Текст книги "Маленькие зарисовки из жизни больших кошек (СИ)"

Автор книги: Ракшас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Комиссия по отдыху

Всё началось невинно.

Шестеро друзей – все нарелы, все примерно одного возраста, все работающие в разных ветвях городской администрации, решили собраться вечером. Просто посидеть. Поболтать. Может, сыграть в khrel-stong – настольную стратегию.

– Где встречаемся? – спросил Дреннек в обеденный перерыв.

– У меня дома тесно, – сказала Селлина. – Шестеро не поместятся.

– У Торрека большая гостиная, – предложил Кассел.

– У Торрека дети, – возразила Нирра. – Будут мешать.

– Можно в общественном зале, – сказал Лессен. – Я могу забронировать.

– Бронировать нужно за три дня, – напомнил Дреннек.

Пауза.

– Хорошо, – сказала Селлина, доставая записную книжку. – Давайте систематизируем. Критерии выбора места: размер, приватность, доступность, наличие удобств. Кто возьмёт на себя анализ?

Никто не заметил, как это произошло. Просто... произошло.

К вечеру того же дня существовал документ на три страницы. Сравнительная таблица возможных мест встречи. Критерии оценки. Весовые коэффициенты.

Дом Торрека победил с результатом 7.3 из 10. Дети были учтены как «фактор шума» с коэффициентом 0.8, но компенсированы «площадью» (1.2) и «близостью к центру» (1.1).

– Дети лягут спать к восьми, – сообщил Торрек, корр-нарел, единственный полукровка в компании. – Начнём в половине девятого?

– Слишком поздно, – сказал Кассел. – Некоторым завтра рано на службу.

– А если начнём в восемь, пока дети ещё не спят?

– Фактор шума, – напомнила Нирра.

– Нужен компромисс, – сказала Селлина. – Предлагаю: начало в восемь пятнадцать. Первые пятнадцать минут – тихие занятия. Чай, лёгкая беседа. К восьми тридцати дети уснут, перейдём к основной программе.

– Основной программе? – переспросил Лессен.

– Ну... играм. Дискуссиям. Чему там.

– Нужно определить повестку, – кивнул Дреннек. – Чтобы не тратить время на решение, чем заняться.

Все согласились. Это было разумно.

На следующий день появилась повестка.

ВЕЧЕР ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ДОСУГА

Дата: 15-й день Дронгареша

Место: резиденция Торрека

Начало: 20:15

ПОВЕСТКА:

I. Организационная часть (20:15 – 20:30)

1. Приветствие

2. Утверждение повестки

3. Распределение напитков

II. Настольные игры (20:30 – 22:00)

Вариант А: Khrel-stong (стратегия, 4 игрока)

Вариант Б: Nar-kransh (территории, 6 игроков)

Вариант В: Drekh-gronk (слова, без ограничений)

III. Дискуссионная часть (22:00 – 23:00)

Тема: определяется голосованием

IV. Завершение (23:00 – 23:15)

1. Подведение итогов

2. Планирование следующей встречи

– Подожди, – сказал Торрек, читая документ. – «Утверждение повестки»? Мы утверждаем повестку на вечере?

– Конечно, – ответила Селлина. – Вдруг кто-то захочет внести изменения.

– Но мы же просто... отдыхаем?

Селлина посмотрела на него с лёгким недоумением.

– И что?

Вечер пятнадцатого дня Дронгареша. Гостиная Торрека.

Шестеро нарелов сидели в удобных креслах. На столе стоял кувшин с бульоном, миски с нарезанным мясом и игровые доски.

– Открываю заседание, – сказал Дреннек.

– Это не заседание, – возразил Торрек. – Это вечеринка.

– Вечер интеллектуального досуга, – поправила Нирра. – Согласно названию в повестке.

– Ладно. – Торрек вздохнул. – Открывай.

– Повестка у всех? – Дреннек обвёл взглядом присутствующих. – Есть предложения по изменениям?

– Предлагаю добавить пункт о перерывах, – сказал Кассел. – Между играми и дискуссией.

– Принято. Селлина, запишешь?

Селлина уже записывала.

– Ещё предложения?

– Тема дискуссии, – сказала Нирра. – Предлагаю определить сейчас, а не голосованием позже. Сэкономим время.

– Какие варианты?

– Реформа водоснабжения западного квартала.

– Это рабочий вопрос, – возразил Лессен. – Мы же отдыхаем.

– Тогда... философия охоты в современном обществе?

– Слишком абстрактно.

– Сравнительный анализ настольных стратегий?

– Это уже ближе.

– Голосуем? – предложил Дреннек.

Проголосовали. Победила «Эволюция правил khrel-stong: историческая перспектива».

– Отлично, – сказал Дреннек. – Переходим к пункту «распределение напитков».

Торрек уронил голову на лапы.

Через два часа ситуация... развилась.

Игра в khrel-stong выявила разногласия по поводу интерпретации правила 7.3 («Диагональное движение через занятую клетку»). Дискуссия затянулась на сорок минут.

– Нужен арбитр, – сказал Кассел.

– Мы все арбитры, – возразила Нирра. – По профессии.

– Значит, нужен внешний арбитр. Или кодификация правил для наших встреч.

– Предлагаю создать подкомиссию, – сказала Селлина.

Все замолчали.

– Подкомиссию, – медленно повторил Торрек.

– По правилам игр. Которая рассмотрит спорные моменты и подготовит единый свод для будущих встреч.

– Это... – Торрек поискал слова, – ...это же просто вечер с друзьями?

– И что? – Селлина пожала плечами. – Подкомиссия повысит эффективность будущих вечеров. Меньше споров, больше игры.

– Логично, – согласился Лессен.

– Разумно, – кивнула Нирра.

– Я за, – сказал Кассел.

– Поддерживаю, – добавил Дреннек.

Торрек посмотрел на них всех. Пять пар глаз – спокойных, рассудительных, искренне не понимающих, в чём проблема.

– Хорошо, – сдался он. – Подкомиссия.

К полуночи существовала следующая структура:

КОМИТЕТ ПО ОРГАНИЗАЦИИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ДОСУГА (временное название)

Председатель: Дреннек (выбран единогласно)

Секретарь: Селлина (по собственной инициативе)

ПОДКОМИССИИ:

1. Подкомиссия по правилам игр

Глава: Кассел

Члены: Нирра

Задача: кодификация правил, разрешение споров

2. Подкомиссия по логистике

Глава: Лессен

Члены: Торрек

Задача: выбор места, времени, обеспечение напитками

3. Подкомиссия по тематике дискуссий

Глава: Нирра

Члены: Дреннек Задача: подготовка тем, модерация обсуждений

РЕГЛАМЕНТ:

– Встречи: раз в две недели

– Кворум: 4 из 6 членов

– Решения: простым большинством

– Протокол: ведёт секретарь

– Нужно название получше, – сказала Нирра, глядя на схему. – «Комитет по организации интеллектуального досуга» – слишком длинно.

– Gronk-tolsh-ash, – предложил Лессен. – «Общество мягкого разговора».

– Поэтично.

– Голосуем?

Проголосовали. Название принято.

– Следующее заседание – через две недели? – уточнила Селлина, записывая.

– Через две недели – плановое. – Дреннек потёр подбородок. – Но подкомиссиям нужно время на подготовку докладов. Предлагаю промежуточную встречу глав подкомиссий через неделю.

– Разумно.

– Где?

– У меня, – сказал Кассел.

– Нужно забронировать?

– Нет, это же просто...

Он замолчал.

Все посмотрели друг на друга.

– Мы только что создали комитет, – медленно произнёс Торрек. – С подкомиссиями. Чтобы... играть в игры. С друзьями.

Тишина.

– Да, – сказала Селлина. – И?

– И... – Торрек развёл лапами. – И ничего. Я просто констатирую.

– Структура повышает эффективность, – объяснила Нирра. – Это очевидно.

– Мы пришли отдыхать.

– И мы отдыхаем. – Дреннек улыбнулся. – Разве нет? Создание организационных структур – это приятно.

Торрек открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Вы... вы серьёзно?

Пять нарелов смотрели на него с искренним недоумением.

– Конечно, – сказал Кассел. – Что может быть приятнее хорошо организованного процесса?

Две недели спустя.

Второе заседание Gronk-tolsh-ash. Гостиная Лессена.

– Доклад Подкомиссии по правилам игр, – объявил Дреннек.

Кассел встал, разложил бумаги.

– За отчётный период Подкомиссия рассмотрела семнадцать спорных правил khrel-stong, двенадцать – nar-kransh, и девять – drekh-gronk. Подготовлен единый свод с комментариями. Приложение А – таблица изменений относительно классических правил. Приложение Б – прецеденты и их разрешение.

Он раздал копии.

– Вопросы?

– Пункт 7.3, – сказала Нирра, листая документ. – Вы разрешили диагональное движение через занятую клетку?

– С ограничениями. См. подпункт 7.3.2: «Только если атакующая фигура выше рангом».

– Разумно.

Торрек сидел в углу и молча смотрел на происходящее. Его хвост лежал неподвижно – признак глубокой задумчивости.

– Доклад Подкомиссии по логистике, – продолжил Дреннек.

Лессен встал.

– Составлен график встреч на следующие шесть месяцев с ротацией мест проведения. Учтены рабочие графики всех членов, семейные обязательства, городские праздники. Приложение В – календарь. Приложение Г – резервные даты на случай непредвиденных обстоятельств.

Он тоже раздал копии.

– Доклад Подкомиссии по тематике дискуссий...

Дверь открылась.

В комнату вошла Кесса – жена Торрека, корра с яркими полосами и нетерпеливым взглядом. Она была на голову выше любого из присутствующих и вдвое шире.

– Торрек, – сказала она. – Дети спрашивают, когда ты...

Она замолчала, оглядев комнату. Шестеро нарелов за столом. Бумаги. Схемы. Графики.

– Что... что здесь происходит?

– Заседание, – ответил Дреннек.

– Заседание чего?

– Gronk-tolsh-ash. Общества мягкого разговора.

Кесса моргнула.

– Вы создали... общество? Чтобы играть в настолки?

– С подкомиссиями, – добавил Кассел, явно гордясь. – По правилам, логистике и тематике.

Кесса долго смотрела на них. Потом на своего мужа. Потом снова на них.

– Вы, – сказала она медленно, – нарелы.

– Да?

– Вы не можете просто... прийти и поиграть?

Шестеро переглянулись.

– Можем, – сказала Селлина. – Но так эффективнее.

– Эффективнее. – Кесса покачала головой. – Вы знаете, как отдыхают корраги?

– Как?

– Приходят. Пьют. Дерутся. Спариваются. Уходят. – Она загнула когти. – Никаких подкомиссий.

– Это... хаотично, – сказал Лессен.

– Это весело.

– Хаос не может быть весёлым.

Кесса расхохоталась – громко, во весь голос, так что стены задрожали.

– О, вы прекрасны. Все шестеро. – Она вытерла слёзы. – Торрек, когда закончите заседание вашего... общества мягкого разговора... приходи. Дети хотят сказку на ночь.

И вышла, всё ещё посмеиваясь.

Шестеро нарелов смотрели ей вслед.

– Она не понимает, – сказала Нирра наконец.

– Не понимает, – согласился Кассел.

– Корра, – пожал плечами Дреннек. – Что с них взять.

Торрек вздохнул. Посмотрел на стопку бумаг перед собой. На график встреч. На свод правил.

– Знаете что, – сказал он, – она права.

Все повернулись к нему.

– В смысле?

– Мы создали бюрократию для игры в настолки. – Он поднял документ. – Это... это абсурд.

Пауза.

– И? – спросила Селлина.

– И... – Торрек замолчал. Подумал. Посмотрел на документ ещё раз. – И мне это нравится.

Он улыбнулся – медленно, виновато.

– Проклятье. Мне это действительно нравится.

– Потому что ты нарел, – сказал Дреннек мягко. – Мы все такие. Shteng-kel – grash-kel. Строить порядок – радость.

Торрек рассмеялся.

– Ладно. Продолжаем. Доклад Подкомиссии по тематике?

Нирра встала, разложила бумаги.

– За отчётный период подготовлен список из двадцати трёх потенциальных тем дискуссий, ранжированных по критериям глубины, актуальности и вовлечённости участников...

Где-то за дверью Кесса укладывала детей спать и рассказывала им, как папа с друзьями «играют в работу».

Дети не понимали.

Они были наполовину корраги.

Три в одном

– Нет.

– Ты даже не дослушал.

– Не надо дослушивать. – Дреннек отодвинул от себя кружку с бульоном. – Ты сказал «qorr-grong». Я сказал «нет». Разговор окончен.

Горрак – двести тридцать сантиметров полосатой мускулатуры – откинулся на спинку скамьи и расхохотался. Смех у коррагов был особый: низкочастотный, грудной, с лёгким рокотом подгортанных связок, от которого посуда на столе отзывалась мелкой дрожью. Двое нарелов за соседним столиком невольно обернулись – и тут же отвели взгляды, когда Горрак скользнул по ним жёлтыми глазами.

– Ты даже не знаешь, что это такое!

– Знаю. – Дреннек скрестил лапы на груди. Жест выглядел бы внушительно, будь он хотя бы на полметра выше. – Корраговский бар. Место, куда нормальные шаррены не суются.

– Кто тебе такое сказал?

– Все. Вообще все. – Дреннек загнул палец. – Мой отец сказал: «Если увидишь вывеску с тремя кругами – обойди квартал». Моя мать сказала: «Там убивают». Мой наставник в Академии сказал...

– Твой наставник – нарел, который ни разу в жизни не дрался, – перебил Горрак. – А твои родители тебя просто запугивали, чтобы ты не лез куда не надо.

– И правильно делали!

Горрак наклонился вперёд. Скамья скрипнула под его весом – двести килограммов живого мяса и костей, обтянутых рыже-полосатой шкурой, которая играла в свете ламп. Его жёлтые глаза блестели слишком ярко, как всегда бывает у коррагов, когда они чем-то увлечены.

– Дрен. Мы знакомы сколько? Восемь лет?

– Девять.

– Девять лет. Я когда-нибудь тебя подставлял?

Дреннек помолчал. Хвост качнулся неуверенно, описав ленивую дугу в воздухе. Хвост у нарелов длинный, гибкий, но куда тоньше корраговского – и гораздо честнее, чем его хозяин хотел бы. Горрак, конечно, заметил.

– Нет, – признал он наконец. – Но...

– Никаких «но». Я иду туда сегодня. Хочу, чтобы ты пошёл со мной. Один раз. Посмотреть. Если не понравится – уйдёшь, и я больше не буду приставать.

– Почему тебе так важно, чтобы я пошёл?

Горрак снова откинулся назад. Его хвост, толщиной с руку Дреннека, медленно качался за спинкой скамьи. У коррагов хвост двигался иначе: тяжелее, мощнее, как маятник, набирающий размах. Дреннек невольно стал следить за ним.

– Потому что ты мой друг. И я хочу, чтобы ты понимал, кто я такой. Не по слухам, не по стереотипам. По-настоящему.

Дреннек поймал себя на том, что принюхивается. Запах Горрака был... обычным. Спокойным. Ни следа qorrsh-khel – феромона агрессии. Ни следа обмана.

– Ладно, – сказал он наконец. – Объясни. Что там происходит?

Горрак широко улыбнулся, обнажив клыки.

– Qorr-grong. Три круга на вывеске. Три назначения. – Он загнул палец. Когти были убраны, но даже так его лапа выглядела как инструмент, способный проломить череп оленю с одного удара. – Первое: telsh. Пить.

– Это я понял.

– Бульон, кровяной отвар, непетовый настой, валериана. Ничего особенного. В любом grong-os то же самое. – Он загнул второй палец. – Второе: stong. Драться.

Дреннек поморщился. Шерсть на загривке чуть приподнялась, непроизвольно, и он тут же прижал её усилием воли. Нарелы учились контролировать шерсть с детства. Корраги обычно не утруждались.

– Вот об этом я и слышал-sha-zhen.

Горрак коротко фыркнул, признав оговорку.

– «Слышал от ненадёжных источников». Хотя бы честно.

– Мои родители – вполне надёжный источник-sha, – возразил Дреннек.

– Надёжный – но необъективный. Они никогда не были внутри, – Горрак качнул ухом в жесте мягкого несогласия. – Так вот. Не так, как ты думаешь. – Он покачал головой. – Это не убийство. Это не война. Это... – он поискал слово, – ...разговор.

– Разговор когтями?

– Кулаками. Но да. – Горрак развёл лапами. – Послушай. Ты – нарел. Когда ты злишься, что ты делаешь?

Дреннек задумался. Хвост описал медленную петлю – верный знак, что нарел обдумывает вопрос всерьёз.

– Ухожу. Думаю. Разговариваю потом, когда успокоюсь.

– Вот. А я – корраг. Когда я злюсь, мне нужно выпустить. Физически. Немедленно. Если я не выпущу – я взорвусь. Сломаю что-нибудь. Или кого-нибудь. Не потому что хочу – потому что не могу иначе.

Он помолчал, и потёр загривок – жест, который Дреннек видел у Горрака десятки раз. Корраги часто потирали загривок, когда пытались объяснить что-то, что для них было очевидным, а для остальных – нет.

– Понимаешь, у нас всё... ближе к поверхности. Ярость, радость, голод, желание. Нарелы – вы всё фильтруете через вот это, – он постучал себя по виску. – Мы – через вот это. – Он ударил себя кулаком в грудь. Звук был такой, будто по барабану ударили.

– И ты идёшь в бар... драться?

– С теми, кто тоже хочет драться. – Горрак кивнул. – Это важно. Никто никого не заставляет. Хочешь сидеть в углу и пить – сиди. Хочешь на ринг – иди на ринг. Там есть правила. Нет оружия. Нет ударов в глаза и горло. Когда один сдаётся – другой останавливается.

– А если не остановится?

– Тогда остановят. – Горрак пожал плечами. Движение было впечатляющим: его плечи были шире Дреннека раза в полтора. – Вышибалы там – корраги из коррагов. Двухсоткилограммовые. Если кто-то нарушает правила – его выносят. И больше не пускают. Это shteng, Дрен. Закон. В qorr-grong правила – как стены: можешь не любить, но не пройдёшь сквозь.

Дреннек обдумывал услышанное. Его хвост всё ещё нервно подёргивался, но уже медленнее – нервозность уступала место сомнению, кончик хвоста опустился ниже.

– Допустим. А третье?

Горрак усмехнулся. Одно ухо дёрнулось назад – редкий для коррагов жест смущения. Дреннек удивился: за девять лет он мог пересчитать по пальцам моменты, когда Горрак выглядел смущённым.

– Khlensh.

– Спаривание?!

– Тише. – Горрак оглянулся на соседние столики. Таверна, где они сидели, была обычным grong-os – смешанным баром для всех родов. Здесь хватало и нарелов, и цирреков, и даже пара коррагов сидели в дальнем углу, молча уничтожая огромный поднос с мясом. – Да. Спаривание. Но опять же – не так, как ты думаешь.

– А как?

Горрак помолчал, собираясь с мыслями. Для коррага он был необычно рефлексивен – что Дреннек ценил в нём с первого дня знакомства. Горрак не был тупым громилой. Он был умным громилой, что гораздо опаснее и гораздо интереснее.

– После хорошей драки... – он потёр загривок снова, – ...тело горит. Кровь бурлит. Всё внутри кричит: живой! сильный! хочу! Это... kharn-khrash. Горячая кровь. Ты не выбираешь её – она выбирает тебя. И если рядом есть кто-то, кто чувствует то же самое...

– Вы просто... прямо там?

– Есть комнаты. – Горрак кивнул. – На втором этаже. Не на полу же. Ну... в большинстве случаев.

Дреннек издал странный звук – что-то среднее между смехом и всхлипом.

– Горрак. Ты понимаешь, как это звучит для меня?

– Понимаю. – Горрак кивнул. – Для тебя это дико. Для меня – естественно. Это и есть разница между нами. Не хуже, не лучше, просто иначе.

Он наклонился вперёд, и тень его массивных плеч легла на половину стола.

– Вот смотри. Вы, нарелы, вы всё держите внутри. Думаете, анализируете, планируете. Строите в голове модели ситуации, просчитываете варианты, а потом действуете. Это хорошо. Это делает вас отличными администраторами, судьями, стратегами. Но иногда... иногда вы так долго держите всё внутри, что забываете, что вы – хищники. Что у вас тоже есть когти, клыки и инстинкты. Что ваши предки тоже когда-то бросались на добычу без плана.

– И что?

– И ничего. – Горрак пожал плечами. – Просто мы – разные. Мы, корраги, не умеем держать внутри. Нам нужен выход. Драка – выход. Khlensh – выход. Громкий смех, рык, прыжок в холодную воду – выход. Без этого мы... портимся. Как мясо без соли.

Дреннек невольно усмехнулся. Корраги, которых он знал по работе, действительно становились невыносимыми, если слишком долго сидели без физической разрядки. Раздражительными, резкими, с постоянным фоном низкого рычания в голосе. Коллеги-нарелы называли это «qorr-drenk» – корраговская усталость – и старались не попадаться на пути.

– Qorr-grong – это... предохранительный клапан?

– Можно и так сказать. – Горрак улыбнулся. – Если бы таких мест не было, мы бы дрались на улицах. В домах. На работе. Qorr-grong даёт нам место, где можно быть собой. Полностью. Без масок, без правил вежливости, без «подожди, подумай, успокойся». Понимаешь? Вам, нарелам, хватает комнаты для груминга, где вы часами вылизываете друг друга и обсуждаете проблемы. Нам нужно что-то... громче.

– И кровавее, – добавил Дреннек.

– И кровавее, – согласился Горрак без тени раскаяния. – Но в рамках. Всегда в рамках.

Дреннек молчал. За окном таверны сгущались сумерки, небо окрашивалось в тёмно-синий и фиолетовый. Время, когда корраги оживали. Он замечал это каждый вечер в общежитии Академии: нарелы после заката замедлялись, готовились ко сну, а корраги – наоборот, словно включались. Зрачки расширялись, движения становились плавнее, голоса – ниже. Ночные хищники, напоминал себе Дреннек. Мы все – ночные хищники, но корраги особенно.

– Там будут корры? – спросил он наконец.

– Конечно. И корры, и корраги. И несколько корр-цирреков – они вообще самые бешеные. – Горрак ухмыльнулся. – У корр-цирреков вся корраговская ярость в циррековском теле, как маленький котёл на большом огне. Взрывается быстрее и чаще. И да, иногда заходят нарелы. Редко, но бывает.

– И что с ними происходит?

– Ничего. – Горрак поднял лапу. – Никто не тронет того, кто не хочет. Хочешь сидеть в углу и смотреть – сиди. Хочешь уйти – уходи. Никто не держит.

– А если... – Дреннек замялся. Хвост дёрнулся вбок, выдавая неловкость. – ...если кто-то из корр решит, что я ей интересен?

– Тогда она подойдёт и спросит. – Горрак пожал плечами. – Скажешь «нет» – она уйдёт. Правило железное: na-klash-na-gronk. Не хватай без слов. Нарушишь – вышибалы вышвырнут так, что до дома будешь ползти. И больше не войдёшь. Никогда. В любой qorr-grong любого полиса. Слухи среди наших разносятся быстрее, чем цирреки бегают.

– То же правило, что на фестивале?

– Конечно. – Горрак кивнул. – Qorr-grong – это маленькая Хленшара каждую ночь. Для тех, кому одного раза в год мало. А нам – мало. У нас kharn-khrash не ждёт расписания.

Дреннек рассмеялся – неожиданно для себя. Смех получился нервный, но настоящий.

– Вы невозможны.

– Мы корраги. – Горрак оскалился корраговской улыбкой, к которой Дреннек привыкал все девять лет и всё ещё иногда вздрагивал. – Мы такие, какие есть. Можешь нас осуждать, можешь пытаться понять. Второе полезнее.

Он встал, расправил плечи. В тесном помещении таверны он выглядел как скала, решившая пойти выпить. Потолок был рассчитан на средний рост шаррен – а средний рост считался по нарелам и циррекам. Горрак не доставал головой до балок, но его уши задевали подвешенные лампы, отчего по стенам плясали тени.

– Так что? Идёшь?

Дреннек смотрел на него снизу вверх. Сто семьдесят пять сантиметров против двухсот тридцати. Восемьдесят килограммов против двухсот. Золотистая шкура с розетками против рыже-полосатой. Нарел против коррага.

– Если меня там убьют, – сказал он медленно, – запах моей крови будет на твоей шкуре. Мой нарш будет знать, кто меня туда затащил. И лорша моего гарна будет рассказывать эту историю детёнышам десять поколений подряд. Как предупреждение.

Горрак расхохотался так, что бармен за стойкой выронил черпак.

– Grash-ne, Дрен. Пошли.

Вывеска с тремя кругами – дреншевым, зендровым и шлеховым – светилась в сумерках. Дреннек поймал себя на мысли, что никогда не задумывался о цветах. Три круга, три цвета из тех, что шаррен различали безошибочно: коричнево-бурый, синий и жёлтый. Люди, говорят, увидели бы красный вместо дреншевого. Странные существа, эти люди. Видят цвета, которых нет.

Здание было большое, приземистое, с толстыми стенами из тёсаного камня – stong-norsh, как говорили строители, «каменный дом». Не случайно: обычная деревянная постройка не выдержала бы того, что происходило внутри.

Из-за двери доносился гул голосов, смех, рычание. И запах – даже через толстые стены и закрытую дверь запах просачивался. Пот, кровь, феромоны, бульон, непетовый настой, и что-то ещё – тяжёлое, мускусное, древнее. Запах десятков коррагов в одном замкнутом пространстве.

Дреннек остановился. Его нос уже раскладывал коктейль на составляющие, и некоторые составляющие ему категорически не нравились.

– Коричневый – драка, – пояснил Горрак, заметив взгляд Дреннека на вывеске. – Синий – питьё. Жёлтый – khlensh. Три круга – три удовольствия. Nera-kol-grash.

– Qorr-stong-kol, – прочитал Дреннек надпись над дверью. Буквы были крупные, рубленые, вырезанные прямо в камне. – «Три удара грома»?

– Название заведения. Неплохое, кстати. Старое место – ему лет сто. Ещё мой дед сюда ходил-sha, по рассказам матери. – Горрак толкнул дверь. Тяжёлую, окованную железом, с засаленной ручкой на уровне корраговского плеча. Дреннеку пришлось бы тянуться. – Добро пожаловать.

Внутри было... не так страшно, как Дреннек ожидал.

Большой зал, потолки высокие – выше, чем в таверне, из которой они вышли. Тут строили для коррагов, и это чувствовалось: всё было крупнее, тяжелее, основательнее. Столы – массивные, из толстых досок на каменных ножках (деревянные бы давно сломали). Скамьи – широкие, с прорезями для хвостов, как и везде, но прорези шире обычного. Стойка с напитками тянулась вдоль дальней стены, за ней стояла корра с шрамом через всю морду и выражением лица, говорившим: «Попробуй доставить проблемы».

В центре зала – площадка, огороженная толстыми деревянными брусьями, обмотанными кожаными ремнями. На площадке два коррага кружили друг вокруг друга, примериваясь. Оба были раздеты – впрочем, корраги и так не особо увлекались одеждой – и тяжело дышали. Один был помоложе, с ярко-рыжей шкурой и чёткими полосами. Второй – старше, крупнее, с полосами, поблёкшими до тёмно-бурого. Ветеран.

Вокруг ринга сгрудились зрители с кружками в лапах. Двадцать, тридцать коррагов, и не меньше половины из них корры, которые смотрели на бой с не менее жадным вниманием, чем самцы. Дреннек заметил в углу столик, за которым сидели трое – два коррага и циррек. Чистокровный циррек, маленький, серо-рыжий, с кисточками на ушах. Он пил что-то из маленькой кружки и, судя по выражению морды, прекрасно проводил время.

И запах. Запах был... насыщенный – это было слабо сказано. Он обрушился на Дреннека, как волна: пот, кровь (свежая, не старая), феромоны десятков оттенков, бульон, непетовый настой, жжёная валериана, kesh-khel – охотничье возбуждение, qorrsh-khel – феромон агрессии (контролируемой, но ощутимой), и khlensh – острый, пряный, безошибочный запах сексуального возбуждения, идущий откуда-то сверху, со второго этажа. Всё это смешивалось в коктейль, от которого у Дреннека закружилась голова, а шерсть по всему телу встала дыбом.

– Глубоко не дыши, – посоветовал Горрак, заметив его реакцию. – Первые минуты сложно, потом привыкнешь. Твой нос перестанет паниковать.

– Мой нос не паникует, – соврал Дреннек. Его хвост, поджатый к бедру – говорил противоположное.

Горрак тактично не стал указывать на это. Хороший друг.

Они нашли столик в углу – дальнем, у стены, подальше от ринга. Горрак заказал два stong-telsh – крепкого костного бульона с травами – и откинулся на спинку.

– Ну как?

Дреннек огляделся. На ринге один из коррагов – молодой – сделал подсечку. Хвост мелькнул как кнут, ноги противника ушли из-под него, ветеран рухнул на помост. Но тут же вскочил – с реакцией, которую Дреннек не ожидал от шаррен его возраста и комплекции – и бросился в контратаку. Зрители взревели. Рёв тридцати коррагов в замкнутом каменном зале – звук, который Дреннек физически ощутил грудной клеткой. Его нижние связки непроизвольно отозвались вибрацией – тело реагировало быстрее разума.

У стойки корра смеялась чему-то, запрокинув голову. Смех был низкий, хриплый, с рокотом – корры смеялись иначе, чем нарлы, иначе, чем кто-либо. В этом смехе было что-то первобытное, и Дреннеку одновременно хотелось отойти подальше и придвинуться ближе.

В дальнем углу двое вылизывали друг другу морды с такой самоотдачей, что Дреннек почувствовал, как его уши горят.

– Хаос, – сказал Дреннек.

– Управляемый хаос, – поправил Горрак. – Смотри на вышибал.

Дреннек посмотрел. У дверей, у ринга, у лестницы на второй этаж – везде стояли огромные корраги со скучающими мордами. «Огромные» – даже по корраговским меркам: под два с половиной метра, под двести двадцать – двести тридцать кило. Каждый. Они не вмешивались, но наблюдали за всем. Их уши были развёрнуты в стороны и ловили каждый звук. Их носы – каждый запах.

– Если что-то пойдёт не так, они вмешаются?

– Не пойдёт. – Горрак отпил из кружки. Бульон был густой, жирный, с запахом оленьих костей и чего-то терпкого – может, можжевельника. – Здесь все знают правила. И все знают, что бывает с теми, кто нарушает.

– А что бывает? – не удержался Дреннек.

– Strank-kel, – коротко ответил Горрак. – Изгнание. Не из полиса, конечно. Из всех qorr-grong. Навсегда. Для коррага, которому это нужно как воздух... – он не закончил, но Дреннек понял. Для коррага, лишённого единственного места, где можно сбросить напряжение по их собственным правилам – жизнь превращалась в бесконечное балансирование на грани срыва. Или в срыв.

На ринге ветеран провёл захват – обхватил молодого за корпус, поднял и с грохотом опустил на помост. Молодой корраг упал и не встал. Зал замер – на мгновение, на удар сердца. Тишина, в которой слышалось только тяжёлое дыхание ветерана.

Потом молодой пошевелился. Попытался встать. Упал. Попытался снова. Ветеран – он стоял в трёх шагах, лапы опущены, ждал – не двигался. Правило: пока противник на полу – не бить. Ждать. Давать встать или сдаться.

Молодой не встал. Он поднял правую лапу – раскрытую, ладонью вверх, когти убраны. Сдаюсь.

Зал взорвался рёвом. Одобрительным – для обоих. Победитель поднял лапы вверх, рявкнул что-то торжествующее на корраговской смеси стандартного языка и городского жаргона.

Двое вышибал подошли к лежащему. Не грубо – аккуратно, профессионально, как stelng-an, врачи – помогли встать. Молодой корраг пошатывался, но улыбался – широко, с кровью на зубах. Разбитая губа, рассечённая бровь, ничего серьёзного.

– Grash-stong! – крикнул он победителю. – Хороший удар!

Голос был хриплый, довольный. Ни тени обиды. Ветеран подошёл, они обнялись – крепко, по-братски, хлопая друг друга по спинам с такой силой, что Дреннеку показалось, он слышит, как трещат рёбра. Потом оба пошли к стойке – вместе. Бок о бок. Плечом к плечу.

Дреннек моргнул.

– Они... что?

– Подружились. – Горрак пожал плечами, как будто это было очевиднее, чем восход солнца. – Хорошая драка сближает. Когда ты видел, на что способен противник, на что он готов, какую боль может выдержать, как движется на пределе – и он видел тебя... между вами что-то возникает. Уважение. Понимание. Вы оба знаете друг о друге больше, чем после десяти лет разговоров.

Он помолчал.

– Тело не врёт, Дрен. Слова – могут. Хвост – иногда, если тренировался. Но тело в бою – никогда. Ты видишь, кто перед тобой. По-настоящему. Без масок, без вежливости, без расчёта. И если тебе нравится то, что ты видишь – ты нашёл grelsh-an. Друга.

– У нас это называется «провести переговоры», – сказал Дреннек.

– А у нас – «навалять друг другу». – Горрак ухмыльнулся. – Результат тот же. Метод разный. Как охота: циррек выслеживает, корраг бросается из засады, нарел выстраивает загон. Добыча одна.

Дреннек отпил бульон. Горячий, жирный, с травами, неплохой, на самом деле. Даже хороший. Из мозговых костей, варились явно не меньше суток. Он с удивлением обнаружил, что его тело расслабляется. Тепло бульона в желудке. Тепло зала вокруг. Тяжёлый, густой воздух, к которому нос, как и обещал Горрак, начинал привыкать. Феромоны, которые казались удушающими пять минут назад, теперь ощущались как... фон. Шумный, но не враждебный.