе сводятся к этому подонку?

  – ...или Чарли Соуз, наш художник. Последний мне месяц парил мозг обложкой Магнуса и все время приносил одни и те же эскизы траурного черного фона, потому что произведение с названием "Жар тел" виделось ему именно в таком образе. Плач по морали всего человечества.

  Нора ожидаемо рассмеялась – то ли из вежливости, то ли и вправду было забавно, а может это была ее естественная реакция на любую реплику с претензией на юмор от заинтересовавшего ее парня. Я не стал ждать продолжения нашей дискуссии и под многозначительным предлогом "отлучиться по делам" постарался затеряться в толпе, чтобы сразу направиться к выходу. Но по пути решил захватить еще один бокал шампанского и поэтому притормозил у стола.

  Самый разгар вечера: специально приглашенные музыканты наигрывали очередную легкую и приятную мелодию, кругом находилось много нарядных и веселых людей, а нос забивал приторный и сладкий запах смешанного парфюма. Жизнь казалась праздничной и, как никогда, почти реальной иллюзией счастья, только я, кажется, все-таки морально устарел и меня больше не привлекал поиск чего-то, что я когда-то, еще "по молодости", надеялся найти. Был ли это одноразовый и быстрый секс или налаживание полезных контактов, а может просто расслабление и спуск тормозов, только все это куда-то ушло, а взамен появилось неравноценное желание спать или посидеть на темной кухне, пока будет гореть кнопка вскипающего чайника. Можно было просто лечь на диван и бездумно пощелкать телевизор, в котором хранилось каналов на целых десять минут почти беспрерывной гонки пальца по кнопке пульта. Просто плыть по течению...

  – Тебе разве уже не хватит?

  Перехватив мою руку на полпути, когда я уже собирался сделать глоток, Магнус забрал мой бокал и сам отпил. При этом он, с удовольствием прищурившись, придвинулся так близко, что во время разговора наши локти соприкасались, хотя поблизости было совершенно пусто.

  – Что, – вяло удивился я, как бы между прочим подивившись его наглости, и взял новый бокал, – Ты тоже хочешь потанцевать?

  Он лишь хмыкнул.

  – Катись уже домой, пьяница. А я тебя, так и быть, из-за доброты душевной подброшу.

  – Нет, спасибо. Откуда ты узнал о моей самой сокровенной эротической мечте? На глазах у всего издательства укатить в неизвестном направлении в ночь со своим самым скандальным гей-автором. А потом все будут гадать, не списан ли твой очередной шедевр с оригинала нашей бурной ночи и по горячим следам. Нет уж, меня и так достаточно компрометирует эта наша беседа – кто-то может неправильно понять и подумать, что мне с тобой даже в неофициальной обстановке и не в рамках работы нравится общаться.

  – Ну если я присутствую в твоей эротической мечте, то это уже хорошо. Может быть, до самого дела осталось всего лишь каких-то пара шагов, – знакомая улыбка из категории "я не только говорю пошлости, но и предлагаю" расползлась по лицу Магнуса, и на какой-то совершенно сумасшедший момент я засомневался, а не принять ли мне его приглашение? Ведь один раз я уже это сделал, к тому же он гарантированно умел доставлять самое высококлассное удовольствие, а я долгое время ни с кем не был. Полная разрядка и смена батарейки, чтобы хоть на пару часов выпасть из реальности – этот простой рецепт был именно тем, что мне сейчас было больше всего нужно.

  Наверное, легкое сомнение отразилось на моем лице, потому что взгляд моего "искусителя" тут же изменился – стал уверенным и твердым, словно два торговца душами наконец-то договорились об устраивающей их обоих цене.

  Интересно, он специально дожидался весь вечер, пока я напьюсь?

  Я только открыл рот, как Магнус меня опередил:

  – В каждом правиле бывают исключения, и без них оно бы не было правилом.

  – А с ними все вокруг превращается в настоящий хаос, – я устало потер переносицу, беря короткую передышку и пряча глаза.

  Если говорить честно, то мне не хотелось ехать и начинать все снова. Но еще мне было скорее безразлично и это начинало перевешивать.

  – Давай сделаем так – я закончу кое-какие дела и через какой-нибудь час позвоню. Если ты до сих пор будешь в настроении, то мы поедем к тебе. Или лучше, если нас не будут видеть вместе. Поэтому ты можешь меня не ждать и отчаливать домой когда захочешь, а я возьму такси.

  Мне был необходим еще хоть какой-то, пусть и мизерный, противовес. Возможность повернуть обратно и хоть немного, но контролировать ситуацию.

  Магнус лишь молча кивнул и, отходя, полушепотом добавил: "Ты не пожалеешь", – словно это был уже решенный вопрос. Хотелось верить, что утром или, вероятнее, сразу после оргазменной судороги тела с еще большей, чем обычно, темнотой перед глазами, я не пожалею об этом слишком сильно.

  ***

  В коридорах горел приглушенный свет, и, в наполнившей их тишине, двери лифта открылись с непривычно громким звуком.

  Я дошел до своего рабочего стола, включил монитор работающего компьютера и, сдернув предварительно ослабленный галстук, бездумно уставился в экран.

  Что я собирался сделать? Засидеться допоздна, чтобы на фоне всеобщего веселья не так одиноко было возвращаться одному домой? Или дать себе отсрочку и, в то же время, причину в очередной раз отказать собственному, так назойливо навязывающемуся в любовники, автору? Две совершенно противоречащие причины и одновременно "лечащие" друг от друга.

  Взъерошив волосы, я расслабленно откинулся на спинку, убаюкивающе раскручивая стул из стороны в сторону, и закрыл глаза.

  В который раз за этот долгий вечер. Больше не хотелось видеть окружающую реальность, которая не менялась, а только замыкалась и запутывала еще больше, выступая в роли красочных декораций как в каком-нибудь фильме ужасов. Где герой в конечном итоге впадает в истерику и не может найти другой выход, кроме как выброситься с крыши многоэтажного небоскреба...

  – Новак, какого черта вы тут забыли?

  Обвиняюще. Раздраженно.

  Дерьмо.

  Это самый отвратительный сценарий из всех возможных – теперь мне придется выброситься прямо в окно, орошая пол эффектным дождем из мерцающих осколков.

  В проеме двери застыл Джейси Дентон собственной и неповторимой персоной. И поскольку слабый свет из коридора в комнату почти не проникал, мне оставалось только ломать голову над тем, как он не только сумел меня разглядеть, но и узнать. Тем-более, что даже отсюда было видно, как ощутимо его шатает из стороны в сторону. А уж таким обыденным вопросом, как: что он вообще с такой завидной регулярностью делает на нашем этаже, я уже даже не задавался.

  Странно, он же совсем недавно был внизу и разговаривал с генеральным. И когда только успел так надраться? К тому же, фамилия Дентон и "нажрался как свинья" были слишком несовместимы, находясь в разных весовых категориях.

  Пока я молча размышлял, что ответить и есть ли в этом смысл (может просто притвориться, что я заснул с открытыми глазами?), Дентон дошел до моего рабочего стола и развалился на соседнем стуле.

  – Твою мать, Новак. Если меня сейчас стошнит прямо на какой-нибудь ваш договор, не обессудьте. Но до туалета я не рискнул идти, зная, что за зрелище может меня ожидать в любом из них. А что еще я мог подумать? Ни вас, ни этого вашего вездесущего Тейлора.

  Дентон махнул рукой куда-то в сторону и красноречиво поморщился, а я бы так же эффектно и привычно закатил глаза, если бы был уверен, что в этом сейчас есть хоть какой-то смысл.

  Какого черта он несет? Неужели обязательно продолжать этот взаимный обмен "любезностями", даже в праздничный вечер и когда за нами никто не наблюдает? Какой в этом смысл – кусать меня в отсутствие благодарных зрителей и не в пример остальным? Или его личная антипатия распространяется и во внеурочные часы, которые даже не оплачиваются? И при чем здесь вообще Магнус? Хотя...

  Задаваясь чередой явно риторических вопросов, я внимательно посмотрел на нашего финансового директора.

  Кажется, я начинал что-то понимать и, в следствие этого, запутываться еще больше.

  Дентон же говорил, что принимает какие-то антибиотики.

  Я скосил взгляд на пустой, с кубиками подтаявшего льда на дне, бокал в его руке, который он тут же небрежно толкнул от себя по столу, и тот оставил едва различимый влажный след.

  Тогда зачем он пил? Даже для него это чересчур – быть таким придурком, зная, какую реакцию эта ядерная смесь может вызвать. Или он полностью уверился в своей "божественной бессмертности", вытекающей из того, что все кругом по умолчанию "имбицилы", и что "поборникам морали" еще прижизненно, и в отсутствии недостаточного финансирования на установку памятников, выдают само-заряжающиеся нимбы и флакончики с иммунитетом против похмелья внутри?

  – Могли бы и присоединиться, – решил подыграть я, апатично соображая, сколько времени придется ждать такси, если позвонить уже, и устало помассировал виски.

  Дентон насмешливо вздернул свою шикарную черную бровь, и на его виске блеснула маленькая капля. Вообще все его лицо было странно влажным.

  У него что, жар?

  – Чтобы я на собственном опыте убедился в неоспоримом таланте Магнуса и все-таки увеличил вам тираж? – издевательски протянул он, и у меня тут же пропало всякое желание переживать за его здоровье. Гадюка по-прежнему жалила отменно. – Нет уж, увольте. И вообще, откуда столько стереотипов? Если гей, то значит, что подойдет любая задница? Вы полный болван, Новак.

  Последние слова он произнес с придыханием и явным удовольствием. Словно это все было чертовски забавной шуткой. А я моментально вспомнил, как же я ненавижу эту злоебучую дрянь.

  – Причем, как оказывается, не только в профессиональном плане.

  Пальцы сами собой сжались в кулаки и вместо еще недавно вялой и равнодушной усталости, внезапно сознание затопили неконтролируемые по своей силе холодная ненависть и ярость, неотличимые друг от друга. Как кадры кино, перед глазами услужливо промелькнули все те ситуации и многочисленные собрания, на которых Дентон, не стесняясь в выражениях и с неизменной неиссякаемой фантазией, растягивал и имел меня разом во всех ему известных направлениях. И к черту, что он сейчас может вообще ничего не соображать.

  Шумно выдохнув, я почувствовал, как кончики пальцев стало покалывать почти что от физического желания причинить ему боль. Ударить как следует и унизить, чтобы он харкал кровью и валялся у моих ног на полу, разом растеряв весь свой нарочитый гонор и высокопрофессиональную спесь. Стереть с его лица эту издевательскую улыбку и не слышать одни и те же слова, все время проигрывающиеся в голове знакомым саркастическим голосом.

  До этой самой секунды я даже не представлял, насколько сильно его не выношу. И одновременно не мог понять, за что он меня так ненавидит. Возможно, давно пора было признать, что для этого нет определенной причины? Но в какой момент я показал себя удобным "мальчиком для битья" и что сделал не так? Какое он имеет право постоянно меня унижать и смотреть с таким пренебрежением? И чего во мне самом больше – гнева, уязвленного самолюбия или самой настоящей и такой детской обиды?

  И это чувство внутри было странным. Таким же неконтролируемым, как и неоднозначным. Я не смог бы описать его набором простых и односложных чувств или одним словом. Не смог бы даже назвать причину. Я просто ощущал, что это и есть некий предел. Бессознательно ли или специально и планомерно, но Дентон с присущим ему одному мастерством довел меня до той точки, откуда уже не было благополучного возврата. Словно мы наперегонки и на полной скорости мчались к обрыву, и только что закончилось то критическое расстояние, когда еще можно было повернуть назад или остановиться. Теперь же оставалось долгое и неминуемое падение вниз, которое должно было закончиться грудой покореженного металла и яркой вспышкой огня в мозгу. Только я не собирался падать один.

  Стоила ли игра свеч? Поступал ли я правильно? Или быть может мне повезет и он окажется одним из тех извращенных придурков, уважение которых можно заслужить только грубой обороной?

  Ничего не замечая, финансовый директор продолжал веселиться, по-видимому окончательно удостоверившись в своей полной безнаказанности. И мутного тусклого света от монитора было достаточно, чтобы я мог разглядеть его знакомое и, одновременно, такое чужое лицо, с выученными наизусть и до зубного скрежета чертами – от узких скул до неестественно пухлой нижней губы.

  Не удивлюсь, если он балуется ботоксом или другой косметологической хренью.

  – А еще меня в любой момент может вырвать от того лица "всезнайки", с которым ты каждый раз доказываешь мне какую-нибудь очередную чушь, – плавно перешел Дентон на "ты" и тихо хмыкнул каким-то своим мыслям.

  Я медленно встал и подошел к нему, сам еще толком не зная, что собираюсь сделать. Но одно желание стало отчетливым – заткнуть.

  Было достаточно всего одного шага, чтобы над ним нависнуть, пока он упивался своим небывалым красноречием, и мне даже по привычке не пришлось вздергивать подбородок.

  – И да, почему я в данный момент сижу здесь и говорю тебе все это? – и он наклонил голову к плечу, растягивая губы в своей жалостливой ухмылочке и больше всего сейчас похожий на мошенника, в рукаве которого совершенно неожиданно для других игроков оказался джокер, – Потому что, Новак, ты реально меня задолбал. Заметь, не "заебал", так как об этом тебе даже мечтать не следует, а за-дол-бал.

  Первое: я никогда не умел достойно проигрывать. Второе: у меня было главное правило, которое заключалось в том, что я никогда не смешиваю работу и личную сторону своей жизни. Ну почти никогда. Третье: я привык говорить как можно больше правды, если она почти ничего не стоит и имеет положительный эффект – так сказать, для пользы дела. Правда, в данном случае, эта польза была весьма сомнительной.

  – Джейси Дентон, ты самая последняя блядь, какую я только в своей жизни видел, – произнес я медленно. – И заметь, сейчас я говорю не о том, предпочитаешь ли ты подставлять свою задницу в постели...

  Я даже не успел рассмотреть его лицо, чтобы понять реакцию. Громкий смех оглушил, неприятно царапая барабанные перепонки своей нарочитой резкостью и громкостью. Мне даже показалось, что сейчас сюда сбегутся все сотрудники, начиная с неспешного начальства и заканчивая переполошившимися охранниками.