Текст книги "Обретенная семья (СИ)"
Автор книги: Shkodina
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 3
Лола.
Воспоминания.
Мне было шесть, вполне осознанный возраст, именно поэтому я помню все в мельчайших подробностях, так, будто это было вчера.
Если бы это все случилось раньше, и я бы не помнила всего того, что было «до» моего появления в маленьком деревянном покосившемся домике в Подмосковье, где жили два брата и Надежда Викторовна, мне было бы проще.
Я родилась в среднестатистической российской семье в городе Тула. Мое ранее детство прошло в небольшом, но очень уютном, благодаря маме, домике на отшибе города. Были там и самовар и пряники, все как полагается.
А ещё была любовь. И теплота. В детстве я думала, что это жар от печки, но на самом деле было тепло именно от любви, которую впитали, кажется, даже стены дома. Я была очень долгожданным ребёнком у родителей, поэтому мое детство было радужным и безмятежным.
Нет, в нем я не помню дорогих игрушек или путешествий заграницу. Но зато в памяти четко сохранились добрые мамины глаза. Только их и не забыла, возможно, потому что у меня похожие… лицо ее стерлось из воспоминаний, но она всегда улыбалась мне.
Та ночь стала роковой. Я проснулась от шума на улице, и мне отчего-то стало страшно. В свои шесть я считала себя жутко взрослой и самостоятельной, поэтому спала в своей комнате на втором этаже дома, но в тот момент захотелось спуститься вниз к родителям и забраться между ними, в безопасность.
Когда я вышла из своей детской и подошла к лестнице, шум усилился, я услышала незнакомые грубые голоса, громкие хлопки, и ноги сами повели меня в обратном направлении. Я сначала пошла, а потом и побежала, голыми пятнами стуча по полу к лестнице ведущей на чердак.
Почему я так сделала? Могла ли я что-то изменить? Это вопрос меня будет преследовать много лет, пока я не приму тот факт, что своими неосознанными действиями, просто спасла жизнь себе. Родителям бы я никак не помогла, даже если бы спустилась вниз. Все произошло слишком быстро.
Я даже не успела закрыть чердак, как во входную дверь дома вломились. Закричала мама.
– Прячьтесь! На пол, быстро, под кровать!
Грубый голос пытался прервать крики матери. Со стороны улицы послышались выстрелы. Это я поняла потом, в момент происходящего, я не осознавала ничего. Лишь забившись в темный угол чердака беззвучно плакала.
– Какого черта⁈
Это был голос отца, потом какой-то шум.
– Клим, наверх, я прикрою!
Незнакомый голос, быстрые тяжёлые шаги по лестнице, выстрелы уже где-то внизу. Крики, болезненные стоны. Картинка передо мной поплыла.
Я даже не поняла, как кто-то оказался на чердаке в непосредственной близости. Мне уже не было страшно. До детского мозга дошло, что случилось что-то ужасное, непоправимое.
Шум и другие голоса, доносившиеся снизу начали приближаться, как и звуки стали отчетливей и громче, снова послышался топот ног по лестнице.
Я не понимала, что происходит… они бегут меня спасать, или это наоборот плохие люди, поэтому затаилась как мышка. Из темного угла чердака я пыталась рассмотреть человека в нескольких метрах от себя.
Мужчина не замечал меня и говорил непонятные слова себе под нос. Он очень злился, а в руках его было оружие. Когда я увидела пистолет, то все таки выпала из анабиоза и закричала.
Одновременно с этим, на чердак ввалился огромный и страшный как медведь мужчина, лысый и весь в наколках. Его взор первым делом упал на кричащую меня. Как и взгляд того… первого.
Все заняло долю секунды… Лысый вскинул пистолет, направив дуло на меня. Скорее всего, мой крик дезориентировал его, и он не сразу заметил второго мужчину, который каким-то совершенно нечеловеческим прыжком переместился через весь чердак, закрывая меня собой.
Свист двух пуль навстречу друг другу. Лысый мужик, с появившемся отверстием между ставших стеклянными глаз, стал падать в дверной проем чердака. А другой мужчина завалился на меня тяжёлым грузом.
Я уже не кричала. Время как будто остановилось. Мужчина держался за бок и снова ругался непонятными словами, пытаясь встать.
– Ты как, мелочь?
Он криво улыбнулся. А я подумала, что он супер-герой. Про которого мы с папой смотрели фильм тайком от мамы. И стало не так страшно. Но от шока я ему так и не ответила.
– Клим, уходим, быстро.
В проходе чердака появился другой человек. Он был не высок, даже не доставал низкий потолок чердака головой, и худощав на столько, что казался подростком.
Но что-то стальное в его взгляде заставило меня поёжиться и спрятаться за мужчину рядом, вцепившись пальчиками в его кожаную куртку. Тот посмотрел на меня как-то растеряно, моргнул пару раз, вглядываясь в мое лицо.
А второй продолжал торопить, размахивая руками.
– Клим, не тормози, сейчас менты нагрянут.
Я знала, что менты – это милиция. И мне показалось это добрым знаком, ведь милиционеры всех спасают, они тоже герои. Но такая перспектива почему-то не нравилась этому Климу, он опять ругался.
– Сейчас. Меня зацепили.
Конечно, тогда я не до конца понимала ситуацию. Но в моем представлении главным был единственный и неопровержимой факт – этот мужчина – Клим меня спас. Он герой.
И лишь годами позже я, сопоставив все факты, догадалась, что вся эта потасовка была не между преступниками и героями. А между двумя бандитскими группировками. И в этой войне погибли мои родители.
– Девочку забери.
Прохрипел Клим поднимаясь с пола и зажимая рану рукой. Сжавшись в комок, я не до конца понимала, что речь обо мне. Куда забрать? С какой целью?
– Зачем? Брат, не дури. Уходим.
Мужчина, стоявший в проходе, был напряжен и смотрел только на Клима.
– Глеб, делай, что я сказал.
Слова давались ему с трудом, мужчины сверлили друг друга глазами. Этот Глеб выругался и пошёл в сторону угла, где все также сидела я. Движения его были нервными, размашистыми. С его приближением, я вжималась в стену сильней.
– Не бойся, как тебя зовут?
Обратился ко мне Клим. На каком-то подсознательном уровне, я почему-то полностью доверяла ему и в тот момент совсем не боялась.
Перспектива остаться здесь совершенно одной стала пугать намного сильней. Я с ужасом представила, как в гнетущей тишине и абсолютной темноте спускаюсь вниз на первый этаж дома… нет, нет, нет.
– Лола.
В этот момент Глеб подхватил меня одной рукой. Второе плечо он подставил Климу, который уже едва стоял, и мы двинулись к выходу.
– А меня Клим. Лола, не бойся меня. Я отвезу тебя в безопасное место.
Я кивнула. Мы еле-еле преодолели спуск по шаткой чердачной лестнице. Климу было все хуже, но он старался держаться. Не знаю, как его крупное тело удерживал Глеб одной своей рукой. Чисто внешне, разница в весовых категориях мужчин была колоссальной.
Когда мы спускались по лестнице на первый этаж, Клим закрыл мне глаза широкой шершавой ладонью, я не сопротивлялась.
– Не нужно тебе на это смотреть.
Мы быстро вышли на улицу. Вдали были слышны сирены, звук приближался. Глеб запихнул нас с Климом на заднее сиденье внедорожника, не смотря на рост и телосложение он был очень сильным, быстро сел за руль и дал по газам.
– Какого черта, Клим, что ты будешь делать с ребёнком?
Негодовал Глеб, я почувствовала себя лишней в этом мире, не то что в этом автомобиле.
– Я перед тобой с каких пор отчитываться должен за свои действия и решения, напомни?
Клим говорил очень жестко. Даже маленькая я поняла, что именно он тут «главный». Но в тот момент я боялась лишь одного, что он сейчас умрет, а я останусь наедине с этим хмурым Глебом.
Мужнина ответил не сразу, на удивление, его голос был спокойным.
– Я думал, мы друзья, Клим.
Мужчина сидящий рядом сильней прижал руку к кровоточившему боку. Вся его футболка была в красных разводах. Я отвернулась, чувствуя как к горлу подступает тошнота.
– Так и есть. Но иногда ты перегибаешь. Что мне оставалось делать? К матери отвезу. Она всегда дочку хотела…
Именно так я оказалась в совершенно другом городе и другом доме. Тоже частном, но совсем старом и неуютном. Тетя Надя тогда уже болела, хоть и не так сильно. А я стала ее отрадой и помощницей.
Я долгое время не могла определиться, виню ли я Клима или благодарна ему? Ведь он мог бросить меня там одну или вообще не закрывать собой от пуль. Ведь это был риск, никакого бронежилета на нем не было. И от этой неопределённости горечь вставала в горле.
На этот вопрос я не могла себе ответить даже в тот день, когда он неожиданно позвал меня замуж.
Глава 4
Семь лет назад.
Лола.
Матвей проснулся во втором часу дня и сразу же прошествовал на кухню, прекрасно зная, что найдёт меня здесь. Как обычно воровато оглянулся, нет ли кого-то по близости, и прижался ко мне со спины, зарываясь лицом в мои волосы.
От этой нежности его, я совсем раскалилась и со слезами на глазах обернулась. Какой он красивый. Светлые взлохмаченные после сна волосы, голубые глаза. Совершенная противоположность брата. Не говоря уж о том, что он младше Клима на десяток лет.
Он по всем параметрам больше подходил мне. И по возрасту и по образу мышления. Лёгкий, общительный, весёлый. Пусть он уступал Климу в физической силе, харизматичности и материальному положению (последнее – вообще спорный плюс, учитывая род деятельности старшего брата), но для меня он все равно был самым-самым.
– Что случилось, маленькая?
Он нежно провёл костяшками пальцев по моей щеке, растирая сбежавшую слезинку.
– Клим позвал меня замуж.
Я едва смогла выдавать из себя эти неправильные слова. А Матвей почему-то резко одернул руку, как будто обжегшись. Мне стало не по себе.
– Ну чего-то такого следовало ожидать, не самый плохой вариант, кстати. Не думал, правда, что он ввяжется в брак, не в его стиле.
Я совсем не поняла его реакцию. Почему он не удивлён и не ошарашен? Почему так спокойно воспринимает эту новость?
В голову пришла только одна мысль: он подумал, что я согласилась, и обижен на меня, вот и реагирует так отстранённо, точнее показать пытается, что ему ничуть не больно.
– Матвей… Я не хочу за него замуж. Я не понимаю, зачем я ему?
Он как-то странно на меня посмотрел с прищуром, лицо его выражало совершенно непонятные мне эмоции… презрения?
– Он считает тебя своей собственностью. Растил для себя… под себя. Ты выросла, не удивительно, что теперь он хочет тебя. Невинную, чистую девочку. Может у вас и получится что-то… Или он перебесится, получив своё. Кто знает.
Из уст Матвея это звучало так… мерзко. Неужели он действительно может думать так о собственном брате? А вдруг… все действительно так? Я не могла вымолвить ни слова, запутавшись в себе окончательно.
– Отдашься мне, он отпустит тебя. После меня ты ему будешь не нужна, перестанешь представлять ценность.
Матвей обвил меня руками, но с талии они резко поползли вниз, по-хозяйчики схватив за попу и прижав к себе сильней. Мое напряжённое тело на такие «ласки» просто не реагировало.
Я не дура, и поняла, к чему именно он меня сейчас склоняет, и его собственное «желание» впивалось мне в живот совсем недвусмысленно. Озвученное им предположение совсем не сподвигло ответить парню взаимностью, скорее наоборот отпугивало.
– Матвей, не так… Зачем нам спешить? Я с ним поговорю ещё раз. А лучше, давай вместе поговорим. Я понимаю, он твой брат, и ни в коем случае не хочу вас поссорить, но ты же сможешь ему объяснить все? Ради меня, ради нас…
Я отодвинулась от парня, находиться настолько близко было неловко, особенно когда он так интенсивно терся о мое тело своим, не оставляя личного пространства даже для вдоха.
В последний год, особенно после того как не стало тети Нади, Матвей часто вел себя очень фривольно и распускал руки, откровенно хватая меня где и как хотел, особенно, если дома не было Клима.
Мне это не слишком нравилось, и я не потакала ему, считая, что это слишком сильное нарушение личных границ. Мы ведь даже не жених и невеста. Но я понимала, что таким образом он проявляет своё влечение, отчасти это импонировало молодой влюблённой душе.
И сейчас я действовала также, с тем исключением, что погладила его щеку и заглянула в глаза, показывая весь спектр своих эмоций и все обожание. И наткнулась на вопрос в его глазах.
– А что объяснить-то, малыш?
Я даже растерялась. И вслух как-то неловко проговорить стало. Ведь мы никогда в открытую о чувствах не разговаривали. Все казалось само собой разумеющимся. Как чёрное и белое.
– Что мы любим друг друга. Что же ещё?
Все таки решилась озвучить правду я. Пусть и первая. Пока он с ноги на ногу переминается и слова подбирает, его братец на мне десять раз жениться успеет.
– Ааааа… Об этом… Так конечно объясню. Прям вечером с ним серьезно поговорю.
От радости я сама потянулась к нему за поцелуем, парень вновь зажал меня руками, притягивая ближе. Теперь все будет хорошо, Матвей – мужчина, вот пусть и решает проблему.
На удивление, сегодня он меня ни к чему более чувственному склонить не пытался, скорее всего потому, что в доме находился Клим. А потом ушёл куда-то по делам.
Я порхала как бабочка, прибирала дом, готовила, и только после шести легла отдохнуть с книгой в садковую качель. Лето – прекрасная пора, мое любимое время года, и сегодняшний день не исключение.
После разговора с Матвеем, у меня как камень упал с плеч. Я уже и посмеиваться над собой начала за то, что с такой паникой восприняла предложение Клима.
Я перелистывала страницы на автомате, после пятой поняла, что совершено не вчитываюсь в текст и не понимаю смысла. В голове одни мечты.
Вот мы с Матвеем идём, держась за руки по аллее, украшенной цветами, вот он кружит меня на руках, я в белом пышном платье, вот мы запускаем голубей в небо.
Если бы не требовательный голос, вернувший меня в реальность, не знаю, сколько бы детей я нам «намечтала».
– Лола, ну где ты? Ужин.
На крыльцо вышел Клим и сощурился, лучи предзакатного солнца светили ему прямо в глаза. Время восемь, уже? Два часа пролежала. А где Матвей?
Вернувшись в дом, я начала медленно сервировать стол, в надежде, что парень не слишком задержится к ужину. Я не готова была начинать серьезный разговор одна, да и просто один на один с Климом, после его утреннего предложения, было находиться неловко.
Но даже в девять вечера, когда три тарелки, наполненные подогретым борщом, стояли на столе, Матвея все ещё не было.
– Брата не будет, можешь убрать лишнюю порцию.
Распорядился Клим, а я застыла как статуя. В смысле не будет? Он же обещал!
– А ты откуда знаешь?
Недоверчиво смотрела я на него. Что делать в таком случае, не имела понятия. Перенести разговор на другой день? Но так не хотелось терять эту лёгкость, которую только обрела. Надо расставить все точки над i, и забыть все как нелепый сон.
– Смс скинул. Садись, ешь. Ты вроде ещё похудела.
Я села, меня как прибили к стулу. Матвей скинул ему смс, не мне. Почему? Я, конечно, подозревала, что он боится брата, но не была готова к тому, что он при этом пожертвует мной.
– Клим, давай поговорим. Я весь день места себе не нахожу… Я не смогу стать тебе хорошей женой. Разве девушек вокруг мало? Ты красивый, здоровый, обеспеченный, любая будет рада.
Я все таки решилась. Если Матвей не готов отстаивать меня, то придётся самой. Так или иначе, нужно эту ситуацию решить.
– Лола, по-моему, я утром вполне конкретно выразился о том, кого я хочу видеть свой женой. Мне «любую» не надо. Я вообще жениться не стремлюсь, но в нашем случае, это единственно верный вариант.
Клим замолчал и пристально на меня посмотрел. А что я? Снова не могла суть уловить, вот и молчала. Жениться не хочет, но убеждает, что надо. Кому надо-то?
– Мы не можем продолжать жить как соседи или как брат с сестрой. Ты взрослеешь, вон уже себе влюбленность придумала. Чего дальше ждать? Я не для того тебя растил, чтобы ты не пойми с кем…
Он недоговорил и непривычно для себя склонил голову к столу. Но и я молчать была не намерена.
– Я ничего не выдумала, Клим. В моем сердце действительно…
Мысли и слова оборвалась его рыком.
– Не смей!
Мужчина резко хлопнул по столу широкой ладонью так, что стоящие на нем чайные чашки звякнули. Я замолчала. Я не смогу противостоять ему. Никогда не могла. Да и не пыталась.
– Это дело решённое. Мы поженимся, глядишь и ребёнка родим. Твоя детская наивная влюбленность пройдёт разом, другие заботы будут.
Как у него все просто. Единственное, из всего сказанного, что вызывало некий трепет, это упоминание о ребёнке.
Я не никогда не обладала какими-то из ряда вон выходящими знаниями или умениями, чтобы стремиться завоевать мир или мечтать о карьере. А вот в роли мамы, я себя вполне представляла.
Маленькой девочкой так любила играть в «дочки-матери», заботливо пеленала кукол, кормила и рассказывала им сказки. Только вот я уже не маленькая. И вполне знаю, откуда берутся дети…
– Что молчишь, Лола… Я тебе настолько противен, что ты не можешь представить себе супружескую жизнь со мной? Сама же убеждала меня, что я красивый и здоровый.
Да, и красивый и здоровый, но только не мой. И не для меня. Но я молчала, упорно разглядывая скатерть на столе. В глазах собрались слёзы, я сдерживалась из из последних сил, главное не показать своей слабости. Иначе, как дальше бороться? Да никак, одна я не вывезу. Где Матвей?
– Ответь мне, Лола, ты согласна стать моей… женой?
Клим обхватил меня за подбородок, заставляя поднять на него взгляд. Его движения всегда были резкими, даже грубыми. И сейчас он фиксировал мое лицо отнюдь не нежно.
И, кажется, он понял это, потому что вдруг его рука чуть расслабилась. Мужчина погладил большим пальцем мою щеку, а потом коснулся нижней губы, надавив на неё.
И это было на столько интимно, на столько порочно, что обжимания по углам с его младшим братом показались мне детским лепетом.
Черные глаза Клима вспыхнули, как у демона, заставляя тонуть в их тьме, буквально затягивая в пучину адских страстей и запретных желаний.
Я отстранилась в полной панике, а потом вообще подскочила, уронив стул. Я не понимала свою реакцию и сопротивлялась ей.
– Я жду, Лола.
– Я согласна.
Вот я уверена, что ляпнула это просто от страха. Запутала себя и всю ситуацию ещё больше. Но впереди была ночь, за которую можно было все исправить…
Глава 5
Лола.
Настоящее.
Мы прошли на посадку. До этого у меня не представлялось возможности летать на самолёте, поэтому я немного мандражировала, но старалась не показать этого, прежде всего, чтобы не напугать дочь.
Той наоборот было все интересно, она рассматривала людей, то и дело оглядываясь назад, где должно быть стояли мужчины из моего прошлого.
Я чувствовала их присутствие. Особенно одного из них. Складывалось впечатление, что он буквально мне дышит в спину. И какого было мое удивление, когда он, как и мы, остановился напротив сидений с номерами А, В, С – 21.
– Мое место у окна.
Клим мотнул головой в сторону сидений, и нам с Машей пришлось посторониться, чтобы дать ему притиснуться к иллюминатору. Но прежде он открыл верхнее багажное отделение и закинул туда свой портфель.
Затем его рука потянулась к моему плечу, и если бы рядом не толпились люди, я бы точно отпрыгнула. Но он всего лишь снял с плеча мой рюкзак и не спрашивая также закинул наверх. А я не решилась ничего сказать против.
Мы безмолвно разместились на сидениях, Машка забралась между нами, я с краю, Глеб прошёл дальше, в хвост самолета.
Нужно было на что-то отвлечься, находиться в такой близости и не знать, как вести себя было невыносимо. Что-то мне подсказывало, что без разговора он нас не отпустит.
Но проблема была в том, что я никогда не умела врать. Тем более Климу. Поэтому никакого разговора у нас не могло получиться в принципе. Ведь я никогда не признаюсь ему про Машку. Ни за что.
Я так привыкла к нашей понятной и размеренной жизни, которая теперь могла разрушиться за доли секунды. Я совершенно не знала, как может повести себя мужчина, узнав о том, что у него есть ребёнок.
Вчерашний бандит, сегодняшний бизнесмен – какая разница? Мирной жизни придёт конец. Он меня мелкую не оставил на произвол судьбы, уберёг как мог, дал защиту и кров. Сомневалась я, что он от собственного ребёнка откажется.
Связей и влияния у Клима во сто крат больше. Кто я против него? Конечно, я ни сдамся и буду сражаться за свою малышку до последнего, но лучше сделать так, чтобы ничего этого в перспективе не было, то есть умолчать.
Правильно ли это по отношению к Климу – я не знала. Наверное, нет. Но сейчас другого приемлемого решения у меня не было. Я боялась. Сама не знаю чего… Он ведь не отнимет у меня дочь? Он ведь когда-то любил меня. Очень давно.
Но больше коробил тот факт, что это не правильно по отношению к самой Машке. Она уже подросла и ходит в детский сад. У других малышей есть мама и папа. И уже не раз дочь интересовал вопрос, а где потерялся ее… папа.
И сейчас он сидел по левую руку от неё, глядя в иллюминатор. Сведенные к переносице брови, делали его задумчивым и угрюмым. О чем он думает? О моем бегстве?
Столько воды утекло. Не мог же он все ещё винить меня? Неужели у него остались какие-то чувства… нет, об этом лучше не думать. И свои не анализировать.
Когда я стала его женой, я была так неопытна, что до сих пор не могу дать однозначный ответ, на чем именно была основана моя привязанность к нему. На благодарности, страхе, уважении или чем-то большем. Об этом я запретила себе думать пять лет назад.
– Деда, я тоже хочу смотреть в окошечко!
Обижено проговорил мой ребёнок, надув губы. Самолёт уже набрал высоту, погасло табло «пристегните ремни».
– Доча, не приставай к… дяде.
Это было так не правильно, называть его «дядя» или тем более «деда». Мне самой стало не по себе.
– Все нормально, Лола. Залазь на колени, так будет лучше видно.
Дочь ничуть не мешкая и не смущаясь, полезла на колени к Климу, а у меня перехватило дыхание. Но и слов не нашла, чтобы предотвратить это. Он мог просто уступить ей место. Но тогда нам пришлось бы сидеть рядом… плечом к плечу.
Что хуже? Но и смотреть на то, как «правильно» выглядят отец и дочь вместе, у меня не хватало сил, поэтому я отвернулась.
Заботливые и улыбчивые стюардессы разносили напитки, правда моя доброжелательностью к ним в миг пропала, когда я обратила внимание, какие хищные взгляды бросают они на Клима.
Что это? Ревность? Да быть такого не может. Никогда не испытывала этого чувства по отношению к мужчине. Да и он повода не давал за весь период нашего брака. Точнее совместного проживания в качестве мужа и жены. В браке мы фактически до сих пор. Наверное… по крайней мере, в моем паспорте ничегошеньки не поменялось.
– Называй меня Клим. А ты значит Маша?
Донёсся до меня голос мужчины. Я как будто впала в транс. Все повторялось вновь. Только на месте маленькой девочки сегодня не я, а моя… наша дочь.
– Да, Маша Савельева.
В этот момент боковым зрением я уловила как дёрнулась голова Клима, повернула свою и встретилась с его горящими глазами. Что? Он знает мою настоящую фамилию? Или думает, это фамилия отца Маши? Но я не обязана ему ничего объяснять.
– В какой гостинице вы остановились?
Этот неожиданный вопрос был адресован уже не Маше. Зачем ему? Неужели он планирует продолжить наше общение? Мы всегда были из разных вселенных, а сейчас пропасть между нами ощущалась только сильней.
Я понимала, что нам придётся поговорить, по-другому он не отпустит. Но уж точно ему не нужно знать, где нас найти в Сочи. Иначе, прощай спокойный отдых, я каждую секунду буду опасаться его появления.
Да и, честно говоря, никакую гостиницу я не бронировала. Нашла объявление на авито и договорилась с хозяйкой домика в частном секторе об аренде комнаты. Не первая линия, конечно, но всего десять минут пешком до моря.
– Это не важно, Клим. Я понимаю, у тебя должно быть много вопросов ко мне. Я готова на них ответить. Но после ты должен оставить меня в покое. Нам необходимо оставить прошлое в прошлом.
Дочь уже слезла с его коленей и начала медленно моргать. Это ее обычное предсонное состояние. Не думала, что она так устала. Дочь давно не спит днём, разве что в садике, да и то не всегда.
– Не совсем подходящее место. Но ты права, разговора нам не избежать.
Клим потянулся к внутреннему карману пиджака и достал визитную карточку. Зажав ее между пальцами, протянул мне. Я зачем-то взяла.
Клим Громарь.
Генеральный директор ООО «ИнформДозор»
Обеспечение безопасности бизнеса.
Вот так. Даже без отчества. Я ничего не знаю об отце Клима. Эта тема в их семье всегда была запретной.
– Наберёшь меня, как устроитесь. И не советую шутить со мной, Лола. Как и игнорировать мою просьбу.
На просьбу это мало походило, скорее распоряжение, если не требование. Он всегда был таким. Холодным, расчетливым, основательным.
Для себя я решила, что мы встретимся где-нибудь на нейтральной территории и все обсудим. Даже хорошо, что он мне дал время прийти в себя.
Машка уже лежала головой у меня на коленях и сладко спала, но, видимо ей было не слишком удобно спать в такой позе, потому что она перевернулась на другой бок и закинула ноги на колени Клима. Я хотела их убрать, но он остановил меня.
– Мне не мешает.
Это было так странно. В такие моменты совершенно не получалось отгородиться и представить, что мы незнакомы, а просто случайные попутчики.
– Кто ее отец, Лола?
Этот неожиданный вопрос в лоб выбил из меня дух. К ответам я была не готова. Врать тем более. На руку играло лишь то, что Машка была совсем хрупкой и выглядела на год младше.
– У неё нет отца, я воспитываю Машу сама.
Думала отделаться общими фразами я. Но кто бы мне дал это сделать…
– Но он же был. Ты к нему от меня сбежала?
Так вот откуда его злость? Он такого обо мне мнения? Думает, за его спиной я крутила романы в браке?
Клим тоже нервничал, что в принципе было для него странно. Раньше он позволял себе в моем присутствии дать волю эмоциям, но на людях был всегда спокойным как кремень.
– Нет. Я даже не знаю кто он. Я была молода, Клим, вырвавшись на свободу, пустилась во все тяжкие. Вот и результат.
Я придумывала на ходу. Не хватало ещё, чтобы он начал выпытывать что-то про несуществующего персонажа. Но как сказала, так и пожалела, глаза Клима горели злобой.
Может так даже лучше. Пусть в конец разочаруется и перестанет на меня глядеть так, как смотрел в далеком прошлом. Нас ничего не связывает, и он должен это усвоить.
– Но я ни о чем не жалею, Машка – лучшее, что есть в моей жизни.
Решила добавить я. Скорее даже для себя самой. Я действительно не жалела. Два года замужней жизни дали мне в итоге самое ценное. И я бы не стала отматывать время назад, чтобы чего-то избежать.
Всего, кроме одной ошибки, которая произошла еще раньше, чем я стала его женой. И за которую, собственно, и платила потом два года.
Возможно, если бы не собственная наивность и глупость, все сложилось бы совсем иначе. Ведь он действительно любил меня. Просто не смог простить.
Сейчас он смотрел в окно и одной рукой крутил кольцо на безымянном пальце другой. Он раньше часто так делал, когда думал о чем-то насущном и важном.
Но меня резко перестали интересовать его мысли, когда он расцепил руки. Я узнала это кольцо. Это было обручальное кольцо. Именно то, которое я одела ему на палец, когда выбора у меня не осталось.
Неужели он носит его все пять лет? Зачем? Это по крайней мере странно… Но не мог же он жениться на другой, а кольцо оставить то же самое? У меня чуть не вырвался вопрос на этот счёт, но Клим резко перевёл на меня взгляд.
И он четко уловил, куда был направлен мой. Я все ещё в шоке смотрела на его руки. Он сразу же глянул на мои, сложённые на коленях.
Естественно, своё кольцо я сняла сразу. Не выбросила, нет. Оно до сих пор храниться в шкатулке, но я не заглядывала в неё несколько лет.
Он понял. В этом не было сомнений. Его взгляд сочился презрением. Будто бы я сделала что-то ужасное, разочаровала как минимум. Он снова отвернулся.
Самолёт зашёл на посадку, и до полной его остановки мы сидели молча. Не знаю, о чем думал он, мои мысли прыгали как блохи. От волнения заболел живот, я просто не знала, как разрулить эту ситуацию.
Снова сбежать, спрятаться в ракушку и затариться, желательно лет на пятьдесят. Но что-то мне подсказывало, что сейчас он меня не отпустит, пока не вытрясет всю душу.
В тот день, когда мне удалось сбежать от него, у него не было физической возможности остановить меня. Он лежал и истекал кровью… Это решение было самым не простым в моей жизни, но я оставила его.
Я действительно бежала в никуда. Не надеясь ни на кого. Просто не могла по-другому, даже не смотря на понимание, что сама виновата в том, к чему мы пришли на тот момент. Только я и мои ошибки…
