Текст книги "Старшина Тарасов против секты (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Развернувшись, он, довольно улыбаясь, утопал оставив Старшину и Комбата наедине. Комбат подул в фильтр, прикурил и кивнул Ротному в след.

– Что это сейчас было?

– Точно не знаю, но предполагаю, что старший лейтенант Катюхин хочет подарить вновь прибывшим свой старый холодильник, чтобы, потом, посмотреть, как они волокут его от деревни на руках, повторяя его героический путь…

– Вот как? Хорошо… Холодильник, вещь в хозяйстве необходимая...

Покурив, задумчиво пуская дым в форточку, Комбат вернулся в комнату, где Ротный расписывал лейтенантам всю прелесть владения монументальным советским холодильником.

– Что, Денис Владимирович, хотите сделать сослуживцам шикарный подарок?

– Уже сделал!

– И они готовы его принять?

– Готовы! – с энтузиазмом покивал Деревянко, – Штука полезная! Только как его доставить?

Он грустно покосился на субтильного Кромского, который в таком деле был плохим помощником. Комбат понимающе кивнул.

– Отлично. Жаль Денису Владимировичу в таком состоянии за руль нельзя… Да, товарищ старший лейтенант? – Ротный с улыбкой покивал, – С другой стороны, народу тут хватает, так что почему бы нам не прогуляться? Как вы на это смотрите, товарищи? Поможем сослуживцам с перебазированием холодильника и, заодно, возьмем еще, а то того, что есть, нам, с нашим стажем, только понюхать.

– Мы были бы очень благодарны, – деликатно начал Кромский, – Но вот «взять еще»… Боюсь, финансы этого не позволяют.

– А я про деньги, заметьте, ничего не говорил. У нас кто предложил, тот и угощает. Хотя, если кто-то захочет скинутся, я возражать не буду.

– Ну чего сидим-то тогда! – Селиверстов, как главный любитель выпить, уже натягивал китель, – Виталий Сергеевич – я в доле, если что! Погнали, пока Маринка спать не легла!

Весело гомоня, офицеры и прапорщики двинулись в сторону села и, поскольку все были уже навеселе, то, не сговариваясь, свернули на короткую дорогу, называемую в народе «Тропой Хо Ши Мина», по которой солдаты бегали в село за всякими не одобряемыми уставом развлечениями. Для офицеров её существование являлось секретом Полишинеля, более того, многие сами ею пользовались, чтобы не делать крюк через КПП. Но сейчас, идя привычной дорогой, внезапно уперлись в свежеотремонтированный забор…

– Эх Иваныч… – Ротный озадаченно подергал проволоку, – Все заделал – не пройти ни проехать!

– Ну дык! – гордый своей работой Старшина обвел забор рукой, – Кончилась вольница! Геннадий Палыч! Как вам?

– Неплохо… – Начштаба подергал проволоку, проверяя натяжение, – Действительно, не пролезть. Вы до куда сделали?

– До того угла, практически.

– То есть за подсобным можно пройти?

– Пока да.

– Ну пойдемте туда… Это ближе, чем КПП.

Все потопали в указанную сторону но, буквально через сто метров увидели дыру.

– Суки!!! Когда успели!? – Тарасов изобразил воинственный дикарский танец, злясь за испорченную работу, – Мы тут точно все починили!

– Порезали недавно… – Комбат, подойдя, посмотрел на свежие срезы.

– Да я и говорю – все заделывали! Перед ужином еще проверял – нормально было!

– В самоволку, поди, кто-то рванул? – предположил Начштаба, – Момент-то удобный – все гуляют. Знаете что? Вы идите, а я, сейчас, пойду, прикажу дежурным проверить наличие личного состава. И наряды проверю.

– Хорошо, Геннадий Павлович, потом доложите. Сделаем ему бледный вид и тонкую шею.

Согласно покивав, остальные выбрались через дыру и потопали в село. По дороге пошутили про то как Начштаба технично откосил от переноски холодильника, потом Ротный начал травить какие-то байки. Голос у него был громкий, так что Марина, услышав этот зев издалека, уже встречала хмельного мужа на крыльце, уперев руки в бока. Правда, увидев, что тот не один, сразу ругаться не стала, а когда ей сообщили, что вся честная компания прибыла сюда не просто так и загромождающий сени холодильник отбудет вместе с ними, вконец подобрела. Правда не настолько, чтобы отпустить Ротного пить дальше и загнала его домой. Взвалив «ЗиЛ» на плечи словно гроб с нелюбимым родственником, поредевший отряд двинул назад. Самогон нес Старшина как самый трезвый, ибо уронить холодильник было не страшно – советской сталью можно было бункеры бомбить, а вот расколотить полную кошелку элитного маринкиного пойла не хотелось.

Водрузив холодильник на законное место, все немедленно обмыли столь ценное приобретение. Откуда-то появилась гитара. Спев про «Коня», «нас ждет огонь смертельный» и что-то из Газманова, Тарасов почувствовал, что ему хватит и откланялся. Придя домой, он, помня про свои сложные взаимоотношения с алкоголем, попытался сразу уснуть. Однако, не вышло. Сперва мешала продолжающаяся гулянка. Потом – головная боль. Выйдя на кухню, Старшина открыл окно, чтобы свежий прохладный воздух слегка унял гудящую голову и закурил.

– Не спится?

– Да так… – высунувшись, Старшина увидел у подъезда Комбата с сигаретой, – Точнее – как обычно…

– Опять болит?

– Угу… Не смертельно, но противно. Там все уже? Все разошлись?

– Ну кто ходить мог… Селиверстова Мешков с Дябиным домой понесли, лейтенантов мы в люлю закинули.

– С тазиком?

– С тазиком. Оба в слюни убрались как девочки румяные.

– Молодые еще – неопытные… А вы чего не спите?

– Машину ставил ходил и так… Геннадий Павлович всех проверил – все на месте.

– Кто тогда дыру сделал?

– Вот и я думаю. Причем, как-то уж больно удачно. Как раз, когда мы гуляли. Но это ладно. Другой момент – зачем?

– Я вот тоже об этом подумал. Проволоку порезать, это же кусачки нужны или штык-нож. Заморочить, в общем. «Свои» тут все входы и выходы знают. Им проще до другой дыры добраться.

– Молодой призыв не знает… – Комбат задумался, – Хотя он и охренеть до такой степени не успел еще… Может действительно кто-то что-то ворует? Схожу, пожалуй, осмотрюсь.

– Я с вами! А то мало-ли...

Натянув камуфляж, Тарасов взял фонарик, сунул в карман кастет и, вместе с Комбатом направился в сторону забора.

***

Прореха в заборе находилась сильно в стороне от натоптанных троп, что подтверждало версию о том, что делали её не местные. Если бы забор порезал тот, кому он мешал продолжать ходить привычным маршрутом, он бы сделал проход на прежнем месте. А тут он выводил прямо в густые кусты. Хотя, может в этом и смысл? След из поломанных ветвей и примятой травы вел к просеке, на которой обнаружились свежие следы шин. Достав блокнот, Тарасов сверился с рисунком. Не «Волга»… Комбат, заметив это, вопросительно кивнул.

– Это у вас что?

– Да так… Думаю, надо зарисовать. Начштаба говорил, что тут фургон какой-то видели. Следы свежие – возможно его.

– Хорошо… Я, пока, вокруг осмотрюсь.

Достав карандаш, Старшина зарисовал в блокнот узор покрышек, после чего прошелся по следу. На бетонку машина не выезжала и, развернувшись, уехала назад, в сторону находящихся чуть дальше дач. Интересно...Вернувшись, он принялся кружить ища Комбата.

– Василий Иванович – идите сюда! – окликнул его тот с пригорка, – Только осторожно – не вляпайтесь!

– Куда?

– Там увидите!

Пойдя на голос и аккуратно обойдя кучку дерьма и застрявшие в кустах испачканные обрывки бумаги, Тарасов нашел Комбата внимательно рассматривающего сеть тропинок.

– «Лежка...» – он посветил фонарем на пятно сухого лапника в пригнутых так, чтобы скрывать от посторонних глаз, кустах, – И там еще одна. Следили за КПП и за этим маршрутом. Долго следили – под подстилкой трава уже пожелтела и новая пробивается. Листва опавшая потоптана, значит пользовались вплоть до недавнего времени.

– Сейчас точно выясним… – оглядевшись, Старшина начал собирать валявшиеся кругом обертки, – Сидели подолгу и жрали прямо тут…

– Демаскировали позицию мусором… Значит не профессионалы. Но бутылок и окурков не наблюдаю. То есть ни водочкой ни грелись, ни покуривали на посту. Занимательный момент.

– Согласен… Так, что мы имеем? – Тарасов принялся перебирать находки, – Это долго хранится, это тоже, а вот это у нас молочка. Скоропорт… Произведен пять дней назад, срок годности – две недели.

– Пока привезли, пока продали… – прикинув в уме, Комбат помрачнел, – Совсем недавно выходит.

– Да. Сидели, следили и ждали момента… Удобного момента.

– И судя по всему, нашли… – Комбат посмотрел в сторону дыры, – Проникли на территорию части пока мы пили… Вопрос только в том, зачем?

– Надо понять, «кто»? Поймем «кто» – поймем, «зачем».

– Логично. Как нам понять, «кто»?

– Вы, Виталий Сергеевич, сильно брезгливый?

– В смысле?

– В смысле, если мусорили тут, значит и гадили неподалеку. Видимо там, вот и гадили. А бумага не туалетная – вытирались чем нашли в карманах, – сделав из палочек пинцет, Старшина собрал ими изгаженные бумажки и принялся разглядывать, – И что же, братцы, у вас с собой было?

– Что? – осведомился кривясь, Комбат, – Книга, судя по формату?

– Возможно... Религиозного, прошу заметить, содержания.

– Религиозного?

– Да. Сейчас я запишу номера страниц, цитаты и попробую найти, откуда это выдрано. Что это нам даст не знаю, но проверить стоит.

– Меня больше волнует, не что они читали, а что на территории части делали?

– Ну, давайте подумаем. Когда мы пошли за холодильником, дыра уже была. Скорее всего, они пробрались в промежутке между восемью часами, когда мы все собрались, и одиннадцатью, когда нам приспичило идти за добавкой. Довольно рано, если так подумать. К чему было так торопится? Почему не дождаться, пока все уснут пьяным сном?

– Хороший вопрос… Отбой в десять, – начал прикидывать Комбат, – Развод караула на складах каждые два часа и если они заступают… Нет – там без разницы особо, можно и глубокой ночи дождаться. Геннадий Палыча бы спросить – он у нас в этих вопросах специалист.

– А давайте спляшем вот от чего… – Тарасов, по очереди огляделся с каждой из наблюдательных точек. Что они могут видеть, допустим отсюда?

– Движение транспорта и КПП – Комбат указал на небольшое здание из силикатного кирпича возле ворот, – Все машины и люди, следующие в часть и из части.

– Полезная информация. А вот отсюда они за чем наблюдали?

– За тропой. Так же как и там – люди следующие в часть и из части, но на это раз – скрытно.

– Это если в полный рост стоять. Причем ваш. А вы присядьте, как они сидели. В таком положении тропу видно гораздо хуже. Даже сейчас, когда листьев уже нет. Смотрите – тут ветки сломаны, чтобы обзор не закрывали. Они, отсюда, не за тропой наблюдали…

– Разрешите… – улегшись на лапник, Комбат заглянул в смотровое отверстие в кустах, – Так… Если бы было светло, отсюда было бы видно подсобку, летнюю столовую и малый плац перед ней. Значит интересовались чем-то там. Летняя столовая пустует, малый плац им тоже вряд ли интересен… Пошли узнаем, как дела на подсобном.

Махнув рукой, Комбат направился в сторону подсобного хозяйства. Митрофанов был там и, увидев их, удивился, а еще, как показалось Тарасову, испугался. От Комбата этот испуг тоже не укрылся.

– Что такое, Петр Евгеньевич? На вас лица нет?

– Да просто, сперва, Геннадий Павлович, теперь вы. Случилось чего?

– В заборе кто-то дыру сделал. Примерно между восемью и одиннадцатью часами. Вы тут посторонних не видели?

– Да не. Все свои вроде?

– А «свои» это кто?

– Ну мои, да вы с Геннадием Павловичем. Ну кухонный наряд помои привез…

– Ничего не пропадало? Следы проникновения?

– Да тихо все, слава богу…

Комбат, кивнув, пошел осматриваться, светя фонариком. Митрофанов, следя за ним, подошел к Старшине.

– Иваныч, что происходит?

– Мы колючку новую натянули, а её продырявили. Пошли разбираться, выяснилось, что за частью кто-то следил. И сегодня, пока мы новых лейтенантов «обмывали», залез на территорию. Вот, ищем где напакостить могли.

– Фух! А то я уж, как вас вместе увидел, да еще с такими рожами суровыми, решил, что ты Сергеичу рассказал… Ну ты знаешь про че.

– Не рассказал. И, надеюсь, не придется. У тебя тут точно все нормально? Точно не по твою душу опять приходили?

– Точно. Я бы по… Понял бы…

– «Понял»? – эта заминка Тарасову не понравилась, так как было ощущение, что Митрофанов хотел сказать: «Почувствовал» или «Почуял», – Это хорошо, что ты бы понял... Кстати, друг твой, «Ваня Кузнецов из Отдела», не объявился?

– Нет пока. Я ему весточку оставил – жду.

– Жаль. Мне очень хочется поговорить с кем-то, кто в курсе, что происходит.

– Ну что я могу поделать?! – развел руками Митрофанов, – Вон! Сергеич тебя зовет!

Комбат действительно махал им с другого конца хозяйства. Возле него топтался один из подчиненных Митрофанова, до икоты напуганный присутствием высшего хищника местной пищевой цепочки.

– Говоришь, двоих видел?

– Ну видел… Ходили тут.

– Во сколько?

– По темноте...

– Почему не доложил?

– Да тут все время кто-то ходит… Туда ходит, сюда ходит. Сегодня вот эти ходили.

– Посторонние на территории! Ты обязан был доложить!

– Да я знаю что ли, посторонние они или нет? К нам не зашли и ладно…

– Ну Петр Евгеньевич… – Комбат грозно зыркнул на Митрофанова, – Не армия тут у тебя, а колхоз «Червоно Дышло»!

– Так в том и смысл, не? – удивленно пожал плечами тот – Либо мясо и молоко, либо строевая и устав. Вы уж определитесь.

– Ясно… Куда, говоришь, пошли?

– Вон туда!

Боец ткнул пальцем в сторону летней столовой. Комбат кивнул и, гневно сопя, пошел в указанном направлении. Старшина поскакал следом. Летняя столовая, как следовало из названия, использовалась летом. Там были «стоячие» столы, чтобы солдаты могли принимать пищу не снимая снаряжения и вещмешки, но поскольку масштабные учения с личным составом остались далеко в прошлом, стояла закрытой. Комбат с Тарасовым принялись обходить её по кругу, светя в грязные окна и пытаясь понять, что чужаки могли забыть внутри. Но ни следов взлома, ни признаков проникновения не обнаружили.

– Ничего не понимаю… – достав сигарету, Комбат закурил, – Может дальше прошли? В казарму? Штаб?

– А что там делать сразу после отбоя? Наряд не спит, дежурный тоже. Туда надо часа в четыре лезть – есть вероятность, что кемарят. Но это повезти должно. Это оттуда не увидишь.

–Так а что они оттуда увидеть еще могут!? Подсобка и столовка. Всё!

– Не все… Малый плац еще.

– Вы серьезно хотите сказать, что они все это затеяли, чтобы на плацу порезвится? – выпустив дым через ноздри, словно злой дракон, Комбат отмахнулся, – Ладно, Василий Иванович, спасибо за помощь. Идите, я сейчас тоже пойду.

– Спокойной ночи.

– Да какой там!

***

На утреннем разводе все были смурные и тихие. Дождавшись окончания сего необходимого, но весьма утомительного мероприятия, народ потянулся в курилку.

– Вы мужики сегодня это… – Ротный неопределенно махнул рукой, – Кто за рулем, то осторожнее будьте. Там «гайцы» кого-то ловят.

– У старого поста?

– Нет. Прям у нас тут.

– Ты поэтому сегодня пешком?

– Да. Ну его нахер мимо них с после вчерашнего…

– Опять план – перехват?

– Да откуда-ж я знаю… Но две машины стоят. Их и еще какая-то. Может прознали, что мы пили вчера и готовятся ловить кто с запахом?

Повинуясь внезапной догадке, Тарасов высунулся и посмотрел в сторону малого плаца. Сразу за ним, в небольшом тупичке, была припаркована комбатовская «Волга», к которой, широким шагом, направлялся сам Комбат. Матюкнувшись, Старшина выкинул сигарету и побежал за ним.

– Товарищ подполковник! Погодите!

– Я тороплюсь…

– Один вопрос! Вы машину на ночь в автопарк загоняете?

– Да…

– Во сколько?!

– Когда все дела закончу… Часов в девять-десять…

– Помните, мы вчера гадали, что им надо было на малом плацу и почему они полезли не поздно ночью, а между восемью и одиннадцатью?

– Помню…

Комбат, повернув голову, внимательно осмотрел свою «Волгу», потом посмотрел вдаль нанизывая на линию взгляда малый плац, летнюю столовую, подсобное хозяйство, забор и пригорок за ним.

– Вы хотите сказать, что они с машиной что-то сделали?

– Не исключено. Но вряд ли.

– Почему?

– Обрезали бы тормоза или подложили бомбу, вы бы об этом узнали, так или иначе, еще вчера, когда загоняли.

– Тогда что?

– Катюхин в курилке обмолвился, что там, у трассы, «гаишники» стоят. И с ними еще кто-то. Причем не в обычном месте, а прямо тут, у нас. Сдается мне, это «ж-ж-ж» неспроста.

– Думаете, меня ждут?

– Возможно… И, возможно, вчера вам что-то подбросили.

Задумчиво хмыкнув, Комбат согласно кивнул и принялся обходить «Волгу» изучая двери и замки. Возле багажника он остановился и присел разглядывая что-то.

– Гиббоны ебаные…

– Что такое?

– Всю краску ободрали, пока ковыряли. Кузов светлый – сразу не заметил… Ну уроды...

Подняв крышку, Комбат осмотрел содержимое багажника. Сумка с инструментом, ножной насос, старый камуфляж, огнетушитель, аптечка. Перебрав это он развел руками.

– Вроде все на месте. Ничего нового тоже не появилось.

– Уверены?

– Ну давайте вместе посмотрим…

Достав и разложив содержимое на земле, Комбат принялся методично перетряхивать все по очереди. Старшина же, забравшись внутрь по пояс, внимательно изучал багажник.

– У вас запаска где?

– Внизу, под ковром…

Вынув резиновый коврик, Тарасов подергал запасное колесо, но оно оказалось прикручено. Взяв ключ, он отвернул болт, поднял «запаску» и услышал тихий, но отчетливый звон. В нише колеса лежала пара гильз «пять-сорок пять».

– Виталий Сергеевич… – достав платок, чтобы не оставить отпечатки, Старшина подобрал гильзы и предъявил Комбату, – Кажется нашел…

– Вот суки… – Комбат, нахмурившись, осмотрел находку, – Так значит вы решили…

Застыв на месте он, сперва, примерно минуту напряженно размышлял. Потом кивнул, соглашаясь с собственными мыслями, и посмотрел в сторону остальных офицеров и прапорщиков с интересом наблюдавших за происходящим.

– Николай Николаевич… – Комбат ткнул пальцем в Селиверстова, – Подойдите сюда, пожалуйста… Вы, кажется, сегодня в город собирались?

– Так точно...

– Давайте-ка немного переиграем. Я вас сейчас подброшу, а в обед вы, на «дежурке», вернетесь и займетесь, тем, что там у вас по плану. Хорошо?

– Хорошо! Сейчас я только переоденусь!

– Я вас жду. И это… У вас есть пара гильз от карабина?

– Найдем! Я сейчас!

Радостный Селиверстов убежал домой. Комбат развернулся к Тарасову.

– Так… Вы у нас до обеда дальше забором занимаетесь, после, насколько я помню, заступаете по столовой?

– Так точно!

– Дайте, тогда, распоряжения бойцам и подходите сюда.

– Слушаюсь, а зачем?

– Я вас до Ташлы подвезу. Почту отправите.

– Почту?

– Да. Или другую какую надобность выдумайте, – Комбат понизил голос, – Чтобы, если что, свидетели были. А то раз взялись подбрасывать, то всякое может быть.

– Понял. Сейчас буду…

– Я тоже сейчас буду, только в штаб схожу.

– А с гильзами что делать?

– Выкиньте подальше, чтобы никто не нашел.

Тарасов зашел в роту, переоделся из рабочего камуфляжа в повседневное, взял приготовленные для отправки письма и вернулся к машине. Там уже топтался Селиверстов, сжимая что-то в кулаке.

– Что тут творится то? – спросил тот шепотом.

– Да Комбату в машину кто-то гильзы подкинул. Теперь вон, гаишники на выезде караулят.

– А! Подстава! Ясно! А я то голову ломаю, зачем ему две стрелянных «пять и шесть» – разжав кулак, Селиверстов показал две гильзы, – Это от «Барса». Неплохой карабинчик, но тут с ним охотится не на кого. Зайца он рвет, лису – тоже. На кабана слабоват. Волк, косуля, но где-ж их тут взять? Вот когда я под Дербентом служил...

– Готовы? – прервал его подошедший Комбат, – Гильзы, которые я просил принесли?

– Вот…

– Отлично! Василий Иванович, где они лежали?

– В нише запаски.

– Туда и положим, – Комбат открыл багажник и кинул гильзы к запасному колесу, – Хочу посмотреть, что будет, когда найдут… Всё! По машинам…

Выехав за ворота КПП, «Волга» спустилась по «бетонке» к трассе и послушно прижалась к обочине, когда выскочивший из кустов инспектор замахал жезлом.

– Здравия желаю, капитан Пономарев, документы можно?

– Здравия желаю… – Комбат протянул ему права и удостоверение, – Вот.

– Подполковник Бергман?

– Так точно…

– Оружие, боеприпасы при себе имеете?

– Нет.

– Откройте, пожалуйста, багажник.

Комбат, заглушив мотор, вышел и пошел к багажнику. Селиверстов и Тарасов тоже вылезли. Видя это, из припаркованной чуть дальше машины выбрались и пошли к ним четверо «шкафов» в городском камуфляже и человек в штатском. Комбат, тем временем, словно не замечая их, спокойно открыл багажник. «Гаишник» периодически оглядываясь на человека в штатском, принялся копаться внутри. Тот нетерпеливо наблюдал за этим, потом полез было сам.

– Вы, кто!? Представьтесь! – рыкнул на него Комбат, – У вас есть полномочия проводить досмотр транспортных средств?

– Я следователь!

– Удостоверение, пожалуйста… «Следователь»...

Недовольно морщась, человек в штатском попытался «блеснуть» корочками, быстро убрав, но Комбат потребовал показать нормально и записал фамилию и должность. Потом кивнул в сторону багажника.

– Вы что-то конкретное ищите? Может помочь?

– Выньте все из багажника… Пожалуйста… – Комбат вынул вещи, аккуратно разложив их на обочине, – И ковер. Запасное колесо поднимите…

Когда Комбат поднял запаску, следователь просиял, торжествующе вскинувшись. Взяв карандаш, он осторожно поднял одну извалявшихся в нише гильз.

– Зафиксируйте! При осмотре машины были обнаружены две гильзы калибра «пять, сорок пять».

– А почему вы решили, что это именно «пять сорок-пять»? – поинтересовался Комбат, чьи глаза стали похожи на два ружейных дула, – Как вы определили? Или вы заранее знали?

– Это очевидно!

– Серьезно? А вот мне очевидно, что это гильзы от охотничьего карабина «Барс» калибра «пять и шесть на тридцать девять». Они делаются из переобжатых гильз «семь-шестьдесят два» и имеют диаметр фланца одиннадцать целых тридцать пять сотых миллиметра. А «пять-сорок пять» имеет фланец десять миллиметров, так что в оружие данного калибра эти гильзы даже молотком не забьешь.

– В смысле!? – следователь растерянно выпучил глаза.

Внимательно наблюдавший за ним Тарасов успел заметить, что он кинул вопросительный взгляд на другую сторону дороги, где, как и вчера, был припаркован синий микроавтобус «Тойота». Тем временем, один из «шкафов» подошел и, внимательно осмотрев находку, согласно покивал.

– Да. Охотничья…

– Ты уверен?

Вместо ответа, «шкаф» порылся в кармане, достал ключи, к которым, в качестве брелока, была прицеплена открывашка из гильзы и пули калибра «пять-сорок пять», предложив сравнить. Потом забрал ключи назад и махнул своим грузится в машину. «Гаишники» тоже быстро потеряли интерес к происходящему, оставив следователя наедине с Комбатом и двумя прапорщиками.

– Ну что, товарищ следователь? – с добродушием людоеда осведомился Комбат, – Протокол писать будете, или я поехал? Кстати, как ваше начальство относится к подобным методам?

– Вы о чем?!

– А вы о чем? Вы к чему тут этот весь цирк устроили?

– Версии отрабатываем...

– Какие?

– Не ваше дело!

Стряхнув гильзу, которую он все это время держал на карандаше, в багажник, следователь удалился. Комбат проводил его недобрым взглядом, потом погрузил вынутое обратно.

– Клоун… Я с твоим начальством пообщаюсь, посмотрим, как забегаешь… – повернувшись, он пожал Тарасову и Селиверстову руки, – Спасибо за помощь... Так, Николай Николаевич, мы с вами дальше, а вы, Василий Иванович?

– Я до почты и назад. Ну вы сами же сказали...

– Хорошо. Будьте осторожны.

– Вы тоже.

Закурив, Старшина проследил как «Волга» выруливает на дорогу и, набирая скорость, скрывается вдалеке. Синий микроавтобус, развернувшись стартанул за ней, но через несколько километров свернул вправо. Записав его номера, Тарасов перебежал трассу, подошел к месту где тот стоял и, достав блокнот, сверил, зарисованное прошлой ночью с его следами. Совпадение было стопроцентным. Пробормотав, задумчиво, «Энто как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?», он пошел дальше. И, буквально через двадцать метров, наткнулся на попа, разрывающегося между желанием по шпионить из кустов и нежеланием уронить свой авторитет среди прихожан. Поняв, что его заметили, поп выпрямился, отряхнулся и недовольно зыркнул на Старшину.

– Ты чего там вынюхиваешь?

– А вы?

– Жид что ли? Вопросом на вопрос отвечаешь?

– Только когда мне это выгодно. Что хотели-то?

– Да ниче! Просто смотрю, сперва эти подъехали, потом «гайцы» вас остановили, а после ты, с книжечкой, что-то там разглядываешь… Следы, что ли ищешь?

– Сличаю. Нашли, вчера, дыру в заборе, а рядом следы шины. Как выяснилось, от машины ваших конкурентов за людские души.

– А че им у вас надо было?

– Вот это и интересно… Кстати, вы говорили, что они книжки тут раздавали. У вас, случайно не осталось?

– Тебе зачем?

– Да чтобы в курсе быть. Вдруг это «Аум-Сен-Рике» какое?

– И че сделаешь?

– Что-нибудь сделаю. Я богослов со стажем. Такие диспуты вел – закачаешься.

– Серьезно? – поп удивленно оглядел Тарасова, – Или шутишь опять?

– Какие тут шутки – пол-Чечни на пузе прополз.

– А! Ты в этом смысле! Ахах!!! Остро! Ладно – айда…

Махнув Старшине следовать за ним, поп потопал в сторону церкви, где отпер дровник и принялся копаться в отложенной для растопки бумаге.

– На! – отыскав брошюру, которую раздавали сектанты, он вручил её Тарасову, – Только потом сожги. Неча людей смущать…

– Спасибо… Ознакомлюсь на досуге. А сами-то вы что думаете?

– О чем?

– Ну об из учении? Чего они хотят?

– Пизды они хотят, прости Господи! – за неимением образов поп перекрестился на поленницу с дровами, – Это все кино американское. «Апопакалиписисы» всякие и прочая ересь!

– Понял… Ладно – посмотрим, что с этим можно сделать.

– Да уж сделай что-нибудь, а то наш участковый совсем мышей не ловит.

***

Вернувшись, Тарасов до обеда возился с забором. После обеда – «готовился к заступлению в наряд», то есть поспал, ибо прошлая ночка выдалась та еще и он капитально не выспался. Дальше началась кутерьма: инструктаж, прием наряда, продукты, раскладки и прочие заботы. После ужина – вывоз отходов, получение продуктов на завтрак, заполнение журналов и прочее, с чем не хотелось возится с утра. Наряд, тем временем, закончив с мытьем посуды, сел чистить картошку. Взяв у одного нож, Старшина показал пример.

– Вот так надо. Чтобы лишнего не срезать. Кто будет халявить предупреждаю: выход взвешу. Не хватит – подниму всех с утра на два часа раньше, чтобы успеть к завтраку получить и почистить недостающее. Поняли?

– Разрешите обратится! – поднял руку один из опытных бойцов, уже знавших повадки Тарасова, – А если больше выйдет?

– Выйдет больше, разрешу излишек пожарить. У нас, по норме, аж тридцать процентов на очистки заложено. Это, так-то, дохрена. Можно в двадцать уложится, а тем, что сверху – обожраться. Чай у нас, кстати, остался?

– Так точно! Вот там!

– Это хорошо… Жареная картошечка да под чаек... – подняв крышку алюминиевого чайника, Старшина скептически осмотрел плескавшийся там столовский чай, – «Он на вкус не так хорош, но зато сымает дрожь. Будешь к завтрему здоровый, если только не помрешь…» Мда… не чай, а писи сиротки Аси. Опять поварихи кроят? Ладно – раскулачим. Работайте.

Наряд, взбодренный таким обещанием, с энтузиазмом принялся за работу, а Старшина решил использовать появившееся свободное время, чтобы ознакомится, наконец, с брошюркой. Ощущение та оставляла тягостное. За последнее время, он перечитал кучу литературы как научной, так и эзотерической и привык к непонятным терминам и длинным сложным предложениям, выражавшим не менее длинные и сложные мысли.

Однако, это чтиво писал человек либо не очень трезвый, либо не очень психически здоровый, так как, пытаясь выражаться пафосно и загадочно, регулярно с этим не справлялся, съезжая на просторечные выражения, терял мысль, путался и противоречил сам себе. Да еще и малограмотный, судя по щедро рассыпанным по тексту грамматическим и пунктуационным ошибкам. Через текст приходилось буквально продираться, словно через густые кусты. Одно было точно – дурак, поверивший во всю эту ахинею, лишних вопросов задавать не будет. Возможно, в этом и смысл? Зачем сектантам умники, которые будут подвергать сомнению их догматы? Хороший верующий должен, в первую очередь верить.

У самого Тарасова с верой всегда было все плохо. В основном – из-за воспитания. Отец-инженер считал понимание того, как что-то работает и законов, по которым оно функционирует, ключом к успеху и старался привить это сыну. А еще поощрял задавать вопросы, что очень бесило верующих родственников, которые, под градом бесконечных «Почему?» быстро скатывались к аргументам вида: «Вырастешь – поймешь».

И Старшина вырос. Вырос с ощущением того, что религия, это такая нелогичная запутанная штука в которой сами верующие не особо разбираются. Дальнейшая жизнь только укрепила его в этом мнении, так как и мусульман, хлещущих водку, потому, что «Аллах под крышей не видит» и фанатичных православных, для которых семь смертных грехов были, похоже, руководством к действию, он насмотрелся преизрядно.

И даже загадочные происшествия, которые принялись сыпаться на него одно за другим, не заставили Тарасова пересмотреть свою точку зрения. Во всем этом должен быть смысл. Должна быть закономерность и он её, шаг за шагом, нащупывает. А если закономерность есть, если это можно понять и одолеть, то это уже вопрос не веры, а знания. Надо его только получить. В дверь робко постучали. Потом она приоткрылась и в щель просунулась голова дневального.

– Товарищ прапорщик – мы все!

– Почистили?

– Так точно!

– Ну пошли взвесим…

Поставив бак на весы, Старшина прикинул по документам выход. Наряд пожирал его глазами.

– Отлично, мои верные дуболомы! Выиграли два с половиной кило сверху. Даже с учетом ужарки нормально так выйдет. Давайте – кочегарьте сковороду и режьте.

– А масло где взять, товарищ прапорщик?

– А масло мы, сейчас, экспроприируем.

Взяв нож, Тарасов направился в раздевалку, где переодевались приходящие поварихи и принялся вскрывать шкафчики. Взломщик из него был тот еще, но, с другой стороны, и замки на шкафчиках тоже не сейфовые. Наряд наблюдал за этим с плохо скрываемым злорадством. Поварихи всегда приворовывали. Не только Манька, которую пришлось такими трудами упокаивать прошлой зимой. Все. На них ругались, увольняли, но полностью искоренить данный порок не выходило. Создавалось впечатление, что у них в голове не укладывалось, как можно, пропуская через свои руки столько продуктов, не отрезать что-то в свою пользу? Найдя все что надо, картошку порезали и запустили жарится. Когда по столовой уже поплыл манящий запах, в дверь постучали.

– Товарищ прапорщик! – сообщил белый как мел дневальный, – Там Комбат!

– Понял. Сейчас… Да перестань ты паниковать как невеста в первую брачную ночь… Нормально все!

Открыв дверь, Старшина поприветствовал Комбата докладом. Тот вошел, огляделся и вопросительно кивнул.