Текст книги "Парадокс Лили (СИ)"

Автор книги: Sabrina Berger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17

Мотоцикл нёсся по извилистой дороге сквозь противоестественную тьму полуденного дня. Я крепко обхватила Дэмьена, чувствуя, как холодный ветер пробирается под кофту. Позади ехала Аврора, и её силуэт то появлялся, то исчезал в свете единственной работающей фары. Пейзаж вокруг был неестественным – деревья стояли неподвижно в мёртвой тишине, а небо давило на землю, будто свинцовая крышка гроба.

Чем дальше мы ехали, тем отчётливее я осознавала масштаб того, что творилось с миром из-за меня. Фонарные столбы стояли тёмными, будто электричество исчезло из реальности, а воздух менялся с пугающей непредсказуемостью – то становился ледяным, заставляя дрожать, то превращался в душную, тяжёлую массу, словно все времена года смешались в одном безумном коктейле.

На одном участке нас накрыл настоящий снегопад – крупные хлопья залепляли стекло шлема и таяли на горячем металле, – а через пару километров хлынул тропический ливень, сменившийся удушающей жарой, будто кто-то включил на полную мощность промышленный фен.

Я всё крепче прижималась к спине Дэмьена, дрожа не столько от холода или жары, сколько от страха перед хаосом, который я невольно привнесла в этот мир. С каждым километром становилось яснее: реальность разваливается на части из-за меня, и я боялась даже представить, что она преподнесёт в ближайшие часы.

Промокшие насквозь и потрясённые увиденным, мы наконец добрались до незнакомого дома. Внешне он напоминал особняк Дэмьена, только был меньше и заметно ухоженнее. Дэмьен припарковал мотоцикл рядом с байком Авроры и помог мне слезть, снимая с моей растрёпанной головы шлем.

– Проходите, здесь безопасно, – любезно сказала Аврора, пропуская нас к двери. Дэмьен взял меня за холодную руку, и я поднялась за ним по каменным ступеням. Массивная дверь, открылась и мы переступили порог.

Дом был нежилым – это стало ясно с первого взгляда. Мебель здесь всё-таки стояла, но вся под белыми пылезащитными простынями.

Аврора уверенно прошла вперёд, сдёрнула простыню с ближайшего дивана и непринуждённо уселась. Я замерла посреди комнаты, разглядывая и её, и обстановку, пытаясь понять, что между ними за отношения.

– Понимаю, у тебя накопилось множество вопросов, – сказал Дэмьен, встав напротив.

– Тогда для начала объясни, почему она вообще тебе помогает? – недоверчиво спросила я, бросив взгляд на Аврору. Та медленно повернула голову, изучая меня со странным выражением.

– Потому что просто не могу иначе, – загадочно ответила она.

– Умоляю, оставь такие ответы для своих наивных читателей, – не сдержала сарказма я.

Лицо Авроры нахмурилось – смысл моих слов остался ей непонятен, но уточнять она не стала. Наверняка тоже считает меня ненормальной. Что ж, пусть. Мне всё равно, какого мнения обо мне эта ожившая героиня дешёвого романа.

– Поговорим? Наедине, – я шагнула к Дэмьену. Он нежно поцеловал меня в губы, демонстрируя обладание на глазах у бывшей.

– Конечно, детка, мы ненадолго, – он перевёл взгляд с меня на терпеливо ждущую Аврору.

– Без проблем, я подожду, – кивнула она.

Схватив Дэмьена за руку, я вывела его во двор, со всех сторон обступленный высокими деревьями. Ночь стояла настолько беспросветная, что даже луны и звёзд не было видно – только сплошная чернота над головой.

Я скрестила руки на груди, пытаясь согреться и не зная, с чего начать этот разговор.

– Как… как вы вообще встретились? – наконец решилась я.

– Это случилось сегодня. Мы с ребятами наконец вычислили, где прячется Люциан со своими людьми. Собирались устроить облаву, но когда я остался один у машины, из темноты вдруг появилась Аврора, – начал Дэмьен, и в голосе ещё звучал пережитый шок. – Честно, я не сразу поверил глазам. Господи, Лили, я решил, что окончательно сошёл с ума.

Я молча сжала переносицу, справляясь с противоречивыми чувствами. С одной стороны, меня это не касалось. С другой – я провела в этой реальности уже столько времени, что какая-то часть меня всё-таки оказалась болезненно связана с происходящим.

– В общем, она сказала, что это ловушка. Что Люциан знает о слежке и нарочно хочет нас заманить, – устало продолжал Дэмьен. Я машинально обернулась на освещённые окна первого этажа. На миг мне показалось, что тюль в одном из них дрогнул, будто там кто-то стоял и подслушивал, а потом отступил вглубь комнаты.

По спине пробежал холодок. Я резко повернулась к Дэмьену.

– А тебя не удивляет, откуда она вдруг научилась так профессионально драться и стрелять? Раньше-то она этого не умела, – осторожно спросила я, смахивая пот с лица и надеясь, что хоть этот факт откроет ему глаза.

– Мы не виделись почти пять лет. За такой срок кто угодно освоит новое и изменится, – с раздражающим спокойствием ответил он.

Господи, бесполезно. На каждое моё возражение у него находилось удобное объяснение.

– Ладно, – я устало махнула рукой. – Мне уже плевать. У меня только одна просьба: не дай ей меня прикончить. А то…

Я осеклась, вновь бросив взгляд в сторону окон.

– Она не причинит тебе вреда, Лили, – Дэмьен нахмурился. – Что за чушь?

Я несколько секунд смотрела на него, а потом медленно выдохнула.

Глава 18

Меня разбудил раскатистый удар грома прямо над крышей. Я открыла глаза: за крошечным окошком под потолком по-прежнему стояла беспросветная тьма. Но дождь наконец кончился – барабанной дроби по крыше больше не было. Прислушавшись к тишине за дверью, я осторожно отодвинула кровать обратно.

Выйдя из комнаты, я замерла в мёртвой тишине дома, где только повсюду стояли свечи. С лестницы я заметила, что входная дверь распахнута настежь. Тихо спустилась, наступая на края ступеней, и вдруг услышала приглушённый голос Авроры, говорившей с кем-то по телефону. Но, заметив меня, она мигом нажала отбой и сунула телефон в карман джинсов. Движение вышло таким резким, что внутри всё сжалось от подозрения. С кем она говорила, если, по её же словам, никто, кроме Дэмьена и Люциана, не знает, что она жива? Аврора тут же натянула улыбку и вернулась в дом, отряхивая с рукавов капли.

– Природа совсем спятила! Мы ведь не на Крайнем Севере, чтобы вот так внезапно наступали полярные ночи, – сказала она, проходя мимо к дивану.

– С кем ты разговаривала? – спросила я прямо.

– Заказывала еду и кофе. Здесь ведь ничего нет. Этот дом раньше был нашим пристанищем. Мы с братом проводили тут лето – когда не летали на Тенерифе или Бора-Бора. А сейчас никто не живёт, отец собирался его продать, да не успел. Но мне здесь нравится, там дальше есть озеро. Обожаю его.

Она говорила слишком много и слишком быстро, явно уводя меня от вопроса о звонке. Я усмехнулась: врёт как дышит. Слишком много лишних деталей, слишком заученно.

– И… всё это время ты жила в этом пустом доме? – спросила я, следя за её реакцией.

– О нет, после Японии я перебралась к Люциану, – улыбнулась Аврора.

Меня словно окатило ледяной водой. Я вскинула голову и поймала её взгляд, но она, похоже, даже не поняла, что только что проговарилась.

– Ты же сказала, что Люциан узнал о том, что ты жива, лишь недавно, – выпалила я, уже не скрывая подозрений.

Аврора слегка нахмурилась.

– Нет, я такого не говорила.

– Говорила! Ещё вчера, когда мы только приехали.

Она снова натянула приторную улыбку, но теперь в ней читалась явная натянутость.

– Нет, Лили. Я такого сказать не могла. Ты что-то путаешь.

Врала она так нагло, что хотелось схватить её за плечи и потрясти. Но лучше было промолчать и не выдавать, что я её раскусила.

– Да, наверное, ты права. Видимо, я напутала, – соврала я, изобразив смущение.

В этот момент раздался звонок в дверь, и Аврора резко обернулась, явно обрадовавшись возможности сменить тему.

– О, а вот и еда, – сказала она и вышла. Через несколько секунд вернулась с мятым бумажным пакетом и картонной подставкой с двумя стаканчиками кофе.

– Сразу говорю, сэндвичи тут на любителя, но только эта забегаловка доставляет в такую глушь.

Она вытащила два завёрнутых в фольгу сэндвича и протянула один мне. Я не притронулась – аппетита не было, хотя я не ела уже больше суток. Желудок стянуло тугим узлом.

– Обычно я стараюсь питаться правильно. Только цельнозерновой хлеб и безлактозное молоко. Мне ведь скоро двадцать четыре. Господи, старушка, – вздохнула Аврора с притворной грустью. Я усмехнулась этой наигранной глупости, сразу поняв, что укол адресован мне.

– Кстати, сколько тебе? – спросила она с невинным видом.

– Тридцать два, – спокойно ответила я, и Аврора театрально округлила глаза.

– Ух ты! Отлично выглядишь для взрослой женщины! Моей маме было тридцать семь, когда я познакомилась с Дэмьеном, и выглядела она куда старше, хотя она японка, а они медленно стареют. А ты, я смотрю, ещё держишься, – она небрежно смахнула прядь со лба.

– Может, потому что у меня нет детей? – парировала я.

Улыбка мигом слетела с лица Авроры. Ещё чего – девчонка, которую Фиона наделила всеми мыслимыми достоинствами внешности, будет попрекать меня возрастом.

Я выдохнула, сдерживая раздражение. В голове уже вырисовывался план: сначала выяснить больше, понять, что она задумала, а потом решать, как действовать.

– Знаешь, я всю ночь думала над твоими словами и поняла, что мне лучше уйти, – сказала я, глядя, как Аврора морщится, глотнув кофе.

– Какая гадость, – она с отвращением отодвинула стаканчик и подняла на меня взгляд. – Ты уверена? Дэмьен ведь будет тебя искать. – На её лице появилась хорошо отрепетированная маска сочувствия.

– Плевать, – твёрдо кивнула я.

– Как хочешь. Можешь взять мою машину, ключи на кухонном подоконнике, – любезно предложила она, кивнув в сторону соседней комнаты.

– Нет, спасибо, я уйду сама, – ответила я, поднимаясь из-за старого деревянного стола.

Я чувствовала, как Аврора въедливо следит за каждым моим движением, будто изучает лабораторную крысу. Поднявшись, она завернула недоеденный сэндвич в фольгу и выбросила в ведро под раковиной.

– Что мне сказать Дэмьену, когда он вернётся? – спросила она, склонив голову набок с притворной невинностью.

– Ничего. Скажи, что ничего не знаешь.

Глава 19

Тео был туго привязан к креслу толстой верёвкой и висел без сознания, безвольно свесив голову на грудь. На висках и скулах темнели пятна – то ли запёкшаяся кровь, то ли свежие синяки.

Воздух в лёгких словно кончился, дыхание перехватило. Отступив ещё на шаг, я прижала дрожащую руку ко рту.

– Боже мой, – прошептала я, в панике боясь, что он мёртв. Тут же шагнула к креслу и принялась осторожно хлопать его по бледным щекам. Дрожащими пальцами нащупала пульс под челюстью – слабый, но он был. Облегчение накрыло волной, и я судорожно выдохнула, когда Тео шевельнулся в путах, дёрнул связанной рукой, медленно заморгал и с трудом открыл затуманенные глаза.

– Лили… что ты… что ты здесь делаешь? – спросил он едва слышным, хриплым голосом, и я с ужасом заметила, какие смертельно бледные у него губы.

Я лихорадочно принялась развязывать узлы, но они были затянуты профессионально крепко.

– Чёрт, мне срочно нужен нож или что-то острое! – я замотала головой в поисках хоть чего-нибудь.

– Уходи сейчас же, – с тревогой сказал Тео, но я не могла выдавить ни слова. Руки дрожали, пока я рылась в выдвижных ящиках столов и тумбочек в поисках ножа или ножниц.

– Сейчас… только развяжу тебя. Господи, Тео, как ты вообще здесь оказался? – я поднялась с колен и, не найдя ничего, снова взялась за узлы.

– В том доме, когда мы с тобой… ну, когда ты была в душе, кто-то постучал. Я подумал, что вернулся Дэмьен, открыл, а потом мне что-то вкололи в шею – и всё, дальше не помню, – слабо объяснил он.

Я застыла, медленно переведя на него полный ужаса взгляд. Господи, он вовсе не сбежал от меня. Его похитили, пока я наивно принимала душ. Я бросилась к нему и крепко обняла, стараясь не причинить боли.

– Прости меня, пожалуйста, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– За что, глупышка? – с трудом спросил он, тяжело дыша.

– Я думала… думала, ты просто сбежал… Господи, какая же я дура! – призналась я сквозь слёзы.

– Лили, я понимаю. И клянусь, что не злюсь. Но сейчас нам нужно срочно убираться отсюда, – настойчиво повторил он. – Я уже пытался выбраться сам, но без толку.

Я опустила взгляд на его руки – и сердце сжалось: кожа под верёвками стёрлась почти до крови от долгих попыток освободиться.

– Кто это был? – спросила я, всё ещё возясь с узлами.

– Люциан, кто же ещё, – тяжело выдохнул Тео.

– Аврора жива, Тео, и она явно что-то замышляет! Я слышала, как она говорила кому-то по телефону, чтобы того убили… – лихорадочно начала я, но слова застыли в горле. Теперь картина наконец сложилась – интуиция не подводила меня с самого начала.

– Лили, там под столом должен быть канцелярский нож, – Тео поднял на меня тревожный взгляд.

Я тут же нырнула под стол с единственной настольной лампой и принялась рыться в мусоре – бумажки, скрепки, всякая ерунда, пока рука не наткнулась на что-то холодное и пластиковое.

– Нашла! – я выбралась наружу с находкой.

Вернувшись к Тео, я осторожно разрезала грубые верёвки. Когда путы упали на пол, он тут же принялся растирать воспалённые запястья.

– Позволь мне, – сказал он, и я передала ему нож.

Тео разрезал верёвки на лодыжках и попытался встать, но тут же согнулся пополам, схватившись за бок. Я замерла, чувствуя, как тело становится ватным.

– Что такое? Как рана? – я потянулась к краю его футболки и приподняла её – и едва не вскрикнула: вся повязка пропиталась алой кровью.

– Кажется, шов разошёлся, – пробормотала я не своим голосом. Тео осторожно выдохнул, пряча боль, и поймал мой испуганный взгляд.

– Ерунда. Нужно уходить, пока Люциан не вернулся, – решительно сказал он и с усилием начал подниматься, тяжело дыша.

Я взяла его за дрожащую от слабости руку, и мы медленно двинулись к лестнице, осторожно ступая по битому стеклу и мусору. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом здании.

– Лили, как ты меня нашла? – тихо спросил он на спуске.

– Нашла записку, будто бы от тебя, в доме Дэмьена. Видимо, Люциан хотел выманить его сюда под видом твоего послания.

– И это мне почти удалось, – вдруг раздался мужской голос прямо перед нами, на лестничной площадке.

По позвоночнику прошёл ледяной холод. Из-за бетонной стены неторопливо вышел Люциан, и на его изуродованном шрамами лице расползлась торжествующая улыбка. Он шагнул к нам, но Тео не дрогнул, заслонив меня собой.

– Ох, ну брось, серьёзно? Ты же едва стоишь, дорогой Тедди, – с издёвкой протянул Люциан, явно наслаждаясь нашим бессилием.

Дыхание перехватило. Он был прав – Тео с разошедшейся раной не одолеть здорового противника. А когда в руках Люциана появился чёрный пистолет, я едва сдержала вскрик.

– Давайте по-хорошему, без лишней крови. Ведёте себя спокойно – никто не пострадает. Просто дождёмся Блейка, и дело с концом, – предложил Люциан с притворной доброжелательностью.

Я вдруг вспомнила, что Тео оставил канцелярский нож у самого кресла, где сидел. Судя по его взгляду, он тоже это понял. Тео едва заметно кивнул мне – план есть.

Глава 20

Память. Иногда мне кажется, что именно с ней я воевала всю свою сознательную жизнь. Ненавидела за то, что она никогда не стучалась – врывалась без спроса посреди научных конференций, во время лекций, в разговоре с подругами, когда так хотелось расслабиться и ни о чём не думать.

Но раньше память хотя бы возвращала меня к тому, что действительно было. Внезапно всплывало мамино лицо, и сердце сжималось от боли так, словно с того страшного дня прошли не годы, а всего несколько часов. И тогда мне отчаянно хотелось стереть себе память, научиться забывать и жить только настоящим.

Ещё даже не открыв глаза, я ощутила острую, режущую боль от того, чего в моём мире никогда не было. Будто проснулась от сна, где бродила по незнакомому городу с незнакомым человеком, любила его так сильно, что теперь тосковала по лицу, которого в реальности никогда не существовало. Именно так – его не было и не будет, но глупому сердцу всё равно. И мозг реагирует с той же болезненной остротой, как будто всё случилось на самом деле. Мои настоящие воспоминания переплелись с тем, что отныне живёт только в голове, и я уже не понимала, где граница. Тоска по его улыбке, по его голосу ощущалась острее любой реальной утраты.

Скучать по призрачному человеку – настоящая пытка. Я помню, как он смеялся, хотя этот смех никогда не звучал в моей реальности. Помню тепло рук, которые так и не коснулись моей кожи. И боль такую, что не могу найти слов даже для самой себя. Будто внутри что-то выдрали с корнем, а доказательств этой потере нет и быть не может.

Именно с таким ощущением я и очнулась – словно только что прожила целую чужую жизнь до трагического конца. Слишком детально и ярко для сна, но слишком фантастично и болезненно, чтобы быть настоящим.

Горло нестерпимо жгло, будто я и правда надрывалась от криков и рыданий несколько часов подряд. Руки дрожали, пижама липла к вспотевшему телу, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Взгляд поднялся к белому потолку собственной спальни, и какое-то время я просто лежала, вслушиваясь в редкий шум машин за окном. Всё вокруг было до боли знакомым и одновременно чужим – будто я вернулась в дом, где когда-то жила, но уже не принадлежала ему. Я повернула голову к окну, глядя, как за запотевшим стеклом солнце медленно уходит за горизонт.

В груди по-прежнему отдавалось эхо выстрела, тех слов, того взгляда. Дрожащая рука потянулась к лицу, и я почувствовала, как по щеке скользит прядь волос. Точно такая же, что липла к коже там, в том невозможном мире. И я поймала себя на том, что не понимаю: был ли этот кошмар просто очень ярким сном или я действительно побывала в другой, параллельной реальности.

Опираясь на руки, я попыталась приподняться – и запястье пронзила острая боль, от которой я прикусила губу. Пальцы скользнули по горящей, воспалённой коже, и мне почудилось, что я всё ещё чувствую невидимый скотч, которым были туго стянуты мои руки.

Нет, это ненормально. Тело не может настолько физически реагировать на обычный сон, каким бы кошмарным он ни был. Голова раскалывалась, как после жестокого похмелья, и, заметив на полу две пустые бутылки из-под красного вина, я поняла, в чём дело. Вот почему мозг работает с перебоями – разум будто увяз в вязком киселе.

Помассировав запястье, я рассеянно взглянула на раскрытый ноутбук, где застыл кадр из какого-то корейского сериала. Видимо, заснула прямо во время просмотра. На тумбочке валялись пустые пакеты из-под чипсов, две недопитые бутылки пива и скомканные салфетки.

Пахло тоже непривычно – тошнотворной смесью остывшего кофе, вчерашней пиццы и застоявшегося воздуха, какой бывает, когда слишком долго не открываешь окна и живёшь затворником.

Поднявшись на подгибающихся ногах, я подошла к старому зеркалу в углу. Оттуда на меня смотрело моё собственное, далеко не идеальное лицо – припухшие с похмелья глаза, взъерошенные волосы. Рука скользнула по щеке, нащупав знакомый старый шрам на подбородке. Я слишком долго вглядывалась в отражение, пока затуманенный алкоголем мозг разгонялся и пытался собрать обрывки в цельную картину.

И вдруг меня накрыло волной осознания.

Нет, это был не просто сон. Не обычное сновидение, чёрт возьми. Я помнила всё слишком отчётливо. Вкус пыли в заброшенном особняке Дэмьена, резкий звук бьющегося стекла, когда на нас напали люди Люциана. Тёплый запах кожи Тео, его застенчивую улыбку, привычное движение, которым он поправлял упавшие на лоб волосы, когда нервничал.

Но дело было не только в Тео. Я помнила ледяной металл дула у виска, нестерпимую боль в ногах после долгих часов по разрушенным улицам, металлический привкус крови во рту после того, как Дэмьен в ярости меня ударил. Помнила даже, как пахли волосы Авроры – лавандой и сладким шампунем. Слишком реально для галлюцинации пьяного сознания.

– Боже мой, – выдохнула я вслух, и от звука собственного голоса по коже пробежали мурашки.

Сны так не работают. Мозг не способен создать такую тотальную иллюзию – со всеми запахами, болью, текстурами.

Следующее движение было почти рефлекторным. Я метнулась к захламлённому столу, смахнула на пол стопку научных журналов, выхватила пачку чистой бумаги и первую попавшуюся ручку. Писала лихорадочно, не давая себе ни секунды на раздумья, пока всё не выветрилось из памяти. Квантовые формулы, ошибочные коды установки, точную последовательность вспышек перед разрывом реальности. Каждую деталь, каждый символ.