Текст книги "Старшина Тарасов против Адепта (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– Но вот ты не настолько дохуя сложная, как сама про себя думаешь. Ты озлобленная, одинокая и неопытная. Идеальный объект для манипуляций. То что она тебе дала, как Ивану Царевичу, зверюгу ездовую и волшебных цацок, не значит, что она тебе друг. Это значит, что вся твоя сила – заемная. Как дали – так и отберут. Я вот отобрал. И что она скажет, когда узнает, что меч и шапка теперь у меня? А?

– Отпусти, – прорычала Яна дергаясь и всхлипывая. – Я тебе это еще припомню!!!

– А успеешь? Тут все в начале девяностых в бетон закатали. То есть антураж наведен относительно недавно. Какие из них твои?

Посмотрев на развешанные колдовские куклы, Старшина приметил самую свежую, и рядом еще несколько перевязанных серой шерстяной ниткой. Затем, сунув руку ей за шиворот, вытащил ворот такого-же серого свитера.

– Ага… Вот эти… А остальные чьи, ты не думала? Кто их сюда таскал? Что с ними стало?

– Отпусти, больно…

Голос был уже скорее жалостливый, так что выпустив её, Тарасов со вздохом посмотрел, как севшая Яна вытирает лицо.

– Я понимаю, зачем и почему ты это делаешь… Я понимаю, что ты готова сделать, что угодно и понимаю, ради чего… Но я так же понимаю, что твоя потеря – как кольцо в носу у быка, за которое тебя можно взять и волочь куда угодно. И этим очень легко воспользоваться. Так что перестань пороть горячку, тормозни и подумай. Просто подумай, что ты знаешь точно, а что тебе просто сказали. Тебе сказали, что там? Что это за проход?

– В иной мир…

– И ты решила… Не только ты, судя по всему, что имелся в виду мир загробный, так?

– Хочешь сказать, что нет?

– Я хочу сказать, что «иной мир» можно понимать по всякому. Тебе ведь никто не говорил, что это именно мир мертвых, я верно понимаю?

– Ольге нет смысла врать…

– Почему?

– Она – яга… Она стережет этот проход.

– Зачем?

– Чтобы нежить по земле не шастала.

– А че тогда она шастает? Ты же в курсе, что я тут двоих за год упокоил?

– Это я не справилась… Она сказала мне разобраться… А ты первее меня успел…

– Вот оно че! И как Ольга к этому отнеслась? – Яна только молча засопела. – Ты ей не сказала, верно?

– Какая разница, кто! Главное, что дело сделано!

– Это мне без разницы. Тем людям, за кем эти твари охотились – без разницы. А если Ольга тебя так проверяла, то поверь – разница огромная.

– И что! Сдашь меня!?

– А надо? – Яна снова засопела. – Надо, я тебя спрашиваю?! Что такое? Куда голос-то пропал? Была же резкая-дерзкая.

– ДА ИДИ ТЫ!!! – рявкнула Яна, вскакивая, но вместо того, чтобы бросаться на Тарасова, который приготовился снова пробить ей поддых, с примечательной резвостью запрыгнула на пролет выше, порываясь бежать, потом обернулась, снова посмотрела наверх, и снова вниз, на Старшину, который, высунувшись так, чтобы её видеть, наблюдал за этими метаниями.

– Я-то пойду… Благо мне есть куда, – покачав головой, Старшина вздохнул, – А у тебя есть куда идти?

– ДА ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО!!!

– Вот это охренеть, конечно… Вот это ты мощно задвинула! Это ты сюда пришла. Это ты ко мне влезла. И теперь спрашиваешь, что мне от тебя надо?

Сверху скрипнула открывающаяся дверь. Быстро сориентировавшись, Тарасов кинул Яне шапку.

– Надевай и вали. Завтра я буду в городе. В восемь вечера под главной елкой. Принесешь фотоальбом – отдам меч. Все, свободна!

Яна, посмотрев на него изумленными глазами, потопталась, но сверху уже кто-то спускался, так что она напялила шапку и исчезла. Старшина подобрал ватник, потом посмотрел на меч.

Куда тебя прятать-то! Здесь не оставишь, да и за пояс не засунешь, чай не штык-нож! В руке внезапно полегчало, и он с удивлением увидел, что метровый клинок превратился в штык-нож с рыжей бакелитовой рукоятью. Так вот как ты его таскаешь, так, чтобы народ не пугать! Быстро сунув нож и наган в бушлат, Тарасов потопал вверх, дабы перехватить того, кто сюда заявился до того, как он увидит все это эзотерическое великолепие. Примерно на полпути его встретил капитан Дябин.

– Валентин Сергеевич?

– Ох! Это вы! – Начмед схватился за сердце. – Не пугайте меня так!

– Что случилось?

– Мне показалось… Я не уверен, но кажется меня кто-то толкнул.

– Кто? – деланно изумился Старшина. – Вы кого-то видели?

– В том-то и дело… А вы что тут делаете?

– Да вот – вскрыли опять! Пошел проверить, все ли в порядке.

– Вы видели, что там внизу?

– Фигня какая-то…

– А ватник чей?

– Мой. Деревянко звонил, говорил, что там, на старых складах, машину видели. Я решил сходить, проверить, все ли в порядке. Заодно ватник домой закинуть. Смотрю – замок выломан.

– Его постоянно ломают… – Дябин зябко передернул плечами, – пойдемте, а то мне тут не по себе…

Они поднялись наверх. Тарасов осмотрел замок. Он был старый, железный, так что согнутую дужку можно было попытаться вправить. Начмед, пока Старшина возился, закурил, испуганно озираясь по сторонам.

– Что такое, Валентин Сергеевич?

– Да не знаю… Беспокоит меня вся эта ерунда. Вы видели, что там внизу?

– Фигня всякая. Кто-то решил в колдунов поиграть.

– Вы так считаете?

– А вы что думаете?

– Не знаю, честно говоря. В газетах всякое пишут…

– Читал я те газеты. Барабашки всякие, люди снежные, а на следующей странице – про певичек разных сплетни. «Желтая пресса» – что с них взять?

– То есть вы во все это не верите?

– А должен?

– Ну, не знаю… Люди вас чуть ли не шаманом считают.

– Этого еще не хватало.

– Просто сын Фаины рассказывал, что вы его у чудовища какого-то на складах отбили.

– Кому рассказывал?

– Матери. А она – Зампотылу.

– И он поверил?

– Нет конечно… Наоборот смеялся, что каких только «чудовищ» не видал. Например крыс, которые могут вагон тушенки вместе с банками за ночь перед проверкой сожрать. Но та повариха же пропала куда-то? И пожар был не спроста.

– Знаете, Валентин Сергеевич, всему есть два объяснения. Логичное и интересное.

– Это как?

– Вот вы сказали, что вам показалось, что вас кто-то толкнул?

– Да. Это было странно. Я услышал шаги, потом толчок, а никого не видел.

– И как вы это объясните?

– Не знаю. Больше было похоже на невидимку

– Посмотрите на левое плечо…

Пряча довольную ухмылку, Тарасов указал на смачный серый мазок на левом рукаве Начмеда, оставшийся от толчка Яны, которую он собственноручно извалял в пыли. Дябин тоже посмотрел на след, потом, с растерянным видом, на Старшину.

– Ой! Я не заметил… Это что – я об стену притерся?

– Да. Это – логичное объяснение. Вы услышали мои шаги и зацепили плечом грязную стену. А «невидимка» – это веселое. Место располагает к чему-то такому… Не банальному.

– Возможно, вы правы… – Дябин глубоко задумался, – Я даже начинаю припоминать, что нам о чем-то таком рассказывали в меде… свет не забудьте выключить.

– Ага. Спасибо, что напомнили… – щелкнув выключателем, Старшина запер дверь и подергал починенный на скорую руку замок. – Вроде закрылся. Ладно, идем по постам. И позвоните, узнайте где там Деревянко бегает? А то он в одну каску куда-то рванул.

– Я ему уже в красках расписал, что будет, если он оставит пост и командование об этом узнает. Так что наш Чак Норрис недоделанный сидит в караулке и думает над собственным поведением.

– Вы чего там делаете?

Подняв голову, Тарасов и Дябин увидели на балконе над собой Начштаба. Начштаб, полненький и лысый, даже в форме выглядел не особо грозно, особенно на контрасте с высоченным как каланча Комбатом. Сейчас же, в домашнем, он неуловимо напоминал Евгения Леонова, поэтому Начмед вместо доклада только успокаивающе улыбнулся.

– Да опять тут замок сломали. Неймется все кому-то. Мы вас потревожили?

– Нет… Я просто вышел вот – хлопушку хлопнуть… В честь праздника. Кто ломал видели?

– Убежали.

– Ну и ладно, там все равно брать нечего. В остальном все тихо?

– Все тихо.

– Ну вот и славно… Вот и хорошо.

– Так точно – хорошо, – Дябин стряхнул с плеча упавшую на него блестку от хлопушки и кивнул на дверь. – А вы не в курсе, почему там все бетоном залили?

– Грунтовые воды... Топить начало, вот и запечатали от греха, а то обвалится и привалит дурака какого. Отвечай потом… – дернув веревочку, Начштаба проследил как цветное конфетти осыпается на землю, – С наступающим…

– Вас тоже.

Кивнув на прощание, Дябин потопал в сторону штаба. Старшина, обрадованный, что так удачно отоврался, вытер вспотевший лоб, закинул ватник на плечо и тоже отправился к себе. Дневальный дисциплинированно тупил в видеодвойку с поставленной на паузу картинкой.

Одобрительно кивнув, Тарасов скинул бушлат и повесил его вместе с ватником на спинку стула.

– За проявленную выдержку вот тебе мой новогодний подарок. Следующий фильм выбираешь ты. На выбор у нас «Крепкий Орешек», «Один Дома» и «Крепкий поцелуй на ночь».

– Давайте, наверное, последний…

– Отличный выбор! Говорят, там Джина Девис сиськи показывает. Сейчас только это досмотрим – тут фигня осталась. Потом новогоднее поздравление. Не капай так слюной. Она их там недолго показывает.

Положив следующую кассету на стол, Тарасов включил воспроизведение.

***

До боя курантов оставалось всего ничего, когда в прихожей хриплым лаем зашелся старенький звонок. Недоумевая, кто это мог быть, Григорий Федорович, шаркая тапочками, пошел открывать… По стариковски шаркая, что уж там, да кого тут стесняться? Это в зале, перед парнями, надо держаться огурцом, а дома… Дома уже давно пусто.

– Рыжая! – в глазок тренер не смотрел, так как бояться уже давно все отбоялся, но, увидев на пороге Яну, аж слегка пошатнулся, – Ты чего тут?! Что случилось? Что с лицом? Ну давай, заходи… Скоро куранты бить будут.

– Вы один? Я не помешала?

– Нет, проходи… Хоть будет с кем Новый Год встретить. У меня тут настойка есть – сам делал. Сейчас выпьем, и ты мне все расскажешь. Все нормально. Все можно решить.

– Вы так думаете?

– Да. Точно тебе говорю. Все будет хорошо. Ты, главное, успокойся, а то я вижу, что ты опять на нервах вся. Как пружина сжатая. Подралась, что ли?

– Ну так…

– Вижу, что подралась. Сильно досталось?

– Обидно…

Яна наконец прошла в прихожую, неуклюже сковырнула ботинки, под которыми не оказалось носков и, дошлепав босиком до дивана, села, уставившись в телевизор, из которого радостно бубнил ведущий. Григорий Федорович, похлопотав на кухне, вскрыл банку шпрот и, поставив на стол, развел руками.

– Праздничный стол не ахти… Я просто без закуски пью. А ты, наверное, не привыкла.

– Я печенье принесла… – Яна достала из-за пазухи цветастую пачку. – Вы же говорили, что кто накосячит, с того печенье на общий стол...

– Да уж… – взяв печенье тренер задумчиво покрутил его в руках. – Сильно накосячила, видать, что аж на импортное раскошелилась. Что происходит-то? Про тебя парни такие страсти рассказывают.

– Я не знаю как начать… там столько всего…

– Ладно. Не нервничай. Давай сейчас намахнем, а там разговор сам пойдет.

– Давайте… – нервно помяв правую кисть, покрытую ссадинами и кровоподтёками, Яна нервно кивнула. – Вы извините, что завалилась без предупреждения. Просто я не знаю, что делать… Я думала, что знаю… думала, что справлюсь... Но теперь... мне страшно…

***

После подобной прелюдии у Старшины были особые ожидания от новогодней ночи, однако никаких чудес, ни плохих, ни хороших, не произошло. Дежурство прошло размеренно и скучно, только лица заступающей смены на разводе немного повеселили.

Рожи были такие перекошенные и мрачные, как будто на прогулку вывели сидельцев со «строгача». Менявший Тарасова Селиверстов на вопрос: «Как Новый Год встретили?» посмотрел на него с таким видом, будто тот отмочил не смешную шутку, а его единственным замечанием при приеме дежурство был неполный графин с водой. Сразу ясно, что человеку будет надо больше всего ближайшие несколько часов. Закончив с формальностями, Старшина, даже не заходя домой, доложил, что убывает в город, вернул ватник на законное место в багажнике и поехал. Трасса была почти полностью пустынна, лишь изредка попадались неторопливо плетущиеся грузовики, поэтому пристроившуюся за ним машину он приметил сразу. И это, к его удивлению, была не черная «Волга». Это был бордовый «Опель»! Держа руль одной рукой, второй Старшина достал блокнот и сверил номера. «Тамада» сектантов! Точнее, его машина, так как хрен знает, кто там за рулем. Такая встреча на пустой дороге первого Января случайной не бывает. Скорее всего, за ним следили. Что им надо? Узнали, что у него компьютер их шефа? Могли – он разве что по селу не бегал им размахивая, столько народу уже в курсе.

«Наган» с собой – остановиться, что ли? Поинтересоваться? А если там не «тамада», который сильно мощным бойцом не выглядел, а пятеро мордоворотов при оружии? А это можно проверить. Сильно много в машинах Старшина не понимал, но «Опель» спорткаром не выглядел и «кобыл» у него вряд ли больше, чем у его «Шестерки». Надавив на газ, он принялся наблюдать, как преследователь старается не отставать, но все равно постепенно отдаляется. То ли перехвалили немецкий автопром, то ли и правда полный салон народа?

Впереди был стационарный пост ГАИ и уныло бродивший по пустой трассе инспектор, увидев его, радостно замахал палкой. Прижавшись к обочине и приготовив документы, Тарасов опустил окно.

– Старший лейтенант Милюков…

– Здравия желаю, товарищ лейтенант, – по военному поприветствовав, Старшина протянул права. – Дежурите?

– Дежурим…

– А я вот только сменился…

– Не праздновали еще, значит? – ноздри «ГАИшника» раздулись, втягивая воздух из салона.

– Как можно?! На службе-то!

– Это правильно… Счастливого пути.

Разочарованно вздохнув, инспектор проводил взглядом «Опель», который только сейчас взобрался на гору и немедленно свернул на дорогу к поселкам, вернул документы и взмахом показал, что можно ехать.

Остаток дороги до города прошёл без приключений. Преследования больше не было, так что, доехав до центра и припарковавшись неподалеку от площади, Старшина пошел к елке.

Яну он заметил издалека. Та, все в том же прикиде, разве что натянув вместо «невидимки» обычную вязаную шапку, курила на скамейке возле памятника Ленину. Фотоальбом лежал рядом.

Подойдя, Тарасов, не говоря ни слова, сел рядом, достал сигарету, прикурил, затем достал из-за пазухи штык-нож, протянул, пряча его в руке, а второй забрал альбом. Яна, покосившись, нерешительно потянулась, затем все-таки, взяла нож и удивленно повернулась, глядя на Старшину.

– Ты дурак?

– Да.

– Серьезно?

– В наше время все, кто слово держит – дураки.

– Ты же знаешь, что это такое…

– И что? Сказал – делай.

– То есть я могу просто вот так забрать и свалить?

– Пока не можешь… – Тарасов пролистал альбом, чтобы убедиться, что все фото на месте. – А вот теперь – вали на все четыре стороны.

– Ну я пошла…

Встав, Яна потопталась, затем скрылась в толпе. Старшина, даже не глянув в её сторону, неторопливо докурил, выкинул окурок в урну и пошел к машине. За спиной гремела музыка, веселились люди, но он ощущал внутри только опустошение. То самое, которое бывает, когда ты добился своего, получил искомое и теперь не знаешь, что делать дальше. Можно съездить на квартиру, но там сейчас Алиса – нехорошо как-то заваливаться без предупреждения… Или посидеть где-нибудь, раз уж праздники?

– Почему ты не выстрелил? – кинув фотоальбом на пассажирское сидение, Тарасов обернулся и смерил бесшумно возникшую за спиной Яну взглядом, – Ты много кого убил. Почему меня не стал?

– Зачем?

– А зачем убивают?

– Все по разному. Кто-то из страха, кто-то из мести, кто-то, чтобы силу показать. Есть те, кто может убивать для развлечения.

– Ты зачем убиваешь?

– Работа у меня такая. Военные, если ты не в курсе, для того и нужны.

– Просто работа?

– Да. Тяжелая, грязная, но нужная. И кто-то должен её делать.

– То есть ты просто не хотел делать лишнюю работу?

– Нет. Я, как профессионал, знаю, кого надо убивать, а кого нет. Этим я и отличаюсь от любителей, которые способны навалить гору трупов, просто не видя этих краев.

– Любителей вроде меня?

– Вроде тебя. Я уже говорил – я понимаю, что ты делаешь, почему и зачем. Более того, я не уверен, что будь я на твоем месте, я бы не поступил так же.

– Но ты не на моем месте.

– Именно. Но это позволяет мне взглянуть на все со стороны.

– Да что тебе там со стороны видно?! Ты знаешь, сколько людей я спасла, кончив этих выродков!

– И, заметь, по данному поводу я тебе и слова не сказал.

– Так в чем же дело!?

– В том, что убийство одного ради спасения нескольких есть меньшее зло. Но если ты не видишь краев, то ты не видишь и той грани, за которой меньшее зло становится просто злом.

– Да с чего ты взял, что я их не вижу?

– Потому что ты – игрушка в чужих руках. И это я тоже уже говорил. А учитывая, что игра идет на жизни, так просто взять и не играть тебе не дадут.

– И что ты хочешь, чтобы я сделала?!

– Ничего. Мне ничего от тебя не надо. Это ты ко мне лезешь. Так что, что тебе надо? Что тыот меня добиваешься?

Яна замолчала, тяжело сопя. На её лице растерянность боролась со злостью, которая, видимо, служила ей ответом на любую непонятную ситуацию. Тарасов ждал, рассматривая её со спокойным равнодушием. Затем понимающе кивнул.

– Ты не знаешь. Это Ольга мной интересуется, верно?

– Нет!

– Внезапно. Потому что она ко мне подкатывала.

– Когда?!

– Несколько месяцев назад. В библиотеке.

– Вы книжку взяли нужную?

– Знакома с этой схемой?

– Да. Ольга – Яга. Ей надо знать, если кто-то начинает всякой херней интересоваться.

– «Всякой херней» – это эзотерикой?

– Типа того. Она как вы – тоже говорит, что от любителей одни проблемы. Они вечно лезут, куда не надо и всякую хуйню творят. Поэтому лучше знать заранее.

– Любопытно. Значит, мною интересуешься именно ты? Почему?

– Хотела знать, с кем дело имею. Ты несколько раз меня опередил. А потом грохнул Даниэля. Ну и трешься возле Прохода.

– Я там служу, вообще-то.

– Ну а я че говорю?

– То есть ты решила выяснить, не конкурент ли я тебе? Ты для этого фотоальбом сперла?

– Для этого.

– Справки наводила? Где, если не секрет?

– Тебе какая разница?

– Да вы заебали… – Старшина скорчил страдальческую мину. – Меня за последнее время все эти утайки и секретики достали хуже горькой редьки. Все ходят со сложными еблами, говорят загадками, а прямо спрашиваешь – мнутся, как пидоры в общей бане. Ты же понимаешь, что я понимаю, что ты не в милиции обо мне справлялась? Я это так… уточняю, чтобы непоняток потом не было.

– Каких?

– Как с Проходом тем!

– А ты знаешь, что там?

– Точно – нет.

– Но ты уверен был, что Ольга мне врет?

– Не врет, в том и фишка. Просто говорит так, что ты думаешь то, что ей выгодно.

– Это как?

– Ну смотри: она говорила, что там – мир мертвых?

– Навь. Это так называется.

– Без разницы, отмахнулся Старшина, – Говорила?

– Нет… Но она говорила, что там проход в другой мир, и что если я ей помогу, то она поможет мне найти… – Яна запнулась, – их найти...

– А с чего ты взяла, что это связано? Проход и помощь?

– Ну это… Не знаю… Просто она говорила.

– Так говорила, или нет!

– Не знаю я! При чем тут это вообще!

– Да при том! «Другой мир» может быть чем угодно! Как и «Помочь их найти». Если она тебя грохнет, то ты окажешься там же, где и твои родители. И, по всему, обещание помочь их найти она выполнит. Вот почему надо быть предельно въедливым в формулировках. А то будет как в той сказке: «Вершки и корешки». По обещаниям все ровно, а по факту – ты в полной жопе. Поняла?

Яна, снова замолкнув, сосредоточенно засопела. Старшина, почувствовав, что он начал заводится, достал еще одну сигарету и закурил, дожидаясь пока собеседница переварит сказанное. Но Яна, внезапно, рухнула на подломившихся коленях на землю и заревела, упершись руками в грязный снег. Старшина поднял её за локоть и закинул в «Шестерку», так как эта сцена привлекала ненужное внимание прохожих. Там Яна, достала нож, который снова превратился в длинный меч, и обхватила его двумя руками, тяжело дыша и всхлипывая.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Тарасов, который, глядя на это, раздумал садиться рядом.

– «Кладенец»… Он… Он меня воином делает… Когда он в руке, я убиваю… я непобедима!

– Ревешь чего? Запоздалое прозрение? Поняла, что тебе ничего не обещали, зато ты и голову и жопу в залог сдала?

Кивнув, Яна вытерла глаза и откинулась на спинку сидения, глядя в пустоту равнодушным холодным взглядом.

– Все… отпустило вроде.

– Это хорошо. Так у кого ты обо мне выясняла?

– Там… в Нави. Альбом – это твоя память. Связь с теми, кто там.

– Это, случайно, не потому мне кошмары снились?

– Кошмары?

– Да. Два раза. Первый – когда ты в квартиру ко мне забралась. А второй – когда зажигалку отдавала.

– Не знаю. Наверное... Когда человек спит, он тоже Нави касается.

– Ясно… Зажигалка, кстати, тебе зачем нужна была?

– Хотела узнать, кто Даниэля кончил.

– То есть без неё ты не знала?

– Нет. Я вообще не знала, что он там.

– Ты за теми двумя приходила?

– Из-за тех.

– Не понял?

– Их оборотень убил.

– Оборотень? – Старшина аж подавился дымом. – Я-то думаю, кого нам для полного комплекта не хватает!

– Да… Кто-то натравил на них оборотня. Ольга это увидела и послала меня разобраться. Я нашла зажигалку, по ней вышла на двух уебков, которые мне сказали, что ты её отобрал.

– И ты решила, что оборотень я?

– А что я еще думать должна была после того, как ты там бегал?

– Логично… а зачем зажигалку вернула?

– От неё толку нет – ты ей недолго владел. И меня выслеживать начал. К тренеру лез, к остальным. Это был знак. Чтобы ты понял, на кого я работаю. Но ты не понял. Значит, ты не оборотень.

– Ну что-то такое я и предполагал. И чтобы ты знала – она не у меня. Ну на случай всяких ваших колдунств и всякого. Я её подарил.

– Зачем?

– Просили сильно, да и возни с ней много. Постоянно забываю бензин доливать и стою шоркаю как дурак.

– Ох, ебать… Знала бы – себе оставила… Я всегда о «Зиппе» мечтала…

– Ну так купи…

– Умный, да! Ты знаешь, сколько она стоит? – сунув руку в карман штанов Яна потрясла пустую пачку и покосилась на курящего Тарасов, – Сигарету дашь?

– У самого последняя. О! Там табачная лавка должна быть. Сейчас, подожди тут.

Старшина потопал в сторону находившейся через дорогу гостиницы. Там, в холле, находилась сувенирная лавка, в которой по конским ценам продавались всякие блестящие штуки для постояльцев с недостатком вкуса и избытком свободных денег. Среди этого всего имелся угол с табаком, где, помимо всякой экзотики вроде сигар, продавались и зажигалки.

Продавщица, смерив презрительным взглядом Старшину, вопросительно мотнула мелированной гривой.

– Пачку «Мо»…

– У нас таких нет!

– Есть! – Тарасов раздраженно ткнул в витрину, – Вон!

– Это – «Море»!

– Название на английском. И по английски это читается как «Мо»! В гостинице работаете, а не в сельмаге. Должны знать, чем торгуете!

– Это все? – побагровев, продавщица кинула пачку на прилавок.

– Не все. Еще витринку откройте – хочу зажигалки посмотреть.

– Они дорогие! Семьсот рублев!

– А я на казенном обеспечении. Могу себе позволить.

Откровенно наслаждаясь ситуацией, Тарасов проследил, как работница торговли, поджав губы, демонстративно долго ищет ключи и, отперев витрину встает над нею, дабы этот голодранец ничего не свистнул, после чего принялся вдумчиво выбирать. Гравировки ему не глянулись, так что он купил просто матированную и баночку неприлично дорогого фирменного бензина.

Однако по возвращении Яны в машине не оказалось. Чертыхнувшись, он с грустью посмотрел на коробочку с зажигалкой, вздохнул и тут увидел припаркованную через две машины черную «Волгу». И мелькавшую за ней уже знакомую вязаную шапку.

– Я думал, ты слиняла.

– Еще чего! – при приближении Старшины работавшая на холостых «Волга» сама по себе газанула и Яна похлопала её по крыше, словно успокаивая, – Халявная сигарета же.

– Точно! – вскрыв пачку, Тарасов протянул её, предлагая угощаться, – И знаешь что… Держи.

– Это что?

Чуть не выронив от удивления уже сунутую в зубы сигарету, Яна осторожно взяла коробочку с зажигалкой и открыла её. Затем удивленно вытаращилась на Старшину.

– Это мне?

– Да. Новогодний подарок. Давно никому не дарил.

– Ты че? Ёбнулся! Это же дорого! А я что тебе за это должна?! – видно было, что она и хочет вернуть коробочку, но одновременно и не желает с ней расставаться. – Не! Я не могу!

– У меня в части магазина нет – деньги тратить некуда. Тем более, что ты уже подарков набрала таких, что рядом с ними эта зажигалка так…

– Не, я конечно возьму… Просто…

– С хуя бы я такой добрый?

– Типа того…

– Не знаю, – Тарасов кивнул в сторону площади с елкой. – Праздничная атмосфера, наверное, влияет. Да и зачем мне повод, чтобы дарить подарки девушке, с которой мы спали в одной постели?

– Чего?!

– В разное время, конечно, но постель-то одна.

Поняв, в чем шутка, Яна зашлась каркающим смехом и, достав зажигалку, попыталась её зажечь, недоумевая, почему не выходит. Старшина протянул ей бензин.

– Попробуй заправить – говорят, помогает...

– Действительно помогло… – наконец прикурив, Яна затянулась смакуя дым. – А ведь и правда вкус меняется в зависимости от того, чем прикуриваешь.

– Больше от того, какие сигареты куришь…

– Халявные в основном. Временами – дрянь, но по соотношению «цена-качество», равных себе не имеют, – Яна сунула зажигалку в карманчик на «косухе». – Ладно… пора мне…

– Подумай над тем, о чем мы говорили, и что ты будешь с этим делать. Ну и, если что – ты знаешь, где меня искать.

– А что ты сможешь против Яги?

– А что я мог против ангела?

– Типа крутой мужик?

– Не крутой, а опытный.

– Есть разница?

– Да. Крутого хрен побьешь.

– А опытного?

– Опытного били столько раз, что он все, что ты хочешь сделать, уже видел, знает и жопой чует.

– Сука… А я думала, как ты меня в «невидимке» выкупил?! На опыте, что ли?

– Разумеется. Глаза видят, что ничего нет, уши слышат, что кто-то есть. Чему верить?

– Чему?

– Последствиям. Если уши врут и никого нет, то и последствий не будет никаких, кроме испачканного ватника. А вот если врут глаза…

– Я не собиралась тебя убивать. Просто мимо проскочить хотела.

– Ты – возможно. А другой бы в печень ткнул. Поэтому поверить глазам и решить, что тут никого нет будет куда вреднее для здоровья. Соответственно, действуем так, как будто тут есть кто-то, кого я не вижу.

– Ебать ты умный... в хорошем смысле. Когда ты там успел-то это все обдумать?

– А вот чтобы в критической ситуации не думать, а действовать, и нужен опыт.

– Ясно... Ты опытный, а я лохушка. Вот и огребла, – выкинув сигарету, Яна села за руль. – За подарок спасибо. Сочтемся. И если будет какая жопа – прибегу.

– Прибежишь… – с усмешкой кивнул Старшина, глядя, как она выезжает со стоянки. – И это тоже опыт.

Пересчитав оставшуюся наличность и проверив, не сперла ли Яна фотоальбом снова, Тарасов решил, что раз сгорел сарай – гори и хата. Чего бы и не посидеть по-людски в ресторанчике каком в честь праздника?