Текст книги "Сакура в нежном пламени (СИ)"

Автор книги: Shu_Chehova

Соавторы: Екатерина Разумная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)

– Не кричите. – просипела я.

– А кому? – спросил кок, выходя из кухни.

– Нашему прекрасному злому дракону! – улыбнулся парень.

– Ого! – протянул кок, увидев меня. – Сейчас все будет!

Пока кок возился на кухне, Трэш сел на скамью за стол и посадил меня к себе на колени. Я попыталась слезть, но мне не дали.

– Трэш, я сама могу! – промычала я, отталкиваясь ладошками от груди парня.

– Вот именно, что не можешь! – воскликнул парень. Я лишь смирилась со своей участью.

– Какое сегодня число? – решила плюнуть на все я.

– Первое января, – ответил Трэш. – А что?

– Просто, – просипела я, попытавшись пожать плечами, что не очень-то и получилось. Ну вот мне и стукнуло шестнадцать годиков.

А Эйсу восемнадцать…

Мне принесли тройную порцию фирменного бульона командира четвёртой дивизии. Я могла и сама кушать, но меня кормили с ложки. Я много возмущалась, но кок лишь одобрительно кивал парню.

– Я наелась. – промычала я, отпрянула от очередной ложки.

– Уже?! – удивился Трэш. – Ну это же мало! Всего две тарелки!

– Ну я правда наелась! – промычала я.

– Ну ладно… – протянул парень и, подхватив меня на руки все в том же одеяле, понес в сторону лазарета. – Нишина-тян, она хорошо поела! Я сам занимался процессом по кормлению Шуры!

– Молодец, – кивнула медсестра. – теперь держи её, будем пихать лекарства.

Меня сзади крепче обняли

и начали совать в рот горькие таблетки.

Нишина обхватила мои щёки ладонью и сжала, из-за чего у меня открылся рот. Три таблетки попали в моё жевало. Мне быстро дали запить водой.

– Кхе… Кхе… – подавившись от ужасного горького вкуса закашлялась я. – Ну и гадость! – просипела я.

– Если бы не упрямилась, то давно бы ходила здоровой! – возмутилась Нишина.

– Нишина-тян, а можно мы подышим свежим воздухом? – с улыбкой спросил Трэш.

– Да, только пусть тепло оденется, – кивнула девушка и ушла куда-то за дверь.

– Окей! – бросил в след девушке Трэш, положив меня на койку, и умчался с лазарета.

Несмотря на то, что этому парню уже двадцать лет, он ведёт себя как подросток!

Ну… если вспомнить Луффи в его девятнадцать (хотя эти девятнадцать только через пять лет будут), то можно и не возмущаться…

– Не скучала? – весело спросил подбежавший Трэш.

– С тобой соскучишься! – просипела я, закатив глаза.

– Я тут принёс джинсы, носки, берцы и свою кофту. Не думаю, что тебе будет тепло в сетчатом топе с косухой… – перечислил кровавоволосый, положив вещи на край койки.

– Спасибо… – прокашлявшись кивнула я.

– Я за дверью подожду, – улыбнулся Трэш, выходя из помещения.

Чёрные джинсы, носки, берцы и красная вязаная кофта в толстую нитку.

Кофта оказалась большеватой, но, в принципе, нормально.

Вышла из лазарета.

Так бы не одевалась. Вон, Трэш с распахнутой рубашкой, да ещё в сандалях. Но кто мне разрешит щеголять по палубе больной в шортах и сетчатом топе?

Уж точно не батя и Татчи с Дедой!

– Отлично выглядишь! – улыбнулся парень, отпрянув от стены.

– Ага. – просипела я.

Мы прошли на палубу, где собрались почти все.

– Шура! – воскликнул Харута, прыгнув меня обнимать, из-за чего я толком не смогла разглядеть всех, кто был на палубе. – Ты как?

– Лучше. – просипев отпрянула я от друга, брата и накама в одном флаконе.

– Привет, Шур! – накручивая свой джигитский ус, улыбнулся мне дядя Виста, потрепав и без того не расчёсанные волосы.

– Привет. – кивнула я.

И так ко мне подошли все дяди в лице командиров, кроме Татчи, который на кухне, и Намура с Ракуё.

А дядя Атмос очень даже хороший…

Следом за дядями ко мне подошли все, с кем я успела познакомиться и подружиться за этот месяц с небольшим… или даже два…

Вот подошёл Эйс. Теперь он без рубашки, оголив свое туловище. Он слегка приобнял, улыбнувшись. Следом обняла Лил, пожелав скорейшего выздоровления.

Теперь мне вообще хочется прыгнуть за борт. Глядишь, трупом может найду Ван Пис и сделаю Деду Королём Пиратов…

Настроение совсем пропало. Нацепила на лицо фальшивую улыбку.

Незаметно отошла к фальшборту.

– Почему ты натянула эту фальшивую улыбку, когда к тебе подошли Эйс с Лил? – серьёзно спросил Трэш.

– Устала. – выдохнула я.

– Не умеешь врать, – подметил парень, облокотившись локтями об фальшборт.

– Это не так важно. – отмахнулась я.

– Ну… не хочешь не говори! – сразу заулыбался парень.

– Привет, йои! – встал рядом со мной папа, потрепав мои волосы.

– Я, пожалуй, отойду, – улыбнулся мне Трэш и ушёл куда-то в толпу.

– Привет, пап! – улыбнулась я уже искренне.

– Не достаточно искренне… – сказал папа, достав сигарету, закурив, и выдохнул густой столб белого дыма.

 – Тебе больно?

– Да.

– Тебе плохо?

– Да.

– Тогда почему не говоришь об этом?

– А разве это кого-то волнует?

Папа сильно нахмурился. Теперь он даже затяги не делает, из-за чего сигарета без его помощи тлеет.

Он закрыл глаза, повернул голову к небу, расслабил мышцы лица и поднял веки.

– Дочь, – он оторвался от неба и ласково посмотрел на меня. – Солнце моё, не говори так! Ты волнуешь всех этих людей! – он кивнул в сторону толпы. – Все тебя здесь горячо любят! Они все тобой дорожат! Ты нам нужна! Ты мне нужна! – я заплакала. Папа выбросил сигарету и обнял меня. Так крепко и нежно. А ведь действительно…

– В моей жизни есть только один мужчина, который меня любит, заботится обо мне и выполняет капризы… – улыбнулась я сквозь слезы и зарылась в мускулистую грудь.

– И кто же он? – явно улыбнулся папа.

– Спасибо, что ты появился в моей жизни, па! – как можно крепче обняла я папу за торс.

– Ну всё, хватит плакать, йои! – положив свою большую ладонь на мою макушку папа отодвинул от своей груди мою голову и посмотрел тепло в глаза.

– Угу! – в этот раз уже искренне улыбнулась я папе.

– Пошли к остальным, йои?

– Пошли! – кивнула я, утерев слёзы с лица.

Мы вышли в первые ряды толпы, что собралась за внутренним фальшбортом, который окружает небольшую лестницу в центр палубы, где собрались другие. Ближе к Деду сидел Дома и о чем-то разговаривал с капитаном.

– Гура-ра-ра-ра! – рассмеялся Деда, посмотрев в мою сторону. – Неужели ты соизволила выйти из лазарета спустя месяц?

– Прости, Деда, что пролежала у сестричек так долго! – улыбнулась я Дедушке. – Такого больше не повторится!

– Гура-ра-ра-ра! Я надеюсь! – снова неистово рассмеялся Дед. – Знакомься, Дома, это моя внучка! – представил меня Дед. – Шура!

Дома встал на свои двои и с азартной улыбкой представился: «Рыцарь-Цыган Дома!»

– Наслышана о Вас! – кивнула я. – Приятно познакомиться!

– И я о Вас немало, – кивнул Дома. – Взаимно!

– Не представите Вашего друга? – улыбнулась я, посмотрев на обезьянку.

– Криви, – кивнул Дома. – Так зовут мою помощницу.

– Приятно познакомится, Криви! – на это обезьянка только весело пропищала. – А где Иннокентий Рыжий?! Кеша! Кыс-кыс-кыс!

– Мау! – послышался громкий голос кота, который мигом выбежал из толпы… а выбежал не кот, а…

– Госпади! Где мой Иннокентий?! Какого хера он стал Рыжим комком шерсти?! Где его грациозная походка?! – воскликнула я так громко, что аж голос совсем пропал. Что они сделали с моим котом?! Почему вместо грациозного хищника ко мне, еле перебирая лапами и качая огромным пузом, идёт этот колобок?! – Твою дивизию… – протянула я почти без голоса, еле подняв этого колобка на руки.

– О~… – протянул Харута. – Это тебе нужно с Татчи беседу вести…

– Я с ним сейчас такую беседу проведу! Мало не покажется! – почти без голоса пригрозила я и двинулась в сторону камбуза. – Слышь ты! Кок Хренов! – из кухни выглянул Татч. – Что, соизволь ответить, ты сделал с моим котом?!

– В смысле? – не понял кок.

– Какого, мать его, хуя он стал таким жирным?! В бессмертные что-ль записался?!

– Ты пыл-то поубавь, Солнце! – фыркнул кок.

– Рыжий, посидите пока здесь, – я посадила кота на пол, схватила ножку какого-то стола и попыталась бросить в кока. Ещё бы чуть-чуть и попала… эх… я взяла табурет за спинку и пошла в сторону кока. Тот пятится от меня в сторону выхода. – Я те ща жизнь поубавлю!

– Так! Я не понял?! – вдруг остановился Татч. – Ты чё эт на своего командира крошки крошишь?!

– Недо-командир тут нашёлся! – проворчала я сиплым голосом и запустила в кока этот несчастный табурет.

– Неделю будешь картошку чистить!

– Ой, блядь, напугал! – закатила я глаза, все также наступая вперёд.

– Марко! – позвал кок отца, только тот лишь пожал плечами, мол не при делах. – Да что за пернатое семейство-то такое?! – восклинул кок.

– А вот такое, йои! – развел папа руками, попутно закуривая сигарету. – Ладно, Шура, отстань от него. – выдохнул папа никотин. Я лишь поставила табурет на место, взяла на руки кота и вышла на палубу, сев со всеми и положив рядом кота. К нам сел Трэш.

Мы разговаривали о разном. Трэш травил разные байки из жизни. Я тоже рассказывала разные истории из жизни. Последний рассказ был новогодним.

– Стой, а разве вы не встречаете Новый год? – удивлённо спросила я.

– Нет, а зачем? – не меньше удивился Трэш.

– Ну как же?! Встречая Новый год, человек встречает новые приключения, которые будут у него в этом Новом году!

– Как по мне, так очередной повод напиться, – пожал плечами парень. – Да и здесь никто не встречает Новый год. Есть, конечно, уникумы, которым нужен любой повод, лишь бы напиться, но этот праздник никто не отмечает.

– А то место, откуда я родом, Новый год считается главным праздником в году… – выдохнула я.

– Слушай, тебе ведь пятнадцать?

– Я вообще-то ровно на два года младше Эйса, – безэмоционально ответила я.

– Ну пятнадцать, – кивнул парень.

– Вообще-то Портгасу восемнадцать. – также ответила я.

– Стоп, – включил режим загрузки Трэш. – Вы родились в один день с разницей в два года, – пауза с задумчивым видом. – вчера мне Эйс сказал, что ему семнадцать, – опять пауза. – сегодня ты говоришь, что ему восемнадцать… Так у вас двоих сегодня День рождения?!

– Ну кто тебя за язык тянул?! Я не для этого два месяца скрывала дату своего дня рождения! – тут тишь. На палубе настолько тихо, что даже слышно волны, которые очень слабые.

– Шура, – ко мне подошёл Татчи. – то есть, когда мы с Харутой интересовались датой твоего дня рождения, ты нас чуть ли не посылала, – я встала. – А ему… – я не дала договорить очень известным всем людям способом.

Поцелуем.

При чем ни обычным чмоком, а прям по-французски.

Да-да! С языком!

Он от такого напора раскрыл губы, благодаря чему я аккуратно провела языком по ровным зубам, коснулась его языка, прошлась по нёбу, легонько касаясь, провела по нижней губе, вернула язык в свой законный и родной рот, слегка укусила, мягко и нежно помяла эти губы, что созданы для поцелуев, и аккуратно оторвалась от пухлых мягких губ кока, осмотрев палубу.

Все в шоке.

Посмотрела в лицо кока. Раскраснелся как помидор. Щелкнула Татчи указательным пальцем по носу и пошла на камбуз, пританцовывая.

POV Татч

Не успел я и начать второе предложение возмущений, как к моим губам резко прильнули, а на щеку положили маленькую ладошку. Такие мягкие губы… нежные, как лепестки сакуры… этот острый язычок проник в рот и нежно прошёлся по зубам… легонько коснулся моего языка, не менее нежно коснулась своим язычком нёба… не в силах оторваться от этих лепестков…

Уже собирался обнять тонкую талию и ответить на поцелуй, но вовремя одумался.

Посмотрел на Марко.

Мне Пиздец…

Эти ласковые и ахрененные губы мягко и аккуратно отпрянули от моих… Ладошка мягко оторвалась от щеки… тоненький пальчик щелкнул по носу…

Шура ухмыльнулась и, пританцовывая, пошла в сторону камбуза, напевая песню.

– Лондон, гуд бай! У-о-о! Лондон, прощай, я здесь чужой! Лондон, гуд бай! У-о-о! Лондон, прощай, пора домой!

– Ахуенно… – вырвалось у меня. Посмотрел на Марко, который двинулся в мою сторону. – Бей. – кивнул я. – Это того стоит… – Феникс остановился, нахмурившись. – У твоей дочери талант… был бы помоложе… этот поцелуй определённо самый лучший из всех тех, которые были у меня за всю жизнь… хотя… можешь даже убить, только ещё лишь раз…

конец POV Татчи

POV Марко

Шура встала под возмущенные слова кока и резко прильнула к его губам.

Какого?!.

Так ладно бы, если кок оттолкнул её, только вот он этого явно не собирается! Руки потянул к её телу. Вовремя отдернул.

Надо действовать иначе обоим достанется.

Шура мягко отпрянула и, щелкнув по носу кока, пошла в сторону камбуза, напевая и пританцовывая. Уже собирался подойти.

– Бей. – кивнул кок. – Это того стоит… – я остановился, нахмурившись. – У твоей дочери талант… был бы помоложе… этот поцелуй определённо самый лучший из всех тех, которые были у меня за всю жизнь… хотя… можешь даже убить, только ещё лишь раз…

– Татч, йои, – я встал рядом с коком, дав ему сигарету и закурив сам уже третью за короткое время. – Тебе крышу снесло. – Я дал закурить коку.

– Не просто снесло, – затянулся Татч. – Её теперь заменять нужно. А ещё нужен внутренний капитальный ремонт.

– Тут я с тобой согласен, йои, – выдохнул я дым. – А сейчас надо вправлять мозг Шуре, йои.

– Марко-сан, давайте я с ней поговорю! – уже собирался я идти, как ко мне подскочил Трэш. Я недоверчиво посмотрел на парня. Что он задумал?

– Ладно, йои, – дал я добро. Надеюсь, ничего страшного не произойдёт…

конец POV Марко

Я отыскала пирог на кухне Татчи и вскипятила чайник.

Коку явно понравился тот поцелуй…

Пока резала пирог на дольки почувствовала, как на талию легли чьи-то ладони.

– Можно с тобой поговорить? – послышался голос Трэша над ухом.

– Говори, – пожала я плечами.

– Я хочу тебе сделать кое-какой подарок…

– Что мешает? – ухмыльнулась я.

– То, что ты стоишь ко мне спиной… – явно ухмыльнулся Трэш, развернул меня к себе лицом и прильнули к губам.

Поцелуй очень нежный… у него очень мягкие губы, хоть и немного обветренны.

Я не ответила.

– Знаешь, если я не брезгую целоваться чуть ли ни совсеми подряд, это не значит, что я буду целоваться с каждым мимо проходящим. – я уже собиралась отвернуться.

– Ты меня неправильно поняла. – выдохнул Трэш, не дав мне развернуться. Я вскинула бровь. – Как бы это ни звучало банально, но ты мне понравилась ещё в первый день нашего знакомства. Я тогда не придал этому значения, посчитав обычной симпатией, но со временем понял, что безнадёжно влюбился… пока ты лежала в лазарете этот месяц, я старался тебя навещать каждый день… в первые дни мне было жалко тебя… а потом… потом я понял, что хочу оберегать тебя… хочу крепко обнять тебя и не отпускать… ни за что…

 – из меня вышел легкий и непринужденный смешок, который я прикрыла ладошкой. Трэш отчаялся, что можно увидеть на его лице. Он уже собирался уйти, но я его взяла за руку.

– Ты сейчас признавался как подросток… – хихикнула я, улыбнувшись. – Дай времени до вечера подумать, – щелкнула его по носу. – после ужина на задней палубе, – также улыбалась я.

– Хорошо, – кивнул Трэш и вышел из камбуза. Я принялась разрезать торт.

– Так ты же у нас в Эйса влюблена, йои. – послышался сзади папин голос. Я тяжело выдохнула.

– Я тут подумала, – с чего бы начать? – Я сдалась. У Эйса уже есть девушка. Она старше и куда милее меня. Да и с Эйсом мы мало общались. Может, если у меня что-то выйдет с Трэшем, тогда эта влюбленность к Гол Ди пройдет?

– Дочь, это твоё дело… – тут он резко замолчал. – Стоп! Ты сказала Гол Ди?!

– Блядь. Язык мой – враг мой. – без эмоций выдала я. – Эйс – сын Роджера, а Портгас – фамилия его матери. Он сменил её, когда отправился пиратствовать. – выдохнула я, поставив кружку чая с пирогом на стол. – Ток никому не говори, пожалуйста, – попросила я.

– Ладно, йои, – выдохнул папа, взяв небольшой кусочек пирога. – только глупостей не наделай, – папа улыбнулся.

– Чтобы я и глупостей не наделала?! – наигранно удивилась я.

– Тут я с тобой согласен, йои…

– Надо ещё перед Татчи извиниться… – добавила я.

– Не надо, йои, – выдал папа. Я непонимающе посмотрела на него. – Ему понравилось. Только обещай, что такого не повториться! – я подняла руки а-ля сдаюсь.

Ужин уже закончился.

Я решила.

Я не буду гоняться за тем, кто даже не смотрит на меня. У Эйса есть Лил. Она его ровесница. Куда красивее меня.

Может быть, начав отношения с Трэшем, эта влюбленность действительно пройдёт?

С одной стороны – разница в возрасте четыре года. Хотя… Папа говорил, что мама младше него была на семь лет. Так что это в порядке вещей.

Прошла на заднюю палубу.

Трэш стоит у фальшборта, облокотившись локтями об ограждение, и смотрит на звездное небо.

Я тихонько подошла сзади и положила ладонь на плечо парню, что было немного неудобно, ибо, помимо разницы в возрасте, у нас ещё значительная разница в росте. Но кого это ебёт?

– Я решила, – улыбнулась я, посмотрев в глаза парню. Он терпеливо и выжидающе посмотрел в мои глаза. – Да! – выдала я вполголоса.

Трэш положил свою ладонь на мою щеку и прильнул к губам.

Поцелуй очень нежный и трепетный…

Губы хоть у него и обветренные, но такие нежные…

Он положил вторую руку мне на бедро и слегка прижал к себе.

Я коснулась своими ладонями его широкой, в меру накаченной, груди.

Он мягко отпрянул от моих губ и посмотрел в глаза.

Слегка нагнулся к моему уху, обжигая горячим и прерывистым от долгого поцелуя дыханием.

– Не хочешь бутылочку красного?

– Было бы неплохо… – ухмыльнулась я.

Он сплёл свои пальцы с моими и побежал куда-то в сторону командирских кают.

Мы забежали в коридор, где располагались шестнадцать кают.

Из одной слышались пьяные разговоры.

Трэш слегка приоткрыл дверь, чтобы его рука смогла спокойно залезть.

В щели я увидела папу с Татчем.

Папа играл на гитаре незатейливую мелодию, покуривая сигарету.

Татчи пил, что-то рассказывая с таким трепетом.

Эта картина долго не выйдет из моей головы.

Трэш из щели между дверью и стеной вытащил бутылку дорогого, по ценам этого мира, вина.

– К чему весь этот фарс? – вполголоса спросила я.

– Качественное вино только у капитана, а имеют доступ к нему, помимо самого капитана, только старшая медсестра с главврачом и командиры. – ответил Трэш.

Мы вышли на палубу и поднялись на марс.

Трэш открыл бутылку, приобняв меня за талию и поудобнее устроившись на марсе. Мы сидели под луной и пили из горла.

Через полтора часа бутылка была опустошена, а мой парень смотрел десятый сон.

Лишь я не могу заснуть.

Из головы не выходит Эйс…

Может, все в скором времени пройдёт?

Надеюсь…

Влюбилась, блин, на свою голову!

И как это назвать?

Любовь с первого взгляда?

Нет.

Я до этого много раз на экране видела Эйса.

Может, любовь с первого живого взгляда?

Возможно.

И не любовь, а влюбённость!

И что за мысли при без-пяти-минут-парне?

Легла поудобнее в обьятиях Трэша, прижалась к нему, обняв вокруг торса, и попыталась заснуть…

Продолжение следует…

Комментарий к Глава 8. Мир сквозь красные очки? ДААААААААААААААААААА! Я ЭТО СДЕЛАЛА! Я ВЫЛОЖИЛА ЭТУ ГЛАВУ!!!!!

Я В АХУЕ ОТ САМОЙ СЕБЯ!

Прошу прощение за задержку... ( > ▪ <)/

Далось тяжело, но я это сделал.

Почему-то, уверена, что вы разочаруетесь в этой главе и в будущих двух-трех. Не удивлюсь.

Вот думаю, может написать одну-две главы от лица кого-нибудь другого...

Например, от лица Эйса?

Или от кого вы хотите?

Жду критики от вас, мои горячо любимые читатели❤❤❤❤)

====== Глава 9. Старый ювелир. ======

Людям не всегда нужны советы.

Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает и сердце, которое поймёт.

Прошёл месяц. На той неделе Трэш с первым дивизионом отправились на задание. Папа тоже.

 – Не скучай тут без меня! – обняв со спины за плечи прошептал Трэш и поцеловал за ухом.

Я зашла на камбуз и прошла на кухню, где работа кипит во всю. Взяла у Айзака – помощника Татчи – задание и принялась за готовку.

В последнее время я часто пропадаю на кухне, отвлекаясь от всего. От шумных развлечений ребят вечерами. От сестричек, которые частенько зовут на ночные посиделки – у них там весело, никак обычная пижамная вечеринка лучших подружек; я бы сравнила их посиделки с празднованием победы любимой хоккейной команды, при этом болельщики оказались ВДВ’шниками и день матча проводился второго августа. После одной из таких посиделок Нишина ходит с бритым виском. До сих пор помню реакцию Деды: «Нишина, доченька, я, конечно, понимаю, что общение с Шурой на нас всех влияет, но не нужно же с неё брать пример чуть ли ни во всём.» А меня в тот вечер даже не было! Тем утром я просто навестила Деду.

Я тогда громко посмеялась, сквозь смех объясняя, что меня с ними не было.

Мои волосы, кстати, отросли до подбородка, только вот виски нет. Они у меня всегда выбриты до сантиметра (парикмахерша измеряла линейкой) и не растут.

Вот с готовкой закончено.

Я повесила фартук и вышла на палубу, объясняя это тем, что кушать не хочется.

Облокотилась об фальшборт.

– Ты ведь уже месяц в отношениях с тем парнем… как его?.. Трэшем? – рядом встал Татчи.

– Типа того. – хмыкнула я.

– И что же ты такая грустная?

– А чёрт его знает. – пожала я плечами. – Татчи, я тут подумала… я ни разу не замечала за тобой чего-то эгоистичного…

– Шур, я ещё тот эгоист! – воскликнул весело Татчи. Я посмотрела на него с вскинутой бровью. – Про таких как я обычно говорят «язык без костей», то бишь балабол, сибарит, жуткий женолюб и ещё тот гурман!

– Так вот почему при виде тебя тает весь женский пол, – ухмыляясь, перевела я взгляд на морскую гладь.

– Неужели весь? – удивился Татчи.

– От мала до велика. Не удивлюсь, если даже старушки за девяносто! – я мягко рассмеялась.

– Шур, – вдруг стал серьёзным Татчи. – Что у тебя на душе?

– Как бы мне ни хотелось сейчас тебе выложить душу, этого делать я не буду. Не сейчас. Не сегодня. Я даже сама не разобралась с тем, что у меня на душе.

– Тебе нужен разговор по душам. Желательно под гитару с кружкой вкусного чая.

– С качественным вином из Дедовского запаса. – исправила я.

– Тебе ещё рожать, если что. – выдохнул кок.

– Какие там дети?! Я буду рада, если проживу этот день! Ни говоря уже о следующем! – фыркнула я.

– Ты одна из немногих, кто так считает. – выдал Татчи. – Ладно. С меня какой-нибудь свободный вечерок…

– Эдак часов в двенадцать, в час. – перебила я.

– Тогда с меня тихая ночка, игра на гитаре и бутылка вина, – сказал Татчи.

– Бутылки будет мало. Очень мало. – сказала я. – Тут пять – минимум.

– Ты издеваешься? – спросил кок, посмотрев на меня с вскинутой бровью.

– Даже в мыслях не было. – пожала я плечами.

– Вот тянет меня на опрометчивые поступки… как бы тебя в постель не затащить по пьяне!

– Тут больше нужно волноваться, как бы я тебя в постель не затащила… на трезвую голову.

– Не сможешь. – выдал Татчи.

– Уверен? Я же знаю, что тогда ты еле сдержался, чтобы не ответить! Так что проще простого.

– Мне страшно представить круг твоего общения до встречи с нами! – передернулся кок.

– Круг моего общения избегали многие. Четвёрка молодых мазохистов и сибаритов. Девчонка по имени Настя, с которой я знакома вот уже десятый год, милая на вид, не следит за модой, но при этом очень красивая, это на первый взгляд; если заглянуть глубже – пошлячка, нимфоманка-девственница, – хотя про девственницу уже и не известно – любительница пригубить немного алкоголя. Хипстер Макс по прозвищу Шалава – это из-за фамилии – в свои семнадцать уже знаменитый на всю республику радиоведущий и богач. Азам – додик-спортсмен, любитель алкоголя и живёт по дворовым понятиям. И я такая металлистка, фетишистка на чёрный цвет, скейтбордистка и любитель винных изделий! – когда я начала описывать себя, взмахнула волосами а-ля да, я такая, все смотрите на меня. – Именно Настя и познакомила меня с этими парнями.

– Господи! Шура! А что же говорил человек, который тебя воспитывал?!

– А про него отдельная тема. Расскажу под игру на гитаре, с бутылкой вина в руке и сигаретой во рту. Про сигарету пошутила. – не пошутила.

– Уже боюсь представить, что будет при нашем разговоре.

– И не стоит представлять. – пожала я плечами.

– ОСТРОВ! – послышалось с марса.

– Осенний. У тебя есть тёплая одежда?

– Трэш свой свитер оставил. – пожала я плечами.

– Свитера, боюсь, недостаточно будет. Февраль месяц.

– Срать. – пожала я плечами.

– Держи. – Он пошарил по карманам и протянул мне ключ. – Это от каюты твоего отца. Они ещё ни скоро будут на корабле, так что можешь пожить там. Заодно возьми у него какое-нибудь пальто или куртку. Хотел отдать тогда, когда они уже отплыли. Забыл. Дальняя слева.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я и двинулась в сторону женской каюты.

Я забрала более менее тёплые вещи и пошла в сторону командирских кают. Зашла в каюту.

А здесь просторно…

Творческий бардак.

Рабочая зона: стол весь в картах, на стене над столом огромная карта, по бокам два книжных шкафа, в которых больше бумаг, чем книг. Все над рабочей зоной занавешено розыскными постерами. Судя по всему, новички, которых стоит опасаться, при этом их награды в районе ста миллионов. Также здесь новички этого года с наградами с двухсот и выше миллионов. Есть постеры с наградами выше пятисот миллионов.

Два стула. Один около стола, второй между столом и одним из шкафов.

Зона отдыха: в углу обычный коричневый диван с подушкой для сна и пледом, возле дивана небольшая полка с обычными книгами, в которых закладки, около дивана дверь, судя по всему, там санузел, сама дверь находится между диваном и закрытым шкафом. Заглянула в шкаф. Внизу лежат (валяются) две пары сандалей и три пары тёплых берцев, на вешалках висят два пуховика, одна болоньевая куртка, одно длинное пальто, которое на мне будет до пола, а второе короткое. Также на вешалках висят множество шарфов, в основном тёмных. Наверху две полки с одеждой. В полках бардак: с одной свисает штанина, с другой скоро выпадет синяя рубаха. Взяла несколько свободных вешалок и повесила на них свою одежду.

Надела красный свитер Трэша, натянула джинсы с дырками на коленях. Посмотрела в иллюминатор. Пошёл снег с дождём.

Накинула пальто и надела шарф. Натянула берцы с шипами, которые являются самыми тёплыми из моего ассортимента.

Вышла на палубу.

Ветер не сильный, но пронизывающий. Подняла ворот пальто и быстро сунула руки в карманы, съёжившись.

– А тебе идёт! – ко мне подошли Нишина с Лиз. Нишина была в длинном сером пальто, а Лиз в тёплой растёгнутой косухе, под которой серая толстовка с капюшоном, который она надела на голову и затянула шнурки капюшона с металлическими эглетами, завязав бантиком, чтобы капюшон не слетел.

– Где пальто покупала? – спросила Лиз.

– У папы в шкафу взяла. – пожала я плечами.

Вскоре мы пришвартовались в порту. Жители здесь дружелюбные. У многих осенние куртки разных цветов. Всё прям такое радужное, несмотря на серую погоду.

Что-то мне это все не нравится… Нет. Это хорошо, что всё так цветасто-радужное, а атмосфера улыбчивая, просто…

Что-то тут не так.

– Шура, классно выглядишь! – ко мне подошёл Харута. Вдруг стал серьёзным, посмотрев на моё лицо. – Всё хорошо?

– Предчувствие бьёт кувалдой по инстинктам. – выдала я.

– Не переживай! Нормально всё будет! – подбодрил подошедший Татчи. – Вот, – он протянул кошелёк.

– Ага. – кивнула я и спустилась по трапу.

– Ты куда сейчас? – спустился ко мне Харута.

– Думала в ювелирный сходить. Хочу индастриал новый.

– А это ты сейчас кого обозвала? – непонимающе посмотрел на меня командир. Я показала на длинную железку, что проходит сквозь хрящ в двух местах.

– ЧУМА~! А это больно?

– Терпимо. Ты со мной?

– Да, – кивнул Харута.

– Тогда сначала в салон. Там проколю. Временные гвоздики нацеплю.

Мы дошли до центра города. Где здесь салон?..

Найдя салон и проколов несколько дыр в хрящиках, мы отправились на поиски ювелирного салона.

Порасспросив местных жителей мы все же нашли ювелирный.

Зашли в помещение. Светлая и тёплая атмосфера, всё деревянное. Подошли к витрине с серьгами, которые находились под стеклом.

– Добрый день! – к нам подошёл старик, которому на вид лет семьдесят.

– Добрый! – кивнул Харута. Я лишь угукнула, вернувшись к рассматриванию индастриалов.

– Доченька, какие у тебя музыкальные вкусы? – спросил старик.

– Металл… – буркнула я себе под нос, так и не удосужившись посмотреть в лицо продавца.

– Тогда для тебя у меня будет кое-что получше… – задумчиво протянул старик, скрывшись за какой-то дверью. – Вот, – он протянул небольшой футляр, в котором было пять индастриалов. Три из серебра и два платиновые, при этом каждый по-своему красив…

– За сколько продашь? – спросила я, наконец, подняв взгляд на старика. Он как-то странно прищурился, а потом ошарашенно посмотрел на меня. – Эээ… старик? Все нормально?

– Что с Вами? – спросил Харута, помахав ладонью перед его лицом?

– М-Мира?! – на глазах старика появились слёзы. – Это ты?.. нет…

– Стоп. Старик, ты знаешь мою маму? – вскинула я.

– Что сделала с тобой эта дурында? – положил на мою щеку свою старческую ладонь старик, опираясь об трость.

– Эм… Ты настолько знаешь мою маму? – вскинула я бровь.

Старик лишь закрыл футляр и пошёл в сторону той двери, бросив нам краткое «Идёмте».

Мы прошли за дверь и нам предстала небольшая гостиная совместная с кухней. В углу лестница на второй этаж.

– Садитесь, – сказал старик, показав на старый диван, подле которого был небольшой деревянный столик. – Я растил эту безбашенную девчонку шестнадцать лет. Ее не было на острове год. Не думал, что спустя еще шестнадцать лет я увижу тебя… – говорил он это, разливая чай по кружкам.

– Так Вы уже видели меня?

– Да. Тебе было от роду неделя. Потом твоя мать перед смертью отправила в другой мир.

– Стоп. То есть Вы очень хорошо знаете мою маму?

– Да. Я могу рассказать про её пиратствования целый год, но это будет очень длинная история… если, конечно, хочешь. Она вела свой дневник, куда записывала ключевые события прошедшие за весь тот год. Я могу прочитать несколько и рассказать то, что было до и после твоего рождения. Только это займёт много времени.

– Срать. Харута, если хочешь, можешь идти, заодно предупреди, что я не скоро вернусь на корабль. И да. Если вдруг свяжитесь с батей – ему ни слова. Надо будет – сама расскажу.

– Ок, Шура! Я тогда пойду. – улыбнулся Харута и вышел из гостиной в магазин. Старик вышел за ним и через пару минут вернулся. Он подошёл к книжному шкафу и нарыл на верхней полке старый потёртый дневник, обвязанный плетёной тоненькой веревочкой.

– Я прочитаю лишь самые ключевые моменты. Это то, как она сбежала с острова, попала на корабль пиратов, нашла свою любовь, спустя год вернулась на остров беременная, как родила и её привязанность к этому острову. А после расскажу и про сам остров. Только сначала я возьму с тебя обещание.

– Какое? – спросила я.

– Ты не расскажешь секрет этого острова, о котором я поведую тебе в конце.

– Замётано, старик. – кивнула я.

– Хорошо. Тогда, пожалуй, я начну.

Старик развязал плетёную веревочку, открыл дневник, взяв со стола большие очки и, надев их, принялся читать.