Текст книги "Старшина Тарасов против секты (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Заскрипела закрываемая наружная дверь. Потом шаги по лестнице и хлопнула дверь наверху. Тишина… Тарасов не спешил покидать укрытие выжидая. Вдруг кто? Вдруг чего? Снова хлопнула дверь. Кто-то спустился и начал ковыряться ключом в замке. Щелчок закрывающейся защелки, потом журчание. Чай сливает... Акустика в туалете отличная, так что надо быть осторожным. Тихо выскользнув из своего укрытия, Тарасов быстро поднялся наверх. Дверь не заперта. Зря – расслабляться на дежурстве не стоит. Прислушавшись, чтобы убедится, что внутри никого, Старшина пробежал коридор. В длинной комнате парил чайник. Несколько стульев были составлены в импровизированную койку. Появился соблазн дождаться, пока дежурный уснет и сделать все тихо. Но, поразмыслив, Тарасов решил, что это будет слишком рискованно. Встав за дверью, он надел на руку кастет и принялся ждать. Как всегда бывает в таких случаях, минуты тянулись как часы. Да сколько там ему надо, чтобы поссать!? Наконец на лестнице раздались шаги. Мужик поднялся, запер дверь и не торопясь прошествовал в комнату.

Накинув, сзади, сумку ему на голову, Старшина принялся лупить дезориентированного оппонента. Это в кино часовые ложатся после легкого удара по загривку. В реальности-же потребовалось несколько увесистых ударов, чтобы мужик, захрипев, обмяк. Проверив пульс, чтобы убедится, что не переборщил, Тарасов связал ему руки его же ремнем, обыскал, забрал ключи, заткнул рот невкусной тряпкой, которой протирали со стола, оттащил в подсобку и закрыв дверь, подпер её стулом.

Теперь можно приступать… По хозяйски заварив себе чаю, он подкрепился печеньем и пошел осматривать двери в кабинеты. Арендаторы в здании, видимо, менялись часто и, съезжая, ключей преемникам, естественно, не оставляли. Те вскрывали, помещения, меняли замки и так по кругу, так что пресловутых «следов взлома» на них было хоть отбавляй. Не было бы тут дежурного и сумей он пробраться внутрь, может никто бы вообще не заметил вторжения. Но да ладно – чего гадать?

Взяв гвоздодер, Старшина отжал первую дверь. Там было устроено что-то вроде маленькой казармы. Четыре двухъярусных койки и пара шкафов. Все пустые. Зачем? Кто тут жил? Неясно. Следующая комната была то-ли комнатой отдыха, то-ли переговорной. Внутри стояли два дивана с кофейным столиком посередине и пустой платяной шкаф. Тарасов покрутился, по заглядывал под диваны, но ничего интересного не нашел и, попив еще чаю, приступил к последней двери. Это должен был быть самый большой кабинет и там, по его разумению, должна была сидеть самая важная шишка, но, на удивление, обстановка была спартанской. Кресло, письменный стол и небольшой сейф, прикрученный к стене. На столе какая-то странная штуковина из пластмассы с кучей непонятных разъемов. На верхней стороне эмблема из тех цветных букв, на нижней что-то на английском. Он осмотрел её со всех сторон, даже поковырял немного, но единственное, что получилось обнаружить – толстый шнур который шел к другому непонятному агрегату. В агрегат была засунута бумага. Печатающая машинка? Ладно – это все сложно, это все не про него.

Оставив технику в покое, Тарасов принялся рыться в ящиках стола. Какие-то накладные, квитанции, прочий бухгалтерский мусор. Это все надо изучить в спокойной обстановке и на свежую голову. Достав сумку Старшина ссыпал все туда, потом отстегнул странную штуковину. Агрегат с бумагой был слишком большой, его он брать не стал, а сама штуковина может быть полезной. Долго думал, брать ли втыкавшуюся в неё коробку с электрическим шнуром, потом засунул и её тоже.

Подойдя к сейфу, Тарасов изучил его со всех сторон. Опыта взлома подобных хранилищ он не имел, но с чего-то надо начинать, верно? Однако, полчаса ковыряний ничего не дали. В отчаянии он принялся отдирать сейф от стены и, внезапно, в этом преуспел, чуть не уронив его себе на ноги. Дюбеля просто вылетели, оставив после себя дыры из которых сыпалась черная пыль. Шлакоблочные стены, чтоб их. Нагнувшись, Старшина поднял сейф и взвесил его в руках. Килограмм пятнадцать. В сумку лезет, вот только шарахаться по ночному городу с выдранным сейфом в хозяйственной сумке – так себе история. Милиция обрадуется как родному. Но не бросать же его тут?

Вынув непонятную штуковину, Тарасов упаковал сейф, пластмассовую фигню кинул сверху, чтобы хоть как-то все это прикрыть и быстро пробежался по всем комнатам еще раз. Орудовал он тут в перчатках, но первый раз заходил без, так что лучше все протереть. Пакет из под овсяного печенья и стаканчик, из которого пил, забрать с собой, а чайник вытереть. Инструмент тоже собрать. Мужик уже очнулся и теперь мычал и барахтался, пытаясь выбраться. Надо пошевеливаться. Спустившись вниз и протерев все, чего касался в туалетах, Старшина достал трофейные ключи и отпер дверь внизу. Открываясь, она оглушительно заскрипела, так что, шарахнувшись назад, он некоторое время прислушивался, не привлекло ли это чьего внимания? Вроде все тихо.

Ворота и калитка, через которую Тарасов входил, тоже оказалась заперта на замок. Открыв и убедившись, что вокруг пусто, он быстрым шагом перешел на другую сторону улицы и нырнул в кусты обрамлявшие овраг с заброшенными домами. Теперь ключи нафиг, гвоздодер жалко, но тоже нафиг – он и так очень подозрительно выглядит. «Что это вы, Василий Иванович, хорошими вещами разбрасываетесь?» – от раздавшегося неподалеку голоса, Старшину чуть не хватил удар. Медленно обернувшись, он увидел Комбата, стоявшего в проеме покосившегося забора.

– Виталий Сергеевич? Вы тут какими судьбами?

– Да дела в городе были... К знакомым заглянул, вас проведал, потом дай, думаю, к этим «друзьям» наведаюсь. Адрес в той книжке был, вот я и решил последить за ними немного. Вдруг кого знакомого увижу? И представляете мое удивление, когда вас увидел?

– Представляю...

– Не представляете... Всякое плохое про вас думать начал. Пока вы туда с «фомкой» в рукаве не вернулись. Ну думаю, сейчас им Василий Иванович яйки в мошонке без наркоза местами поменяет. Решил подождать, чем все кончится, а вы все не идете и не идете. Я уже переживать начал. Много жертв было?

– Да полно вам, Виталий Сергеевич. Что я? Зверь какой?

– Не прибедняйтесь… Я про ваш послужной список в курсе. Так как поговорили?

– Не задался разговор. У них там дежурный на ночь остается, я в здании спрятался, дождался, пока он в туалет пойдет, дал ему по голове и пошарил немного в кабинетах.

– Лихо. Что интересного нашли?

– Кое-что нашел. Вы на машине?

– Пойдемте… И ломик заберите – пригодится.

«Волга» Комбата была припаркована в переулке на другой стороне оврага. Перед тем как сложить сумку в багажник, Тарасов продемонстрировал Комбату содержимое.

– Вот… Сейф и какая-то компьютерная фигня.

– Кидайте – в части разберемся. Вас подбросить?

– Мне через Нижнюю надо – у меня форма там и документы.

– Ну поехали.

***

По приезду в часть, Комбат сразу покатил в сторону автопарка и попросил дежурного открыть ремзону. Загнав машину внутрь, он запер дверь бокса и, открыв багажник, принялся натягивать рабочее.

– Вы прям сразу хотите его вскрыть? – осведомился Тарасов.

– А че тянуть? Мне, вот, дико любопытно, что там? А вам?

– Да, есть такое.

– Ну тогда берите кувалду – будем делать вскрытие, – натянув перчатки с видом заправского паталогоанатома, Комбат огляделся по сторонам, – Хотя нет… Вон там домкрат есть КАМАЗовский. Сейчас в яму скинем, упрем в стенки и даванем. Должен вскрыться, вы, как думаете?

Согласно кивнув, Старшина нашел подменку и приволок домкрат. Сейф многотонному давлению сопротивлялся минуты две, после чего лопнул раскидав ригели. «Китайщина», презрительно скривился Комбат и заглянул внутрь. Там оказалась стопка конвертов, на каждом из которых была написана фамилия. Быстро перебрав их Комбат остановился на одном.

– Знакомая… Это тот «следователь», – он снова перебрал конверты достав еще один, – И вот эту я слышал. Ах ты хитрый пидарас штабной…

– Что там? – вытянул шею Тарасов, – Внутри?

– А вы как думаете?

– Деньги поди?

– Угадали... – открыв конверт, Комбат кинул на верстак доллары, – Если во всех так же, то вы удачно зашли.

– Вот почему они там дежурного оставляли на выходные!

– Откуда вы знаете, что только на выходные?

– У них в кандейке график висел.

– А еще что там было?

– Мужик заезжал. С портрета.

– С какого портрета?

– Там у них, в комнате где они лекции читают, два портрета висели. Мужика бородатого и бабы какой-то. Мужик ездит на «Ауди» с блатными номерами. Думаю он это и оставил. Еще смутила небольшая казарма на четыре койки двухярусных.

– Прям казарма?

– Да. Кто-то там жил на постоянной основе. Хорошо не нарвался.

– Но теперь не живет?

– Нет. Койки без белья.

– Интересно, куда съехали? Это все?

– Ну еще было что-то типа комнаты отдыха и кабинет, где сейф был. А кроме сейфа еще стол и стул. Небогатый, в общем.

– Стол с ящиками?

– Да.

– Обыскали?

– Я оттуда все бумажки в сумку выгреб.

– А штуковина пластмассовая откуда?

– Оттуда же. Понятия не имею, что такое. К ней еще печатающая херня подтыкалась. Может что-то компьютерное?

– Может… – отложив непонятную вещицу в сторону, Комбат принялся перебирать бумаги из стола, – Так… А вот это уже интересно. Судя по всему, они платят коммуналку за дом в «ДНТ «Лесная поляна»».

– Лесная поляна? Что-то знакомое. Вроде поселок возле Майны?

– В том то и дело, что нет. Это дачи тут рядом. Как раз туда свернула та «Тойота» и оттуда, как нефиг делать, мотаться следить за нами с того пригорка, что мы, тогда, обнаружили... Знаете что, Василий Иванович..? Вам, за такую полезную инициативу, пожалуй, что премия положена, – выпотрошив конверты, Комбат сложил все доллары в стопку и протянут Тарасову, – Держите – заслужили! И вражье логово у нас под боком вскрыли и всех, кому эти гады платят, поименно вычислили.

– Да ну как-то неудобно… Может поделим?

– Неудобно, когда соседские дети на тебя похожи. Я туда не лазал, не рисковал, так что в долю не набиваюсь. Хотя..! Ну только если настаиваете… – Комбат выдернул из пачки несколько купюр, – Машину мне, уроды криворукие, поцарапали – возьму на перекраску. А остальное забирайте.

– Куда мне столько?

– Машину купите. Вон Зампотех свою «Шестерку», я слышал, продает. Права у вас есть?

– Получал, но это еще там было, на Украине и давно.

– Ниче! Сейчас как раз новый призыв сдавать пойдет – я с ними вас запишу. Там инспектора лояльные – с первого раза сдадите. Да берите уже, чего мнетесь как школьник у борделя! Считайте, что это вам то добро вернулось, которое вы Катюхину на свадьбу накидали.

– С чего вы решили, что я?

– А мне знакомый из милиции звонил. Спрашивал, не мои ли хлопцы двух гопников в «травму» завезли? Прапорщик и несколько солдат. Сопоставить, кто в тот день в город ездил несложно было. Выяснить подробности тоже. Маринкиного покойного мужа деньги меняли?

– Решил, что так правильно будет.

– Согласен. Ну вот я тоже по правильному.

Дверь бокса сперва подергали, потом постучали. Комбат засунул доллары Тарасову в нагрудный карман, закинул раздолбанный сейф в багажник и пошел открывать. За дверью стоял Зампотех, который, увидев их, удивленно хмыкнул.

– Виталий Сергеевич? А вы что тут делаете?

– Да вот с города приехал, решил заскочить, посмотреть что с подвеской, а то шум какой-то странный был. Шкворни опять, что ли, шприцевать надо? Дежурный не сказал, что я тут?

– Сказал… Просто решил сам проверить.

– Не доверяете?

– Я ничему не доверяю, что сам не делал. Я не его мама, я не его папа, с чего я ему доверять должен?

– Тоже верно. А мне доверяете? – Зампотех хмуро посмотрел на Комбата, – Да шучу… Понял я вашу позицию. Кстати, я вот тут Василию Ивановичу вашу «Шестерку» сватаю. Вы же её продаете?

– Продаю. Передний привод хочу.

– Ну вот – нашел вам покупателя. А то времена неспокойные, чем деньги в кубышке хранить, лучше на полезное потратить.

– Так его же ограбили, я слышал?

– А Василий Иванович, как оказалось, затейник. Спрятал так, что не нашли.

– Это хорошо… – Зампотех сурово оглядел Тарасова, словно прикидывая, достоин ли тот того, чтобы вручить ему машину, в которую он вложил столько труда, – Ну пойдемте – покажу. Резина зимняя почти новая, масло в двигателе менял, в коробке и мосту лучше сменить…

Комбат кивнул Старшине, чтобы тот увел Зампотеха, пока он не заметил раскиданные по верстаку бумаги и конверты, так что пришлось идти и смотреть. Машина и правда оказалась в отличном состоянии. Зампотех гордо показал, мотор что-то долго рассказывал про улучшения, которые он тут сделал, потом полез в салон.

Тарасов слушал вполуха, так как все мысли вертелись вокруг происходящего. Вся эта история с проникновением была чистой воды импровизацией, поэтому возможные последствия он начал осмысливать только сейчас. Что будут делать сектанты, когда поймут, что их ограбили? Поймут ли они, кто это сделал? Каков будет ответный ход? Пойдут в милицию? Или попытаются разобраться собственными силами? И какие у них есть возможности? Пожалуй – широкие. Денег хватает, а за них можно многих сейчас купить. И альбом, что самое обидное, так и не нашел. Хотя вряд ли они такие вещи там бы хранили. Возможно в доме, который в Лесной Поляне ответ есть. Надо бы сходить – посмотреть. Так– стоп! Посмотрел уже! Теперь как бы за грабеж не заехать...

Старшина считал себя человеком если не хладнокровным, то, хотя бы, рассудительным. Имеющим привычку сперва все взвешивать и только потом действовать. На войне это не раз спасало жизнь, причем не только ему. А тут, очертя голову, кинулся творить всякое не задумываясь о последствиях. Да – получилось. Пока. Но не факт, что с рук сойдет и не факт, что пошло на пользу. И, главное, из-за чего? Не деньги и не золото. Фотоальбом украли. Что ему сейчас с того фотоальбома? Что там есть такого? Видимо есть. Что-то есть такое важное, ради чего стоит лезть в чужую квартиру. И что-то, ради чего он сам может учинить уголовно-наказуемое деяние, даже особо не задумываясь. Там, в квартире, расставляя вещи на места, Тарасов думал, как много он не знал о своих родителях. О себе, видать, тоже многого не знает…

– Я кому рассказываю!? – Зампотех, увлеченно вещавший о достоинствах машины наконец заметил, что Старшина мыслями витает где-то далеко, – Вы меня вообще слушаете?

– Слушаю, конечно, Руслан Шарипович, – тряхнув головой, Тарасов энергично покивал, – У меня, просто… Ну как «у меня»? У родителей, выходит, «Тройка» была. Такая-же, почти, только «Тройка». Продали, когда сюда переезжали. Ностальгией что-то накрыло. Первый раз за рулем, первый раз сам на дороге…

– А! Ну то есть с матчастью знакомы?

– Само собой. Двигло с отцом капиталили, подвеску там перебирали… В электрику только не лазил. Не понимаю я в ней. Ну и в карбюратор. Опыта не хватало.

– Это правильно… Без опыта в эти вещи лучше не лезть. А мотор какой был?

– «Копеешный».

– Который на семьдесят лошадок или на шестьдесят?

– Один и два.

– Слабый. Тут «ноль шестой» на все восемьдесят. Сразу разница чувствуется. Пошли – прокатимся! – узнав, что покупатель имеет опыт обслуживания и ностальгические чувства к данной машине Зампотех, немедленно потеплел и гостеприимно распахнул дверь, – Да за руль давайте. Заодно вспомните, как оно. Только сцепление не бросайте, я очень этого не люблю. Сразу злой делаюсь…

За рулем Старшина не сидел очень давно, но руки и ноги вспомнили когда-то заученные навыки, так что ему удалось аккуратно тронуться и сделать круг по парку. Зампотех, сидя на пассажирском сидении опять вещал какие-то технические подробности, но Тарасов был слишком сосредоточен на управлении и его почти не слушал. Остановившись, он не забыл дернуть «ручник», чем заработал еще пару «очков» и откинулся на спинку глядя сквозь лобовое на пятна света от фар. Пять минут назад Старшина про ностальгию соврал, так как не хотел ни обидеть Зампотеха невниманием, ни озвучивать настоящую причину своей задумчивости. Но теперь запах, звук мотора, мир, схлопнувшийся до размеров светового пучка впереди, окатили его волной воспоминаний. Он не знал, зачем ему, сейчас, машина и планировал вежливо отказаться, но деньги, почти насильно всунутые ему Комбатом, жгли карман. Так что, повернув голову, Тарасов, внезапно севшим голосом, спросил: «Сколько?»

– У тебя как? «Старыми», «новыми»? – когда речь зашла о деньгах, в Зампотехе проснулся восточный человек который, в свою очередь, немедленно перешел на «ты».

– «Зелеными»…

– Два косаря нормально будет? Да, восемьдесят второго года можно дешевле найти, но состояние сам видел, отличное и новые, честно говоря, сейчас вообще никуда не годятся, так что это даже лучше. Я тебе резину зимнюю положу и магнитолу оставлю...

– Две, так две… – достав из кармана деньги, Тарасов отсчитал требуемую сумму, – Вот…

– Да же не торгуешься…

– Говорю же – ностальгия… Пока в квартире прибирался, вещи родительские поперекладывал, столько всего вспомнилось. Машина вот, теперь… На речку, помню, с отцом гоняли. Рыбачить. Тогда он меня, первый раз, за руль пустил. И я, по проселку «мчался». Километров тридцать в час, но тогда казалось «лечу». И назад… Дождь пошел, по сторонам лес стеной… А мы едем молча, я умотался за день, спать хочу, но все равно не могу оторвать глаз от дороги. Как заворожило…

– А-а-а… А у меня отец на «Газоне» пятьдесят третьем ездил. И я с ним. С самого детства. Летом, когда пастбища объезжали, неделями в нем жили, – вздохнув, Зампотех провел ладонью по передней панели, – Хорошее время было…Ну что? Все тогда?

– Наверное… Хотя! Мне по правам решить надо. Комбат сказал, что с водилами можно сдать.

– У тебя прав нет?

– Есть, но украинские. Получить решил перед армией, выдали и, через месяц, мы переехали. В армию уже тут пошел.

– Сами права на руках?

– Да.

– Принеси их – поедем сдавать, я, под шумок, попрошу заменить на наши. У меня там сокурсник – в Рязани вместе учились. Он права сделает и документы сделает, – Зампотех пересчитал деньги, потом покосился на остатки долларов, которые Старшина убрал обратно в карман, – Ниче так у тебя кубышка!

– А куда мне деньги тратить? Ем-пью за казенный счет, одеваюсь у Дубко. Скопилась...

– Жену заведи – вмиг улетит. А куда ты её спрятал, если не секрет, что домушники не нашли?

– Да я не прятал особо, наверное поэтому и не нашли.

– Это как?

– Ну вот так. Они в книгах искали – все из шкафа повытаскивали, а деньги в кармане штанов были, – Тарасов принялся откровенно сочинять на ходу, – Я менять ходил, забыл их там и в стирку бросил. Когда порядок наводил – нашел. Повезло, считай.

– Ты смотри… Но все равно хитро! Там их точно искать не додумались бы… А что украли?

– Ничего – соседка спугнула.

– Ясно… Но эти получше спрячь. Вон у Виталия Сергеевича машину, говорят, прям у нас тут вскрыли.

– Да. Надо подумать. Ладно – пойду я. Машина уже моя или можно, пока, в парке её оставить?

– Оставь. Завтра намою её, чтобы не стыдно было отдавать. Как документы сделаю – тут уже все.

– Договорились…

Выбравшись из машины, Старшина побрел домой. Проходя мимо клуба, он увидел, что там горит свет и решил посмотреть, кому не спится в ночь глухую. Это, предсказуемо, оказался Кромский, который, сидя за столом установленным в дальнем конце помещения, самозабвенно клацал клавишами.

– Привет, Саш, чего не спишь?

– А! О! Ух! – лейтенант, от неожиданности, подскочил и завертел головой, – Я что? Дверь не запер?

– А что тут у тебя такого секретного, что запираться надо?

– Ничего, просто мне строго велели клуб открывать только когда у солдат свободное время.

– Чтоб не проебывались?

– Ну да – именно так это и было сформулировано. А зачем вам крэдл?

– Че?

– Ну вон же он у вас в руке…

Тарасов удивленно опустил глаза и только сейчас понял, что все это время таскал в руках пластмассовую ерунду, которую уволок из логова сектантов. Вот это, он, конечно, в себя ушел. И Зампотех, главное, ничего не сказал!

– Как ты сказал? «Крел»?

– «К-Р-Э-Д-Л», – по буквам произнес Кромский.

– А! Слушай, так если ты знаешь, че это за напасть, то может знаешь, от чего она?

– Ну, судя по маркировке – от АйБиЭмовского лаптопа.

– Так, Саш, если тебе показалось, что я умный, то тебе показалось. Я, из того, что ты сейчас сказал, понял только слово «маркировка».

– Ну лаптоп… – растерянно пояснил лейтенант, – Переносной компьютер. Он вставляется в крэдл, на котором есть дополнительные интерфейсные разъемы. Чтобы периферию каждый раз не подключать и для удобства пользователя.

– Ладно, проехали…

– А откуда он у вас? Просто если вы не знаете, что такое «лаптоп», то вряд ли вам такое надо?

– Нам все надо. Сперва берем, потом думаем, че с этим делать. Я его это… Нашел! Когда в город ездил. То ли выкинули, то ли потеряли…

– Ну, потерять его вряд ли могли.

– Это почему?

– Крэдл обычно оставляют на рабочем месте, а уносят сам лаптоп. Скорее всего, действительно выкинули. Без лаптопа он бесполезен и если его украли, то крэдл можно только выбросить. Ну или попробовать продать, но он подходит только к конкретным моделям.

– Продать – это интересно. А как этот «лаптоп» выглядит-то? Ну вдруг увижу у кого и предложу?

– Сейчас? – Кромский повернулся к монитору и снова принялся клацать клавишами, – Вот так, примерно. Размеры и цвет могут варьироваться, но принцип общий.

– А! Я такие в кино видел! – заглянув, по его приглашению, в монитор, на котором был открыт стоп кадр из фильма, Старшина кивнул, – Да это же то самое кино и есть! «В осаде 2», вроде. С Сигалом?

– Верно. Хотя первая часть мне больше понравилась.

– Да первую я уже кучу раз смотрел – она у меня на кассете есть. А вторая – только у Начмеда.

– У меня, к сожалению, он на жестком диске.

– Да я не выпрашиваю, просто разговор поддержать. Значит так эта хрень выглядит?

– Почти. АйБиЭмовские ноутбуки этой модели черные и немного поменьше.

– Ну теперь понятно, че ты решил, что его сперли. Это не вот эта гробина, – Тарасов указал на монитор, – Этот под полу сунул и пошел.

– Да. К тому же они, обычно, в сумках фирменных – приманка для воров. Я, когда учился, в такой конспекты носил. Так у меня её прямо из рук вырвали.

– А сумка как выглядит? Ну в смысле, такая приметная, что ли?

– Характерная. У меня была от «Делл». Два отделения, карманы под мелочевку, логотип, ремень через плечо. Удобнее дипломата. До сих пор жалко.

– Беда… Ладно, спасибо за разъяснения. Если попадется кто – попробую предложить… Попробую…

Кивнув, Старшина еще раз покрутил штуковину с заковыристым названием в руке и потопал до дома.

***

В части бытовала примета, что понедельничный развод задает тон всей следующей неделе. Коли задач навалят с горой и сроки поставят «еще вчера», то к гадалке не ходи, будешь, до выходных, бегать как савраска – закусив удила и в мыле. Если же удастся отделаться чем-то легким и не срочным, то и неделя пройдет в расслабленном режиме. Естественно, у каждого был свой персональный рецепт, как обернуть данную примету себе на пользу. Кто-то пытался потеряться во второй шеренге, кто-то, наоборот, вставал правофланговым в первом ряду или пытался вычислить закономерность, с которой командование распределяло задачи. Запах «после вчерашнего», тоже был для кого-то хорошим, а для кого-то плохим фактором. Или опоздания. Одни считали, что на развод опаздывать себе дороже, а другие – что лучше получить по шее за опоздание, зато самые ответственные, а, следовательно, муторные поручения уйдут более пунктуальным и надежным.

Командование пыталось бороться с этим бардаком, но все равно находились те, кто, прочувствовав на своей шкуре силу приметы, решали больше не испытывать судьбу и возобновляли попытки её обмануть. Так что Начштаба, который, почему-то, проводил развод вместо Комбата, выйдя из штаба, смог только сокрушенно покачать головой, глядя на раздрай в строю. Но, будучи умудрен возрастом и опытом, не стал орать и требовать, а просто мысленно пометил себе всех, кто построился не по уставу и, после краткой вводной, начал распределять задачи исходя из этих данных, «нарезав» тем, кто «не как надо», самые внушительные куски.

Старшину это не волновало – у молодого пополнения скоро должна была быть присяга, а, перед этим, первые стрельбы, так что ему что так, что так предстояло попрыгать приводя в порядок стрельбище, но в курилке после развода стоял, выряжаясь языком летописей, «вой и скрежет зубовный». Покурив и послушав сетования на испорченную неделю, Тарасов взял личный состав, инструмент и потопал на стрельбище.

Человеку гражданскому обычно невдомек, что стрельбище, это не просто поле с мишеньками, а целый сложный комплекс, призванный не только дать бойцам нужные навыки, но и помешать им убиться или поубивать, прежде времени, кого-то другого. И все это надо приводить в порядок. Например – собрать весь сухостой, чтобы не загорелся, подровнять окопчики и капониры, отсыпать свежим песком рубежи, побелить столбики, да и КНП освежить тоже не помешает. Работы, в общем, вагон. А темнеет рано. Так что приходится торопится.

Разогнав бойцов по местам, Старшина тоже не стал бездельничать и, взяв кисточку и краску, пошел подновлять предупреждающие плакаты, казенным языком описывающие какие плачевные последствия для здоровья влечет за собой пребывание на линии огня. Подробно, надо заметить, описывают, как будто не понятно, что будет, когда в твою сторону лупит десяток стволов. «Не лезь – убьет!» – универсальная же фраза! И краски на неё уходит меньше.

Выписывая, прикусив от усердия кончик языка, громоздкие фразы, Тарасов не сразу заметил, что бойцы, вместо энергичной работы, собрались и что-то с интересом разглядывают и обсуждают. А заметив, чуть не поседел, так как по опыту знал, что подобный живой интерес у солдат хорошие и полезные для здоровья вещи не вызывают. Стрельбище, значит, будь уверен, нашли неразорвавшееся. И встали еще так – в кружок. Чтоб если рванет, сразу всем лечь. Ромашкой…Вон уже один руку тянет…

Рявкнув во весь голос: «РУКИ БЛЯ!!!», Старшина аршинными скачками рванул в ту сторону. Солдаты, к счастью, уже приобрели нужные рефлексы, так что, при звуках командирского рыка немедленно вытянулись и постарались слиться с местностью. Подбежав, Тарасов поискал глазами причину столь пристального интереса, потом с внимательностью инквизитора заглянул в выпученные от усердия глаза подчиненных.

– Вам мама не говорила, что трогать на стрельбище всякое – плохая примета?

– Так мы это…

– Что вы «это» я в курсе. Че нашли? Гранату? Патрон?

– Следы… – один из новобранцев, скуластый калмык, указал себе под ноги, – Волчьи!

– Тьфу-ты… – облегченно выдохнув, Старшина посмотрел на полосу грязи в которой отпечаталась цепочка крупных следов, – Волчьи, говоришь?

– Да. Вытянутые и пальцы собраны. Волк! Здоровенный! – нагнувшись, он приложил ладонь к одному из следов, – Меня отец так учил: если четырьмя пальцами след накрываешь, значит сука или прибылой. Если пятый надо – переярок. А тут – ладонь! Матерый очень!

– Ясно… Надо Митрофанову сказать – у него скотина. И Селиверстову. Он тут ружьем хвастал. Ладно – за работу! Вечером проверять придут, а у нас еще конь не валялся. Если что найдете – не трогать, не тыкать, не перемещать. Яйца на березу закинет – я не полезу.

– Это как, товарищ прапорщик? – не понял кто-то.

– Да вот так… Был на моей памяти один. Ключевое слово – «был». Нашел на стрельбище выстрел гранатометный, зажал между коленей и принялся раскручивать. Думал «инертный».

– И что?

– Поговорку: «Одна нога здесь – другая там» знаешь? Вот так же было. И яйца на березе висели. Ну вот натурально на суку, как шары на елке. Очень запомнилось. Я даже как звать этого дурака забыл, а это помню, – ностальгически вздохнув, Тарасов оглядел лица бойцов, пытавшихся, со смесью ужаса, веселья и брезгливости, представить описанное, – На сим вечер воспоминаний объявляю закрытым! Все – по местам и «стаханим» до упора, чтоб завтра сюда не тащится.

Работу принимал лично Начштаба, который походил, посмотрел с озабоченным видом и, на удивление, не стал даже указывать «дежурные» недостатки, которые любой проверяющий обязан обозначить, дабы показать, что не зря свой хлеб есть. Это было странно, так что, когда он отозвал Тарасова в сторону, тот слегка напрягся.

– Вы же, вчера, вместе с Виталием Сергеевичем из города вернулись? – Начштаба, по своему обыкновению, начал издалека, – Там все нормально было?

– Да… Ничего такого… – вот теперь Старшина напрягся не «слегка», а по взрослому, – Он ко мне заехал узнать, как там что… Предложил подбросить.

– А по дороге, что случилось?

– Тоже ничего такого…

– Но что-то же случилось? Он же не просто так в ремзону заезжал?

– Да там что-то с подвеской… Попросил помочь. Что стряслось-то?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Он, после ремзоны, куда-то уехал и его до сих пор нет. Я думал, может вы знаете, куда он мог ночью отправится?

– Без понятия. Если что-то вспомню – сразу сообщу.

– Хорошо… А то я беспокоюсь что-то. Не предупредил, никаких распоряжений не оставил…

Построив личный состав, Тарасов отвел их в казарму, в процессе напряженно размышляя. Куда Комбат мог податься после ремзоны? Хороший вопрос. У него в багажнике был вскрытый сейф. Возможно, поехал от него избавится? Куда? Да хоть куда – тут мест глухих много. А там пробил колесо или увяз… Да не – фигня. Комбат – не девочка напуганная, чтобы сидеть в сломавшейся машине и паниковать. Давно бы притопал. С ним самим что-то случилось? Скорее всего. Проклятье! И где его теперь искать?

Дом! Он, посмотрев найденные документы, сказал, что сектанты платят за какой-то дом в Лесной Поляне. Возможно, избавившись от сейфа, он поехал туда? Или… Или его туда могли повезти. Кто сказал, что сектанты, подбросив гильзы, перестали следить за частью? А если следили, то увидев, как Комбат избавляется от сейфа, решили, что это он их и грабанул? В их логове в городе было восемь коек. Значит можно предположить, что у них есть восемь рыл тех, кто прям живет в секте. Самых преданных их идеям. Достаточно, чтобы скрутить даже такого бугая как Комбат. О других вариантах Старшина старался не думать. Быстро забежав к себе он взял штык-нож, достал из тайника «Наган», сунул его в пистолетный карман на бушлате и сказав дневальному: «Если будут спрашивать, то я на стрельбище. Кисточку там забыл – засохнет», рысью почесал в сторону дач.

***

Дачи делились на мелкие участки, где никого, в это время года, уже не было и находившиеся за дорогой более капитальные дома. Скорее всего, там и угнездились сектанты, но Тарасов, сперва, решил почесать участки. Куча домиков, зарослей и заброшенных наделов – хорошее место, чтобы спрятать машину. Это оказалось правильным решением – недалеко от дороги, за старым забором, он заметил «Волгу» Комбата. Сердце недобро екнуло. Осторожно приблизившись, Старшина убедился, что вокруг никого и подошел к машине. Холодная… Значит стоит тут уже давно. В салоне пусто, двери заперты. А где сам Комбат?