Текст книги "Там, на неведомых дорожках (СИ)"

Автор книги: СкальдЪ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Примерные сроки? – поинтересовался Блэк.

– Месяц. Минимум.

– Это нас устраивает, – ответил Бродяга, заметив, как я на секунду прикрыл глаза. – Нам нужно ваше молчание, а также доказательства того, что эта пакость в диадеме будет не просто извлечена, но и уничтожена.

– Стандартный договор, – кивнул Шуйский и с ловкостью фокусника извлек из своего саквояжа несколько листов. Это были магические договора на оказание услуг мастером-артефактором. Основной текст там уже набран, и нам оставалось совсем немного – вписать имена заказчика и исполнителя, обозначить проблему, как-то назвать и описать сам артефакт с которым будет производиться работа, а также определиться с гонораром. А гонорар оказался вполне достойным – семьсот галлеонов.

Так же в договоре было прописано, что Шуйский, как исполнитель, гарантирует полную конфиденциальность и анонимность. Вот и все, никакого Непреложного Обета не потребовалось. Такой договор, после того, как его подписали Сириус и Семен, равноценен магической клятве и ни один маг никогда не пойдет на ее нарушение, ибо чревато не только потерей авторитета, но и болезненными магическими откатами. Кстати, нарушение магических клятв одна из причин, по которой семью могут признать Предателями Крови. Вот так-то, и лишь канон утверждал, что за таким уничижительным прозвищем ничего не стоит, а бедных Уизли называют так всего лишь за то, что они любят все магловское и не имеют никаких предубеждений в отношении простых людей.

После того, как один экземпляр подписанного контракта Сириус убрал в свой стол, Шуйский опутал коробку с диадемой какими-то чарами и осторожно поместил ее в свой безразмерный саквояж. Следом там оказался его экземпляр контракта и перчатки.

Мы вышли в гостиную, где Кричер соорудил легкую закуску и выставил на стол бутылку вина.

Выпив за взаимовыгодное сотрудничество, мы немного пообщались на общие темы, а потом аппарировали наших друзей обратно к банку Гринготтс.

Показать Лондон Мстиславу в тот день так и не получилось.

– Ничего, время у нас еще будет, – утешил я его и мы расстались.

– Спасибо за помощь, Бродяга, – искренне поблагодарил я крестного, когда мы очутились в Хогсмиде.

– Да не за что. От этой мерзости надо избавляться. И чем быстрее, тем лучше. Не дай Мерлин этот упырь возродится!

Да, это могло стать проблемой. Сириус уже видел часть крестражей, и знал, что и у меня в голове есть один. С ним мы планировали разобраться на летних каникулах.

А вот еще один, Чаша Пенелопы Пуффендуй, хранилась в Гринготтсе. Я рассказал Сириусу, что у меня были видения, я почувствовал этот крестраж, и мне кажется, что он находится где-то в банковском хранилище.

Ну да, находится… Но вот как туда добраться, мы просто не знали. За это время мы многое выяснили, придумывая различные планы, но так ничего и не решили. Охрана у гоблинов поставлена на невероятно серьезном уровне. Различные оборотки, подмены личности, проникновение под плащом-невидимкой гоблины вычисляют на раз. И это лишь в каноне Золотое Трио так легко все провернуло. В реальной жизни все это не сработает, гоблины отнюдь не дурачки. Если честно, то наивных глупцов нет среди тех, кто оперирует большим количеством наличности и золота. Так что мы с Бродягой в свободное время ломали голову о способе получения Чаши. Пока все очень грустно. И самое поганое заключалось в том, что мы можем напрячься, потратить кучу денег, уничтожить шесть крестражей, но пока остался хоть один, Воландеморт имеет шанс на возрождение.

Я доучил Крылья. В один из выходных, ближе к вечеру, мы с Флитвиком выбрались за границы антиаппарационного купола, окружающего Хогвартс.

– Готов? – спросил меня учитель.

– Да.

– Следуй за мной, – он мгновенно трансформировался, превращаясь в нечто, похожее на густой, плотный дым синего и стального оттенков. На миг в этом дыме промелькнуло его лицо и рука с палочкой, а потом он свечкой взмыл в воздух, и принялся описывать огромный круг, дожидаясь меня.

Закрыв глаза, я сосредоточился и приступил к цепочке трансформаций.

Главное знать, что делать и иметь силы запустить весь процесс. Потом он подхватит тебя и «понесет». Практически моментально я начал как-то перекручиваться, меняться, становиться легче. Почти сразу я понял, что уже не стою на земле. Одно мысленное усилие и я начал подниматься вверх.

Воздух воспринимался как плотная, очень надежная среда, которая слегка проминалась и давала мне опору. Голова соображала неплохо, мое тело вытянулось ярдов на десять и находилось в коконе, состоящим из собственных энергий белых и синих оттенков.

Цвет Крыльев вообще зависит лишь от воли мага и мог меняться, приобретая совершенно любые цвета. Понятное дело, Пожиратели, согласно своему имиджу, старались выглядеть пострашнее. Им бы явно не пошла веселенькая расцветка в горошек – хотя, при желании, и ее можно наколдовать.

И мы с Флитвиком полетели. Ветер свистел в ушах, земля проносилась внизу. Страха не было и в помине, наоборот, присутствовал восторг и упоение от полета. Все же не зря во все времена человечество стремилось научиться летать.

И я летел. И это было намного круче полетов на метле или на Клювокрыле.

Откуда-то сбоку донеслось карканье, и через миг к нам присоединился Хуги. Черный, как ночь, ворон летел параллельным курсом и внимательно поглядывал на меня умным глазом. Встречный ветер прижал его перья к телу, создавая первоклассную аэродинамику. Здесь, в воздухе, было хорошо видно, как великолепно он себя чувствует в этой среде и как легко может менять курс и реагировать на любое изменение в направлении ветра. Он сразу меня узнал и воспринимал мое новое состояние вполне естественно.

– Ворон – навья птица, – вспомнил я выражение своего знакомого шамана, Оёгира Гантимурова. – Он может стать Проводником в путешествиях по другим мирам.

Хуги снова каркнул и я понял, что мы с ним еще поэкспериментируем. Мы «прошили» густые, кисейные облака и я почувствовал на губах и лице приятную прохладную влагу. Следуя за слегка размытым силуэтом Флитвика, я поднялся еще выше.

Яркое, невероятно красивое и величественное солнце раскинулось на весь мир. Его лучи, казалось, согревают и поддерживают. Вокруг нас было безмолвие. Джек Лондон в своих рассказах писал о Великом Безмолвии Севера. Здесь оно было иное – как мне кажется еще более масштабное и прекрасное.

Восторг от полета, от жизни, от этих невероятных ощущений нахлынул и затопил меня до самой последней клеточки и молекулы.

– Итак, ты готов? – спросил меня Флитвик.

После невероятного по ощущениям первого полета мы с ним находились в его кабинете. Около нас стояли чашки с горячим чаем, а в небольшой вазе лежало несколько видов печенья.

Был ли я готов к экзамену на мастера в боевой магии? Трудно сказать, но, пожалуй, все ж таки нет. Моя интуиция подсказывала, что несмотря на ряд достижений, мне не следует быть слишком самоуверенным и лучше еще подготовиться.

Тем более Луна, к которой я обратился с вопросом насчет вероятности успеха, подумав, сказала, чтобы я не торопился.

И дело тут не в моем страхе перед сложным испытанием, хотя оно и имело место быть. Просто по правилам сдачи на мастера, если кандидат «запарывает» свою попытку, то следующий шанс ему дадут лишь через пять лет. Вот такой бюрократизм, направленный на то, чтобы маги серьезней отнеслись к этому делу. В принципе, это даже правильно. Если не получилось, то у тебя в запасе есть пять долгих лет, чтобы все осознать и вновь подготовиться.

Понятное дело, осечки ни мне, ни Флитвику не хотелось. Так что и к экзамену надо подходить, когда полностью уверен в себе. А полностью уверен я не был.

– Мне кажется, учитель, что я совершу ошибку, если летом попробую сдать на мастера, – наконец ответил я.

– Да уж… – протянул Флитвик. – С одной стороны, это конечно плохо – время-то уходит. С другой, я рад, что ты адекватно оцениваешь свои силы.

– А вы сами, как считаете? Готов я или нет?

– Готов, но не до конца. А теперь, почувствовал твой психологический настрой, и я думаю, что лучше подождать полгода.

– Прекрасно, – я вздохнул с некоторым облегчением. – Что будем учить?

– Я тут кое что придумал… Этот год для тебя сложен, все же экзамены СОВ это не просто, и требуют немалой концентрации. И летом, как и в прошлом году, ты вновь не будешь заниматься магией, но на сей раз три недели. Думаю, это сильно разовьет твой магический резервуар.

– Хорошо. А до экзаменов что будем изучать?

– Давай-ка мы сосредоточимся на твоей реакции, скорости принятия решения и материализации заклинаний, а также на тренировке интуитивного реагирования на внешние раздражители, – Флитвик выразился немного официально, торжественно, но иногда у него это проскальзывает.

– Как скажете, учитель!

– Конечно… Депульсо! – его палочка появилась в руке из ниоткуда, взмах ее был стремителен и незаметен.

В прошлый раз я попался… В этот все вышло иначе. Я бросил чашку ему прямо в лицо и он отшатнулся от кипятка. Используя драгоценные мгновения, я ушел перекатом в сторону и мой невербальный Протего отбил его новое заклинание, которое отрикошетило куда-то в стену.

В следующий миг в щит с огромной силой ударил стол. Загремели чашки и разбитая вазочка, а меня уже приложило чем-то сбоку, и щит лопнул, не выдержав давления.

Флитвик перешел на невербальные чары. По движению его палочки я не всегда успевал сообразить, что же он колдует. Для отвлечения внимания в меня полетели различные предметы – перья для письма, печенье, кочерга из камина, стул…

Стоять на месте – значит проиграть поединок в тот же миг. Такое бездействие являлось бы тактической ошибкой, и я постоянно двигался, смещаясь и неожиданно изменяя траекторию движения. Я приложил его Воделаром, сумев сбить готовящееся колдовство.

По моим ногам что-то ударило. Казалось, невидимая и мощная змея в слепую подбирается все ближе. Некоторое время мне удавалось блокировать ее броски, а потом, врезав от злости по Флитвику Бомбардой, от которой он изящно уклонился, я понял, что уже сбился с темпа и замедлился.

Меня ударило в грудь, вырвало, как я не сопротивлялся, из рук палочку, и подвесили кверху ногами. Бой был проигран…

Мы стояли друг напротив друга, и я с радостью видел, что и Флитвик тяжело дышит. Не так, конечно, как я, наверняка напоминая со стороны взмыленную лошадь, но и ему пришлось попотеть.

В конце апреля Шуйский наконец-то сообщил, что заказ выполнен, и он готов продемонстрировать нам очищенную диадему.

На сей раз можно было действовать без Сириуса, да его и не отпустили из школы.

Я встретил Семена Шуйского, одного, без сына, и аппарировал нас в особняк Блэков.

Осмотр проходил в кабинете Бродяги. Шуйский голыми руками достал из своего саквояжа сверкающую, вычищенную диадему и торжественно положил на стол.

Медленно и осторожно я взял ее в руки и замер, рассматривая эту чудесную вещь. Она внушала странное, философское спокойствие, а рукам было приятно чувствовать холод древнего металла.

У Блэков имелось немало старых книг, и я нашел в них информацию об артефактах Основателей. Диадема могла помочь, помогая сосредоточиваться на главном, отсекая ненужное и лишнее. Она обостряла восприятие, углубляла и расширяла память, и способствовала возвышенному образу мыслей.

Всё это мне еще надлежало проверить. Но главное, я совсем не чувствовал такого жуткого напора темной магии, которым она ранее буквально «воняла».

– Вот мои воспоминания о том, как я извлек и уничтожил крестраж, – Шуйский поставил на стол маленькую мензурку с полупрозрачным туманом внутри. – Вы ведь знали, что внутри именно крестраж?

– Да, сэр, – я кивнул.

– Хорошо, это упростит наш дальнейший диалог, – он откинулся на спинку кресла и задумчиво сложил пальцы домиком перед глазами. – Поймите меня правильно, я много с чем сталкиваюсь в своей работе и много что видел… Меня трудно напугать. Но вот свой дом и свою семью я не собираюсь подвергать лишней опасности. А тот, кто поместил крестраж в диадему, явно обладает немалой силой и скажем так, ощутимыми проблемами с разумом. Это не мое дело, кого вы уничтожаете, но я должен действовать осторожно. И поэтому, если мы продолжим наше сотрудничество, а что-то мне подсказывает, что так и будет, я бы хотел получить с вас гарантии, что тайна крестражей не уйдет за пределы этого дома.

– Я вас понимаю, – на мой взгляд, русский маг проявлял похвальную дальновидность. Ведь всегда есть вариант, что хозяин крестражей как-то узнает, кто уничтожает его любимые игрушки. Воландеморт убивал не раздумывая. И если он возродится, а потом как-то выяснит, что сделал Шуйский с диадемой, то его ответ будет совершенно прогнозируем.

В общем, мы договорились. Шуйский получил от меня новый крестраж – медальон Слизерина и быстро составил новый контракт, в котором, кроме предыдущих требований появилось и новое – мы с Блэком сохраняем тайну о том, кто именно очистил древние артефакты от крестражей.

Мне пришлось оставить Шуйского в гостиной под присмотром Кричера, а самому быстренько аппарировать в Хогсмид, добраться до Хогвартса, найти там крестного и дать ему контракт для подписи.

Потом я вернулся обратно. Все эти перемещения и поиск крестного в Школе заняли не так уж мало времени.

Русский маг задумался о своей безопасности. Он отверг мое предложение и самостоятельно отправился в Косую аллею, когда я открыл ему допуск из дома. Шуйский явно не хотел, чтобы его лишний раз видели в обществе Сириуса или меня. Думаю, это правильно и на руку всем нам.

Проводив гостя, я долго рассматривал диадему и наконец-то надел ее на голову. Тихий, упругий ветер словно метлой прошелся по моей голове, прогоняя прочь ненужные мысли и образы. Я сразу понял, что артефакт готов к работе. Мне необходимо лишь сформулировать проблему…

Наступил май. Последние месяцы напряжение все сильнее и сильнее захватывало наш пятый курс. Приближались экзамены, и не простые, ежегодные, а так называемые СОВ. Приближалось время, которое во многом определяло судьбы многих юных магов.

Большинство учеников выглядели раздраженными и не выспавшимися. Даже Гермиона, которая внешне казалась такой уверенной и умной, не смогла не поддаться общему градусу напряжения и пару раз психанула.

Вот тут и вылезли боком ее обязанности старосты, так как приходилось не только хорошо учиться, но и выполнять общественную нагрузку.

Особенно сложно пришлось Драко, который, кроме всего прочего, совмещал тренировки по квиддичу. А так как Роджер Дэвис доучивался последний год, то Драко начинал перенимать у него руководство командой.

Я, в силу возраста, относился ко всем этим нервотрепкам более уравновешенно, но нельзя сказать, что я был каменно-спокойным.

С первого июня наконец-то настало время экзаменов. Честно сказать, многие вздохнули с облегчением – уж лучше хоть как, но «отстреляться», чем ждать и готовиться.

Экзамены проходили в Большом Зале, где убрали все лишнее и расставили маленькие, на одного человека, столики и стулья. Каждому предмету был посвящен один день, а следующие сутки вроде как являлись выходным днем.

Зал оказался полностью занят – экзамены принимали сразу у всех, не разбивая на факультеты, и длинные ряды сидящих студентов тянулись от входа в зал до дальней стены. Меня особенно радовало, что уровень наших знаний проверяли не местные учителя, а представители министерства – так, на мой взгляд, проще понять свой истинный уровень.

Первым шел экзамен по астрономии, и он был полностью теоретический. Каждый подходил к столу, за которым расположились суровые экзаменаторы, вытаскивал билет и отходил на свое место готовиться.

Каждому досталось три вопроса. Я отвечал на следующие: чем отличается юлианский календарь от григорианского, когда были придуманы обе эти системы и на чем они основаны. Второй вопрос касался звезд – их градация, типы и основные этапы формирования и угасания. Третий вопрос – рассказать все, что я знаю про парсек.

Здесь целесообразно осветить один момент – считается, что маги очень далеки от современной науки. Это не совсем так. А если подумать, то окажется и совсем не так. Конечно, конкретных «тупарей» хватало, но многие маги, причем не только маглорожденные, но и чистокровные, неплохо разбирались в современном положении дел и даже науки. Это не касалось последних достижений прогресса, таких как компьютеры, интернет, ракеты, новинки вооружения или робототехники, но кое-что маги знали.

И это касалось астрономии – науки расположенной на стыке физики, математики и даже химии. Такие основополагающие понятия, как скорость света, расстояние до планет и звезд, закон притяжения известны магам. А если им известно это, то и до следующих, связанных с этими вопросами понятий и терминов не так уж и далеко.

Вторым предметом мы сдавали историю. Она была сильно урезанной, однобокой, но все же включала в себя значительно больше фактов и событий, чем все, что связано с Гоблинскими войнами. Местные маги в общих чертах изучали историю Британии, и конечно, они кое-что могли сказать и о Вильгельме Завоевателе и о Столетней войне.

Через день мы сдавали Травологию – также целиком теоретический предмет. Нам нужно было описать то или иное растение, особенности его сбора, хранения и применения. Мне досталась белладонна, ее внешний вид, способ сбора, полезные и вредоносные свойства.

Четвертым шла Защита от темных искусств. Сириус Блэк, как и каждый преподаватель, присутствовал на своем предмете в роли простого наблюдателя. По его виду становилось ясно, что крестный нервничает.

Это он зря – благодаря его харизме и интересной манере объяснять учебный материал предмет любили, и он шел, что называется, легко. Тем более, Блэк в хороших пропорциях сочетал практику и теорию. Многие вообще считали, что он лучший учитель по данному предмету за последние лет десять-двадцать.

По ЗоТИ было необходимо не только знать теорию, но и показать ряд практических заклинаний.

Трансфигурация, наряду с Чарами и Зельевареньем, традиционно считалась входящей в тройку самых сложных экзаменов по СОВ.

Из теории магам необходимо знать лишь Правило Гампа и еще парочку основополагающих принципов и поправок. Все остальное – чистая практика. Как я уже знал, действительно сложная трансфигурация нас ждет на седьмом курсе, когда мы будем сдавать ЖАБА. Там следовало не просто трансфигурировать вещь, но создать сложный обьект, с несколькими деталями. Например – навесной замок, который бы работал, или дверную петлю. Вот это уже действительно сложно, а всё что мы сдавали сейчас, – так, семечки.

Чары, вполне ожидаемо, вообще не доставили никаких проблем. Я, немного рисуясь, выбрал билет и сдал его на месте, не отходя к столику для подготовки.

А вот зельеварение вызвало некоторые трудности. Мы варили зелья, и происходило это в классе профессора Снейпа. Зелья не являлись сложными, их можно было приготовить за пару часов, но тут оценивали и качество, и аккуратность, и общее состояние финального продукта. Тут уж Малфой чувствовал себя как бог, а мне пришлось поднапрячься.

День нам дали отдохнуть. Начались экзамены по необязательным предметам, тем, что мы выбрали на третьем курсе.

Для магов очень сложной дисциплиной казалось Магловедение. Это целиком теоретический предмет, на котором необходимо продемонстрировать знания о мировоззрении простых людей, о том, как они живут, о чем говорят и как одеваются. Я не посещал занятие по данному предмету, понадеявшись, что и так все знаю. Мой расчет оправдался. Как оказалось, мне достался вопрос, которые многие считали одним из самых сложных – я должен был рассказать про основные государства Европы и описать их культурные и религиозные особенности.

Отвечая, я так разогнался, что преподаватель даже остановил меня, уяснив, что эту тему я могу «педалировать» очень и очень долго.

Малфой и Роджерс данный предмет не брали, а вот Грейнджер, Макконли и Лонгботтом его изучали. Сложнее всего пришлось Невиллу. Но тут у нас с ним сложился взаимовыгодный обмен – он натаскивал меня по Травологии, а я его по Магловедению. Грейнджер почему-то нервничала перед этим экзаменам, и думала, что ей придется нелегко!

Руны и Нумерология были сложными, а местами так и вовсе тяжелыми предметами. Они шли друг за другом и всем нам, тем, кто их изучал и сдавал, пришлось нелегко.

Мой список экзаменов замыкал Уход за магическими животными. Уроки Хагрида я посещал эпизодически, но зато старался больше читать. Мне достался символичный вопрос – описать особенности сфинкса, места его обитания, и особенности взаимодействия с людьми и другими магическими тварями.

Я сразу осознал, что здесь мои знания не такие полные, как мне бы того хотелось. Уже в коридоре, закончив отвечать и покинув Большой зал, я окончательно понял, что на высшую оценку я не наработал. Поставили бы «Выше ожидаемого» и я буду доволен. Хотя, мне повезло, что в Колдовстворце я практически три месяца посещал Магозоологию. Там все мы имели прекрасную возможность сравнить, как преподает компетентный, опытный специалист и простой лесник по имени Хагрид. Хагрида в этой ситуации немного жаль, мужик явно оказался не на своем месте, но себя жаль еще больше. С грамотным преподавателем мы бы учились совсем иначе!

Вообще, оказалось, что я пошел на своеобразный рекорд, взяв на экзамены одиннадцать предметов и отказавшись лишь от одного – Прорицания. По нынешним временам сдача СОВ по одиннадцати дисциплинам приравнивалась к чему-то очень основательному и серьезному.

Из всего пятого курса лишь Гермиона Грейнджер повторила мое достижение, а Драко Малфой так и вовсе ограничился десятью предметами. Хотя для большинства остальных учеников и это недостижимый уровень.

Конечно, было приятно, но, несмотря на взрослое отношение к жизни, я, в конце концов, почувствовал нешуточную усталость.

Обычно результаты СОВ приносили совы в конверте примерно через месяц после экзамена. Так что от нас больше ничего не зависело.

Прошел последний ужин в этом учебном году. Как и обычно, директор Дамблдор поздравил нас всех с окончанием очередного учебного года и пожелал удачи в новой жизни выпускникам-семикурсникам.

Я слушал его задумчиво. Мне не нравилось, что этот год прошел так спокойно. Ни директор, ни даже Макгонагалл ни разу так и не вызвали меня на беседу и ничего не пытались объяснить, рассказать или направить. Это было странно и как-то неправильно – на мой взгляд.

Хотя, нет, один раз с Макгонагалл я все же беседовал. Дело касалось моего будущего, и Минерва, как заместитель директора, проводила беседу с каждым из пятикурсников, помогая определиться, что же каждый из нас хочет достичь после Хогвартса и где найти свое признание.

Для пятнадцатилетних и шестнадцатилетних ребят такие беседы очень полезны, а вот я просто «отбывал номер». Макгонагалл выпытывала у меня планы насчет будущего и мне почему-то казалось, что все это не просто так. Ей не понравилось, когда я сказал, что планирую сдавать экзамен на мастера боевой магии, а дальше этого пока не заглядывал. Поджав губы, она явно решила, что я явно что-то скрываю.

Ну, да скрываю… А с чего мне вообще с ней откровенничать? Откровенность распространяется лишь на тех, кто это заслужил, и заместитель директора явно не входила в число таких людей.

Самое забавное было в том, что я действительно не определился на счет будущего, после того, как сдам на мастера. Если сдам… Идей хватало, но во что-то окончательное они пока не сформировались.

Хотя, я, конечно, придираюсь и к Макгонагалл и к Дамблдору. И придираюсь от того, что мне это не нравится. Меня волновало, что внешне директор ничего не предпринимает, что он такой благодушный и даже счастливый. И я, и другой, запасной, герой – Невилл Лонгботтом медленно, но верно выходили из под его влияния. Время шло, мы становились сильнее и умнее, а Дамблдор усиленно делал вид, что все прекрасно. В тот вечер моя паранойя разыгралась не на шутку.

Да и Луна не прибавила мне настроения, когда наклонилась к уху и произнесла чуть слышно, щекоча губами:

– Следующий год не будет таким безоблачным.

Лу словно почувствовала мои мысли, но мне совсем не понравился смысл ее слов. Зато радовало, что она сказала это на ухо и еле слышно. Со стороны никто ничего не понял. Мало ли о чем там молодежь шепчется?

Не так давно мы поговорили с Лавгуд о ее даре и решили, что его лучше никоим образом не светить. Мы и раньше-то не особо распространялись на эту тему, но теперь вообще решили играть в конспирацию, и даже перед друзьями его не показывать. Здесь стоял вопрос о безопасности самой девушки, и меня радовало, что она никогда не была болтушкой, и что о будущем и своем виденье говорила очень редко…

Драко и Невилл, конечно, кое-что соображали, но в них я уверен. Гермиона, как мне кажется, относилась к способностям Лавгуд скептически. Она не могла их проверить на практике, а именно ей Луна ничего о будущем не говорила. Последний раз, насколько я помню, такое было в Выручай-комнате на третьем курсе.

Утром мы отправились в Хогсмид. Пахло свежескошенной травой и цветами. Вдоль дороги порхали бабочки и басовито гудели труженицы-пчелы. Где-то высоко в небе, предсказывая хорошую погоду, летали ласточки.

Поезд стоял на платформе, ожидая нас. Из трубы вырывался бело-серый дым.

Мы заняли отдельное купе и через несколько минут поезд тронулся. На нас неожиданно напала задумчивость. Некоторое время мы так и сидели – молча и немного меланхолично. Луна устроилась в самом уголке, я около нее, обняв левой рукой. Прямо напротив меня, практически в такой же позе, расположились Драко Малфой и Ханна Аббот.

Драко в очередной раз не смог нормально отметить свой день рождения. Он у него пятого июня – самое “жаркое” и неподходящее из-за экзаменов время. Надо не забыть, и на каникулах “раскрутить” Гоха на выход в нормальный ресторан.

Невилл Лонгботтом сидел один – отношения с Джулией Керенди у него закончились уже давно, а Шмелёвой здесь не наблюдалось. Про русскую травницу и их чувства я кое-что знал, так как помогал Невиллу писать и переводить письма. Это было зимой, сразу после каникул. Потом он серьезно занялся изучением русского, и даже взял у меня книги классиков – Чехова и Толстого, чтобы приобрести литературные знания в языке и немного разобраться в чужой культуре.

Невилл парень, может, не очень заметный и смелый по отношению к девушкам, но он умный и настоящий. Да и требования к возможным подругам у него соответствующие. С кем попало встречаться он не станет. Ему необходим лишь интересный, неординарный человек. Я невольно задумался – уж не здесь ли корни того, что в каноне у него так и не получилось с Джинни Уизли? Младшая рыжая, девушка, в общем-то, симпатичная и смелая, как практически все гриффиндорцы, но вот никакими талантами она похвастаться не может…

Рядом с Невиллом расположился Колин Криви, а напротив них Гермиона и Майкл Роджерс. По тому, как они преувеличенно ровно пытались нам всем показать, что у них ничего нет, нам всем было ясно, что там что-то намечается.

Я мысленно скрестил пальцы и пожелал Гермионе наконец-то найти свою любовь. Неординарный, немного задумчивый Майкл мог бы стать таким человеком. Теперь все дело за девушкой.

Седрика Диггори и Чжоу Чанг с нами нет – Седрик продолжал отмечать свой выпуск в другом вагоне. Он пригласил на пирушку и нас – но мы присоединимся к нему чуть позже.

Вообще, семикурсники, все, как один, выглядели бледными и болезненными. Вчера у них состоялся Выпускной Бал и понятное дело, что они его хорошо отметили…

– Народ, что мы сидим, как на поминках? – неожиданно произнес Малфой и оглядел всех нас по очереди. – Давайте веселиться. Колин, расскажи какую-нибудь историю.

Атмосфера молчания и задумчивости прошла. И все вдруг вспомнили, что мы молодые, здоровые, счастливые, и перед нами летние каникулы. И мы принялись веселиться.

========== Эпилог ==========

Эпилог

Июнь 1996 года, поместье Сетонов, Шотландия.

В небольшой комнате собралось три человека. Сама комната, с наполовину зашторенными окнами, обоями сдержанных тонов, роялем в углу, несколькими картинами, удобными креслами и столиком посередине, производила впечатление уютного и тихого места.

Абраксас Малфой – высокий, костистый старик с прямыми, платинового цвета волосами, обильно подернутыми сединой, сидел в одном из кресел и неторопливо потягивал из хрустального бокала бургундское вино. Он закинул ногу на ногу, и носок безукоризненного начищенного ботинка практически дотрагивался до тяжелого и низкого столика.

Напротив него находился Терренс Эйвери – среднего роста, обманчиво спокойный и добрый маг. По традиции, всех мужчин в роде Эйвери называли на «Т». Абраксас невольно усмехнулся, вспомнив, что имя Терренс значит «поворачивающий», «крутящий».

Вот и Терренс ловко всех обкрутил – он являлся школьным ровесником и другом Тома Реддла (если у того вообще были друзья), но сумел так провернуть дело, что остался без Метки. Он был вроде как сочувствующий идеям Пожирателей Смерти, считался надежным и проверенным, но в тоже время стоящим чуть в стороне. Очень продуманная и удобная позиция. Возможно, в школьные годы он умудрился оказать Тому какую-то важную услугу или сделал что-то подобное, за что впоследствии Лорд позволил ему формально остаться независимым…

Правда, по слухам, еще живой Воландеморт не до конца доверял его сыну – Тренту Эйвери, но за все необходимо платить. И даже за независимость. Это аксиома.

То, что получилось у самого Терренса, не вышло у его сына Трента, который во многом повторил судьбу Люциуса – сына самого Абраксаса, который также получил Метку.

Третий человек – Роджер Сетон – являлся хозяином данного особняка и их формальным лидером. Предпочитающий черные и серые цвета в одежде, он смотрелся сурово и независимо. Породистое лицо, изрезанное крупными складками морщин, производило впечатление властности и некой отрешенности.

Роджер расположился в третьем кресле и с удовольствием покуривал гаванскую сигару, изредка опуская ее кончик в бокал с коньяком.

Род Сетонов считался одним из самых старых и уважаемых в Шотландии. Все его представители проживали в Эдинбурге и его окрестностях, а учились, по многовековой традиции, в Дурмстранге. Это позволяло им занимать очень удобную и дальновидную позицию – быть в курсе всех британских «раскладов», при желании то дистанцируясь от них, то вмешиваясь, а если ситуация оказывалась критической, то эта семья просто покидала Британию, пережидая время в своем имении, расположенном где-то в северных Нидерландах. Так Сетонам удалось остаться в стороне от Воландеморта, его Пожирателей Смерти и всего, что было с этим связано. Конечно, кто-то из Сетонов не удержался и примкнул к его движению. Но там все было построено и спланировано очень грамотно. Когда Темный Лорд погиб и начались громкие судебные процессы над его последователями, имя Сетонов ни разу не появилось в газетах.