Текст книги "Обретенная семья (СИ)"
Автор книги: Shkodina
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Shkodina
Обретенная семья
Пролог
Клим.
– Деда, помоги завязать кроссовочек.
Смотрю вниз, откуда мне послышался тоненький девичий голосок, с детским отчаянием просящий о помощи.
Тёмные брови домиком, вздёрнутый нос, по-детски круглые щёки. Мое сердце пропустило удар, похоже и правда старею, тахикардия. Если бы ее глаза не были чёрными как ночь и кудряшки-пружинки были на несколько тонов светлее, она была бы точной копией ее…
Отогнал видение из прошлой жизни как морок, чертовщина какая-то. Раньше в женщинах других видел ее. Теперь в детях.
Девочка лет трёх все ещё взирала на меня снизу вверх, зажимая в руках плющевого серого зайца. Кажется, она обратилась с просьбой?.. Очень странной просьбой, и ещё более странным обращением ко мне. Я в более нелепую ситуацию не попадал.
– А почему «деда»?
Все таки поинтересовался я. Оглянулся по сторонам, как будто сам хотел кого-то попросить о помощи, и все таки присел опираясь на больное колено. Даже спустя пять лет пулевое ранение в коленную чашечку давало о себе знать.
– Ну ты же старенький.
С абсолютно невинным видом ответил мне этот ангелок, а я закашлялся, и впрямь как дряхлый старик.
В свои сорок один, я себя не так давно зрелым-то начал ощущать, не то что старым, хотя бурная молодость вне закона оставила свой след ранней сединой на висках.
– Ну не такой уж и старенький. Просто ты мелкая, вон, даже шнурки завязывать не умеешь.
Быстро зашнуровал ярко-салатовый кроссовок, завязав незамысловатый бант и поднялся. С моих губ почему-то не сходила улыбка. Когда я в последний раз улыбался? Кажется, в прошлой жизни, там где была она. Ну до чего же похожа…
В полупустом кафе аэропорта никто не обратил внимания, как один из крупнейших бизнесменов страны опустился на колени перед незнакомым ребёнком и помог со шнурками. А где, кстати, ее родители? Действительно же совсем крошка.
– Я не мелкая!
Отчаянно запротестовал ребёнок с тонной обиды в голосе. Я снова улыбнулся.
– Да что ты говоришь, а с виду совсем кнопка, и сколько же тебе лет?
Ответить ребёнок не успел. В кафе фурией влетела девушка. Она ничего не видела вокруг и бежала напрямик к девчушке. А я смотрел только на неё… Я узнал ее…
Глава 1
Семь лет до…
Лола.
– Лола, сядь поговорим.
Клим сел за кухонный стол, сегодня он выглядел ещё более уставшим чем обычно. Мужчина как будто старел на глазах. Вон уже и морщины появились и тёмные круги под глазами. Сколько ему сейчас? Тридцать четыре, кажется.
Как мужчина он очень красив, это не вызывает сомнений: высокий, крупный, сильный, смуглый. С выраженными, немного грубыми чертами лица, на котором особенно выделяются чёрные глаза, и такими же чёрными волосами.
Но я никогда и не смотрела на него под тем углом, под каким девушка может оценивать представителя противоположного пола. У меня и мысли такой никогда не было.
Клим меня вырастил, можно сказать, воспитал. По документам он – старший брат. Тринадцать лет назад меня удочерила его мама, Надежда Викторовна.
Мягкая, добрая женщина, к сожалению, очень слабая здоровьем, поэтому вся забота обо мне лежала всегда на Климе в буквальном смысле.
Но я помню все, что было до…
– Что-то случилось?
Я бесшумно присела напротив. Я всегда слушалась Клима, потому что знала, что слишком многим ему обязана.
И если сначала это был просто детское обожание, подкреплённое воспоминаниями о том, что он спас меня, как супер-герой, то позже и сейчас, когда я многое переосмыслила, ту ситуацию со «спасением» в первую очередь, это была просто дань уважения и благодарности за то, что я сейчас имею.
– Я хочу жениться, Лола.
Эта новость меня удивила. Я никогда его с девушкой рядом не видела. А тут сразу жениться. Неужели это из-за быта? С тех пор как в прошлом году умерла тетя Надя, многое изменилось, но я очень старалась обеспечивать в доме чистоту, уют и готовила вполне сносно.
Мне девятнадцать, я закончила двенадцать классов школы, но в прошлом году провалила вступительные экзамены. Хотела поступать в мед, не срослось. Тот год был очень тяжёлым для всех нас. Тетя Надя слегла и уже не смогла встать на ноги. А потом она ушла, и вовсе стало не до учёбы.
– Когда познакомишь?
Молчание затянулось. Клим как обычно сверлил меня тяжёлым взглядом. Иногда я боялась его. Такого, как сейчас… Угрюмого и давящего. Энергетика у этого мужчины была темной, подстать его сущности.
– Я хочу жениться на тебе, Лола.
Я даже не сразу поняла смысл сказанного… Он что действительно это вслух сказал? Я не ослышалась? Он же не может такое предлагать всерьез? Нас разделяет как минимум возрастная пропасть…
Да ведь между нами же симпатии или влечения какого-то, ни разу в жизни не было. По крайней мере у меня. А у него что? Было получается? Мозг отказывался принимать такую «правду». Мне стало дурно и душно.
Я ведь люблю его младшего брата. Мой Матвей… Я так давно люблю. С детства. Сейчас ему двадцать четыре, и за него-то я не думая бы вышла замуж. Правда он не предлагал ни разу, всего лишь намекал… ну пусть не совсем на брак… но это же только пока.
Мы выстраивали наши отношения не спеша, по кирпичику, как домик. В его серьезных намерениях я была уверена, и теперь готова была пенять на его нерешительность.
– Клим… Как это? Ты же мне как брат…
Вилка в его руке погнулась… Ему не нравилась моя реакция. А что он хотел? Какой реакции ожидал? Клим про наши переглядывания с Матвеем в курсе был всегда. Мы ничего не скрывали. По крайней мере я точно.
Когда была жива тетя Надя, я делилась своими чувствами и переживаниями с ней. Она мне улыбалась, трепала по голове и говорила, чтобы сначала я подросла.
Вот и Матвей ждал, пока я повзрослею. Я ведь все понимала. И вот буквально уже решилась сделать первый шаг навстречу любви, подарить себя, раствориться… Неужели, я не успела?
Матвей очень уважает Клима, скорее даже боится его… Пойдёт ли он против? Будет ли бороться за нашу любовь? И вправе ли я настраивать братьев друг против друга?
Я понимала, что нет… Но и отказаться от первой любви была не в силах. Я уже столько раз мечтала об этом… Оказаться в объятиях его нежных рук, почувствовать манящие губы на своих, разомлеть под взглядом полным страсти.
Я люблю Матвея восемь лет, и за эти годы чувства мои выросли во сто крат и трансформировались. Я чувствую желание и именно с ним готова стать женщиной.
И я знаю, что это взаимно и наверное даже навсегда. И Клим все это знает! Так что за нелепый разговор он поднял? Какое замужество? Кого он пытается наказать и за что? Мне все ещё не верилось в реальность происходящего.
– Был как брат. Стану как муж. Ты что-то против имеешь?
Как я могу ему против что-то сказать? Как бы там ни было, я ему обязана жизнью. Кем бы я была без него? И была ли бы?
Он вообще не обязан был на двадцатилетнего себя заботу о малявке взваливать. А он не мешкая это сделал. И содержит меня с тех пор.
Но… это же не означает, что он может требовать от меня брак?..
– Но как же… Матвей…
Вилка наконец сломалась, характерный треск металла рассек удручающую тишину кухни.
– Чтобы я про него больше не слышал. Он уезжает. Что бы ты себе не напридумывала в своём детском воображении, он того не достоин. И пора взрослеть, Лола.
Я пропустила мимо ушей слова о том, что Матвей куда-то уезжает, свято веря, что просто быть такого не может.
Его взгляды полные интереса… такого же не сыграешь. Он влюблён, как и я. Зачем все это говорит Клим, мне было категорически непонятно.
Да, у них своеобразные отношения с братом, все таки десять лет разница, но я никогда не замечала предвзятого отношения к младшему.
– Но… если я не хочу…
Клим метнул ко мне темный взгляд. Он не предвещал ничего хорошего, поэтому я тут же добавила поправку.
– Замуж не хочу пока.
Я пыталась скрыть свою неловкость, теребила пальцами то края скатерти, то полол собственного сарафана. Внутри меня колотило от несправедливости, но протестовать вслух я просто не могла… только не против него.
– Тебе девятнадцать. Вполне подходящий возраст.
Как ни в чем не бывало констатировал мужчина. Я первый раз в жизни отчаянно его не понимала. Он никогда… никогда не показывал какого бы то ни было интереса ко мне. Как эта идея вообще могла зародиться в его голове?
Да последние три года мы виделись-то урывками, он сам же как будто избегал меня. Все время в разъездах… Никто дома не знал, где он и что с ним. Непонятные компании, разборки… Но он как мог старался изолировать семью от этих аспектов своей жизни.
Появлялся раз в несколько месяцев, привозил много денег. За закрытыми дверьми кухни они о чём-то разговаривали с матерью, потом она всегда плакала. А мне он даже ни одной улыбки, ни доброго слова за все приезды не подарил. А я ведь поначалу даже обижалась…
В это время, собственно, мы и сблизились с Матвеем, правда дальше неловких поцелуев у нас никогда не заходило. Да и не так уж крышесносны были эти поцелуи, честно говоря, чтобы кидаться в омут с головой. Но все шло к продолжению, до сегодняшнего дня.
– Но… я не люблю тебя. Как жена должна любить мужа…
Мой не вполне уверенный лепет Клим как буто не слушал, все для себя решив.
– Так ты пока и не жена. В общем, стерпится-слюбится.
Но я не хотела терпеть и любить его не хотела. После суетливых и каких-то вязких поцелуев с Матвеем, я едва ли могла себя представить с ним в постели, даже с тем условием, что люблю его без оглядки.
А тут с Климом. Это же вообще противоестественно все будет… Если будет… Нет, не будет. Не должно этого случиться.
– Зачем тебе это, Клим?
Мой голос уже был полон отчаяния, расплакаться не хватало. У меня всерьез начали дрожать пальцы, стоило только подумать, что за свадьбой следует брачная ночь.
– Так будет лучше для всех. И да… я-то тебя люблю.
Он встал и спокойной походкой вышел из кухни. Скрипнули старые половицы в коридоре, звук удаляющихся шагов в сторону спальни. Клим этой ночью снова «работал». А я уже действительно не ребёнок. И знаю, что никакой он не супер-герой.
«Люблю»… Я уверена была, что любит, но как младшую сестру, не более. Да и то в последнее время сомневалась и в этом. Но сейчас он сказал определённо о другом.
И что мне делать? Как на такое реагировать? Мне даже Матвей никогда в любви не признавался, не то что кто-то другой. Ладно хоть Клим не ждал от меня никакого ответа.
Чтобы как-то отвлечься, я начала готовить обед. Матвей скоро проснётся. У них с братом совершенно противоположный режим. Но чем бы я не пыталась занять свои руки, в голове набатом била одна мысль: как избежать этой участи?
Я просто не могла сказать ему «нет», не умела никогда. Слишком зависима была от Клима, и просто его боялась. Не на физическом уровне, а на каком-то ином.
Его аура как будто притягивала зло, концентрировала его в человеке, накапливая и усиливая, чтобы потом выплеснуться самыми страшными поступками, которые только может совершить человек.
Я не верила, что это зло когда-то коснётся меня, но все равно боялась его. Возможно, виной тому ночь, которая не только забрала мое беззаботное счастливое детство, но и сломала судьбу, навсегда переплетая ее с Климом.
Глава 2
Настоящее.
Лола.
– Маруся! Куда ты убежала? Я чуть с ума не сошла! Сколько раз тебе говорить, что ты можешь потеряться, это же аэропорт!
Я бежала к дочери не видя ничего вокруг. Когда я сдала наш чемодан в багаж и не обнаружила Машу рядом, меня охватила паника. Москва. Аэропорт, в котором я сама-то не ориентируюсь.
За десять минут пока ее искала, я едва не поседела и сто раз прокляла этот злосчастный отпуск. Куда нас понесло? Что нам дома не сиделось?
Но дочка никогда не видела море, а мне очень неожиданно для августа месяца выплатили тринадцатую зарплату. Плюс не отгулянные сорок два отпускных дня. В общем, все эти события наложились друг на друга и привели к нашей незапланированной поездке в Сочи.
– Мамочка, прости меня.
Глаза моего ребёнка налились слезами, а губы мелко задрожали. Она всегда так реагирует, когда понимает, что расстроила меня. И я в который раз чертыхнулась, обещая себе больше не повышать голос на дочку даже на эмоциях.
Смысла в этом нет никакого. Если ребёнок убежал и потерялся, виноват не он, а родитель. Можно поругать только саму себя, всыпать себе по первое число, но главное – вынести урок.
Мы с дочкой друг у друга одни. Она старается меня понапрасну не расстраивать, но шалости свойственны всем детям. А я прилагаю все возможные усилия, чтобы на Машке никак не сказывался факт отсутствия в ее жизни второго родителя.
– Ну что ты, маленькая моя, это ты меня прости, что накричала, просто я очень-очень сильно испугалась.
Я присела и крепко обняла свою малышку, поцеловала в макушку. Она – мой стимул и смысл жизни. Иногда мне кажется, если бы не она, у меня не хватило бы внутреннего ресурса и мотивации, чтобы выжить и достичь всего, что мы сейчас имеем.
Конечно, живем мы не роскошно, но в прошлом году я смогла взять в ипотеку небольшой частный домик, после тех комнатушек, где мылились, это настоящая сказка.
Зимняя. Ведь живем мы за полярным кругом, в небольшом городке Мурманской области. Именно сюда завела меня долгая дорога. В тот год, когда я ещё не подозревала о факте наличия Машки у меня в животе.
Если бы знала тогда, наверное, выбрала бы более тёплый край. Например, Краснодарский. Глядишь, и не было бы необходимости сейчас никуда лететь. Море было бы в круглогодичном доступе.
Но тогда я просто бежала. От своего прошлого и от Него. Как можно дальше, на север, заметая снегом следы и замораживая кровоточащие раны на сердце.
– Мне деда помог.
Ошарашил меня мой ребёнок, возвращая в реальность и отгоняя снежные воспоминания.
– Какой деда?
Взгляд непроизвольно метнулся влево, боковое зрение именно там уловило шевеление. Я все ещё находилась на корточках, обнимая Машу, поэтому первое, что я увидела – дорогая обувь, предположительно из кожи змеи, серые брюки с идеальными стрелками…
Мой взгляд поднялся до уровня колен мужчины, а потом я резко поднялась, смело взглянув в лицо своему прошлому. Я седьмым чувством ощутила его энергетическое поле, и приближение чего-то страшного, что грозит сломать нашу жизнь.
Это он… Клим Грамарь… Человек, чью фамилию я нашу уже семь лет. Пять из которых, я нахожусь в бегах и скрываюсь от него… Но так и не нашла способ вернуть свою фамилию.
Наш вынужденный брак продлился два года. Я не могу сказать, что это было худшее время моей жизни, было разное… и хорошее и плохое.
Но себе я не принадлежала, поэтому и сбежала при первой же возможности. Сам он никогда бы меня не отпустил.
И сейчас этот человек возвышался над нами, обжигая дьявольским взглядом. В данный момент огонь в его глазах был предназначен мне. Я инстинктивно прижала к бедру Машку, вызывая тем самым смещение траектории его взора.
Он смотрел то на меня, то на неё, словно проводя параллель. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы определить, что это моя дочь. От Клима Машка не взяла почти ничего, кроме цвета глаз.
Маруська родилась в полутора тысячах километров от дома, где мы жили с Климом, и, естественно, он не в курсе о существовании дочери… Девочки, которая только что назвала его «дедой» и носит не его фамилию.
За время беременности я нашла свои корни, благо, получить практически любую информацию сейчас можно дистанционно, был бы интернет. Я узнала фамилию своих родителей, и именно ее дала дочке. Она – Мария Самойлова.
Ее ничего не связывает с Климом и его семьей. И непременно нужно все оставить именно так. Ей не нужен такой отец как Клим. Он ничего ей дать не сможет. До сегодняшнего дня я почти уверена была, что он меня забыл, и никакой ребёнок ему близко не нужен.
Но сейчас его напряжённый задумчивый взгляд говорил о другом. От чего становилось страшно. Снова… Только теперь в два раза больше… теперь я боюсь не только за себя.
А я ведь только около года назад перестала опасаться преследования и шарахаться от любого шума в подъездах съёмных квартир. Увидела его по ТВ. Успешного, делового, довольного жизнью, и успокоилась.
Сменил сомнительную сферу деятельности на бизнес, хотя не факт, что полностью легальный. Клим никогда не жил по закону, даже не признавал его. Едва ли не себя считал законодателем, его слова не оспаривались никем.
Изменилось ли что-то в нем? Наверное. В той передаче рядом с ним была блондинка «ноги от ушей». Вся холёная, как с обложки журнала. Постарше меня, но все равно достаточно молодая и хваткая.
Она назвалась его PR-менеджером и отвечала на провокационные вопросов журналистов с легкостью и даже сарказмом. Эрудированная, образованная, умеющая вести переговоры с собеседниками разного уровня. Не чета мне.
Но самое главное – она смотрела на Клима как ровня, без уступок на пол, материальное положение, статус или что-то другое. Девушка свободно касалась Клима, улыбалась ему голливудской улыбкой, сама проявляла знаки внимания прямо в эфире.
Он был расслаблен и позволял ей быть «ведущей», поощряя заинтересованными взглядами. Дураку понятно было бы – Они любовники. Причём не случайные, а вполне постоянные, знающие привычки друг друга и зоны допустимого.
Екнуло ли сердечко тогда? Совру, если скажу «нет». Клим – это не просто два нелепых года брака. Это почти целая жизнь. Эту связь так просто не разорвёшь.
Завидовала ли я ей? Тоже совру, если отвечу «нет». Не ревновала, нет… Восхищалась ее силой. Вряд ли этой девушке бы потребовалось бежать в никуда от Клима. Просто послала бы его подальше и пошла вперёд с гордо поднятой головой.
Но тем не менее, после той передачи мне стало как-то спокойно. И за себя и за Машку. Он построил свою жизнь, мы свою. Я убедилась, что он не ищет меня, а шанс пересечься в огромной России стремится к нулю.
Как оказалось, зря я была так беспечна. Аэропорт огромной Москвы свёл наши пути. Мы могли бы и здесь пройти мимо друг друга, не узнав, но Машка как будто сама нашла его в этой толпе.
– Ну здравствуй, Лола.
Его хриплый и некогда такой приятный голос, каким он в детстве рассказывал мне сказки, сейчас резал слух.
– Привет, Клим. Извини, нам пора, посадка скоро.
Но ни видом, ни взглядом мужчина не имел намерений нас отпускать с миром. А когда я увидела в проеме входа в кафе Глеба, его правую руку и неизменного соратника, у меня просто случилось дежавю.
Мужчина, очень быстро оценив обстановку, и, естественно, узнав меня, так как коротко кивнул головой в знак приветствия, ненавязчиво перекрыл пути к отступлению.
– И куда летит маленькая черноглазая принцесса?
Очень мягко обратился мужчина, понятное дело, не ко мне. Этот акцент про цвет глаз как иголкой ткнул под ребро, неужели он что-то заметил?
– На море!
Беззаботно отозвалась моя дочь, с детским восторгом и предвкушением в голосе.
– Как занято. И мы на море. Ваш рейс SU-1128?
Последний вопрос был адресован уже мне. И я просто кивнула. Он ведь все равно нас заметит при посадке, смысла скрывать что-то уже не было.
Ещё меня очень смущало и даже как-то дезориентировало его поведение в целом. Он не показывал злости за мой поступок пятилетней давности.
Я лишь надеялась, что у него отболело на мой счёт, да и жизненные приоритеты за столько лет сместились. Где, кстати, его модель-PR-менеджер? Виктория, кажется. Неужели он без неё летит на отдых?
Я как будто невзначай окинула взглядом кафе, но кроме Глеба и сотрудников заведения никого не увидела.
– Значит, нам по пути. Выход номер двенадцать.
Клим приглашающим к выходу жестом руки указал нам направление, как будто там как статуя не перекрывал проход его лучший друг.
– Представляешь, какая удача, Глеб. Погляди кого я встретил. Помнишь Лолу?
Наигранно спокойным и даже весёлым голосом обратился Клим к своему товарищу. Будто тот не глядел во все глаза на развернувшуюся картину, скорее всего тоже не зная, какой реакции ждать от Клима, и предчувствуя Армагеддон.
– Конечно. Приветствую, Лола Александровна.
Глеб повторно поклонился, я сковано улыбнулась, не представляя, чем эта встреча обернётся.
– Здравствуй, Глеб.
Мужчина пропустил нас вперёд, Машка не раздумывая пошагала на выход, ведя меня за руку за собой. Я чувствовала жар между лопаток, подозреваю, что прожигали мою спину две пары глаз.
Как такое могло случиться? Пересечься в огромном аэропорте многомиллионного мегаполиса. Ещё и рейс один. Это же какая-то невероятная ситуация, которую я исключала полностью, когда принимала решение покинуть наш тихий Северный городок и отправиться с дочкой в путешествие.
Я как мантру повторяла про себя слова, что я сильная, я справлюсь. От той наивной скромной девушки, которая волей судьбы оказалась в клетке тирана, ничего не осталось.
Мне пришлось научиться быть стойкой. Даже не для себя, ради Машки. У меня не было права на слабость, неуверенность в поступках или слёзы. Я разучилась плакать в принципе.
Только особо тёмными ночами, скорее во сне, чем наяву, сознание возвращалось к образам, к детским воспоминаниям, где я могла себе позволить побыть маленькой напуганной девочкой.
