Текст книги "Старшина Тарасов против Адепта (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– А почему вы решили, что я через неё шпионю? Может, у нас просто роман?

– Не просто… – оглядевшись, Тарасов дал знак, что им лучше отойти от здания Санчасти, так как речь пойдет о вещах не для посторонних. – Чтобы устроить засаду, надо знать где цель будет и когда. Я имею ввиду самарских дельцов.

– Ну первого возможно, – Комбат тоже зыркнул по сторонам. – А второй, выходит?..

– Кошкина. Она тут была в сентябре. Я именно тогда зажигалку потерял. То есть Ольга связывает эти два события. Нетрудно понять, что именно она сдала время и маршрут обоих коммерсов.

– Погодите! Вы хотите сказать, что второго соучередителя и протоиерея прикончила Кошкина?

– Скорее всего.

– А там тогда кто? – Комбат кивнул в сторону топливного склада.

– Даниэль...

– Даниэль?! На пидорка похожий и разговаривает словно наркоман?

– Разговаривал… – машинально поправил его удивленный такой осведомленностью Тарасов.

– Это он вам так шею помял?

– Да. А вы при каких обстоятельствах встречались?

– Когда все это только начиналось, самарские мне «стрелу» забили, и он с ними приехал. Я еще понять не мог никак, что это за клоун и почему его все боятся?

– Коммерсанты его боялись? Почему?

– Я, честно говоря, не понял, что это было вообще... Сперва он ходил, угрожал мне сердце вырвать, потом попытался хватануть за грудки, я дал ему в ухо, он упал, все кинулись его поднимать, глядя на меня охуевшими глазами, потом попрыгали в машины и уехали.

– Вы говорите, он вас за грудки хватал? – недоверчиво переспросил Старшина.

– Ну, видимо, до шеи не достал, – Комбат, с высоты своего метра девяносто посмотрел на уступавшего ему почти двадцать сантиметров Тарасова. – Ладно, покойный мне с первого взгляда не понравился, так что хрен с ним. Теперь надо думать, что с этой Кошкиной делать.

– А что Ольга сказал про неё?

– Что после смерти родителей та ударилась в мистику. Возможно под влиянием друзей-скинов. Они, как и их идейные предшественники, все эти руны, свастики и прочую ерунду любят. И начала искать способ как их вернуть.

– Мне сказали, что она интересовалась бабой Ягой.

– Да-да-да – я сам тоже не поверил, но Ольга на серьезных щах мне час рассказывала, что Яга у древних славян – это проводник в какую-то навь, что она стоит между миром живых и миром мертвых. И эта Яна, так же на полном серьезе, её ищет, по поводу чего обошла всех в городе, кто может быть в теме, включая Ольгу. Только вот куда дальше пошла, она не в курсе.

– Дальше? У неё машина, которая может, судя по всему, появляться и исчезать. А так же, по слухам, ей пачку матерых бандюков завалить, что высморкаться. Так что есть ощущение, что что-то она все-таки, нашла.

– Я вам сказал, что Ольга сказала.

– Да Ольга-то понятно… Вы что думаете?

– Думаю, что она многое недоговаривает. Она недоговаривает, вы недоговариваете… Я не договариваю. В том компьютере есть что-то про неё интересное?

– Про неё конкретно нет – первым делом вчера посмотрел.

– С одной стороны жаль. С другой – может и неплохо... Отсутствие информации это тоже информация, – вздохнув, Комбат посмотрел на часы. – Я рад, что мы во всем разобрались, а то как-то неловко получилось. Особенно на фоне моих сетований на вашу скрытность.

Махнув рукой в знак того, что разговор окончен, он развернулся и решительным шагом направился в сторону штаба, а Старшина, переварив услышанное, развернулся и рысью рванул в сторону подсобного хозяйства.

***

Митрофанов, увидев его, вздрогнул. Раньше, когда это все только началось, он общался с ним легко, с позиции более старшего и опытного товарища. А после встречи с ангелом начал Старшину как будто бояться. И успокоить его было нечем.

– Так, Петр Евгеньевич, как говорится: «Отойдем-ка за бугор!.. Расшугай ежей и белок, есть сурьезный разговор!»

– Что стряслось, Вась?! Я как тебя не увижу, все с какими-то вестями… Нехорошими.

– Чегой-то?! Фотопортрет тебе вернул давно потерянный, Даниэля, который по твою жопу шел, упокоил, а ты все не рад? И, кстати, по поводу него. Комбат знает, что мы его спустили в бочку.

– Откуда?

– Вот и я хочу выяснить, откуда? Он тебя спрашивал про то, что той ночью было?

– Ну так…

– Без «ну», Петр Евгеньевич! Что вы ему сказали?

– Да ему завскладом доложил, что на горловине болты крутили, колпак двигали, следы вокруг от копыт. Ну я сказал, что про болты не знаю, а следы и колпак – это Лошарик убегал. Он вроде как поверил.

– Ага… Ясно…

Тарасов покивал, так как картинка начала складываться. Комбат не дурак и без проблем сопоставил открученную крышку цистерны, следы удушения на шее, и брошенный в лесу автомобиль с залитым кровью салоном. Возможно, Начштаба расспрашивал на данную тему именно по его просьбе, дабы мягко выяснить, какой версии произошедшего придерживаются участники событий.

– А еще он в курсе, что я логово тех ребяток почистил. Так что рано или поздно придется ему все рассказать.

– Обо мне, в смысле?

– И о тебе тоже.

– Мож не надо?

– Узнает – как бы хуже не вышло.

– Думаешь, узнает?

– Думаю, может. Дело в том, что с ним тоже не все так просто.

– В смысле?

– Вот скажите мне, Петр Евгеньевич, о чем нам говорит тот факт, что ангел ему ничего сделать не может?

Митрофанов, как и он, и Комбат, да и все вокруг, походу, видимо тоже не знал, кому можно доверять и был склонен утаивать информацию до последнего. Понимая это, Старшина решил попробовать сделать вид, что ему все известно. Ведь смысл скрывать что-то от того, кто уже и так все знает? Данный вопрос действительно поверг Митрофанова в шок. Выпучив глаза он несколько раз вхолостую открыл и закрыл рот, прежде чем выдавить из себя потрясенное, «Да иди ты..?»

– Вот и «иди ты». Ты, кстати, поэтому его так боишься?

– Не… Нефилимы в основном ангелам страшны.

– Вот именно… – подавив в себе желание трясти старого прапора за грудки с криком: «Какие еще нахер нефилимы?», Тарасов многозначительно кивнул, – А ангелы – тебе.

– Вась – это не так работает.

– А как?

– Просто полукровку так вот, сходу, не опознать. Они в основном этим опасны – думаешь, что он тебе ничего не сделает...

– А тут раз – и сделал, да?

– Да. Так что моя сила как домового вот… – Митрофанов обвел рукой свое хозяйство, – В вотчине моей. Тут я всех вижу, всех чую и от любого спрятаться могу. И на это уповаю. А сила ангела в том, что он не до конца в нашем мире. Поэтому и пули его не берут, и сила у него не пропорциональна весу и размерам. Нефилим же он вроде как корнями в Прави, но телом – плоть от плоти Яви, так что тут сильнее ангела в разы и даже с демоном потягаться может.

– И нельзя сразу понять, что это нефилим... А не сразу? Просто одно дело, что там ребятки те думают, а другое – на самом ли деле оно так? Уверенным быть хочется.

– Ну только родословную копать. Но это, сам понимаешь…

– Понимаю. Кто там чего сейчас разберет в этой родословной?

Тарасов пытался внешне сохранять спокойствие, но внутри у него все орало. Фотоальбом! Список его родственников! Не поэтому ли он так заинтересовал Кошкину? Даниэль уходит и пропадает на территории части. С концами. Комбат сто процентов отсутствует. Какой вывод может сделать человек, или не человек, который в курсе подобных вещей? Подумает ли он, что кто-то случайно нашел револьвер, способный убивать подобных тварей и шмальнул в ангела из него, так как табельный был в зажатой стальной хваткой руке? Или решит, что тот нарвался на еще одного нефилима?

– Ты чего задумался, Вась? – с тревогой поинтересовался Митрофанов.

– Да вот думаю, зачем Ольге понадобился нефилим?

– Какой Ольге?

– Не делай вид, что не знаешь... – продолжил играть в «знайку» Старшина, – Блондинка с голубыми глазами и титьки во! Она тут одна такая и вряд ли ты запамятовал, кто это.

– Да не! Я действительно не… – Митрофанов осекся, бегая глазами. – Погодь, та самая Ольга?!

– Что значит «та самая»? Есть другая?

– Ну так-то да. Я просто думал, ты про местную, ташлинскую. Которая ведовством балуется. А городскую-то ты откуда знаешь?

– В библиотеке встретились.

– А про Комбата и неё кто тебе сказал?

– Есть информация, что они, скажем так, плотно «дружат». И уже давно.

– Серьезно?

– Оснований не доверять источнику нет, – расплывчато отбрехался Тарасов, – Но вот то, что она с Комбатом мутит – меня беспокоит.

– А может зря дергаемся, Вась?

– В смысле?

– Ну, Ольга, она все ж таки баба. Ей тоже ласки хочется… – осторожно предположил Митрофанов, – а нефилимы… они не только в бою неистовы... Ну, так говорят, во всяком случае.

– Думаешь в этом дело? Не в том, что она хочет к Проходу подобраться?

– А он ей для этого зачем? Да и знала она про тот Проход задолго до того, как Сергеич тут образовался.

– Остальные, стало быть, не знали?

– И остальные знали.

– Че тогда тормозили?

– Поди знай! Может силы еще не набрали? Большевики их знатно растрепали. Или ждали, что само рассосется? Сколько частей распустили? Думали, че дергаться – само развалится?

– Как все у тебя просто – аж противно.

– Ну а зачем усложнять?

– Может еще знаешь, зачем рыжая на черной волге тут мотается?

– Вот че не знаю – то не знаю. Не по мою душу, и ладно.

– Задолбал… «Не знаю, не ведаю, да не мое дело». А чего знаешь?

– Что совать нос в чужие дела – верный способ его лишиться.

– Не сильно тебе это пока помогает.

– В смысле?

– А как не хоронился, все равно по твою голову пришли.

– Вот именно! Так что мне теперь для полного счастья, еще с ягинишной цепной собачкой закуситься не хватало!

– Да иди ты!

«Ягинишная цепная собачка!» – махнув рукой, Старшина развернулся, пряча торжествующий оскал, и потопал в сторону казармы. Сколько всего интересного удалось выяснить за один заход! Теперь картинка, доселе неясная и хаотичная, начала складываться. Есть некий Проход, за которым скрывается нечто ценное. Что – неясно. Возможно, Комбат прав, и там узел правительственной связи. А возможно, что это связано с таинственным отделом КГБ, который не пожелал расставаться со своими секретами.

Добраться до него мешает бетон внизу и военная часть наверху. Интересующиеся Проходом, возможно не желая привлекать внимание к себе и своим целям, тихо ждали, пока мешающая часть загнется, чтобы выкупить землю и без помех и лишних глаз пролезть куда надо. Тем более, что все к тому шло.

Но, внезапно, во главе части встает чересчур энергичный Комбат, который своей кипучей деятельностью начинает мешать их планам. И убрать которого в лоб внезапно оказалось не так-то легко. Вместо этого убирать начали их самих. Что, кстати, примечательно, так как если второго коммерса действительно Кошкина прикончила, то это говорит о том, что Ольга не просто помогает Комбату информацией. Она, по всей видимости, активно заинтересована в том, чтобы те, кто ищет этот Проход, до него не добрались. Вопрос только почему? И знает ли другая сторона о том, что Ольга играет против них?

Скорее всего, знает, и это объясняет визит сюда Даниэля. Комбат сказал, что у болотца его ждали. А судя по подслушанному разговору, жена, или кто она там, лидера сектантов видела и их пьянку, и гильзы, и где спрятана сумка с автоматом, которую подручные не нашли только потому, что таких болотец там дохрена и больше. То есть обычные тайники не помогут и, переоценив информированность Комбата, Даниэль решил, что тот спрячет компрометирующие его улики в самом надежном месте – у домового. Который, если верить Митрофанову, спрятать может так, что не найдет никто. Кроме, очевидно, самого домового.

Именно за этим, а не ради банальной мести, тот ему и понадобился. Теперь осталось понять, каким боком тут он. Срочно надо посоветоваться со знающим человеком.

***

– Да ну, не стоило… – поломался Старшина для приличия, когда Марина пригласила его за богато накрытый стол, – Я ж это, как говорится: «Дай приказ – и хоть куды, хоть на добычу руды! Буду вкалывать задаром, без питья и без еды!»

– С меня не убудет – у меня под новый год торговля хорошая. А Денис рассказывал, как тяжело найти того, кто на Новый Год заступит. Все бегают туда-сюда, ищут кто вместо них пойдет.

– Ага! – Ротный согласно кивнул. – Поэтому я решил Иваныча заранее перекупить! Это называется стратегическое мышление! Слушай, может выпьем?

– Куда?! – немедленно осадила мужа Марина. – Тебе сегодня еще за руль! Заказ Равилю кто повезет? И полкабана у него забрать не забудь.

– Равиль, который заказывает у тебя самогон и торгует свининой? – хмыкнул Тарасов.

– Да тут, в Поволжье, половина татар такие. Ты куда?! – Марина, повернувшись, посмотрела на мужа который, вскочив, принялся обуваться. – Сядь поешь! Остынет!

– Не остынет! Я сейчас – махом! Пока машина не остыла. А потом, по-людски намахнем.

– Вот все тебе вечно надо немедля!

– Пускай едет! – Старшина хитро подмигнул. – Я тебе, пока, объясню, в чем настоящее стратегическое мышление с этим нарядом.

– Э! Я тоже хочу послушать! – отозвался из сеней Ротный.

– Езжай-езжай. Маринка потом расскажет. Если захочет, конечно…

– За моей спиной шушукаться будете?

– Не шушукаться, а делиться армейской мудростью, до которой тебе еще расти и расти.

– Да ну вас!

Звеня бутылками Ротный вышел. Минуту спустя со двора раздался рев запускаемого мотора и скрип подвески отъезжающего автомобиля. Дождавшись, пока звук мотора стихнет, Тарасов достал блокнот.

– Это ты его удачно отослала. Мне как раз у тебя кое-что с глазу на глаз уточнить надо было. По колдовской части.

– Серьезно? – растеряно захлопала глазами Марина. – Я просто, как бы…

– Нормально ты в этом понимаешь, судя по тому, что твои обряды тогда сработали.

– С Маратом вы имеете ввиду?

– С ним самым.

– Ох… А я вас даже не спросила, что там было-то?.. Как вы его… Упокоили.

– Да с твоей помощью и упокоил. Там, где ты сказала, возле разрушенных коровников, заросшее бомбоубежище было.

– Это где горело летом?

– Ага.

– А милиция сказала, что его Юсупов из обреза. За сыновей...

– Верно сказала. Так он и помер. А потом вернулся… Но не будем об этом, а то у тебя уже слезы наворачиваются. Я потом не объясню Денису, чем тебя до слез довел. Ты лучше сюда глянь. Что на ум идет?

Марина, которая действительно начала шмыгать носом, посмотрела в блокнот, где были зарисованы знаки из того места, которое Тарасову показал Комбат. Её брови удивленно поползли вверх.

– Я не знаю, что это. Я такое не практиковала никогда. И из наших тоже никто…

– Напрягись, Марин. Представь себе – лестница, как в подъезде, но только под землю уходит. А в конце все бетоном залито на пару метров. И все вот этими знаками изрисовано. А еще вот такие штуковины висят. На какие мысли наводит?

– Сейчас… – открыв заслонку, Марина принялась вглядываться в пляшущие в топке языки пламени. – Баба Груша говорила, что надо внимание переключить на что-то что завораживает, меняется. Огонь, например, или воду текучую. И тогда мысль свободно идти начнет. Значит лестница и бетоном залито? То есть в никуда она спускается… Это сильный образ. И эта лестница…

Замолкнув, она прикрыла глаза, видимо представляя себе картину, затем резко распахнула их и бросилась к столу. Старшина, с интересом наблюдавший за этим услужливо пододвинул блокнот.

– Это, вот это, и вот это вот – печати. Все, что кругом схвачено, это заграждение, защита, сдерживание. Чего только, не пойму…

– А это? – Тарасов указал на похожие на человечков куколки из веток и соломы, – Ключи?

– Нет… Это… – закусив губу Марина задумалась. – Я бы сказала, что кто-то там желания загадывает. Что странно.

– Почему?

– Потому, что я бы поняла, если бы лестница вверх вела. Тогда это была бы попытка обратится к высшим силам. Ну вы понимаете.

– А тут, стало быть, к низшим?

– Ну или к загробным. Возможно кто-то пытается достучаться до мира мертвых. Потому что ведущие вниз ходы именно с ними связаны.

– Знаешь, это может иметь смысл.

– Серьезно?

– Абсолютно, – услышав шум подъехавшей машины, Старшина быстро убрал блокнот, – ты мне очень помогла.

Хлопнула дверь и в дом ввалился румяный Ротный, таща на плече половину свиной туши. Марина замахала на него полотенцем.

– Ты чего это сюда волочешь?! Там оставь – потом порубим.

– Похвастаться! – Ротный скинул мясо на стол в сенях. – Вот теперь наливай! А ты, Иваныч, колись, что ты тут рассказывал, пока меня не было!?

– Если в общих чертах, то не так страшно заступать с тридцать первого на первое как с первого на второе.

– Почему? – Ротный удивленно застыл с поднятой рюмкой в руке.

– Да вот поэтому, Денис, вот поэтому, – взяв вторую рюмку, Тарасов чокнулся с ним, – Ты весь день бегаешь, весь вечер салаты режешь, потом всю ночь пьешь. Ну или смиряешь себя изо всех сил, что тоже тяжко и неприятно до крайности. Каким ты на следующий день на дежурство заступишь?

– А-а-а!!!

– Вот тебе и «А!». Я же спокойно отдежурю, так как начальства не будет, а бойцы по отпускам и увольнениям , и работ никаких не запланировано, после чего сдам вам пост и там уже, с чистой совестью, отмечу все как белый человек, во всю ширь души и ничем себя не стесняя.

– Так тебе же пить нельзя? Ну я имею ввиду – во всю ширь?

– А других вариантов весело отметить ты не знаешь?

– Знаю… Но не там, у нас.

– Так я же со службы! То есть трезв как стеклышко. Могу сесть за руль и в город поехать. И там елка, гуляния, всякие мероприятия.

– Вот верно теща говорила, что ты змий… – завистливо покосился на Тарасова Ротный, – а я тебя ещё цельный месяц котлетами потчевал!

– Сам предложил, заметь! Добровольно и с песней! За это и выпьем!

***

Тридцать первое число и правда выпало хлопотным. Все понимали, что Новый Год – это просто число в календаре и за ним будет такая же череда рабочих дней, но он все равно воспринимался как некий рубеж, до которого надо закончить все по максимуму. Будто если успеешь, то в следующем году это тебя беспокоить уже не будет. Так что возможность выскочить из этого колеса и пойти готовится к наряду с точки зрения Старшины перекрывала все неудобства, связанные с праздничным дежурством.

Заварив чаек, он открыл форточку, закурил сигарету и, сев за стол, принялся не торопясь прикидывать, что его ждет. Начштаба составил перечень мест, в которых нужно искать офицеров и прапорщиков на праздниках, в случае чего. Тарасов честно сказал, что собирается первого числа сгонять в город и, демонстративно раздумывая над способом с ним связаться, пока он будет кататься с горки у праздничной ели, успел подсмотреть, где будет Комбат. Судя по всему – у Ольги.

А, значит, её рыжая помощница будет в курсе, что тот в части отсутствует. Что это ей дает?

Как вариант – возможность пошаманить у прохода. Марина сказала, что, по её разумению, кто-то там проводить ритуалы в попытке достучаться до загробного мира. А у этой Яны как раз есть желание увидеться с погибшими родителями. Только вот с чего она решила, что надо именно там стучать?

Старшине не особо верилось, что лестница под панелькой ДОСа ведет в мир мертвых, однако, учитывая, какая херня вокруг творится, поверишь и не в такое. И не поэтому ли тут, вокруг, упырье поднимается? Да и Яга, судя по тому, что удалось про неё найти, связана с этим всем весьма плотно. Да уж… кому скажи, что души шествуют на тот свет по советской бетонной лестнице с крашеным масляной краской кантиком у стены…

Стоп! Чушь какая-то. Зачем этой Яне туда ломиться, допустим, понятно. Остальные что там забыли? И если сектантам с их религиозными загонами подобное место может быть, в теории, интересно, то вот фирмачам зачем? Передать привет своим полегшим на разборках братанам? Или запасной выход, на случай если их самих грохнут? А как это работает? Дух, душа или, что там есть, может и вернется. Но куда? Тело-то тю-тю. Митрофанов, как пример, но он, судя по всему, не умер толком. Реанимирован был не отходя от кассы этой самой «Живицей». Непонятно...

Достав компьютер, Старшина принялся внимательно перечитывать все, что касалось Прохода. И чем дальше, тем больше ничего не понимал, так как загробный мир главаря сектантов интересовал мало. А вот предстоящий конец света – очень даже, что занятно, так как Тарасов был уверен, что это лапша на уши неофитов. Только вот помирать и перерождаться по заветам собственных священных текстов он не собирался, намереваясь отсидеться. Где? В загробном мире? Маловероятно. Это не самое лучшее для живых место. Да и наш мир, накрывшийся медным тазом, по гарантии никто менять не будет. То есть он собирался там жить. Жить и, судя по наброскам чего-то похожего на проект идеального общества, править. Вздохнув, Старшина посмотрел на время и убрал компьютер в тайник. Это все, конечно, увлекательно, но пора на службу.

Развод проводил Начштаба. Поздравив всех с праздником и еще раз напомнив не ослаблять бдительность, он быстро проверил готовность и, разогнав всех по постам, в развалочку засеменил в сторону ДОСа, где его уже ждала супруга, елка и тазик оливье. Деревянко, впервые заступивший начкаром и от такой ответственности мандражировавший, как школьник перед экзаменом, визгливо начал строить караул. Посмотрев на это шоу, Тарасов вздохнул и потопал в сторону КПП. Жена Тынуэуева работала врачом и буквально жила на работе. А он поэтому не возражал дневать и ночевать на посту, требуя взамен только возможность брать выходные тогда, когда отдыхала она. В этом году ей удалось в кои-то веки встретить Новый Год дома, так что пришедший принимать пост Старшина, глядя на то как Тынуэуев нетерпеливо подпрыгивает на месте, только махнул рукой.

– Ну их эти формальности, Валерий Петрович – отдыхайте. Удачно отметить.

– Ай спасибо, Васька! – Тынуэуев расплылся в своей фирменной улыбке. – Ты тоже тут не скучай. Водки нету – мне водку нельзя, я от неё злой становлюсь, так что я тебе чай оставил. Сам собирал. С чая я добрый. Рюмку чая подымешь, как год пойдет. Желание только не забудь загадать. На Новый Год они сбываются!

– Спасибо… вы, кстати, на чем до города добираться будете? Сейчас попутки вряд ли ловятся уже?

– Да чего тут добираться? Пешком дойти можно!

– Сорок километров?

– Всего… Если бегом, то к курантам дома буду!

– Может, попросите кого-нибудь подбросить?

– Целый день сижу – пробежаться хочу! Шутка! Не волнуйся, Васька! У меня все схвачено!

Подмигнув, Тынуэуев подхватил стоявший у двери полупустой вещмешок, закинул его на плечо и, еще раз махнув рукой на прощанье, легкой трусцой побежал по бетонке в сторону трассы. Тарасов, глядя ему вслед покачал головой. Хотя с другой стороны, скорее всего хитрый чукча эксплуатирует стереотипы о своем народе, которому сорок километров по тундре отмахать как нехрен делать. Служит он тут не первый день, катается до города не первый раз… Точно! Скорее всего на междугородний торопится – как раз должен последний рейс идти. Освежив в памяти периодичность движения автобусов, на которых сам нередко катался, Старшина покивал, и пошел смотреть, где тут чего.

В принципе, особых хлопот не предвиделось. Комбат уже уехал, дежурка уже вернулась, так что всех забот: следить, чтобы топящий печку дневальный не заснул, а второй, маясь от скуки, не натворил каких-то непотребств. А за всем за этим поглядывать в сторону двери, откуда ведет лестница в неизвестное. Вдруг кто наведается желание на Новый Год загадать?

Часов до одиннадцати все было тихо. Истопник – плотненький боец по прозвищу Умка, которому на дембель было весной, твердо вознамерился просидеть это время у теплой печки, так что обязанности свои выполнял исправно. Второй дневальный был из молодых и обнаглеть еще не успел, поэтому особой активности не проявлял, только робко попросился посидеть и посмотреть кино вместе с Тарасовым. А потом зазвонил телефон.

– Вы кого пропустили?! – раздался в трубке срывающийся на визг голос Деревянко.

– Никого, – ответил удивленный данным вопросом Старшина. – Ворота закрыты. А что?

– Караульные докладывают, что видели машину за складами!

– Какую?

– Это мы сейчас разберемся! – в трубке раздались гудки.

– Так… сиди и бди, – кинул дневальному обеспокоенный Тарасов. – Дверь никому, кроме меня не открывай… И кино без меня не досматривай.

Накинув бушлат, он быстрым шагом рванул в сторону складов, по пути всматриваясь в длинную, как стрела, дорогу, уходившую мимо складов в сторону озера и поворота на стрельбище. В караулке Деревянко не оказалось. Сержант Коростылев, которого, по иронии, поставили к жертве его компьютерных талантов помощником, пояснил, что с постов доложили, что видели на старых складах какую-то машину, и лейтенант, которому груз ответственности отдавил последнюю извилину, отправился проверить лично. Один, идиот!

Первым порывом было бежать за ним, но, выскочив на крыльцо и оглядевшись, Старшина, после недолгого размышления, сбегал к своей шестерке, схватил из багажника ватник, после чего направился в сторону ДОСа. Если машину видели, значит она хотела, чтобы её увидели, так как предыдущие разы таинственная «Волга» появлялась там и исчезала незаметно для караула. А раз так, то это – приманка. Машина появляется и исчезает. То есть смыться оттуда и зайти с другой стороны, ей раз плюнуть! Но Тарасова так просто не наебешь!

Подбежав к пристрою и увидев развороченный замок, Старшина испытал злое удовольствие от своей сообразительности. Как только успела, падла! И главное, чем? Это же не дверь в его квартире. Тут так просто не отжать. Осмотрев покореженный замок, он заметил застрявший в трещине листик какого-то растения, выглядевший так, будто он не сам пожух, а его специально высушили как для гербария. Аккуратно сунув находку между страниц блокнота, Тарасов убрал его, достал «Наган» и намотал ватник на левую руку. Алиса говорила, что в старину набитая ткань служила недурной защитой, но проверять, как это остановит удар меча, хотелось не сильно. Однако, мечами та девица владеть училась скорее всего не из праздного любопытства и такая защита лучше чем никакая.

Стрелять на поражение Старшина планировал только в самом крайнем случае. Одно дело упырь, а другое – поехавшая крышей под ударами судьбы девчонка. Которая, к тому же, должна знать много интересного. Возможно, удастся все-таки поговорить? Рывком распахнув дверь, Тарасов отскочил на случай, если его ждут на входе, успев заметить как внизу мелькнул и немедленно пропал луч фонарика. Заметила… Не то, чтобы он рассчитывал подобраться неожиданно, однако все равно обидно.

Поскольку таиться смысла уже не было, Старшина щелкнул выключателем и начал медленно спускаться, внимательно проверяя каждый поворот лестницы. Мечи, они, конечно, хорошо, но с тех, кого эта Яна предположительно прикончила, мстя за папку, можно было и ствол снять. На предпоследней площадке, откуда были уже видны эзотерические рисунки и развешанные куколки, он остановился и прислушался. Звуки могут многое сказать. Может предохранитель щелкнет, или длинный клинок звякнет о бетон, внося ясность в вопрос, что ему ждать?

Дыхание… Тяжелое медленное дыхание и такой же медленный и осторожный шорох бетонной пыли и мусора под подошвами. Быстро выглянув, Тарасов осмотрел пустую лестницу. А больше тут ходить и негде. Тогда какого хера? Подчиняясь внезапной догадке, он, широким взмахом размотав ватник с руки, швырнул его вперед, и когда тот с хлопком облепил невидимую фигуру, прыгнул следом, тараня плечом и надеясь ни на что не напороться.

Раздался громкий звон и по бетону покатился длинный стальной меч. Невидимка вывернулся, но понимая, что тот попытается вернуть себе оружие, Старшина от души наступил ногой на то место, где была рукоять меча, который, за мгновение до этого, исчез. Ощущения под подошвой и болезненный вскрик подсказали, что он придавил кому-то пальцы, так что Тарасов снова хлестнул ватником, чтобы обозначить противника. От этого удара в сторону отлетела потертая шапка-ушанка и посреди пустого бетонного пола появилась корчащаяся от боли худая девка в армейских штанах и «косухе», отчаянно пытающаяся вытащить руку с зажатым в ней мечом из-под старшинского берца.

– А ну-ка, замри нахер! – Тарасов наставил на неё «Наган». – Замри, кому сказал!

– СТРЕЛЯЙ! ДАВАЙ! МНЕ ПОХЕР!!!

– Не пизди…

Вздохнув, Старшина переложил «Наган» в левую руку и зарядил ей с правой сочного леща, от которого та на некоторое время потерялась, после чего отобрал меч, подобрал шапку и, толкнув ногой, отправил в угол.

– Бесстрашная нашлась… ты просто слишком малая и слишком тупая, чтобы понимать, о чем говоришь.

– ДА ЧТО ТЫ ОБО МНЕ ЗНАЕШЬ!!!

– А ты обо мне? Что ты знаешь обо мне? Ты же фотоальбом спиздила не для коллекции? Ты же справки обо мне наводила, да? Ну и как? Что интересного узнала?

– Достаточно!

– Узнала бы достаточно – не огребла бы так глупо и так быстро. Это что у тебя такое было? Шапка-невидимка, как я понимаю? А меч, стало быть, кладенец? А ты сама у нас – Яна Кошкина. Неуловимый, ебать его в сраку, мститель.

Яна только сопела, злобно зыркая глазами и баюкая отдавленную руку. В уголках её глаз собрались и предательски блестели капли слез.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно нарвешься на тех, кто не просто гопота сутулая, которая только трое на одного и с ножами может?

– Нихрена ты обо мне не знаешь… – губы Яны расплылись в торжествующей улыбке.

– Ах вот как… Ну удиви меня? Чего молчишь?

– Это не твое дело…

– Но ты постаралась сделать так, чтобы оно стало моим. Легче стало?

– Ты не знаешь, с кем дело имеешь…

– С ручной собачкой Яги. И судя по тому, что это вряд ли ты одна навешала, – Тарасов кивнул на развешанные куколки, – ёще и не единственной.

– Я НЕ ЕЁ СОБАЧКА!!!

Яна кинулась вперед, словно распрямившаяся пружина, пытаясь уронить Старшину правым хуком, но он встретил её ударом в солнечное сплетение, после чего швырнул согнутую в тот же угол.

– Сука… – Яна, хрипя и глотая ртом воздух, скорчилась в позе эмбриона.

– Анекдот есть такой. Идет по лесу ёжик и орет: «Я зверь сильный! Я зверь страшный! Я зверь смелый!». Медведь это услышал и как даст ежу пендаля. Тот через трое кустов улетает, встает, отряхивается: «Я зверь сильный! Просто очень легкий!» Тебе Григорий Федорович про такую штуку как «весовые категории» не говорил?

Услышав имя-отчество тренера Яна снова кинулась и снова отлетела назад, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

– А еще он восхищался твоим упорством. Говорил, что кидаться ты будешь, пока тебя в ринг не вколотят. И я, как видишь, принял это к сведению. Ну так что? Будем продолжать, или все-таки поговорим?

– Иди нахуй…

– Послать нахуй и отправить туда – две разные вещи. Я думал, ты это уже поняла… А теперь пойми, что Ольга тебя просто использует.

– ТЫ НИЧЕГО О НЕЙ НЕ ЗНАЕШЬ!!!

– Возможно...

Хладнокровно кивнув, Тарасов сработал на упреждение, снова усадив кинувшуюся в новую атаку Яну и прижав её коленом к полу.