Текст книги "Мастер Рун. Книга 9 (СИ)"
Автор книги: Poul ezh
Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
– Ты уже понял, что это?
– Ты прав, это послание, тем у кого есть определенные… – я замолчал, постаравшись сформулировать как можно более расплывчато. – определенные знания в определенных науках.
– Угу. – судя по взгляду, мне совершенно не поверили. В его чужих, мягких чертах проступило что-то жесткое, прежнее. – Сколько лет этим камням?
– Столько же, сколько книге. Больше ста.
– Значит это сделал тот практик из записок.
– Он. – Я кивнул, и на душе стало вдруг странно спокойно. – Он расставил копии книги по библиотекам разных городов. И рядом с каждой копией оставил маяки. Для таких, как я. Чтобы мы нашли его историю.
– Зачем?
– Понятия не имею. – Я пожал плечами. – Может, хотел, чтобы знали. Может, искал кого-то. Может, просто… не хотел остаться единственным.
– Зато я имею. – Инь Син закрыл книгу и посмотрел прямо на меня. – Он хотел, чтобы кто-то продолжил то, что он начал. Что бы это ни было.
– И это не наши дела с…
– Точно нет. – покачал головой Син. – Пока ничего общего я не вижу, но надо будет задать пару вопросов одному моему знакомому.
– Если ты про меня, то я не буду отвечать.
– Если ты хочешь получить мою голову как союзника, и которая будет думать, а не только в нее есть, то ты ответишь. – непреклонно сказал Син, и в голосе его прорезалась сталь, заставляющая трепетать допрашиваемых в Шэньлуне.
Мы помолчали. Потом я сказал:
– Мне нужно поговорить с библиотекарем. Есть вопрос, который я не задал в прошлый раз.
Я спустился к стойке. Библиотекарь сидел на своём месте, что-то записывая тонкой кисточкой в широкую тетрадь. Бровей по-прежнему было больше, чем лица, и они хмурились, когда старик выводил очередной иероглиф.
– Уважаемый, – начал я, положив на стойку серебряную монету. Потом, подумав, положил ещё две. И ещё. Всего тридцать монет серебряных стопочкой, не самая плохая сумма для библиотечного работника за пару вопросов. В гостинице за такие деньги можно было жить неделю, не считая расходов.
Старик посмотрел на монеты, потом на меня, потом снова на монеты. Выглядел он при этом так, словно уже устал видеть эти деньги и людей, которые ему эти деньги дают. Губы его сжались в тонкую линию, и на миг мне показалось, что он сейчас выметет меня вместе с серебром.
– Молодой человек, – сказал он ровным голосом, – это библиотека, а не бордель. Здесь не ничего не продают и не торгуются.
– А я и не торгуюсь. Просто подарок уважаемому человеку, который возможно поделится со мной своей мудростью. – Я сел на табурет у стойки, стараясь принять вид как можно более непринужденный. – В прошлый раз я спрашивал про Киану Ривза и записки Чжоу Линя. Вы сказали, что книгу брали сорок лет назад практики Белого Лотоса. Но я хочу спросить о другом. Не о тех, кто брал, а о том, кто принёс. Вы бы очень мне помогли. Я разыскиваю родного человека и это связано с ним.
А то, что я буду разыскивать Киану, это очевидно, не сейчас, может позже, но я бы хотел познакомиться с еще одним живым и сильным практиком, имеющим общие воспоминания о Земле. Помеченных Богами может быть много, но встроенные в структуры сект и кланов, они остаются рабами, общение с которыми я получу только вместе с кандалами, тут я уверен. Это не та фишка, которой стоит светить.
Библиотекарь замер. Его рука, тянувшаяся продолжить писать, остановилась на полпути. Кисточка замерла в воздухе, капля туши собралась на кончике и медленно, нехотя упала на бумагу, расплываясь черной кляксой.
– Кто оставил эту рукопись в вашей библиотеке? – спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. – Ученик Чжоу Линя. Как его звали?
– Молодой человек, – сказал библиотекарь наконец, и голос его стал немного изменился, стал не таким скрипучим и более тихим, рука при этом смела серебро со стола без единого звука. Монеты исчезли в широком рукаве халата так ловко, что я не успел проследить движение. – Я работаю в этой библиотеке пятьдесят три года. Мой отец работал здесь до меня, и его отец до него. Мы храним книги. Это наше дело. Не наше дело задавать лишние вопросы о тех, кто их приносит.
– Но вы помните. – слегка надавил я.
Раз уж он взял деньги, то ответит мне, так или иначе.
– Я помню всё, что касается моих книг, – ответил он с достоинством, и в голосе его вдруг прорезалась гордость человека, для которого нет ничего важнее доверенного ему собрания. – Каждый том, каждый свиток, кто принёс, когда, в каком состоянии. Это моя работа и моя жизнь.
– Тогда вы помните и этот случай.
– Сто восемь лет назад, – наконец начал он после недолгого молчания и тяжёлого вздоха, – задолго до моего рождения, здесь уже работал мой дед и ему запомнился этот визит. Запомнился настолько, что он десятки раз рассказывал эту историю и мне и отцу. В библиотеку пришёл человек. Не местный, явно. У него был странный акцент и одежда… – он пощёлкал пальцами, подбирая слово, – неуместная. Не бедная, но и не богатая, а именно неуместная, как будто он не понимал, что здесь носят. Словно он надел то, что было под рукой, не думая, как это будет выглядеть. Представился учеником достопочтимого картографа Чжоу Линя. Назвался Фродо, без фамилии. Оставил рукопись, ту самую, которую вы читали, сказал, что это копия дневника его учителя, и попросил хранить.
– Фродо, – произнес я имя, и язык будто споткнулся о непривычное сочетание звуков.
Чего мне стоило только остаться равнодушным, услышав это имя. В общем я и глазом не моргнул, и точно не показал, что мне это имя знакомо. Но внутри, конечно, вскипело еще как! Сердце забилось где-то в горле, и я едва удержался, чтобы не схватиться за край стойки.
Умеет же этот мужик шутки шутить! И чувство юмора у него вполне себе есть. Мой современник! Мой! Землянин! Причём берущий такие имена, что любой современник сразу поймёт, что дело нечисто. Назвался бы он каким-нибудь Марком и никто бы не понял, потому что странных имен я встречал целую кучу, в том числе вполне земных, но назовись он Гэндальфом и всё. Любой землянин сразу поймёт о чём идёт речь.
– Верно, варварское имя, причём односоставное. – Библиотекарь понизил голос. – Он хорошо заплатил и сам расставлял копии. Он ездил по разным городам. Мой дед спросил, зачем, ведь книга откровенно лживая, кому она нужна? И тот ответил: «Тому, кто придёт с правильными вопросами».
– Так в ней нет ни слова правды?
Я чуть не выругался… Получается, никто не проходил сквозь Твердь Сферы насквозь?
– Нет, через семнадцать лет к нам приехали представители города Линьхая, и они привезли хроники города, там мы нашли соответствие именам и тому, что Чжоу Линь действительно был, жил и выполнял заказ торгового дома, спускаясь в поиске конца мира. И словно ему это удалось в первый раз. Так же там были и моменты второго неудачного похода, когда картограф погиб и экспедицию пришлось прервать.
– А больше ничего этот человек не просил передать?
– Было ещё кое-что, – продолжил старик, – Записка. Запечатанная, в конверте из необычного материала. Не бумага и не шелк, что-то другое, гладкое, прочное. Он оставил её вместе с книгой и наказал передать тому, кто придёт и задаст правильный вопрос. Мой дед принял, положил в архив. Записка хранилась семьдесят лет, никто не приходил.
Мурашки побежали по загривку. Схватить удачу за хвост! Я буквально физически ощутил, как она, удача, проскальзывает сквозь пальцы, оставляя лишь холодное прикосновение.
– А…
– Уже нет. – покачал головой старик. – После мятежа Белого Лотоса здание пострадало. Часть архива сгорела, часть была разграблена. Записка хранилась в сейфе на третьем этаже. Сейф вскрыли. Кто именно, не знаю. Может, лотосы, может, мародёры в хаосе боёв, может, кто-то из городских, пользуясь суматохой. В городе тогда был пожар, помню, отец рассказывал, небо над библиотекой было красным три дня.
– Вы уверены, что её забрали, а не сожгли?
– Сейф был вскрыт, не сожжён, – ответил старик, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. – Кто-то знал, что искать. Из сейфа пропали три предмета: записка Фродо, рукописный каталог древних артефактов, составленный моим дедом, и перстень-печатка, принадлежавший основателю библиотеки. Всё остальное осталось нетронутым. Это была не случайность.
Я помолчал, переваривая. Лотосы знали о записке. Знали, где она хранится, и целенаправленно забрали именно её, а потом ушли в Степь, развязали войну, выпустили демонов… Связь выстраивалась в голове, но пока еще зыбкая, неуверенная.
– Спасибо, уважаемый, – сказал я, отсчитал еще столько же и положил на стол снова, пододвигая стопку серебра к нему. – Это за ваше время и за память вашего деда.
Старик посмотрел на монеты, потом на меня, и брови его чуть дрогнули. Но он ничего не сказал, только кивнул, и серебро снова исчезло в рукаве.
Инь Сина я нашёл на ступеньках у входа. Он сидел, привалившись к перилам, жевал лепёшку и с философским видом наблюдал за голубями. Вот же проглот, постоянно ест и ест. А ведь худющий и куда только столько лезет?
– Ну? – спросил он, не оборачиваясь. – Серебром ты, конечно, мастак разбрасываться. В следующий раз скажи, я хотя бы посмотрю, как это делают профессионалы.
– Закладки оставил тот самый практик, – сказал я, садясь рядом и игнорируя вопрос про деньги. – Даже имя себе придумал другое, интересное. Лотосы тоже его искали, или пытались найти, но видимо не вышло. А далеко отсюда до Линьхая?
– Полгода пути. – ответил Син, немного задумавшись. Он откусил от своей лепешки и прожевал, прежде чем продолжить. – Это крайний город Великой Долины. Один из ее столпов. Это если нанять быстрый экипаж с хорошими лошадьми и менять на станциях, но серебра на такой путь нужно много. Думаешь, стоит туда отправиться?
– Не знаю, сто лет прошло. Он может быть где угодно, если еще не помер. Может, в том же Линьхае, может, в степи, может, уже на той стороне. – Я пожал плечами. – Но хоть направление есть.
– Ну, сильные практики – существа практически вечные и от старости им помереть сложно. – подбодрил меня практик. – Зато вопрос главный мы сняли, да?
– Верно.
Инь Син помолчал. Голуби у его ног копошились, выискивая крошки, и он рассеянно бросил им кусочек корки. Потом кивнул.
– Хорошо. Теперь ты знаешь, что за тобой не следят. Голова чистая, паранойя отступила. Можешь работать. – Он чуть наклонился, и в его глазах, прикрытых накладными веками, мелькнуло нечто цепкое. – А теперь скажи мне, что ты собираешься делать до ярмарки, кроме как читать книжки и кормить щенка. Мне чтобы в курсе быть и не переживать за твоё дальнейшее поведение.
– Работать, – ответил я, вставая и отряхивая штаны. Камень в кармане привычно отозвался легким покалыванием. – У меня, если ты не забыл, мастерская, материалы и одна идея, которая не отпускает со вчерашнего вечера.
– Какая?
– Вэнь Чжо. Оружейник. – Я посмотрел на Инь Сина, и тот кивнул – понял, о ком речь. – Он меня выгнал, потому что я показал ему бытовую поделку. Ветродуйку. Всё равно что прийти к кузнецу-мечнику с деревянной ложкой и сказать: смотри, дядь, я тоже умею делать крутые штуки.
– И?
– И я хочу показать ему что-нибудь, от чего он не отвернётся, нечто боевое, нечто, чего он не видел.
– А оно у тебя есть? – Син поднялся следом, отряхнул плащ, и на миг в его движениях мелькнула прежняя, жесткая повадка дознавателя.
– Нет. – Я улыбнулся, чувствуя, как азарт поднимается где-то в груди, вытесняя остатки утренней тревоги. – Но к утру будет.
Глава 14
Идея, доказать, что круче меня только горы, этому злобному старикану, довлела надо мной уже вторые сутки. Это ж надо, какой, решил, что самый важный тут? А вот хрен ему, это мы еще посмотрим, кто кого.
Зато из хорошего, за последние пару часов, я избавился от всех своих страхов и прочего, и по-прежнему являюсь всего лишь рунным мастером шестого класса, присланного сюда по обычному торговому поручению. Получается, что за мной следят, но следят в рамках приличия и не более того. Это радовало.
– Ты только не сильно усердствуй. – посоветовал мне Син. – А то устроишь тут переполох своим рунным артефактом, так тебя прямо тут замотают в тряпочки и к паучку в домик унесут. И всё, была рыбка в водичке, стала рыбка в масле.
– Да не собираюсь я… – я уже хотел отбрехаться, но потом передумал. – Думаешь? Стоит сделать что-то такое, чтобы все охренели? Сначала в представительстве, потом у оружейника и на ярмарке. А как мы драпать отсюда будем, кстати?
– Спокойно. – рассудительно ответил Син. – Я тебе гарантирую, драпать мы отсюда никуда не будем. Наймем хороший экипаж с охраной, закупимся местными товарами, я знаю, что хорошо идёт в Шэньлуне, и поедем себе спокойненько. Птичку только мастеру Цао отправим. Мне уже даже эта ярмарка кажется ерундой. Не зацепимся мы здесь, чует моё старенькое сердечко. Надо лезть в поместье у города.
– Чего? – я аж поперхнулся слюнями, думая вообще о другом. Как уделаю всех. – Куда лезть?
– А какие еще варианты – раскинул руки Син. – Вейраны, гады такие, сильные. Они все будут тут в городе, пока идёт ярмарка. Мы покажемся только на первый день, потом прилетит мастер Цао, с парой своих знакомых, я к ним, а ты тут аккуратненько закупишься пока. И всё.
– Так, подожди. Мастер Цао ничего не говорил про свой праведный кулак, который он собирается обрушить на поместье сильного торгового дома, который даже не секта.
– Это был один из альтернативных вариантов и его время пришло, – как само собой разумеющееся ответил практик, почесывая нос. – Где говоришь пирожки продаются?
– У моста, – машинально ответил я. – А смысл такого нападения, если Вейраны не при чем?
То, как на меня посмотрел бывший дознаватель явно говорило, чтобы я палку не перегибал своей наивностью и глупостью молодости. Вот прям так и читалось на седой бородатой морде.
– Он же не отступит. – ответил Син. – Понимаешь же. Он же до конца пойдёт, чтобы найти жену, тут вообще без вариантов. Я на самом деле уже пожалел, что рассказал ему, потому что вдвоём мы бы всё проверили и поехали обратно. А так. Без вариантов. Не зря у него прозвище было, такое, когда он молодой был.
– Значит не пиши ему. – решил я. – Мы вернёмся, и придумаем план получше.
– Бить то он меня будет, а не тебя.
– А какое прозвище кстати? – всё же не утерпел я.
– Полуголовый. – вздохнул Син. – Цао помоложе тем еще головорезом был, особенно в Школе и после, нас там трое было, весельчаков, ага. Эх. Время времечко. Летит не пожалеть. Всё, хватит о прошлом и былом. По делам, я туда, ты сюда, нехрен пересуды пересуживать, пора и баиньки.
– Ну и иди. – ответил я Сину и не попрощавшись направился к мастерской Чжан Вэя.
Идея, не дававшая мне покоя с вечера, требовала действий. И материалов. И рук. И, желательно, головы посвежее, чем моя после ночи на полу, но тут уж что есть.
Фань Дэмин оказался на месте, управляющий сидел за столом, пил чай и перебирал кипу бумаг, валяющихся на столе в бесформенном виде.
– Мастер Тун, – он поднял голову, – рановато для визитов. Чем могу? Или вы тоже ругаться?
– Ругаться? – удивился я.
– Да тут с утра уже устроили мне нервотрёпку. – вздохнул управляющий. – Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Все что-то хотят, и всем чего-то надо. Вы надеюсь просто мимо шли?
– Да нет. – усмехнулся я. – Как раз от вас нужно кое-что.
Он тяжело выдохнул.
– Тогда я вас слушаю.
Фань отодвинул бумаги, скрестил пальцы рук и внимательно посмотрел на меня, тем не менее всем видом выражая, что ему это вообще не упало.
– Мне нужны мастера, – сказал я, садясь напротив и доставая из сумки блокнот. – Кузнецы, или кто еще, из тех, кто умеет делать кольчуги. Двое или трое, лучших, каких можно найти за деньги. Работа срочная, на двое суток, может трое. Плачу втрое от дневной ставки. Точнее платите вы, в счёт моих прибылей с продаж.
– Кольчужники, – обозвал он мастеров, одним словом. – Этого металла не хватит на полноценный доспех, разве нет?
– Перчатку. Мы будем делать перчатку. – Я раскрыл блокнот и развернул перед ним чертёж, который набросал ночью при свече, пока Инь Син храпел в три тона. – Вот такую. Из синего льда. Который есть у вас. Мой дорогой старший брат Чжан, ведь дал мне эти бруски для работы, так почему бы и не поработать с таким материалом, а?
– Понял.
– Сам я пока плох в кузнечном деле, а тем более в таком как плетение кольчуг из проволоки. Поэтому и обращаюсь к вам.
Фань Дэмин помолчал. Потом кивнул.
– К полудню будут. Но я вычту их оплату из вашего авансового счёта.
– Разумеется. – Я встал. – И ещё. Мне нужно место, где я смогу работать с эскизами, пока мой заказ делается.
– Мастерская в вашем распоряжении. Лу Цзюнь со вчерашнего дня работает во второй комнате, так что основная свободна.
– Отлично.
На этом, собственно, было всё, я, молча откланявшись покинул задумчивого управляющего и ушел в мастерскую, где занял свободный стол, выложил все что могло оказаться необходимым, вместе записями. Пока ищут мастеров, пока они крутят и верят нужное мне дело, мне нужно подготовиться к очень долгой, нудной и чрезвычайно мелкой работе с рунами.
Задумка была весьма интересная, как по мне. я хотел сделать нечто подобной той перчатке что я видел у оружейника, характеристики которой я, к сожалению, не успел рассмотреть, но придумать что бы я сделал с левой рукой, вариантов было не так уж и много.
Моя же задумка была в следующем. Помимо стандартного для меня щита, собранного из руны Барьера, перчатка должна была иметь еще и ударный режим. Это должна быть единая система, переключающаяся по положению руки. Дело было не сильно сложным, но достаточно муторным, нужно было так составить руны, чтобы все три режима, боевой, защитный и нейтральный, работали как часы, без малейшего сбоя.
Основной режим, это естественно сам щит, ориентируясь на который, я грубо говоря сжимал кулак в перчатке и это моментально активировало плотный диск этера вдоль перчатки диаметром в двадцать – двадцать пять сантиметров. Достаточно, чтобы отвести удар меча, блокировать стрелу, принять на себя всплеск чужого этера. Маленький, но крепкий.
Сам способ активации мне нравился, вместо того чтобы тыкать в пластину, запуская щит, и теряя тем самым драгоценные секунды, можно было практически моментально запускать защиту, только сжимая кулак.
К полудню я только закончил первый режим, а Фань Дэмин привёл троих мастеров.
Старший – Тань Фу, лысый мужик лет сорока. Судя по короткому рассказу, двадцать лет в ремесле, работал с обычными сплавами, делал армейские заказы из полуденного серебра и дважды работал с Синим льдом. Молчаливый, неспешный, с тяжёлым взглядом, он готов был сделать нужное мне изделие за сутки.
Двое помощников – братья Ма, совсем молодые, но ловкие. Тань Фу за них поручился.
Я показал Тань Фу чертёж. Тот взял блокнот обеими руками, поднёс к свету и долго молчал. Братья Ма заглядывали ему через плечо, один слева, другой справа, как два любопытных воробья.
– Кольчужная перчатка, так-так, ага. – сказал Тань Фу наконец. Не спрашивал, констатировал. – Полное плетение, от запястья до кончиков пальцев. Из синего льда?
– Именно. – Я ткнул пальцем в чертёж. – Если я правильно понял, можно сделать чтобы поверхность была максимально гладкой. Мне нужна площадь под гравировку, каждое звено должно лежать плотно к соседнему.
Тань Фу думал не долго.
– Не выйдет, – сказал он.
– Почему?
– Синий лёд – не полуденное серебро. – Он положил блокнот на стол и провёл ногтем по чертежу, вдоль линии пальцев. – Полуденное серебро мягкое, тянется в проволоку хорошо, кольца клепаются на раз. Синий лёд, слишком хрупкий на изгиб. Тонкую проволоку из него вытянуть можно, но кольца мельче трёх линий будут лопаться при клёпке. А вы хотите четыре на один. Это значит кольца нужны мелкие, в полторы-две линии.
Он замолчал, давая мне время переварить. Я переварил. Кольчужный вариант мной рассматривался именно чтобы утереть нос оружейнику с помощью пространственных рун и тут такой облом. Но раз он всё ещё здесь, значит какие-то варианты исправить проблему всё же есть.
– И что вы предлагаете?
– Не чистую кольчугу, – ответил Тань Фу. Он взял со стола мой карандаш, перевернул блокнот на чистую страницу и начал рисовать и достаточно красиво и понятно. – Вот смотрите. Тыльная сторона ладони, – он нарисовал прямоугольник, – это одна пластина. Цельная, литая, толщиной в два ногтя. Запястье, – ещё один прямоугольник ниже, – тоже пластина, но с шарниром вот тут. – Точка. – Между ними кольчужная вставка, три ряда крупных колец, четыре линии в диаметре. Они дадут подвижность, чтобы кисть сгибалась.
– А пальцы?
– Пальцы – самое интересное. – Тань Фу нарисовал четыре полоски. – Каждый палец, три фаланги. Каждая фаланга – отдельная чешуйка, маленькая пластинка, скреплённая с соседней парой заклёпок и кольчужной перемычкой между ними. Палец сгибается свободно, но сверху закрыт сплошным металлом.
Он постучал карандашом по рисунку.
– Снизу, со стороны ладони – чистая кольчуга. Крупное плетение, шесть на один, там хрупкость не помеха, нагрузка на ладонь идёт иначе. Ладонью вы хватаете, а не бьёте. Там нужна гибкость, а не защита.
Я смотрел на его чертёж и чувствовал, как идея в голове перестраивается, словно рунная связка, в которую вставили недостающий элемент.
– Латно-кольчужная, – сказал я.
– У нас это зовётся «чешуйчатая рука», – поправил Тань Фу. – Делали для командиров пограничной стражи лет пятнадцать назад, только из обычной стали. Простая конструкция, надёжная. Если из синего льда – будет легче стальной раза в полтора и прочнее втрое.
Один из братьев Ма, тот, что повыше, не выдержал:
– Мастер Тань, а большой палец как?
– Большой палец отдельно. – Тань Фу нарисовал сбоку короткую загогулину. – Две чешуйки и кольчужное седло у основания. Он должен двигаться свободнее остальных, иначе кулак не сожмёшь до конца.
Вот это было важно. Я наклонился ближе.
– Мне нужно, чтобы кулак сжимался полностью. До упора, и совсем без зазора. И чтобы ладонь раскрывалась ровно, без перекоса. Это принципиально.
Тань Фу посмотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес.
– Интересно, вы собираетесь рунный артефакт делать? – спросил он.
– Да.
– Понял, но в общем это хорошая конструкция, и я бы сделал для правой.
– Нет, нужна именно для левой.
– Понял, вопросов нет.
Я кивнул. Умный мужик. Двадцать лет в ремесле – это не хухры-мухры, даже уточнять не стал зачем заказчику нужны определённые вещи, пусть хоть колом на голове чешет, лишь бы платил.
– Тогда слушайте, – продолжил он, и теперь его голос стал жёстче, деловитее. – На пластинах тыльной стороны и чешуйках пальцев – гравируйте что хотите, площади хватит. Кольчужные перемычки трогать не советую, слишком мелко, да и при движении кольца смещаются друг относительно друга, ваши линии поплывут.
Всё же за руны мастер-кузнец совсем не шарил, ну да и ладно. Тот факт, что показал, как лучше меня устраивал полностью
– А ладонь?
– Ладонь, – он постучал по нижней части чертежа. – Тут я бы сделал иначе. Вместо сплошной кольчуги, вплету в центр ладони одну круглую пластину, вот здесь. – Он нарисовал кружок размером с крупную монету. – Заподлицо с плетением, вровень, чтобы не мешала хвату. Но у вас будет ровная площадка прямо в центре ладони. Пальцы пережимать не будет, они подвижная, смещается чуть при сжатии в кулак.
Я уставился на этот кружок. Потом на Тань Фу. Потом снова на кружок.
– Мастер Тань, – сказал я, – Можете начинать, меня всё устраивает.
– Не вопрос, – ответил он без тени улыбки. – Покажите руку.
Я протянул левую ладонь. Тань Фу взял её обеими руками, профессиональным жестом, как портной берёт ткань. Ощупал каждый палец, суставы, ширину ладони, обхват запястья. Достал из-за пояса мерную ленту и быстро снял десяток размеров, диктуя цифры младшему Ма, который записывал на обрывке бумаги.
– Где бруски? – спросил Тань Фу, закончив обмеры.
Я показал ему три бруска синего льда, лежавших на дальнем конце стола, каждый размером с ладонь и толщиной в два пальца. Сплав был красивый, тёмно-голубой, с серебристыми прожилками, холодный на ощупь даже через ткань. Когда свет из окна падал на поверхность, по ней бежали тусклые искры, словно в глубине металла были заморожены крошечные молнии.
Тань Фу взял один брусок, взвесил в руке, пощёлкал по нему ногтем, послушал звон. Потом кивнул.
– Хватит. Впритык, но хватит. Из трёх брусков выйдет перчатка и останется обрезков на два-три десятка колец.
– Когда начнёте?
– Сейчас. – Он повернулся к братьям. – Старший Ма, горн. Младший, тигли и волочильную доску. Проволоку тянем первой, она дольше всего.
Братья исчезли так быстро, словно растворились, я невольно подумал об Инь Сине и его тенях. Тань Фу аккуратно завернул бруски в кожаный лоскут и пошёл в соседнее помещение, где стоял горн. На пороге обернулся.
– Через пару часов покажу первую чешуйку. Если размер устроит, пойдём дальше.
– Одного раза хватит, – сказал я.
– Посмотрим, – ответил Тань Фу и вышел.
Я остался один. Точнее, почти один. Бабай вылез из сумки, потянулся на столе, понюхал чернильницу и улёгся прямо на стопку чистых листов, свернувшись калачиком. Через мгновение из соседнего помещения донёсся мерный звон – братья Ма разжигали горн.
Ладно. Пока мастера превращают бруски в перчатку, мне нужно закончить свою часть работы.
Я вернулся к записям и развернул перед собой три листа, исписанных ночью и дополненных сегодня. На первом, защитный режим, уже проработанный. На втором самый настоящий ударный, пока в черновике. На третьем, схема переключения между ними.
– Ну переделывать, не мешки ворочать. – решил я, и заодно отмечая, как упростилась задача.
Потому что у меня в голове было только два варианта защищенных перчаток, это как раз кольчужная варежка и как у рыцаря в средневековье. Хотя сам я обычно пользуюсь простыми перчатками с кожи с металлическими вставками на тыльной стороне ладони, и пока они не подводили. Даже возникло пожелание сделать когти на пальцы, но я передумал. Слишком пафосно. Так по рисунку, получается рабочая крепкая сборка, а с когтями уже не то.
Начнём со второго. Раз мы теперь знаем, что и куда совать.
Ударный режим активировался раскрытой ладонью. Пальцы врозь, ладонь вперёд, импульс этера через центральную пластину – ту самую, которую Тань Фу предложил вплести в кольчужное полотно. Идеально. Словно перчатку проектировали вместе, хотя мы познакомились полчаса назад. Хотя изначально я планировал бить немного не так, зато получилось вполне себе в духе железного человека.
Что использовать в качестве атакующей силы, я выбирал долго, сразу отставляя огонь, и всё тот же усиленный удар, способный оттолкнуть врага достаточно далеко. Нет, мне нужно было нечто, от чего у старого оружейника дёрнется бровь.
Ток.
Электрический разряд. Руна, которую в боевых контурах казалась бесполезна, потому что она капризная, опасная для самого мастера и требует точнейшего контроля и огромного моря этера. Большинство рунмастеров знали её только по справочникам. Я сам до этого с ней не работал, а тут вот решил. Потому что Синий Лёд, хехе. Была бы обычная сталь, был бы огонь скорее всего, за универсальность.
Но именно из-за металла, в котором этера было много изначально, ток был идеален. Правильная связка накопителя, добавит ему еще мощности, и даст возможность нанести один, максимум два удара. Но против практиков закалки мышц и кожи, которые привычны к ударам этером и огнём, электричество было штукой крайне неприятной.
Должно быть неприятной.
Проблема была в изоляции. Если я бью током через перчатку, которая надета на мою руку, то я, по всем законам здравого смысла, бью током прежде всего себя. И тут начиналась настоящая работа: кропотливая и ювелирная.
Я чертил, стирал, перечерчивал, исправляя найденные ошибки и не отвлекаясь больше ни на что.
Через какое-то время, как и обещал, вернулся Тань Фу. В руке он держал маленькую пластинку, чешуйку размером с ноготь большого пальца, безупречно отполированную, с двумя крошечными отверстиями по краям для заклёпок. Синий лёд на свету играл холодным мерцанием.
– Вот, – сказал он, положив чешуйку на стол передо мной. – Смотрите. Если устраивает – делаю остальные.
Я взял пластинку. Выглядело очень красиво и качественно
– Устраивает, – сказал я и не удержался. – Вы хороший мастер, Тань Фу.
– Я знаю, – ответил он и ушёл обратно к горну.
Лу Цзюнь дважды заглядывал из соседней комнаты, видел мою согнутую спину и молча уходил. Один раз принёс чай и миску лапши, за что я был благодарен больше, чем за любой рунный справочник. Щенка то кормить нужно, в отличие от меня. Бабай сожрал всю лапшу и очень жалел, что там не было мяса, пока я отвлёкся на перерисовку контура, и совершенно не раскаивался. Мясо я ему пообещал позже и много, так что договориться удалось быстро.
К ночи все три рунные схемы были готовы. Правда пока только на бумаге.
Тань Фу заглянул перед уходом. Показал заготовку ладонной пластины с центральным диском и четыре готовых чешуйки для указательного пальца.
– Кольчужное полотно для ладони на половине готовности, братья Ма доплетут утром, днем я соберу каркас, – отчитывался Тань Фу передо мной. – К вечеру подгоню по руке и будет готово. Дальше ваша работа.
– Спасибо, мастер Тань.
Он кивнул и ушёл, забрав братьев. Я остался один в мастерской.
Неспешно вернулся к столу. Разложил все двенадцать листов с рунами в порядке нанесения. Пересчитал расход этера для каждого режима, проверил контактные точки между пластинами, места, где рунный контур одной пластины должен был соединяться с контуром соседней через общий символ Узла. Нашёл одну мелкую ошибку в расчёте пальцевой связки, руна Фокус на безымянном пальце, потенциально могла начать конфликтовать с руной переделанного Барьера в режиме щита, потому что обе тянули этер из одного канала одновременно. Пришлось добавить руну Дел, разделитель потока, на тыльную пластину, между управляющим контуром и исполнительными связками. Это стоило мне ещё час работы и два испорченных листа.
Но к полуночи схема была готова. Полностью. Каждая руна на своём месте, каждый поток этера рассчитан, каждый переход между режимами проверен трижды.
Я смотрел на эти двенадцать листов и понимал – это лучшее, что я сделал за всё время работы с рунами. Не самое сложное, нет. Пространственный рюкзак был сложнее с точки зрения математики, да и другие мои изделия, были весьма серьезными, взять ту же кирасу. Но перчатка была первой вещью, которую я создавал с нуля, от идеи до чертежа, для себя, под свою руку и под свой стиль боя.
Заодно эта перчатка послужит началом создания полноценного доспеха для меня, останется только закупить нужное количество металла, и начать по немного собирать узлы и сборочные конструкции, чтобы потом собрать их в единый сет. Конечно, костюм железного человека у меня не получится, но и то, что может выйти в итоге будет весьма неплохой вещью.
