Текст книги "Старшина Тарасов против секты (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Рассказ четвертый. Старшина Тарасов против секты.

Глава 1

Неизвестно, что случилось наверху: то ли в штабе оценили, с какой самоотверженностью батальон творил маленькие армейские чудеса, выдвигаясь по тревоге в район сосредоточения, то ли безвременная насильственная кончина заинтересованных в его расформировании лиц, привела к тому, что душить часть больше не было смысла, но осеннее пополнение составило аж сорок человек новобранцев. Сравнивая с прошлыми годами – просто шикарно! К тому же, полпризыва составляли крепкие калмыки из сел, привычные к тяготам и лишениям деревенской жизни, и на тяготы и лишения армейской смотревшие в стиле: «Подъем в шесть? Ну вы тут и спать! Завтрак, обед и ужин? Ну вы тут и жрать!». Вторая половина, правда, в лучших традициях фильма «ДМБ», была безжалостно отловлена по компьютерным клубам, дискотекам и злачным местам, но то такое... Сильно много «хорошо», тоже не хорошо, как говорится. И два упомянутых Ротным офицера.

Услышав осторожный стук, Тарасов поправил фуражку, принял занятой вид и гаркнул: «Войдите». В дверь просунулся длинный нос, потом очки, потом появился весь лейтенант Кромский, который представился Тарасову при их первой встрече как «Александр Вениаминович», при этом приподняв фуражку за козырек на манер шляпы. Старшине он чем то напомнил Шурика из Гайдаевских комедий, а всем остальным – Кролика из мультика про Винни-Пуха и, спустя пару дней, никто иначе его и не называл. Внешность гармонировала с внутренним содержанием, так что Комбат, глядя на этого интеллигента, невесть как попавшего в ряды доблестной рабоче-крестьянской армии, вздохнул и вручил тому ключи от полузаброшенного клуба, резонно подозревая, что в казарме его сожрут вместе с очками.

– Здравствуйте, Василий Иванович…

– Здорово Саш... – формально, Кромский был старше по званию, но Тарасову никак не удавалось заставить себя называть его на «вы», – С чем пожаловал? «Хороша ль, плоха ли весть, докладай мне все как есть! Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть!»

– Филатов?

– Он самый.

– Мне тоже понравилось… – лейтенант задумался, вспоминая цель визита, – Мне надо с вами поговорить.

– О чем? У тебя такое лицо серьезное – прям напугал.

– Необходим уборочный инвентарь. Меня клубом заведовать поставили и требуется, так сказать, поддерживать порядок, а там, фактически, ничего нет. Сказали у вас попросить.

– Кто сказал?

– Прапорщик Мешков.

– Ах вот как? На меня стрелки перевел! Ладно – припомню, – Старшина встал и принялся копаться в шкафах, – Так… Щетка есть, только черенка не хватает. Только смотри: если попробуют использовать как швабру – сразу бей по шее. Она от этого портится. Тряпок хватает… Ведро… Ведро надо на складе у Дубко брать. Но у него снега зимой не допросишься. Так просто можешь даже не соваться. Подойди к Рафику Нафиковичу и пусть он выпишет.

– Рафик Нафикович?

– Зампотыл. Плотный такой татарин.

– Понял о ком вы. Извините – я еще не всех тут запомнил.

– Не страшно… Так, о чем я? А! Дубко! Он прижимистый, поэтому может сказать, что у него нету. А ты скажи, что по ведомостям должны быть, так что пусть «рожает» где хочет. Ну и мыла кусок. На первое время хватит.

– Спасибо… – взяв выданное, Кромский, по своему обыкновению, приподнял фуражку на манер шляпы, – А где тут можно палку для щетки поискать?

– Ты сам, что ли, искать собрался?

– Ну да…

– Тебе бойца в подчинение не дали?

– Нет…

– Подойди к Начштаба – пусть кого-нибудь в твое распоряжение отправит.

– Да я как бы не то, чтобы рвусь. Не чувствую в себе лидерских задатков.

– Почему?

– Не знаю... Воспитание, наверное? Не могу я как вы вот. «По шее» там, «Рожай где хочешь». Мне проще самому – без скандала.

– А тут дело не в том, что проще. Ты, Саш, офицер. Ты должен уметь командовать. Даже если не хочешь. В боевой обстановке, тебе придется их на смерть отправлять, а ты даже за черенком для щетки отправить не можешь.

– Надеюсь, что до этого не дойдет.

– Все надеются, но жизнь такая – всякое случится может. Ладно – давай я сам…

Выйдя из каптерки, Старшина покрутил головой, потом подошел к дневальному, который при виде него одеревенел и, встав напротив, принялся сверлить его пристальным взглядом. Дневальный, некоторое время, сопротивлялся и пытался глядеть в ответ прямо и преданно, но глаза предательски косились куда-то в сторону. Проследив направление, Тарасов понимающе покивал и, как ищейка взявшая след, направился прямо к стоявшему у окна ряду коек.

– Качество уборки проверяешь? – заглянув под них, он обнаружил нагло дрыхнувшего старослужащего, – Или настолько охуел, что меня бояться перестал? А ну к ноге!

– Я это, товарищ прапорщик… – пойманный с поличным «залетчик» лихорадочно пытался придумать отмазку, – Пуговицу потерял…

– А храпел почему?

– Я не храпел!

– Серьезно? Ты думаешь мне делать нехер, как под кроватями лазать тебя искать? Это ко мне вон, товарищ лейтенант прибежал, – Тарасов кивнул в сторону Кромского, который наблюдал за всем этим перфомансом, – Говорит: «Что вы такое делаете, что у меня в клубе с потолка штукатурка сыплется?» А это, оказывается, ты тут «на массу давишь» так, что стены ходуном!

– Виноват, товарищ прапорщик.

– Молодец, что раскаиваешься. Так что епитимью на тебя налагаю не тяжелую. Перво-наперво, изобрази мне черенок для вон той щетки. Времени у тебя на это, пока мы с товарищем лейтенантом чай пьем. И смотри, чтобы черенок был хороший – тебе же этой щеткой потом клуб подметать от той штукатурки, что ты натрусил. Понял?

– Так точно!

– Что надо спросить?

– Разрешите бегом!?

– Обгоняя звук собственного визга... Время пошло.

Сорвавшись с места с небольшой пробуксовкой, боец буквально вырвал у Кромского щетку и умчался. Одобрительно кивнув Старшина подошел к дневальному.

– Дежурного ко мне…

– «ДЕЖУРНЫЙ ПО РОТЕ НА ВЫХОД!!!» – вот от этого вопля действительно могла посыпаться штукатурка.

Из спорткомнаты, на ходу заправляясь, выскочил испуганный дежурный по роте. Старшина развернулся к нему, презрительно смерил взглядом и, взяв за рукав, отвел в сторону.

– Ты у нас дежурный, или хер ажурный? Почему у тебя бойцы в располаге проёбываются? Что за «тихий час» в неурочное время?

– Виноват, товарищ прапорщик, не уследил!

– Не пизди. Зассал старшего призыва, так и скажи. Тебе лычки сержантские дали не для того, чтобы ты к маме красивый уехал, а чтобы людьми командовать. Даже дембелями. Понял?

– Так точно!

– Молодец. Теперь иди к старшему лейтенанту Катюхину и скажи, что бы он снял тебя с наряда. Сегодня заступишь по новой. Вторая попытка. Не справишься еще раз – подниму вопрос о том, чтобы с твоих хрупких плеч сняли тяжкий груз ответственности. Свободен…

Дежурный, понурившись, поплелся искать Ротного. Старшина, демонстративно не глядя ему вслед, вернулся к дневальному.

– Ну что? Пару нарядов вне очереди?

– За что, товарищ прапорщик!?

– За укрывательство. Тебе не сказали, что я мысли читать умею?

– Никак нет!

– Ну вот будь в курсе. Ты знал, что он там. И я знаю, что ты знал. Дежурный страданул, ты страданешь, а он метелкой помахает и свободен. Здорово? Я думаю, что здорово. Зато ка-ак вас дембеля зауважают! Надеюсь, оно того стоило?

Набрав чайник, Тарасов ушел в каптерку, зацепив с собой Кромского, смотревшего на все это с сложным выражением лица. Посидев, некоторое время молча, он покосился на Старшину деловито макавшему пакетик в стакан.

– То есть вот так вот надо?

– Надо, Саня, надо… Если хочешь, чтобы тебя уважали, с подчиненными надо быть строгим и честным. Обещал наказать – наказывай. Обещал наградить – награждай. Обещал в морду дать – бей. Должны быть правила игры. И устанавливать их должен ты. Иначе они сами их установят и тебе это не понравится.

– Но можно же как-то, я не знаю, по человечески?

– А это как раз «по человечески» и есть. Люди – это стайные приматы. А у всех стайных животных всегда есть иерархия и любой член стаи пытается взобраться в ней повыше, да там удержаться подольше.

– Но люди – это не просто животные!

– Верно. Поэтому у нас есть разные пути повышения своего статуса. Например – через образование. Тебе вот за что звание дали? Которое, кстати, есть не что иное, как обозначение твоего места в иерархии, в данном случае, армейской. За то, что ты, по идее, знаешь больше, чем, допустим, я.

– Согласен. Но почему, тогда, я должен доказывать солдатам свой авторитет через силу и страх? Почему не демонстрировать им свои знания?

– Потому, что не оценят. Условий нет. Если они окажутся в ситуации, когда знания будут решающими – тогда да. А на данный момент, решающими, в их среде, является физическая сила и твердость характера. И если ты претендуешь на право ими командовать, то надо показать либо одно, либо другое. Лучше – все сразу.

– Но можно же как-то объяснить?

– Нельзя. Во первых – не поймут. И не потому, что тупые. Просто опыта недостаточно. А во вторых, нельзя объяснить всем сразу. Каждому персонально – пожалуйста. Но иметь дело ты будешь не с отдельным бойцом, а с коллективом. А коллектив думать не умеет и слушать – тоже. Коллектив подчиняется определенным сложившимся традициям и меняет их очень тяжело. И, даже если ты имеешь желание их поменять, сперва тебе, опять таки, надо доказать свое право устанавливать свои порядки, а потом долго и показательно карать за отход от новых правил. Тебе сколько сахара?

– Две ложки, если можно… Спасибо… – взяв стакан, Кромский некоторое время задумчиво молчал, потом упрямо мотнул головой, – Возможно, вы и правы, у вас опыт, но я все-таки, не совсем согласен.

– Понимаю… Поэтому и говорю – попроси у Начштаба бойца в подчинение. По интеллигентнее. И сам попробуй. Практика, как говорится, единственное мерило истины.

– Звучит разумно – думаю, действительно стоит попробовать, – Кромский отхлебнул чай и с интересом посмотрел на Тарасова, – Скажите, а как вы поняли, что там прячется солдат? Вы сказали, что умеете читать мысли, но это же не так?

– Как ты, Саш, верно заменил, у меня опыт… Я-то солдатом тоже был и в курсе всех этих приколов.

– Но вы сразу определили верное место? Это тоже опыт?

– Да. Ну и читал кое-что. Ты, вот, знал, что человек, что-то скрывающий или прячущий, может неосознанно подсказывать ищущему верное направление? Бросая в ту сторону взгляд, например. Некоторые, таким образом, успешно имитировали наличие у них телепатии, находя загаданные предметы, угадывая числа и так далее.

– Я, когда-то читал о подобном, но никогда и не думал использовать на практике. То есть это серьезно работает?

– Иногда. В данном случае – сработало. Он туда ако заяц косился.

– Любопытно… Надо тоже попробовать.

– Могу дать книжку почитать.

– О! Я был бы признателен…

Привстав, Тарасов вытащил с импровизированной полки, сделанной из прибитых к стене стенок от тумбочки, книгу и протянул лейтенанту. То, вежливо поблагодарив принялся с интересом рассматривать остальную библиотеку, на которую, до сего момента, не обращал особого внимания.

– Должен сказать, у вас весьма разнообразные интересы. История, религия, мифология, психология.

– Ну а чем тут еще, в глуши, заниматься? Вот, читаю помаленьку… Так! Гонец бежит!

По лестнице действительно раздался бодрый топоток. Взяв кружку, Старшина выглянул из каптерки и узрел ворвавшегося в расположение «залетчика» с насаженной на черенок щеткой, которую тот держал как туземец копье.

– Молодец – успел! Сейчас лейтенант Кромский откроет тебе клуб и чтобы к обеду там все блестело как котовы яйца. Иди – жди внизу. Он сейчас придет.

– Спасибо за помощь… – Кромский, допив чай, встал, – Значит, говорите, ведро надо выписать у Рафика..?

– Нафиковича. Да. А потом на склад к Дубко. Склады – это туда.

– А вот если я хочу в клубе поставить компьютер, мне у кого разрешения спрашивать?

– У Начштаба. А у тебя компьютер лишний?

– Ну не лишний… Мой… Просто я на нем планирую работать, а дома это не выходит.

– Сосед мешает?

– Не то, что бы мешает... Просто постоянно просит то поиграть, то музыку включить. А я не могу сосредоточится в такой обстановке.

– Ну тогда так и объясни. Думаю, Геннадий Палыч будет не против…

– Спасибо, я, в таком случае, сейчас открою клуб и навещу его. Он же в штабе, если я правильно помню? Еще раз спасибо за советы и инвентарь… Пойду...

Кромский, еще раз приподняв фуражку, отбыл. Старшина покачал головой ему вслед, взял сигареты и, заперев каптерку, спустился в курилку. Сидевший там Мешков с готовностью двинулся, освобождая место на лавке.

– Коллега…

– Я тебе, Вадик, после такого, не «коллега»! Взял, летеху на меня натравил. Вот какое я тебе злое зло сделал?

– Все по справедливости! Ваш лейтенант, вам и отправляем. Как он тебе, кстати?

– Да нормально пока, а что?

– Ничего… Просто есть ощущение, что долго он тут не задержатся.

– Почему?

– Ну потому, что какой из него военный?

– Да такой же, как и из Дубко, – отмахнулся Старшина, – Но служит-же? И даже толк есть. У нас сейчас ситуация не та, чтобы офицерами разбрасываться…

Некоторое время они молча курили, наблюдая как Кромский пытается руководить уборкой в клубе. Получалось это у него не очень, но боец видя, что Тарасов зорко бдит, держал себя в рамках и даже что-то делал, несмотря на свою «дембелеватость».

– Этот, стало быть, «наш», – вздохнув, Старшина кивнул на Кромского, – А вы себе этого забрали? Как его? Деревянкин, кажется.

– «Деревянный», – Мешков постучал по лавке, – Как по Чехову, ей богу. Я его «Буратиной» называю.

– Чего так ласково?

– Я? Я еще так. Вот Зампотех! Вот он его «ласкает» на двух языках – родном и матерном.

– Натворил что-то?

– Пока нет. И, походу, не успеет. Руслан Шарипович сказал, что бы этого неструганого близко к машинам не подпускали.

– Чего он так на него взъелся?

– Да как тебе сказать? Ты прикол с ведром компрессии знаешь?

– Конечно знаю! Кто-ж его не знает?

– Как выяснилось – есть кадры… – любящий рассказывать такие истории Мешков расплылся в довольной улыбке, – Займанов его решил подъебать по старинке. Говорит: «Хорошо, что вы тут, товарищ лейтенант, а то беда! Пожарная машина встала! Компрессию упустили, теперь крутим-крутим – толку хуй! Нам бы той компрессии хотя бы ведерко, а то Комбат узнает – пострадают все. Сходите до Селивёрстова – надавите на него погонами, ибо «старший прапорщик» для него не авторитет.»

Злорадствовать было не хорошо, но Старшина не удержался от ухмылки. Мешков солидарно покивал.

– Ну лейтенантик, такое услышав, перья распушил, ведерко схватил и к «Сильверу». И давай у того компрессию требовать. Николаич чуть заживо не охуел, но виду не подал. А когда понял, что происходит, решил прикол поддержать и молвил человеческим голосом: «Иди-ка ты, мил человек, нахуй. У меня тут все под счет и по документам. А ты не со стаканом пришел, а с ведром. Вон видишь там здание? В нем сидит брат Солнца и Луны, наместник Бога на земле, властелин царств, царь над царями, властитель над властелинами, заместитель командира батальона по вопросам тыла, великий и богоподобный Рафик Нафикович. И если он прикажет выдать тебе компрессию – я выдам. Хоть ведро, хоть два, хоть опохмелиться каждое утро. Коли не убоишься – проси. А я самоуправство чинить права не имею…

– Только не говори, что он к Зампотылу пошел..?

– Нет конечно! Он что – совсем дурак? ОН ПОЗВОНИЛ!!!

– Ой ма-а-ть… – Тарасов закрыл лицо в притворном ужасе, – Представляю, что там было…

– Там в этот момент Комбат был. И Зампотех. Прям в кабинете. Так что не – даже не представляешь.

– Беда… Деревянкин-то у нас не только умный, но и везучий...

– Не то слово. Зампотыл на Займанова и Селивёрства час орал не повторяясь. Орал, а те ржали. И Нафикович тоже ржал. И от этого еще больше орал…

В курилку сунулся посыльный из штаба. Немного тормознув, он принялся быстро переводить взгляд с Мешкова на Тарасова и обратно, потом, наконец, сообразил.

– Товарищ старший прапорщик… Разрешите обратится к прапорщику Тарасову!?

– О Вась! Я же тебе говорил, что разницы между «прапорщиком» и «старшим прапорщиком» даже солдаты не видят? Смотри, сколько тупил!

– Зато бухгалтерия видит, – отмахнулся Старшина, – Что такое?

– Вас Начальник Штаба к себе вызывает!

– Хорошо – сейчас подойду. Ладно, Вадим – спасибо за увлекательную беседу… Пойду – узнаю, что стряслось?

– Это, сто пудов, Дубко опять нажаловался, – предположил Мешков, – Он на меня уже две докладные написал, скопидом несчастный.

– Вот и выясним...

Махнув рукой, Тарасов затушил окурок в урне и пошел в сторону штаба. На крыльце он остановился, проверил как сидит фуражка, одернул китель – если Дубко и правда нажаловался, а там было за что, то лучше предстать перед Начштаба без нарушений формы одежды. Убедившись, что все как надо, Старшина вошел в Штаб и постучал в дверь кабинета.

– Вызывали, товарищ подполковник?

– Да – проходите, – на лице Начштаба играла хитрая улыбка, – Руслан Шарипович помнится давно, весной еще, упоминал, что вы брались забор вокруг части чинить? Как результаты, кто распорядился?

– Да никто… – пожал плечами Тарасов, не понимая, почему Начштаба начал интересоваться этим только сейчас, – Это я так – в инициативном порядке решил выяснить, как его «малой кровью» залатать. Ну после того как на Катюхина напали… А то ходят тут всякие! Но бревен много надо, машина, люди...

– Понятно… Знаете, мне тут, на днях, доложили, что, на просеке какой-то фургон видели. Неоднократно! Наверняка опять что-то воруют! Так что надо нам срочно забор залатать! И, кровь из носу, до холодов это сделать, а то земля схватится и, считай, до весны будем с этими дырами жить. Так что, раз уж у вас были идеи на данный счет, вам и карты в руки. Людей и машину выделю. Справитесь?

– Так точно! Разрешите идти?

Старшина отдал воинское приветствие и, вспоминая старую армейскую поговорку про то, что инициатива делает с инициатором, вышел.

***

– Иваныч, не в службу, а в дружбу... – взъерошенный Ротный поймал Старшину, когда тот уже готовился отправляться на промысел за шпалами, – Соседи твои проставляться собираются, заказали у Маришки самогон. А я его дома забыл. Мне сейчас никак не вырваться – можешь заскочить и забрать, а то деньги уже взял и как-то оно некрасиво получается. Понимаешь?

– «Нешто я да не пойму, при моем-то при уму? Чай, не лаптем щи хлебаю, соображаю, что к чему», – Тарасов снова процитировал Филатова и задумчиво оглянулся на ждущий его грузовик, – Ладно – попробую.

– Спасибо!

– «Спасибо» на хлеб не намажешь. Я к тебе наладился, считай, поесть на халяву, а самогон просто предлог.

– Давай! – Катюхин гулко хохотнул, – И Маришке скажи, что я подзадержусь.

– А то она сама не догадается… – махнув ему рукой Старшина залез в кабину.

Старый карьер располагался в шести километрах от части по прямой. По дороге, разумеется было намного больше, но водила, с молчаливого соизволения Тарасова, срезал через лес по просеке вдоль ЛЭП и через какой-то накатанный деревенскими проселок, в конце чуть эффектно не вылетев с пятиметрового обрыва. Шпалы, о которых говорил Начштаба, пришлось немного поискать и, когда нашли, Старшина сделал присутствующим предложение, от которого те не смогли отказаться.

– Итак, мои верные дуболомы! – построив бойцов возле машины, он прикинул объем кузова, потом обвел рукой фронт работ, – Делов тут – начать и кончить. На час максимум. А времени у нас – до обеда. Так что, если закончим погрузку с опережением графика, потом разрешу поиграть в «Тишину». Продолжительность игры зависит от того, как быстро управитесь. Так что все в ваших руках. Вперед!

Бойцы с энтузиазмом покивали и буквально накинулись на работу. Тарасов не успел выкурить пару сигарет как кузов был плотно забит воняющими креазотом шпалами. Правила у упомянутой армейской игры были нехитрые: издавать как можно меньше шума, дабы не мешать товарищам дремать. Так как шпалы были не то, чтобы кому-то нужны, но и не то, чтобы вообще ничьи, играть решили отъехав от карьера и припарковавшись в кустах на просеке. Бойцы, найдя места поуютнее, завалились дрыхнуть, а Старшина потопал в Ташлу. Марина ковырялась в огороде. Увидев Тарасова, она отряхнула руки и помахала ему.

– Здрастье! Что? Денис никого моложе не нашел, чтобы за самогоном послать? Забыл, растяпа, хотя я ему два раза напоминала!

– Я, Марин, на это задание с корыстной целью вызвался…

– Да уж поняла! Проходите...

Тарасов прошел в дом, вымыл руки и сел за стол. Марина начерпала тарелку борща, сдобрила его сметаной и, поставив перед Старшиной, села напротив.

– Ешьте…

– А ты?

– Я не голодная… Что у вас там? Много работы?

– В армии две главные проблемы.. – взяв ложку, Старшина поболтал ей в тарелке, – Дохрена работы и нечего делать. Не знаешь даже, что хуже.

– Почему?

– Солдат без дела – потенциальное ЧП. От безделья всякая фигня в голову лезет.

– Какая, например?

– Всякая… Напиться, подраться, вверенное имущество стибрить и применить с ущербом себе и окружающим. Парням восемнадцать-двадцать лет – энергии много, а мозгов еще не наблюдается. Так что целый день ходишь – думаешь, чем их занять, чтобы они не убились, а тебя, за это, в тюрьму не закрыли.

– Да… Денис рассказывал как они, в училище, веселились… Как живы, только остались?

– Вот и фигня-то… – согласно кивнул Тарасов, – Ты думаешь, почему в армию в таком возрасте призывают?

– Почему?

– Потому, что в восемнадцать лет тебе кажется, что ты бессмертный. Ты даже не задумываешься о том, что сейчас пух – и тебя нет. Призови кого в тридцать – да фиг ты их из окопа выгонишь.

– А вы как же? Вы же уже взрослый, а все равно в армии..? Воевали вот...

– Пока молодой был – воевал. А сейчас – нафиг-нафиг. Я лучше портянки в каптерке посчитаю. Хватит… Навоевался…

В дверь постучали. Встав, Марина вышла в сени откуда, секунду спустя, полился поток ругани. Тарасов с интересом прислушался к нехарактерным для Поволжья ставропольским оборотам, потом встретил вернувшуюся хозяйку сочувственным взглядом.

– Эко ты их… Должники?

– Хуже! Сектанты!

– Сектанты? В деревне?

– Ага… Города им мало! Все ходят и ходят! Книжки свои тулят.

– А что они тут забыли?

– Да кто их знает!?

– Я в смысле, что это простая математика. В городе плотность населения выше. То есть, за одно и тоже время, они могут обойти больше людей. Допустим, девяносто девять из ста их пошлют, а один клюнет...

– Ой да ну их… – отмахнулась Марина, – Чаю налить?

– Нет. Не могу уже – долг зовет. У меня там солдатики без пригляду, а я только что говорил, как это опасно.

Облизав ложку, Старшина положил её рядом с пустой тарелкой и встал. Марина кивнула на старый вещмешок у двери. Взяв его, Тарасов вышел и столкнулся нос к носу с попом, поднимавшимся на крыльцо.

– Бог помощь, – тяжело кивнул тот, – Хозяйка дома?

– Опять, что ли! – услышав, выглянула из сеней Марина, – А! Это вы…

– Я, дочь моя… Налей мне грамм сто в долг. Я после занесу, а то на рясе карманов нема…

– Сейчас…

Марина скрылась в доме, потом вышла неся граненый стакан. Поп перекрестил посуду, махнул его залпом не закусывая и громко выдохнул.

– Хороша… Дай бог тебе здоровья…

– Спасибо. Вы какими судьбами на нашу улицу?

– Да так… Слежу.

– За этими, что ли? Они прям вот недавно заходили.

– Ты их послала, надеюсь?

– А нахер они мне тут? Все равно ничего не покупают.

– Правильно! Так их. Не слушай, книжек не бери, бесовское это! Еще сто грамм можно, а то эти душу не уняли?

– Душа болит, что конкуренты по бизнесу распоясались? – с усмешкой поинтересовался Тарасов, – На вашу территорию лезут?

– Типун те на язык… Какой тут «бизнес»? Село татарское! – поп смерил Старшину недобрым взглядом, – Ты, вообще, кто?

– Василий Иванович это, – пояснила Марина вернувшись с очередными ста граммами, – С Денисом вместе служат.

– Ясно... Целая часть и все к тебе за самогоном, – поп покосился на вещмешок, – Повезло...

– Не жалуюсь.

– Да те грех жаловаться! Деньги, поди, в семью рекой текут? Вы-ж расписались, как я слышал? А венчаться-то когда будете?

– Да мы и не собирались, вроде?

– Во грехе жить станете?

– А вы нас бесплатно обвенчаете?

– Тьфу ты… Я тебе о Боге, а ты мне про деньги! Деньги, кстати, вечером занесу…

Бурча: «Бизнес у меня тут! Да какой простихосподи бизнес – расплодили большевики нехристей!», поп спустился с крыльца и потопал по своим делам. Тарасов тоже откланялся и порысачил обратно, стараясь особо не звенеть бутылками – развлечений на селе немного, событий ярких тоже, так что про военного, в будний день с мешком самогона бегающего, пересуды ходить будут долго. А нахера ему такая слава?

Но незамеченным выбраться из Ташлы не получилось. У трассы, ему наперерез, словно герой-комсомолец с гранатой под танк, кинулся болезненного вида юноша с криком: «Скажите! Вы верите в Бога!?». Настроения вступать в религиозный диспут у Старшины не было, так что, немного некуртуазно послав богоносца нахуй, он, по перебежал трассу и, только скрывшись за кустами, растущими вдоль ведущей в часть «бетонки», обернулся. Юноша некоторое время смотрел ему в след, потом развернулся и потопал к стоявшему у обочины синему микроавтобусу «Тойота». Централизованно вас значит сюда подвозят? Ладно, запомним...

***

Лейтенанты проставлялись прямо у себя на квартире. Деревянкин хотел пригласить только офицеров, но Ротный, со своей фирменной простотой, объяснил, что армия у нас до сих пор рабоче-крестьянская и если тот будет корчить из себя «высокоблагородие», то прапора и сверхсрочники его просто отпиздят, а вышестоящее командование их поймет и простит. Так что приглашены были все. Даже шутник Займанов, который до сих пор не мог смотреть на жертву своего остроумия без улыбки.

– Ты смотри, какую я вам хату просторную оставил! – Катюхин, намахнувший уже изрядно, обвел широким жестом ободранные стены, – Все поместились! Сколько тут народу, раз, два, три, четыре...

– Не вы, а я… – поправил его с кривой ухмылкой Комбат, – Жилье служебное, стало быть «спасибо» надо говорить командованию части. От вас я, кстати, его так и не услышал.

– Да это все моя врожденная скромность. Так-то я, каждый раз как входил, три земных поклона вам делал.

– Скромность – это хорошо. Украшает человека. А младший офицерский состав – тем более. Предлагаю за это выпить, – опрокинув стопку, Комбат с каменным лицом поставил рюмку на стол и посмотрел на лейтенантов, – Ну чего сидим-молчим?

– А что говорить, товарищ подполковник? – не понял Деревянко.

– Что-нибудь о себе. Мы тут зачем собрались? Чтобы вы могли, в неформальной обстановке, познакомится с сослуживцами, представится. Кто вы, что вы, зачем вы тут вообще?

– Разрешите тогда мне начать… – «Кролик», интеллигентно промакнул губы салфеткой, только усилив сходство с мультперсонажем, – Кромский Александр Вениаминович. Родился в Тольятти, окончил в этом году Военную кафедру Тольяттинского Политехнического Института с отличием и меня направили в вашу часть.

– За что?

– В каком смысле «За что?»

– Видите-ли, в чем дело, товарищ лейтенант… В нашу часть перспективные не попадают. Большая часть офицеров тут – ветераны «горячих точек», которых выгнать жалко, а рядом с высоким начальством держать опасно. Так что карьерные перспективы вялые и отличников сюда не направляют.

– Ах вы об этом! Да – меня о чем-то таком предупреждали, когда я сюда просился. У меня выбор места службы был – привилегия краснодипломника, знаете-ли...

– То есть, это еще и ваш выбор?

– Почему нет? На военную карьеру я, особенно, не рассчитываю, ехать куда-то далеко от дома тоже желания не имею, тем более что, заочно, поступил в аспирантуру.

– Намерены тихо сидеть, писать научную работу, а потом свинтить на гражданку?

– Ну не обязательно. Я вижу себя преподавателем в каком-нибудь ВУЗе, как отец. Так что, если армейский быт окажется мне по плечу, может и не сниму погоны. В военный ВУЗ офицеру преподавателем устроится проще.

– Ну что же… – Комбат ухмыльнулся и пододвинул рюмку, чтобы ему налили еще, – А вы знаете – мне нравится! Реалистично оцениваете свои возможности, имеете план действий, честно говорите о своих намерениях… Только не пойму, что вас на военную кафедру-то понесло? Обычно в ВУЗ, а потом на аспирантуру поступают, чтобы от армии сбежать, а вы наоборот?

– Дед настоял. Старой закалки человек. Отец в армию по здоровью не попал, а у меня такого оправдания не было.

– Военный?

– Дед? Да. В Туркестанском Военном Округе по политической линии служил. Полковником в отставку вышел.

– Ну что? Давайте, тогда, за него выпьем. За деда вашего – настоящего полковника...

– Поддерживаю…

Все чинно выпили и захрустели нехитрой закуской поглядывая на Деревянко. Тот, понимая, что его черед представляться, помялся и откашлялся.

– А я это…Женек… – Деревянкин подвис, понимая, что ляпнул не то, – Евгений Михалыч в смысле... Политех местный заканчивал… Тоже военную кафедру.

– Политех? И попались на старый как мир прикол с компрессией?

– Так я это… Не знал же!

– Погодите… – подался вперед Начштаба, – Как вы могли не знать про компрессию, если в личном деле указано, что у вас есть права на управление автомобилем? Вас этому должны были учить. Теория ДВС, устройство автомобиля...

– Не – сейчас не учат. Сейчас правила сдал, площадку и город сдал и катайся…

– Ох… А я то думаю, что это за бардак на дорогах творится начал… Но вам же объяснили?

– Объяснили… – Деревянко испуганно покосился на Зампотеха.

– Ну вот и хорошо… Знать вверенную матчасть важно! Помню, когда я в Гудермесе был, у нас БТР заглох...

Начштаба ударился в воспоминания, так что Тарасов, слышавший эту историю, решил улизнуть на перекур. На кухне он наткнулся на Ротного, озадаченно тупящего в пустой угол.

-Ты че, Денис? Потерял что-то?

– Холодильник... Он у меня здесь стоял.

– Ты либо пей меньше, либо закусывай чаще. Мы ж его с тобой вместе в машину грузили, когда ты съезжал!

– А! Точно! – Ротный сочно хлопнул себя по лбу, – Мне еще Маринка втык сделала за то, что я эту рухлядь в дом припер.

– Так мог бы его и оставить, раз не нужен.

– Перетопчутся! Я чуть не кончился пока этот «ЗИЛ» советский от трассы до части в гору пер! Ни одна собака не помогла…

– Э!!! В смысле!?

– А, прости… Но ты меня на полпути догнал!

– Вторая половина пути – самая тяжелая, между прочим!

– Там они обе две были – мое почтение!

– О чем спорим, товарищи офицеры и прапорщики, – разминая сигарету в пальцах, на кухню вошел Комбат, – Еще и на таких повышенных тонах?

– Да о холодильнике… – Ротный указал на следы от ножек на линолеуме, – Вспоминаю, как его сюда пер, когда еще машины не было.

– Это по этому поводу столько эмоций?

– Да он знаете какой тяжелый!? – по лицу Ротного проскользнула искра пьяного озорства, – А знаешь, Иваныч! Ты прав! Холодильников у нас дома хватает – чтоб не подарить? Только, чур, самомвывоз!