Текст книги "Ученый в средневековье. Том 5 (СИ)"

Автор книги: sandlord

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 388
Надежда на сотрудничество

После того как ценность Конкорста стало явью времени у Ипогрина оставалось мало. Им нужно начать активные военные действия против Вавилона, иначе их главная военная сила потеряет всякий смысл. А ведь завоеванные империи будут стоять в тишине и ждать пока сила Ипогрина восстановиться. Именно поэтому министр обороны, как и министр экономики решили временно перестать вражду.

Продолжив борьбу, они рисковали потерять влияние, активы и завоеванные земли. Лучше на некоторый промежуток времени убавить свои интересы и действовать ради общего блага.

– Так вы хотите объявить Рудии войну? В принципе я согласен, однако до этого придётся разобраться с Бактрией и Скифией. Они прямо на нашем пути к Рудии, так что, либо захватываем, либо просим права прохода. По моему мнению будет лучше выбрать второй вариант. Сейчас нам не хватает времени а те королевства явно не смогут нам отказать. Как только мы сможем стабилизировать запасы Конкорса, то можно будет думать про последующие завоевания.

– У вас одни завоевания на уме. А как же экономика? Я хоть и предложил объявить войну, но это необходимая мера для сохранения преимущества. Хватит бесцельно захватывать страны иначе мы рискуем ослабить экономику.

– Настоящие мужчины не знают страха. Я хочу увеличить владения Ипогрина настолько, насколько это возможно! При всём моем уважении к вам, министру экономики не стоит вмешиваться в военные действия. – Хоть эти двое и объединились для выхода из кризисной ситуации, но мелкие стычки были обычным делом.

– Посмотрим как твои солдаты будут воевать с пустыми животами или без достойной амуниции. Не забывай, именно мы обеспечиваем вас всем необходимым для ведения военных действий.

Пока двое министров пытались разобраться кто же из них круче, принц Зальзар думал о дальнейших действиях. Он тоже предпочитал попросить у Бакатрии и Скифии право прохода чем завоевать их, ведь Конкорс имел наивысший приоритет сейчас.

– Подготовьте гонцов и приостановите все военные действия на некоторое время. Нельзя тратить наши запасы пока не будут улажены поставки Конкорса. Вся военная мощь империи стоит именно на этом цветке. Вы меня поняли? – Приказ принца был логичен. Он отправил гонцов в Бактрию и Скифию, а также на время приостановил сражения на передовых линиях фронта. Этим Зальзар очень сильно уменьшил трату Конкорса. Министры конечно же согласились, ведь оба понимали что решение было правильным.

Гонцы обычно использовали магических скакунов которые передвигались очень быстро, а для общения на очень большие расстояния приходилось использовать рунические передатчики. Однако они требовали для подзарядки либо кристалов манны, либо лунных камней, так что страны обычно предпочитали использовать гонцов.

Предложение, которое подготовил Ипогрин было очень заманчивым. Во-первых, они предлагали Бактрие и Скифие вассалитет, а во вторых, в случае согласия принц Зальзар обещал передать им большую часть земель Рудии. А ведь эти страны уже давно хотели получить кусок соседской империи.

Министр экономики Ипогрина, Скот Уолтер, был одним из тех людей который получая преимущество не выпускал его из рук. Родившись в семье обанкротившегося купца, он смог вернуть своему дому величие и стать одним из влиятельнейших людей целой империи. Да что уж там, его конгломерат контролировал огромную территорию вне Ипогрина. Доходы получаемые Скотом превосходили доходы многих стран. Ему просто нравилось быть министром экономики и в будущем он даже планировал встать во главе целого государства.

В отличие от своего коллеги, министр обороны Отто Гебельс родился в семье генералов. Его отец и дед были заслуженными полководцами страны, так что подвиги Отто в этом деле не должны были никого удивить. Однако ребёнку дома Гебельсов всё же удалось превзойти своих предков и встать на совсем другой уровень. Так же как и у Скота, у Отто был огромный талант предсказывать бедующие события.

Обладая этими двумя монстрами и еще невероятно сильной технологией Ипогрин смог за два года превратиться в настоящего монстра воплоти.

– Гонец из Ипогрина? Важные новости? – Как только король Бактрии узнал что к нему прибыл гость из соседского государство, его лицо побледнело. Последние слухи про эту страну были очень плохими. Армия Ипогрина, как саранча, уничтожала всё на своем пути.

– Да ваше величество. Гонец попросил о встречи с вами и сказал что у него есть очень хорошее предложение. Он не настаивал о встрече просто, передал что вы наверняка заинтересуетесь его словами.

– Хммм… Ладно. У меня, итак, нет выбора. Оскорбить Ипогрин сейчас не вариант, они могут уничтожить нас в мгновение ока. Лучше послушать их предложение и найти самый лучший выход из ситуации. – Король Бактрии не был глупцом. Он просидел на троне больше тридцати лет и мог оценить картину по достоинству.

– Как прикажите ваше величество. Впустите посла Ипогрина в тронный зал!

Стражники тут же отворили железные двери и дали гонцу предстать перед королем.

– Приветствую вас о великий и мудрый король Игрис Бактрийский. Я слуга Зальзара, Ресус Дел Конья прибыл к вам с посланием от своего господина. – Поклонившись, Ресус показал свое уважение монарху и стал ожидать разрешения на прочтения письма.

– Что понадобилось наследному принцу Ипогрина от этого скромного государя? Я разрешаю тебе говорить. – Хоть Бактрия находилась намного ниже по статусу чем Ипогрин, но император остается императором. Гонец не имеет права говорить без его одобрения.

– Тогда с вашего позволения я начну. Принц Зальзар хочет предложить вам вассалитет. Ипогрин обязуется взять Бактрию под свое крыло, но вместе с этим вы сохраните свою автономию и власть. Вам лишь придётся признать себя вассалом нашей страны. Но это не всё. Если вы согласитесь, то в знак благодарности империя подарит вам часть территорий Рудии. И да, наша страна намерена прибрать Рудию к рукам. В этом главная цель этого предложения. Бактрия позволит нашим войскам пройти и окажет помощь на войне. – Как только гонец закончил свою речь, в тронном зале нависла тишина. Никто, включая короля, не знал каким образом им реагировать на данное предложение. Аристократы не смели говорить вместо монарха, а сам король Игрис с серьёзным лицом смотрел на Ресуса.

– Мы получим территории Рудии? Что ты хочешь этим сказать? – Они думают что я так легко дам свое согласие? Просто передача территорий? Вассалитет звучит очень заманчиво, однако раз уж они предложили такой вариант, то значит у них есть какие-то веские причины для этого.

– Ваше величество, я всего лишь передал слова господина. Этому жалкому слуге не веданы все подробности, однако мне сказали доложить вам, что Ипогрин не потерпит отказа. Скифия уже дала свое согласие, так что принц Зальзар надеется на сотрудничество.

Глава 389
Избавиться от конкурента

Пусть тон гонца был приемлем, но по факту он угрожал. Стоя лицом перед троном, перед королём, посланник чувствовал себя высокомерней правителя. Будь воля короля, голова гонца империи сейчас украшала бы его стену. Однако будучи опытным правителем, король Бактрии опустил дерзость молодому человеку, и беря в расчет ситуацию, продолжил допрос.

– Иными словами ты говоришь, что Скифия бесцеремонно приняла вассалитет и пустила войска в свою страну?

Текущая ситуация несколько нервировала короля. Он осознавал, что Рудия не потерпит неповиновения с его стороны. Другими словами, всё бы окончилось крахом страны.

– Ваше Величество, я не имею нужды врать. Будьте уверены, мне дорога голова на плечах. Более того, наше государство рассчитывает лишь на сотрудничество с вашей стороны. Будьте покойны, вассалитет не слишком заденет ваши полномочия правителя. Возможно будет опрометчиво говорить это вам, Ваше Величество, но всё же, вы вынуждены признаться, что такой исход является наилучшим из всех возможных.

Несмотря на вежливость, король чувствовал в ней наигранность. Впрочем, сам собеседник не слишком старался её скрыть.

Помолчав некоторое время, он соизволил дать ответ.

– Мне требуется чуть больше времени на обдумывание. Быть может вы гонец, а по моим годам так ещё юнец, но должны понимать, что нечто подобное не может быть решено в сию минуту.

В это же время в голове правителя крутились сразу несколько мыслей. Он пытался не поддаться панике, однако от осознания происходящего, ему поневоле стало дурно. Оно и понятно, ведь единственный выход из ситуации был один – становление рабом Ипогрина.

– Конечно. Только позвольте попросить вас не слишком задерживать мою персону. Как насчёт дать ответ к завтрашнему утру?

– Хорошо. Мои слуги сопроводят вас в ваши покои. Пожалуйста, – сказал он, после чего похлопал в ладоши.

Несколько слуг подошли к гонцу, и одарив того поклоном, пригласили пойти за ними.

Тем временем, пока король принимал важное решение для своей страны, министр экономики, или лучше сказать, Скот Уолтер, человек большого склада ума, в чьих руках лежали кровавые алмазы.

Справа от него стоял его ассистент, Господин Кольберт. Будучи одного возраста, эти два человека будто бы были созданы друг для друга. Вместе их можно было бы назвать консистенцией жадности и скупости. Впрочем, эти же грехи можно было назвать главными качествами, благодаря которым оба обладали несметными богатствами.

– И выделить графу Бозону двести тысяч золотом и триста тысяч серебром за предоставленные услуги. Вроде всё, – сказал он, закончив работать пером и мельком посмотрев на рядом стоящего товарища.

– Почти. Вы кое-что забыли, Господин Уолтер.

– Что же я мог забыть, мой дорогой Кольберт? Ах, да да да… – спохватился он, опустив голову под стол и вынув оттуда ещё две стопки бумаг.

– Кольберт, мой хороший, подойди сюда.

– Я здесь, мой господин.

– Подойди ближе.

Пусть нехотя, но ассистент поднёс свою голову к плечу министра экономики.

– Ты видишь эти бумаги?

– Да.

– Знаешь что в них? – С наигранной интригой задал он вопрос.

– Да, мой господин.

– Как думаешь, на скольких дворян и генералов я накопал компромат? – С усмешкой спросил он.

– Поскольку вы не очень горели желанием посвящать меня в свои дела, смею предположить, что более половины дворянской власти и офицеров.

– Мало берешь, мой дорогой Кольберт. Планку выше!

– Шестьдесят?

– Семьдесят!

– Вы превзошли самого себя, – не удержался он от лести.

– Ещё бы, мой дорогой Кольбет. Ты только глянь – перед тобой лежат тридцать лет непосильного труда. Эх, видел бы меня мой учитель, должно быть умер от зависти, – рассмеялся он.

– Впрочем, это недалеко от истины. В конце концов он был убит вашими руками.

На его лице мелькнула коварная улыбка.

– А ты как хотел, мой хороший Кольберт. Что может быть лучше того, когда ученик превосходит учителя?

– Впрочем, не думаю, что он был доволен полученным результатом. Это следует из его последних проклятий, в том числе пожелание быть сожжённым на костре.

– Ох, Кольбет, разве ты не знаешь,

что это старческое? Просто бедного схватил маразм, да и только, – вновь не удержался он от смеха.

– Конечно знаю. Мы ведь оба были его учениками.

Безусловно, оба были «два сапога пара.» Их учителем был предыдущий министр экономики, что также вёл далеко не самый честолюбивый образ жизни. Пиршества, насилие над молодыми девушками и коррупционные махинации – вот далеко не полный список грехов этого человека.

Складывается вопрос – а зачем такому человеку было брать себе учеников? Всё просто – чувство приближения смерти. Он понимал, что у него нет наследников. Нет того, кому можно было бы оставить своё наследие. И тогда ему довелось наткнуться на двух юнцов, что вели далеко не самый благоприятный образ жизни на улице.

Приютив их к себе, он начал учить их всему, чему знал сам. В конце обоих ждал экзамен – наградой должно было стать кресло министра. Учитель рассчитывал, что один ученик убьёт другого, но в итоге всё обернулось довольно плачевно – выплыли все грешки министра, а за ними последовал эшафот.

Много воды утекло с тех пор, а заложенные им основы продолжали кружиться в головах обоих. На самом деле, даже несмотря на то, что оба не могли оторвать взгляд от денег, они желали одного – новых свершений.

Новые свершения – это победа. Не столь важно, какими методами она была получена – куда важнее, над кем и чем она была одержана.

Покуда у врага хватает сил соперничать с дуэтом, он будет вызывать у них бурный интерес. И ведь правда, это же так весело, когда есть кто-то, кто сможет что-то противопоставить твоим способностям. А если противник сильнее тебя в разы, то и победа будет в стократ слаще и насыщенней.

Кто же был главный противником? Принц Зальзар? Генерал армии Отто Гельбелс? Нет! Для обоих главным противником была жизнь. Играя в карты со смертью, в обоих просыпался азарт. И смерть была главной ставкой в этой игре.

– Ну так что, мой дорогой Кольберт. Когда думаешь стоит приводить наш план в действие? Мне уже не терпится посмотреть на развернувшийся спектакль.

– Уже скоро, Мой Господин. Я бы порекомендовал слегка повременить и дать Отто захватить для нас плантации. Тогда, когда у нас будет главный подконтрольный нами ресурс, можно будет смело манипулировать принцем. Он и слова не сможет сказать, когда мы разрушим репутацию генерала и сделаем его самым презираемым человеком в обществе.

– А что насчёт полковника? Мер, если не ошибаюсь. Думаешь стоит переманит его на нашу сторону?

– Это будет просто, если удастся удалить генерала с поля игры. Он будет хорошей заменой.

– Прекрасно. Тогда ждём. Ждём чуда, – сказал он, улыбнувшись во весь рот.

Глава 390
Запах войны

На следующий день Король Бактрии принял вынужденное решение по принятию вассалитета, тем самым открывая Ипонгрину все пути наступления. Единственной необходимостью оставалась переброска войск, что, конечно, было нелёгким делом.

Из миллиона около двухсот тысяч солдат остались на захваченных территориях. Отто Гельбельс прекрасно понимал, что на захваченных территориях народ может поднять бунт, а потому такие меры предосторожности были просто необходимы.

Мюрей в скором темпе стал собирать войска на границе Бактрии и Рудии. Тут уже стоит отметить, что те города, через которые проходила армия, в большинстве своём оставались не в лучшем состоянии. Тут уже ничего не попишешь – какой генерал, такая армия. А Мюрей был тем ещё разгильдяем.

Полковнику Меру, как советнику и заместителю генерала, был выдан полк, состоящий из тысячи элитных стрелков. Эти люди проявили наибольший талант в стрельбе, однако до настоящих профессионалов им было ещё далеко. Но не этим был опечален горе командир…

Ему было больно наблюдать за творящимся варварством. Все эти люди были ему отвратительней свиней. Он хотел отвернуть взгляд, но не мог. Каждый крик, каждая мольба о помощи – всё это опечатывалось в его сердце. Наблюдая за всем этим, он сам того не замечая падал во тьму. Всё больше жизнь стала казаться ему жалким существованием…

Случались моменты, когда он мог оказать помощь. Мог, но не стал. Он видел, как обычный солдат ударил девушку за то, что та потребовала деньги за свои услуги. Он мог без проблем вырубить бойца, но он не стал…

Почему? Ответ очевиден. Он не видел в этом смысла. Конечно, можно было бы помочь девушке, но каков шанс, что на место этого солдата не пришёл другой? Нет, он не считал себя героем. Лишь пешкой в руках вышестоящего генерала.

Ему не раз предлагались разного рода льготы. Он мог пировать как король, но довольствовался горбушкой хлеба. Он мог пить хорошее вино, но хлебал брагу из фляги. Несмотря на рабство, он мог получить собственных рабынь для плотских утех, но даже тогда он снова пошёл в отказ. Единственное, на что он дал согласие – это на личный полк солдат.

Складывается вопрос – а почему такое трепетное отношение к рабу? Всё просто. Мюрей, да и сам министр обороны уважали его ум. Они не принадлежали к тому типу людей, которые обращают внимание на статус человека. Единственное, что их может заинтересовать – польза, которую может принести этот человек.

– Мер, поднимай свою задницу и иди сюда. Нужна твоя помощь с построением плана, – крикнул ему издалека Мюрей. В ответ он молча повиновался.

Может показаться, что генерал обратился к нему в грубой форме, однако на деле в его словах не было ничего зазорного. Мюрей всего-то не был брезглив на такие слова. Впрочем, как бы там ни было, полковнику он по-прежнему был отвратителен. Как бы сильно не льстил ему генерал, он прекрасно знал его похотливую натуру.

– Мой господин, позвольте поинтересоваться, какого рода план вас интересует?

– Только не притворяйся, будто не знаешь. Да будет тебе, я же пошутил. Ну зачем смотреть на меня такими глазами, я ведь и обидеться могу, – рассмеялся генерал, после чего продолжил.

– Как видишь, наши войска составляют триста пятьдесят тысяч стрелков и шестьсот пятьдесят тысяч простых пехотинцев. Также имеет небольшое число магов, в районе около тысячи человек, однако от даже в обычном бою пользы было бы как от кота молока.

– Желаете максимально снизить потери? Понимаю, гористая местность далеко не самое лучшее место для стрельбы.

– Нет, с этим проблем возникнуть не должно. Мне нужно как можно быстрее захватить вот эти семь точек.

Лишь генерал произнёс последние слова, он вынул саблю из ножен и стал тыкать её наконечником по карте на столе.

– Получается, вы хотите разделить армию на несколько частей и оккупировать эти территории? Увы, боюсь это будет плохим ходом.

– Увы, но согласен. Главная проблема заключается не столько в рельефе, сколько в опытности офицеров. К тому же, Рудия принципиально знает о нашем оружии, и таким образом скорее всего подготовит контрмеры. Если раньше мы могли пользоваться элементом неожиданности, боюсь тут это не сработает.

– В таком случае было бы неплохо послать разведчиков.

– Уже. Жду вестей, но не думаю, что они меня обрадуют. Чёрт возьми, вроде бы империя первого ранга, а столько проблем. Да и попробуй эту ораву держать в узде. Им бы крови да ещё больше крови…

Мюрей даже не подозревал, какая ирония крылась в его словах. Он наговаривал на своих солдат, однако сам того не замечал, что был в разы хуже них. Впрочем, если он считал поведение бойцов свинством, то своё он оправдывал дворянской прихотью. Два слова, один смысл.

– Господин Мюрей, тогда зачем вы позвали меня? Я что-то не понимаю, в чём могу помочь. Вы, можно сказать, сами отвечаете на свои вопросы.

– Вечно ты торопишь события. Война – это искусство. Искусство, это рисунок, а его художник – генерал. Так какая самая большая ошибка художника?

– Я полагаю, спешка?

– Мыслишь в правильном русле. Правда главное чтобы сам художник не состарился раньше времени, – вновь рассмеялся он.

– Эх, генерал Мюрей. Многих людей я повидал, но ваши мысли порою мне неясны. Вы прям сплошная загадка.

– Сочту за комплимент. Однако мы так и не решили вопрос. Удручающе. Хорошо. Вот как поступим…

Приказом Мюреая оказался полномасштабный натиск. Рудийские города эвакуировались, однако скорость передвижения у армии была быстрее чем у беженцев. Рано или поздно они доберутся до них и тогда начнётся настоящая мясорубка. Мер конечно же понимал этого, но против приказа генерала идти не смел.

Армия Ипогрина начала полномасштабное наступление. С каждым днём они пробирались вглубь владений Рудии всё дальше и дальше. Казалось ничто не может их остановить. Солдаты уже праздновали победу и ждали того момента, когда они уже смогут ворваться. То что эти звери там натворят может испугать даже самых смелых людей.

Население было в панике. Они слышали легенды про сильную армию Ипогрина, которая смогла покорить несколько могучих империй. А про зверское поведение армии захватчиков они слышали еще больше.

– Мама, мама, почему все так напряжены? Что-то происходит? – В одном из городов крепостей Рудии, в которую и перевели часть беженцев, маленькая девочка гуляла вместе с матерью. Малышке было всего пять лет, но даже она заметила напряжённую атмосферу в городе.

– Милая не переживай. Тебе просто кажется… – Ответила мать своему чаду, но в реальности она думала совсем о другом. – Начинается война…

Глава 391
Впереди засада

Войска Ипонгрина тем временем продолжали стремительное наступление. Большинство городов-крепостей сдавалось без какого-либо боя. Впрочем, на то были свои причины. Всё же в данном случае, попадание в рабство было лучше смерти.

Впрочем, несмотря на серию побед, на лице генерала читалась тревога. Он словно бы был чем-то обеспокоен. Вот только свои мысли он не желал раскрывать каждому встречному, отдавая предпочтение хранить всё внутри.

Большинство захваченных рабов отправлялось в Ипонгрин, на тяжелые работы. Оставшаяся же часть служила заменой дешевой силы.

Если говорить о провианте, то всего хватало вдоволь. Во-первых, ресурсы легко пополнялись в захваченных городах, что, правда, вызывало мор среди простого быта. Во-вторых же, повозки были вдоволь набиты сухим пайком, однако на вкус они были далеко не очень.

Так, разбив лагерь на каком-то пустыре, Мюрей кинул взгляд на своего раба. Он всегда казался ему каким-то странным, особенным. И дело было даже не в уме. Что-то привлекало его. Быть может, это что-то или нечто было близким для него?

– Слушай, Мер, скажи ты мне вот что, – начал он, доев свою похлёбку.

– Слушаю, Мой Господин, – ответил он, не отрывая взгляда от своего мушкета. На этот раз он разглядывал другую сторону, на которой была выгравирована история…. история одного солдата.

– Как ты видишь войну? Что для тебя война?

– Реки крови. Убийства. Насилие. Выгода. Потери… – с небольшими промежутками ответил он.

– Ты забыл кое-что. Или, быть может, не чувствуешь это.

Мер не стал отвечать на этот вопрос. В свою очередь, Мюрей сделал важный вид и продолжил.

– Хорошо, я отвечу за тебя. Это удовлетворение собственных потребностей. Утоление жажды и мора. Да, это заложено в нашей природе. Мы можем выигрывать сотню, а то и тысячу битв, но войны будут продолжаться. Война это конфликт. А конфликт – он везде. Прямо сейчас ты можешь наблюдать, как два солдата что-то не поделили между собой. Вон там спорят, чья очередь оплодотворять рабыню. И таких примеров тысячи.

– А что если человек желает мир во всём мире? Что тогда?

– Тогда он идиот. Желать мир во всём мире равносильно идти против здравого смысла. Это как лишить себя возможности быть самим собой. Быть замкнутым, идти вопреки своим чувствам. Это низменный поступок.

– И потому вы берете от жизни всё?

– Умничка! Я не знаю, что со мною будет сегодня или завтра. Быть может, я стану императором. Или умру? Что тогда? Жалеть, что я прожил монашескую жизнь? Да ни за что! Покуда моё тело дышит, я буду брать от жизни всё.

– И что сподвигнуло вас на такой шаг?

– Как бы банально не звучало, но я однажды чуть не умер. Меня пытался убить предатель. У него это даже почти получилось. Конечно, быть погребенным в собственном замке далеко не лучшая перспектива. В тот день я чудом был спасён. Что же, спасибо ему за урок ценною в жизнь, – закончил он, после чего начал хохотать.

Мер давно привык к поведению своего хозяина. Он был ему противен. Вот только вопреки всему, раб видел в нём самого живого и искреннего человека. Он никогда не скрывал своих намерений, да и действовал тот так, как ему самому того хотелось. Было в этом что-то ужасное и одновременно прекрасное.

– Тогда позвольте и мне озвучить мнение на этот счёт.

– Говори. Я не против услышать возражения в свой адрес.

– Нет, тут возражений нет и быть не может, ведь для каждого из нас здесь кроется своя правда. Я не верю в загробную жизнь, но мне бы не хотелось отправлять кого-то на покой. Неважно, букашка ты или разумное существо. Война научила меня ценить вещи. Война это урок. Урок ценою в жизнь…

Оба посмотрели друг другу в глаза. Сложно описать, что оба почувствовали в этот момент. Если в споре рождается истина, здесь родилось понимание. Быть может их мнения несколько отличались друг от друга, однако в глазах чувствовалось взаимное уважение.

– Жизнь сложная штука. Однажды ты поймёшь, а быть может уже и понял. Что до меня – я не боюсь смерти. У меня нет семьи, нет преемников. Всё эти вещи покидают тебя, как только приходит твоя кончина. Есть ли смысл связывать самого себя узами, которые впоследствии будут сжимать тебе глотку? Нет, я в этом вижу мало хорошего.

– И что же значит это хорошее?

– Вот сейчас закончу я с тобой говорить, потом пойду к себе в палатку. Налью вина, ублажу себя несколькими красавицами и лягу спать. Проснусь, и возле меня всё также будут лежать красавицы, а в руках лежать власть.

– Разве это чем-то отличается от существования?

– Человек существует, когда у него нет цели. У меня же цель взять от жизни всё, чем я и занимаюсь. Знаешь что? Когда вся эта война закончится, я отпущу тебя. Плевать, что будут говорить принц или какие-то там министры.

– С чего бы такая доброта?

– Хороший ты человек. Многих я повидал на своём веку, однако ты особенный. Мне нравятся твои рассуждения. Ты не стесняешься говорить при мне многое, что другой бы не стал говорить. И тут даже не важно, раб ты или вольный человек. Слова, исходящие от сердца, самое ценное, что можно получить в этой жизни. Впрочем, всё это попахивает философией. Быть может поговорим ещё на эту тему, но сейчас мне бы хотелось насладиться кампанией прекрасных барышней. Тебе бы тоже это не помешало.

– Вы же знаете ответ…

– Увы, но знаю, и по-честному говоря, он мне не приходится по душе. Однако это твой выбор.

Положив миску на землю, он встал и направился в сторону Мера. Подровнявшись с ним плечом к плечу, он лишь сказал несколько слов, после чего ушёл в палату.

– Постарайся не погибнуть в предстоящем сражении.

На этом оба попрощались друг с другом, оставшись наедине с собственными мыслями. Каждый вынес что-то новое для себя из разговора. Вот только смысл слов, сказанных генералом перед уходом, не сразу дошёл до него.

Армия Ипонгрина продолжила своё наступление. Даже несмотря на количество солдат, двигались они довольно бодро. Вот только немногим позже обнаружился один очень неприятный сюрприз – большинство территории Рудии представляло собой пустыри. Иными словами, солдатам было некуда деть свой пар, за исключением захваченных в других городах рабынь.

Стоит ли говорить, сколько радости было на лицах солдат, когда те добрались до первых плантаций. Для них это было сродни найденном оазису, однако лишь одна фраза генерала вызвала на их лицах разочарование и недоумение.

– Стоять. Впереди засада.