Текст книги "Профессионал (СИ)"
Автор книги: Rise 7 B
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
– Спасибо, Крист.
Он лишь крепче прижимается ко мне на секунду, а потом отпускает. Забирает у меня гитару и идет устраивать место для пикника, который мы, вроде, не планировали, но который уже кажется таким естественным. А мне, пока он возится на лужайке, удается найти самые удачные ракурсы для снимков, и я точно знаю, какие фото хочу сделать. Присаживаюсь на корточки, наводя объектив на противоположный берег…
– Синг, придурок, слезь оттуда!
Оборачиваюсь на встревоженный голос и вижу, как натянутой тетивой застывает мой любимый, следя за мной напряженным взглядом и сжимая в побелевших пальцах свои дурацкие очки. Улыбаюсь ему, но на всякий случай, осматриваюсь. Да… похоже, я слегка увлекся. Сам не помню, как забрался на самый верхний из едва балансирующих друг на друге камней, что образуют легкий выступ над поверхностью озера. Неприятно, конечно, но ничего страшного. Даже если свалюсь, то успею поднять фотоаппарат над головой. Возвращаю взгляд к лицу Криста, разворачиваюсь и, снова улыбнувшись, настраиваю камеру. Делаю несколько его снимков. Хочу изменить режим и продолжить, но понимаю, что он уже совсем рядом и явно взбешен.
– Ты не слышал, пи? – последнее слово произносится с такой издевкой, что я слегка краснею. Становится стыдно. – Так сложно ответить? Или тебе настолько нравится щелкать своей камерой, что на остальное насрать?
– Все в порядке, Крист. Тут не опасно. Просто не очень удобно.
Понимаю, что нужно спуститься и успокоить его, но для баланса мне нужны обе руки, а оставлять болтаться Canon на шее не хочется, могу повредить. Поразмышляв секунду, перехватываю его поудобнее, чуть опираюсь коленом и одной рукой о балансирующий камень, второй протягивая фотоаппарат стоящему ниже и дальше на берегу Кристу. Он отчего-то бледнеет и странно-механическим движением забирает камеру. Чувствую, что меня опасно кренит, но все-таки удерживаю равновесие и спустя еще минуту оказываюсь рядом с моим младшим. Улыбаюсь ему, но, кажется, делаю лишь хуже, сдергивая с него оцепенение. Он тут же взрывается:
– Ты рехнулся?! Какого полез туда?! И на хера пихнул мне свою игрушку вместо того, чтобы попросить о помощи? Хоть одна извилина есть?! Наебнуться захотелось?!
Растерянно смотрю на разъяренного Криста, чувствуя дикое смешение вины и радости. Беспокоился. Он действительно беспокоился за меня. Даже сейчас, когда реальной опасности не было.
Мы оба – такие идиоты. Но я гораздо больше, ведь вместо того, чтобы уйти, шагаю к нему, забираю из сильных рук фотоаппарат, опускаю на землю, а потом обнимаю готового разразиться очередной гневной тирадой парня. Сам. Крист со свистом втягивает воздух, но не позволяет злым словам вырваться и разорвать нашу хрупкую близость. Как же он вырос… И заслуживает не только моего тихого:
– Прости. Я не подумал. Не привык, что за меня боятся. Обещаю, что буду осторожнее. Правда.
– Не верю. Тебе – нет. – уже не зло. Лишь измученно и горько.
Я сильнее сжимаю руки, понимая, что он сейчас не только о моем обещании. Но он прав. Я никогда не скажу ему той правды, которую требует его сердце. Не скажу. Но… пусть на моей совести будет еще одна ошибка. Та, что сможет подарить счастье ему. Моему любимому. И я, не оставляя себе времени на размышления, чуть размыкаю наши объятия, чтобы прикоснуться своими губами к его. Первым начать наш поцелуй. Скользнуть языком в его рот, провести самым его кончиком по небу, впитать изумленный выдох и двинуться дальше, углубляя и усиливая нашу связь.
Кажется, мы снова дрожим. Оба. Но я не останавливаюсь. Не сейчас. Нажимаю на его плечи, и он опускается на землю, утягивая меня за собой. Садится на колени прямо в траву, я – сверху, разведя бедра и ощущая, как его возбуждение упирается мне в ягодицы. Вот и правильно. Хорошо. Так… должно быть. Кусаю, ласкаю родные губы, и он уже совсем ничего не соображает, подчиняясь моей воле.
Стягиваю с себя футболку и бросаю ему за спину, следом отправляю его новомодную ересь, а потом толкаю на них его самого. Крист тихо стонет, но ложится, ждет, дает мне свободу… исследовать его тело. И я делаю это. Так, как хочу я: нежно, мягко. Улыбаясь, когда нахожу те участки, от прикосновения к которым его и без того быстрое дыхание становится просто сумасшедшим… Таким как я. Потому что «нельзя», а я добираюсь до его члена и целую источающую смазку головку. Веду языком по всей длине его эрекции. Касаюсь губами поджимающихся яичек. На секунду прерываюсь, поднимая голову и ловя его подернутый отчаянным неверием и жаждой взгляд. Да, Крист. Я – лжец. Но есть одна правда, которую не изменить – я хочу, чтобы ты был счастлив.
Опускаю голову и заглатываю его член. Сначала лишь самый верх, потом все дальше, увереннее, стараясь выбрать правильную скорость. Он кричит и начинает двигаться мне навстречу, показывая, как… что нужно ему, и теперь я следую его желаниям. Снова и снова. До тех пор, пока мне в горло не бьет теплая струя, которую я полностью проглатываю, узнавая его вкус. И мне все равно, как я сейчас выгляжу. Куда важнее осторожно выпустить из плена моего рта его избавившийся от семени член и нежно поцеловать сведенные напряжением мышцы живота. Шикарен. Он всегда нестерпимо шикарен.
– Синг… я… тебя…
Дрожащий голос врывается в мое сознание сигналом опасности, и я, молниеносно вскинув голову, вслушавшись, бросаю свое тело вверх, вовремя закрываю его губы своими, не давая сорваться последнему слову.
«Нельзя, Крист. Не надо. Держись». – глупые мысли бьются в голове, пока он упирается в мои плечи, пытаясь вырваться, сказать… но я лишь углубляю поцелуй, запечатывая нашу тайну.
Прости.
========== Часть 15. Крист ==========
Комментарий к Часть 15. Крист
Небольшое посвящение: человеку, который подарил мне очень многое, и с которым мы, возможно, какое-то время не сможем общаться так, как раньше. Было здорово. Может, еще будет. Но “спасибо” никогда не бывает мало. Будь счастлива.
Крист
После пары бесплодных попыток вырваться, затихаю, позволяя терзать свои губы и дальше. Хотя он мог бы не стараться так. Я уже все понял. Осознал. Бросаться громкими признаниями не собираюсь. Да и не собирался, наверно… Я ведь не могу утверждать, что сказал бы именно… это. Может все закончилось бы банальным «хочу». Снова.
Но, даже если сейчас это так, то надолго ли? Хоть себе, но нужно признаться: стоит нам вновь начать проводить время вместе, и все мое помешательство вернется. Многократно усиленное. Потому что теперь я знаю, какой он, когда сгорает от страсти и когда греет нежностью. Когда идет навстречу. Сам.
Синг, наконец, отрывается от моих губ и, тяжело дыша, с опаской заглядывает мне в глаза. Боится… Чего? Что я скажу это дурацкое слово? Да я его на съемках по сотне раз за день произношу. Оно бессмысленно, если за ним ничего нет. Только… не наш это случай.
Он точно знает, насколько огромным было то чувство, что несколько лет назад выворачивало наизнанку мою душу, что, даже получив реальную возможность стать ненавистью, так и не… Знает и боится, что я озвучу его вновь. Не хочет. Ублюдок. Нужно было сразу сливать те фотки в прессу.
Отталкиваю Прачаю от себя и медленно сажусь. Видеть его невыносимо. Даже после самого охренительного минета в моей жизни. О котором я, кстати, совершенно не просил. Он сам полез, но… Зачем, если я ему не нужен?
– Спасибо, пи. Очень мило, что ты захотел показать свой класс. Высший уровень. Наверное, сказывается большой опыт. – криво усмехаюсь. Он дергается, но молчит. Конечно, другого я и не ждал. – Прости, но тебе помогать не стану. Сам как-нибудь.
Медленно поднимаюсь и прямо так иду в воду. На хер все. Озеро ласково встречает теплом, а я с каким-то мазохистским удовольствием размышляю о том, насколько меня хватит, если я продолжу удерживать его рядом с собой… сколько раз он сумеет столкнуть меня с небес на землю, вознести назад и повторить все заново. Ублюдок. Самый настоящий. А я еще боялся за него… Безжалостное воспоминание о Синге, который с открытой улыбкой смотрит на меня на чудом удерживающимся на месте камне, окатывает новой волной ужаса, и я, с силой отталкиваясь от дна, ныряю. Вот зачем я об этом подумал? Дерьмо.
Стараюсь сосредоточиться на технике гребков, но получается паршиво. Сколько бы я ни плавал, мысли все равно соскальзывают то на страх за этого придурка, то на гнев на него же, то на безрезультатные попытки понять… Оглядываюсь на берег, где Синг неуверенно топчется у самой воды, видимо, не зная, можно ли ему ко мне присоединяться или нет, и, тихо фыркнув, в очередной раз ныряю. Пусть сам решает. Он же у нас это любит.
Спустя пару минут жилистое тело Прачаи появляется рядом, и мы разрезаем водную гладь уже вместе. Он, молча, держится рядом и иногда из-под слипшихся от влаги ресниц бросает на меня виноватые взгляды. Правда, что ли? С каждой минутой это бесит все больше. Вот зачем делать что-то, если сам знаешь, что не прав? Чтобы потом извиняться?!
Очередная вспышка злости сменяется дурацким озарением. Он же… Шок молнией проходит по нервам, когда я понимаю, наконец, чем был тот минет на берегу. Вовсе не способом избежать моего гнева и не желанием продемонстрировать собственную технику. Отнюдь.
Своей внезапной нежностью он просил прощения за вызванный страх. Пытался успокоить. Признавал свою ошибку и надеялся хоть как-то ее исправить. Только вот перед друзьями так не извиняются.
Мыслей становится настолько много, что я сам не понимаю, как сбиваюсь с ритма, и уже через секунду хлебаю воды, тут же закашливаясь. Приходится останавливаться и отплевываться. Естественно, Прачая тут же оказывается рядом.
– Крист… Крист… ты в порядке? Ногу свело? Давай вернемся. Ты слишком долго плаваешь.
– А… ага.
После резкого осознания в голове как-то разом пустеет, и это круто. Можно не спорить и просто следовать за Сингом, уверенно устремившимся к берегу. В нескольких метрах от выхода из воды, где уже можно встать на дно, он задерживается и дожидается меня. Я, добравшись до него, тоже останавливаюсь и вопросительно смотрю. Он почему-то слегка краснеет.
– Что случилось?
– Крист… Подожди чуть-чуть здесь. Я схожу за полотенцем и встречу тебя до берега. Ты, когда пошел в воду… не оделся.
– И?
– Ну… мало ли кто зд… Подожди, ладно? Я быстро.
Зашибись. Похоже, у моего здравомыслящего пи тоже не все в порядке с головой. Кто беспокоится о приличиях, когда сам только полчаса назад отсасывал под ярким солнышком на траве? Тогда его возможные зрители как-то мало интересовали. Но… это, кстати, тоже о многом говорит. О том, о чем я подумаю всерьез, как только приду в себя. Так же, как и об этом его теперешнем нежелании делиться с мифическими наблюдателями моим обнаженным видом.
Насчет «быстро» он не соврал. Уже заходит вместе с полотенцем прямо в воду до того уровня, где его можно распахнуть, не намочив. Ну-ну. Честно подплываю к нему в упор и одним движением встаю, чтобы тут же оказаться завернутым в мягкую махровую ткань и… быть прижатым к его груди.
А это зачем, пи? Он хоть понимает, что делает? Сомневаюсь. Но не возражаю и через пару секунд, когда он встряхивает головой и мягко отстраняет меня, не говорю ничего, просто иду за ним на берег. С какой стати мне подсказывать ему, что он уже совершенно себя не контролирует? То ли мне неслабо так напекло, то ли он действительно видит во мне не только друга, как всегда убеждал.
Все оставшееся на озере время я давлю в себе привычное желание просто наслаждаться жизнью ради того, чтобы понаблюдать… за ним. И увиденное одновременно и сжимает сердце дикой надеждой и… сводит с ума яростью. Потому что… четыре года такой лжи – это слишком много.
Но я стараюсь не думать… Пока. Просто запоминаю каждый уже не просто восхищенный – откровенно жадный – взгляд этого подонка. А их много. Очень-очень много. И когда он, не задумываясь, опускается на колени в траву, чтобы сделать очередной мой снимок, после того, как мы все-таки начинаем запланированную еще дома съемку. И когда, безмолвно замирая, смотрит на то, как я впервые за несколько лет беру в руки гитару, чтобы немного неуверенно начать перебирать струны, еще не позволяя литься мелодии, но вспоминая, каково это…
И сейчас, когда мы, поев, просто сидим на берегу, а он, очевидно, окончательно забывшись, устраивает свою голову у меня на бедрах и со счастливой улыбкой влюбленного идиота продолжает пялиться на меня. Напекло ли мне? Сильно сомневаюсь. Вот ему – возможно. Надеваю очки, скрывая собственные глаза, и с легким злорадством наблюдаю за разливающимся на лице Синга разочарованием. Что, не нравится, когда тебя лишают того, что тебе дорого, принц? А ничего, что ты сам делаешь это… сколько? Сколько ты мне врешь? Сколько заставляешь лгать меня?
Выкидываю злые мысли из головы, осторожно начиная приглаживать темные волосы ублюдка, лежащего на моих ногах. Сейчас не нужно. Потом. Я подумаю об этом потом. Под моими прикосновениями разочарование на красивом лице быстро сменяется тихим восторгом, и он опускает ресницы, пряча взгляд. Но вряд ли от понимания, что сейчас в нем явственно отражается то, что он с переменным успехом пытается скрыть весь сегодняшний день. Просто слишком много ощущений. Да, пи? Ну и хорошо. Не будет сил для вранья. Мне нужен честный ответ. Медленно отвожу пальцы от волос и прикасаюсь к его щеке.
– Пи, скажи…
– Что? – в распахнувшихся темных глазах дурман наслаждения властвует безраздельно, так что я не сомневаюсь и не даю подумать ему.
– Ты… любишь меня?
Сердце замирает, и я жду. Долго? Нет? Не знаю. Вижу только, как его красивые губы начинают движение… слишком медленно. Ужас в глазах – гораздо быстрее, и он уже сидит чуть ли не в метре от меня, как-то судорожно сглатывая и неловко смеясь.
– Тебя к вечеру романтикой накрывает, Крист? О чем ты вообще? Нам домой пора. Завтра съемки, а еще ехать… Давай собираться.
Он резко поднимается и начинает складывать вещи. Хорошо. Пусть так. Только ответа не было, пи. И раз ты не хочешь по-хорошему, то будет… по-другому. А ведь я давал тебе шанс.
========== Часть 16. Крист ==========
Крист
Встаю следом за ним и помогаю убрать то, что осталось. Мне даже интересно, неужели он искренне считает меня слепым идиотом? Задумчиво обвожу взглядом тонкую фигуру Сингто, замершего рядом со мной по окончанию сборов, с ног до головы: очевидное напряжение в каждой мышце тела, преувеличенно широкая улыбка и глаза… совершенно чужого человека. Очевидный ответ – да. Он уверен, что я не способен видеть дальше собственного носа, а сам он – невьебенно сильный и может справиться с чем угодно. Даже с собственными чувствами.
Мерзко, если честно. Я ведь не лез к нему эти четыре года после его отказа. А он мало того, что вновь появился в моей жизни, так еще и провоцирует раз за разом. Морозит холодом. Сжигает ревностью. Греет непрошенной нежностью. Зачем он это начал? Хочет поиграть? Пробует понять насколько сильна его власть надо мной? Или насколько владеет собой? Не собираюсь гадать. И у него больше спрашивать не собираюсь. Сам все скажет. Глядя мне в глаза, и так, чтобы даже такой идиот, как я, смог его понять.
Но до тех пор – все, что он сделал со мной – получит назад. Я не настолько милый и добрый, чтобы, молча, терпеть его выходки. И мои чувства меня больше не остановят. Мой пи, всегда бывший для меня примером, показал, как легко можно переступать через самое дорогое. Что ж, я усвою этот урок.
– Пойдем. – сжимаю ладонь Синга в своей и тяну за собой к тропе от озера. Здесь нам делать больше нечего, а впереди… что будет впереди я не знаю.
***
две недели спустя
– Крист… Крист, вставай. Уже шесть. Тебе скоро выезжать.
Сильные пальцы осторожно прикасаются к моему плечу, но я только бормочу: «На хер». – и утыкаюсь носом в подушку… которая спустя секунду из-под него исчезает. Исключительно для того, чтобы я встретился лицом с матрасом, видимо.
– Твою ж… – зло шиплю и поворачиваю голову в сторону виновника моего слишком раннего, с моей точки зрения, пробуждения.
Синг в редких лучах восходящего солнца, пробивающихся сквозь шторы, вызывающе вскидывает бровь, демонстративно прижимая к себе мою подушку. И пусть он выглядит усталым, но все равно – невыносимо прекрасным. Я вздыхаю. И почему его шуточки еще глупее моих, если он такой умный?
– Крист, я не шучу. Если из-за тебя задержат съемки, то всем придется сниматься допоздна. Кто из нас ведущий актер?
– Я. А что, хочешь поменяться?
– Очень. Мало того, что я играю не хуже, так еще и знаю, что такое ответственность. Представляешь?
– Неа.
– Крист, ну хватит уже.
Несколько секунд рассматриваю лицо пи, на котором все явственнее проступают следы усталости, а ведь сейчас раннее утро и день даже не начат. Съемки, конечно, в последнее время лишь наращивают темп, скоро начнут выходить первые эпизоды и нужно успеть так много… Просто странно, что по нему это так заметно. Раньше он держался лучше. Становится чуть тревожно, но я выкидываю эти мысли из головы. Я все равно здесь, а значит замечу, если что-то будет не так.
– Обещаю встать, если ты мне поможешь.
– Чем? Полить тебя холодной водой? Вытолкнуть из постели ногой?
– Примитивно, пи. У тебя никакого воображения.
– А у тебя – совести. Сколько уже по-твоему времени?
– Это быстро. Если сам не затянешь.
Он замирает и опускает взгляд. По лицу скользит тень муки. А вот это уже неудивительно… но кто из нас виноват, пи?
– Синг…
– Я понял.
Он не дает мне закончить, резко обрывая и стягивая одеяло прочь. Переворачивает меня на спину и уже через секунду начинает ласкать мое тело. Ничего себе, готовность… Он, конечно, уже давно не возражает, если я говорю, что хочу его: вне зависимости от того, когда и где это происходит. Но сейчас… я ведь ни слова не говорил про минет. Мне было бы достаточно обычного поцелуя.
Впрочем, тело под его пальцами привычно плавится, и я ни слова не говорю против, когда он обхватывает губами мой член. Даже если ему сейчас не хочется, то на его умениях это никак не сказывается. Разве что в конце он слегка закашливается, но это, наверно, оттого, что я сам перестарался, когда на последнем выпаде слишком сильно вжал его лицо в свой пах, чтобы проникнуть еще глубже…
Из ванной я возвращаюсь в прекрасном настроении. Знаю, что скорость по пути придется превышать, ведь я задержался уже очень прилично, но если пи решил зайти настолько далеко, чтобы я появился на съемках вовремя, то я это сделаю.
Задерживаюсь лишь еще на пару секунд, чтобы подойти к постели и поцеловать по-прежнему остающегося в ней Синга в лоб перед отъездом. В качестве реакции получаю устало распахнутые глаза и тихий укор.
– Иди уже, Крист. Пожалуйста.
– Сам не проспи. Тебе на площадке нужно быть всего на час позже.
– Я помню. Буду.
– ок.
Подхватываю в прихожей кепку, уверенным движением надеваю ее, потом свои любимые черные очки и после пары тренировочных улыбок перед зеркалом, выскакиваю из квартиры Сингто. Конечно, как обычно, приходится пользоваться запасным выходом и, как вору, красться через всю парковку к зарегистрированной на чужое имя машине, но я привык. Все-таки ночую у пи уже в четвертый раз. И вряд ли я смогу описать, насколько мне у него хорошо.
Глупо улыбаюсь и выезжаю с подземной стоянки. Мне еще нужно добраться до собственной машины, прежде чем я смогу отправиться на съемки, но это не проблема. Абсолютно. Я готов делать так хоть каждый день, лишь бы возвращаться сюда снова и снова. Да и на Синга уже не приходится давить так сильно, чтобы он это позволял.
М-да… вот первая ночь была не очень приятной. По крайней мере в начале. И даже не потому, что пришлось ехать к нему поздно вечером на чужой машине, а потом еще стоять под дверью, как влюбленной фанатке, и ждать не меньше пятнадцати минут, пока он проснется и откроет. Он просто не хотел пускать внутрь. И лишь угроза пройтись с приветствием по всем соседним квартирам в поисках того, кто окажется благосклоннее и приютит меня, заставила его сделать шаг от порога.
Большая победа, между прочим. Эту квартиру он покупал для себя сам, и ни в каких шоу ее не светил, так что оказаться там было особенно приятно. А еще круче было идти вместе с Сингом по каждой комнате, досконально изучая предметы интерьера и… его реакцию на это. Мой уверенный пи испытывал явный дискомфорт. Причину которого я понял лишь позже: когда пошел к скоплению фоток на полке. Прачая тогда еще постарался увести меня подальше, что-то говоря о спальне, но мои глаза уже видели… себя. Много-много моих фоток в том же ряду с теми, где он был запечатлен с родителями.
Только радоваться мне пришлось недолго. Слишком быстро я понял, что все мои снимки – одиночные. Без него. Даже те, что были сделаны явно во времена Сотуса, когда вместе нас не фоткали разве что ярые гомофобы.
Я тогда застыл на несколько минут, пытаясь прийти в себя от боли, а он, забыв свои провокации по поводу спальни, все толкал меня прочь из комнаты, заявляя, что мне здесь не место, что меня могут начать искать, что он устал, что нам завтра снова на съемки… И пусть мое сознание никак не хотело мириться с увиденным, стирая звуки, одно я все-таки услышал. То, после чего он побледнел, сбился и замолк, чтобы потом лишь усилить свой натиск.
Не место. Здесь. С ним. Вот так. Конечно, я не ушел. Просто показал ему, где будет мое место, если он отказывает мне в праве быть рядом. В нем. Очень-очень глубоко. И, выгибаясь в моих руках от удовольствия до утра, забываясь, все громче крича мое имя на каждой новой вершине блаженства, он уже не пытался вытолкать меня прочь. С тех пор он вообще не сопротивлялся моим желаниям. И к себе пускал, когда бы я ни пришел, только…
Приятное чувство, оставшееся после пробуждения с ним, меркнет. Я – не слепой. С каждым днем лишь отчётливее вижу, как он страдает. Но даже так… пока он не скажет правду, не остановлюсь. И это касается не только постели. Всего.
========== Часть 17. Сингто ==========
Сингто
Дверной замок тихо щелкает. Мое счастье и моя боль, наконец, уходит, а я сглатываю горькую слюну и переворачиваюсь на спину. Слепо вглядываюсь в потолок. Что сказал бы Крист, если бы узнал, что с каждым днем мне все сложнее уснуть, что, если это и удается, то в мире грез меня не ждет ничего, кроме кошмаров? Что из-за его безрассудства иррациональный страх нашего разоблачения все глубже проникает под кожу и отступает лишь тогда, когда я смотрю на его лицо: выражающее ли бесчисленное количество эмоций, когда он бодрствует, мирно ли расслабленное во время сна… только на него.
Что сказал бы? Ничего. Может, улыбнулся бы поддразнивающе и прижал к себе крепче. Любил бы до тех пор, пока я утомленный его ласками, просто не отключился бы в его руках, после чего он и сам спокойно погрузился бы в мир сновидений. И ему было бы совершенно все равно, что ключи от моей квартиры есть не только у меня, но и у отца, и у пи’Джейна, что каждый раз он рискует быть замеченным не только ими, но и абсолютно посторонними людьми, живущими со мной в одном доме, которые вряд ли окажутся настолько добры, что сохранят его посещения в тайне. И тогда от губительных слухов мне нужно будет защищать не только пи’Сона, но и его тоже.
Только ему плевать. Или нет… С каждым днем мне все чаще кажется, что ему, наоборот, даже интересно, что произойдет, если о нас узнают. Пусть он по-прежнему маскируется, приходя ко мне домой, но на съемочной площадке не заботится уже ни о чем. Шутит, смеется, прикасается, смотрит… Без конца смотрит. Если раньше, еще когда мы снимались в Сотусе, он избегал моих взглядов, которые, как я понял лишь позже, выражали слишком многое, то теперь ищет их сам, зачастую начиная первым, цепляя, погружая в себя… И то, что спасает меня от страхов по ночам, становится губительным для нас обоих посреди дня. Я больше не знаю, как выгляжу со стороны, когда наши глаза встречаются, но, судя по довольной улыбке Криста, ему это нравится…
В груди сдавливает, а я упираюсь пальцами в простыни и с усилием поднимаюсь. Перават был прав, времени действительно осталось мало, а мне тоже надо ехать на съемки. Как бы изможден я ни был. А то, что меня пошатывает по дороге в ванную, вряд ли результат только нехватки сна. Ем я, скорее всего, тоже слишком мало. Хотя, когда Крист запихивает в меня какую-нибудь ерунду, присланную его фанатами, я не отказываюсь. А значит все в порядке. Наверное… На секунду прислоняюсь лбом к прохладному кафелю, восстанавливая дыхание, а затем включаю воду и не думаю больше ни о чем, выполняя механические действия, заученные еще с детства.
Назад возвращаюсь еще медленнее, на ходу пытаясь просушить полотенцем мокрые волосы, но получается плохо. Силы на нуле, а Криста, всегда готового поделиться со мной своей энергией, здесь уже нет. Зато есть кое-кто другой… Замираю на пороге собственной спальни и обреченно прислоняюсь к косяку двери.
В комнате пи‘Джейн, морщась, смотрит на браслет Криста, видимо, оставленный парнем в спешке. И я не удивлен, ведь Перават постоянно забывает у меня какие-то мелочи, которые потом приходится возвращать ему на съемках… Только вот это тоже доказательство. Точно такое же, как и сбитые простыни. Как слабый аромат парфюма моего безрассудного возлюбленного, смешавшийся с запахом нашей страсти. И даже то, что пи пришел не в тот момент, когда я вел Криста к вершине наслаждения, ничего не изменит. Мой друг совсем не дурак, и, конечно, все уже понял.
– Пи… – выдыхаю тихо-тихо, но он, естественно, слышит. Оборачивается и какое-то время просто смотрит мне в глаза, после чего вздыхает и ожидаемо произносит:
– Думаю, нам есть, о чем поговорить, Сингто.
Я лишь киваю и направляюсь в гостиную. Он имеет право сказать мне все, что считает нужным. Только исправит ли это хоть что-то? Я сам загнал себя в ловушку, и чтобы я теперь ни сделал, страдать придется не мне одному. Подонком я буду в любом случае. В любом…
Обессиленно опускаюсь в кресло, ожидая заслуженных упреков, но пи’Джейн не торопится: не читает мне мораль и не показывает, что разочарован. Просто забирает у меня из рук полотенце и сам начинает сушить мои волосы. Как несмышлёному ребенку, не умеющему еще справляться с простейшими вещами. Как невероятно дорогому человеку, забота о котором всегда доставляет радость. Зажмуриваю глаза и пытаюсь дышать глубже. Но – поздно. По щекам уже катятся редкие слезы, которые мне не остановить. Я так устал… А доброта бывает порой куда страшнее злости.
– Пи, я…
– Спишь с ним, Син. Я понял. – мой друг продолжает мягко впитывать полотенцем влагу с моих волос, позволяя мне глотать соленые капли, не смотря ему в глаза, но я все равно слышу грусть в его голосе, и от этого невыносимо больно. – И дело вовсе не в браслете. Вы… что же вы творите, Син? Ты хоть знаешь, как вы выглядите со стороны? С самого начала съемок между вами разве что искры не летали, но вы ругались, и я думал, что обойдется, что… Но ошибся. Я ведь даже день смогу назвать, когда вы оба пришли совсем другими. Он – злой, но уверенный в своем праве на тебя, ты – напуганный, но счастливый… позволяющий ему все. И он пользуется тем, что ты не умеешь отказывать любимым, Син. Представляешь хоть, сколько мне пришлось сочинить сказок, чтобы остановить всех, кто пытался отправиться за вами вслед, когда вы посреди съемок уходили развлекаться в пустующие залы? Неужели ты думал, что ваше отсутствие не заметят? Или сам хочешь, чтобы о вас говорили, а я зря пытался оградить вас от слухов?
Страшно… Я впиваюсь пальцами в собственные колени, понимая, что слезы стремительно высыхают, осушенные пугающим осознанием: мне не показалось. Перават действительно практически выставляет наши отношения на показ, провоцируя всех окружающих на более чем конкретные подозрения. Плюет на единственную просьбу, которая у меня была, когда я соглашался на все, что захочет он. И нисколько из-за этого не переживает. Наслаждается… Сердце болезненно колет, но я улыбаюсь непослушными губами и останавливаю руки пи, которые все ерошат мои волосы полотенцем.
– Нет, пи. Ты был прав. Спасибо. Это не повторится.
– Что, Син? Ваш секс? Можешь пообещать нечто подобное?
– Нет… Я… должен… то есть хочу, но… Это не просто, пи. Обещаю только, что мы будем осторожнее. Я поговорю с ним.
– Я не понимаю, Син. Зачем? Зачем ты пошел на это? Чего хочешь? Я так надеялся, что твоя одержимость прошла, но, кажется, стало лишь хуже… Все-таки собираешься с ним встречаться? Мне нужно знать. Я не только твой друг, но и твой менеджер, Сингто. К чему мне готовиться?
Смотрю в глаза пи и понимаю, что ему ответить я должен. И не потому, что он менеджер, а как раз потому, что друг… Преодолеваю боль, тисками сжимающую все внутри, и рассказываю с самого начала. Он не перебивает, просто слушает, но по тому, как он хмурится, догадываюсь, что он недоволен. Только вот кем больше: мной или Кристом – сказать сложно. Впрочем, стоит мне закончить, как он развивает все сомнения.
– Ты – идиот, Сингто. Неужели серьезно считаешь, что этот парень слил бы твои снимки в прессу?
– Пи, он действительно был в ярости.
– Не сомневаюсь. И знаешь почему? Он – ненормальный собственник. Я вообще порой думаю, что он за эти года не появился на твоем пороге лишь потому, что нигде не было известий о том, что ты с кем-то встречаешься. И уж точно он сам не станет создавать подобные новости. Не вытерпит твои фотки с другим в СМИ. И подставлять тебя не посмеет: не из-за другого. Вот если бы ты согласился встречаться с ним – об этом тут же узнал бы весь мир. Но это просто от того, что он уверен, что вместе вам ничего не грозит. Знаешь… раньше я думал, что он легко тебя отпустит, но теперь боюсь, что этого не произойдет никогда.
Пи морщится. Понимаю, что он злится: на меня, на Криста, на всю эту безумную ситуацию, но… что если он прав? Что если Перават не станет выполнять свою угрозу, даже если я скажу, что больше не буду следовать установленным им правилам? Смогу ли я теперь, по-настоящему познав счастье от его тепла, отказаться от этого мучительно-болезненного, но бесконечно прекрасного чувства, что возможно только с ним?
Я сглатываю и, не моргая, смотрю на пи. Я не знаю.
========== Часть 18. Сингто ==========
Пи’Джейн чуть поджимает губы, что-то прочитав по моим глазам, а потом встряхивает головой и продолжает:
– Подумай сам, Син. Это все еще Крист, как бы он ни изменился за это время. Только не затягивай. Я приехал сюда не для того, чтобы показать, какой я догадливый. Вчера мне пришло сообщение от кун Дары. Она будет на награждении Maya Awards и хочет с тобой поговорить.
– Что? – чувствую, как кровь отливает от лица. И, наверное, даже со стороны я выгляжу не очень хорошо, потому что пи’Джейн смотрит на меня с искренним сочувствием. Он не забыл, как тяжело мне было находиться рядом с ней после того памятного разговора 4 года назад, пока я еще был в GMM. Да, я вырос и стал сильнее, но даже сейчас от одной мысли о нашем с ней общении внутри рождается неприятное чувство тошноты…
