Текст книги "Второй шанс (СИ)"
Автор книги: партвейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 4
Глава 4.
Около десятка машин вереницей катились к месту их стоянки. Десять машин, забитых людьми, едой и выпивкой, и совершенно просевших под их тяжестью. Одна особо мелкая, похожая на лупатую лягушку машинка даже зацепила дном землю, издав тоскливый неприятный звук.
– Охренеть, – поделился он с Томом. – Ты во что меня впутал?
– В обычную вечеринку в честь окончания рабочей недели, – невозмутимо ответил тот, пожевывая соломинку. – Не беспокойся, это почти не страшно и совсем не больно.
Казалось, отдыхать высыпала вся их параллель. Тут были и раскрашенные хлеще трассовых проституток модницы, и обычно спокойные, ничем таким не выделяющиеся парни, некоторые захватили с собой домашних животных. Оказалось, вся их параллель тусила здесь, а он и не догадывался. Билл перевел ошарашенный взгляд на Тома: тот улыбался.
– Могу спорить, я прочел твои мысли. Ты думаешь о том, что на этом празднике жизни не хватало только тебя.
– Да я просто фигею!
Народ меж тем расставил автомобили и начал неторопливо разгружаться. Ребята все делали так слаженно и быстро, что не оставалось никаких сомнений в том, что для старшеклассников всё это было не в новинку, такие вечеринки явно происходили даже чаще, чем постоянно.
– О, привет, Билл, – крикнул кто-то, и парень закрутил головой, пытаясь понять, кто с ним поздоровался, но это было совсем не нужно, вслед за первым человеком приветствия посыпались со всех сторон. Ни один не выразил удивления или, тем более, негодования тем, что он находился здесь, и это удивило еще сильнее.
Люди сновали, как муравьи, кто-то всучил ему поводок и попросил вывести собаку на поляну, раз уж он все равно бездельничает. Билл растерянно посмотрел на Трюмпера, но тот только хмыкнул и взглядом указал, куда идти. Сам парень уже помогал разбирать палатку совсем рядом с тем местом, где они валялись буквально несколько минут назад.
Пока Каулитц шатался с чужой собакой, ребята умудрились разбить палаточный лагерь и установить гриль, и теперь оживленно обсуждали, сколько сосисок одновременно может на него влезть. Походя выгружали пиво, и Билл подумал, что, если вылить его все, то получится второе озеро, ни разу не уступающее по размерам тому, что уже имелось.
– Каулитц! Лови! – крикнул кто-то, и Билл инстинктивно поймал холоднющую банку пива. И растерялся окончательно. Он не хотел пить, он не собирался тусить, он не привык к таким скоплениям народа, в конце концов. Образовавшийся из ниоткуда Том фыркнул:
– От тебя не отстанут, пока не убедятся, что ты в дрова. Этой ночью все будут в дрова.
Прозвучало как угроза. Билл сглотнул, открыл банку и сделал глоток. Определенно, холодное пиво было куда круче, чем то, теплое, что они пили с Томом.
– А что насчет тебя?
– А я не буду, – усмехнулся Трюмпер. – Я думал, народ не решится ночевать, все-таки уже осень, – начал оправдываться он, но, заметив, что Билл не собирается орать, замолчал.
Спустя час всё было готово к вечеринке: палатки и походные столы расставлены, на тарелках ждали своего часа порезанные девушками овощи, на гриле шкворчали сосиски. Подростки смеялись, тут и там слышалось шипение открываемых пивных банок, хихиканье девчонок и редкие ругательства парней. Кто-то заканчивал налаживать стереосистему. Ночь обещала быть веселой.
– Тут постоянно так?
– Ну ты же видишь, – пожал плечами Том. – Просто очень удачное место: не слишком далеко от города, но достаточно далеко от взрослых. В нашу защиту хочу сказать, что обычно все очень прилично. Я имею в виду, никто все еще не утонул и не залетел.
– О, ну это самое важное, – ухмыльнулся Билл, вновь прикладываясь к банке. В теле появилась приятная легкость, а в голове чуть шумело.
Он никогда не думал, что вечеринки – это так…миленько. Ему всё казалось, что на таких мероприятиях происходит разброд и шатание, все лапают друг друга, или даже дерутся. Но все было совершенно иначе. Все общались со всеми, было весело и легко. Словно все условности ребята оставили в школе, и теперь самые хорошенькие девчонки увлеченно слушали рассказ очкастого парня из параллельного класса о динозаврах, а футболисты дружно раскачивали на стуле серую мышку Марту, на которую в обычной жизни никто из них не обращал особого внимания.
– Создается впечатление, что во всей этой школе гнобили только меня, – поделился он с Томом.
– Да кто тебя гнобил, – поморщился тот. – Сам от собственной тени шарахался, голливудских фильмов пересмотрел, что ли? – Потом он немного помолчал и добавил: – Всякое говно просто сюда не зовут, если ты не обратил внимания.
Не обратил. Самых отбитых на голову и в самом деле не было. Тех, кто мог дать в пятак просто так, за то, что ты есть.
Наконец наладили музыку, и девчонки запищали, тут же начиная танцевать, а парни весело заулюлюкали, провожая их взглядом. Билл тоже засмотрелся: за это время одноклассницы однозначно стали гораздо аппетитнее, чем были. Или это в нем говорило пиво?
Поймав себя на странных мыслях, Билл зарделся и перевел взгляд на Трюмпера. Тот, как оказалось, заинтересованно смотрел на него и улыбался:
– Я смотрю, у тебя день открытий, – весело проговорил он. – Нравится?
– Больше да, чем нет, – уклончиво ответил Каулитц, сминая наконец допитую банку.
– Хочешь потанцевать?
– Что? Нет!
– Да ладно тебе, все свои.
Том вытащил его в толпу, и Билл совершенно растерялся, правда, ненадолго. Он начал неловко двигаться, подражая Трюмперу и конфузясь. Никому не было до него дела, и через некоторое время он расслабился, полностью отдавшись вечеринке, смеясь и периодически случайно задевая кого-то.
Вскоре стемнело, и танцы стали жарче, а к Биллу вернулось его смущение. Том явно заметил это и вытащил его из толпы танцующих, вручил еще одну банку пива, а сам закурил, усаживаясь на так и не убранный плед. Юноша сел рядом и поежился: танцуя среди кучи народу, он вспотел, а теперь начал мерзнуть. Заметив это, Том посоветовал:
– Накройся куском покрывала, поможет.
И в самом деле помогло.
– А ты чего это такой миленький? – подозрительно спросил Билл.
– Да я по жизни такой, – снова ответил Том. – Милашечка, – он часто-часто захлопал ресницами, и Билл рассмеялся.
– Слышь, милашечка, ты сам-то пьешь?
– Нет желания, – поморщился парень. – И потом, кто-то же должен следить, чтобы ты не нажрался и не утонул. Я все-таки ответственность за тебя несу. Что я скажу твоей маме, если завтра не привезу тебя домой?
– Ой, ну я же прямо неуправляемый и надираюсь до состояния, когда могу упасть в озеро и захлебнуться, – возмутился Билл скорее для проформы. На самом деле такое внимание было даже приятным.
– Да ладно, если честно, я боюсь пропустить самое сочное, – поводил бровями Том. – Когда девчонки начнут раздеваться и падать в воду.
– Холодновато для ночных купаний, не находишь?
– Посмотрим.
Том оказался совершенно прав. К полуночи трезвыми остались только они с Трюмпером, все остальные накачались до состояния поросячьего визга. Том противно хихикал и тыкал пальцем в раздевающихся девчонок, а тем словно море было по колено. Оставшись в одном нижнем белье они, вереща, влетели в воду и начали брызгаться. Потом кто-то из них покрутил над головой бюстгальтером, и все последовали примеру отчаянной девушки. Парни улюлюкали с берега, кто-то побежал за полотенцами, откуда-то достали коньяк и быстро разливали по пластиковым стаканам.
– Совсем ужраться решили? – уточнил Билл, не отводя взгляда от феерии обнаженных женских тел.
– Надо их как-то согреть будет, не ледяным же пивом отогреваться, – бросил Том.
Несмотря на то, что это не он крутил лифчиком над головой и пьяно хохотал, Билл ощущал жгучее чувство стыда. Он не понимал, как можно нажраться до такого состояния, и как девушки потом смотрят в глаза парням, да и друг другу.
Нет, это было интересно, даже немного возбуждающе, но стыд перевешивал все, и в итоге Билл спрятал лицо в ладонях, истерически хихикая. Он больше не мог смотреть на всё это безобразие.
– Давай уедем домой? – попросил он Тома, поняв, что для него вечеринка утратила свое очарование.
Убрав руки от лица, он чувствовал, как пылают щеки, и от этого стыдился еще сильнее. Трюмпер же только кивнул, резко встал и предложил ему руку, чтобы помочь подняться. Билл проигнорировал предложение и подскочил, понесся искать их автомобиль, а найдя, забился в него и долго задумчиво смотрел в окно на то, как девушки выскакивают из воды, как парни заботливо оборачивают их полотенцами и вручают коньяк. И не было ни грамма заботы в их движениях и лицах, только чистое вожделение.
Совершенно очевидно, чем все закончится. Кто-то обблюется, а кто-то потрахается.
Или и то, и другое.
Тома не было довольно долго и, когда он пришел, Билл успел изрядно замерзнуть: на самом деле ночь выдалась холодной, и девушки, выскочившие из озера и уже вытеревшиеся и одевшиеся, явно мерзли, так что ребята начали разжигать костер. Билл отвернулся, чувствуя омерзение, и именно в этот момент открылась задняя дверь машины, и вперед Тома вполз запах его туалетной воды.
– Чего так долго? – пробубнил Каулитц. – Я замерз!
– А врубить мотор ты не догадался? – пропыхтел Трюмпер, что-то загружая.
– Чего припер? – заинтересовался Билл, игнорируя справедливое, в общем-то, замечание.
– Упаковку пива, сушеных кальмаров и сухари, – отрапортовал парень.
– Нафига? Ты что, спер их?!
– Как это нафига? Кто-то пил, а кто-то предполагал, что еще домой ехать. Приедем и нажремся у меня, раз ты такая ромашка. И ничего я не спер, деньги за все добро отдал.
– Я не хочу нажираться, – загундел Билл.
– Тогда составишь мне компанию, – отрезал Том, забираясь на водительское сиденье. – Потому что я мог бы остаться, но вместо этого везу тебя домой.
– Я вообще не просил меня сюда привозить!
– Потому и не послал тебя нахер, когда ты заныл, – вздохнул Том и, наконец, завел мотор.
Через некоторое время салон прогрелся, и Билл почувствовал себя немного пьяным, ровно настолько, чтобы сказать:
– Ладно, я нажрусь с тобой.
И совершенно не понимать, зачем. Впрочем, заниматься самокопанием не было ни сил, ни желания, а потому он устроился поудобней и старался увидеть хоть что-то в этой отвратительной холодной ночи. Том, как ни странно, молчал, Биллу тоже говорить не хотелось. Вечеринка начиналась как замечательный собантуйчик, встреча старых друзей, а переросла непонятно во что.
– Тусовки всегда так проходят? – нарушил он тишину. Том бросил на него быстрый взгляд, улыбнулся и кивнул. – Больше не приводи меня на них, это мерзко.
– К этому привыкаешь.
– Я отказываюсь привыкать к такому, – отрезал Билл. – Как сделать еще теплее? Я промерз до костей!
Том молча отрегулировал печку и прибавил газу. Путь домой занял гораздо меньше времени, в дороге Билл позвонил маме и отчитался, что жив, здоров и ночевать будет у Трюмпера. Мама пожелала им спокойной ночи и зевнула в трубку.
– Ей совершенно наплевать на меня! – возмутился парень, повесив трубку.
– В нашем возрасте это нормально, – заметил Том. – Я бы больше удивился, если бы она тебя не пустила.
– А твои ничего не скажут, если я у вас останусь?
– Проберемся через окно, никто ничего и не узнает. А даже если и узнают – в моем доме тебе всегда были рады.
– Ага, все, кроме тебя.
– Ты опять решил поговниться?!
– Не, все нормально, – поднял руки Билл.
Он настолько давно не заходил к Тому через окно самостоятельно, что думал, что потерял навык, но это, видимо, было сродни езде на велосипеде – раз научившись, не разучишься никогда. Руки помнили каждый выступ на дереве, все произошло на автомате, и вот, он ввалился в комнату Трюмпера, едва не потеряв кроссовок.
Сам Том зашел через парадную дверь, что-то крикнул родителям и уже через минуту был в комнате.
– Чего свет не включаешь?
– Только зашел! – отчитался парень, наконец-то не отказывая себе в удовольствии усесться на подоконник. – Круто! Ну как же у тебя клево! Удобно – сил моих нет.
Том молча зашуршал пакетом, вытаскивая пиво и закуску. Орешки, чипсы, кальмары, каперсы…
– Да ты извращенец, – заметил Билл.
– Они соленые и острые, крутые, в общем. Лови! – Том кинул в него пивом, и Каулитц едва не пропустил подачу.
– Ты выбил бы себе стекло, – заметил он, открывая банку. – Блин, я ведь непьющий, вроде как.
– Все мы непьющие, пока не начнем, – философски ответил Том, открывая свою банку и сразу припадая к ней. – М-м-м, весь вечер этого хотел.
Несмотря на то, что Трюмпер пил много быстрее него, к утру они были примерно в одинаковой кондиции. Организм, еще не слишком часто употреблявший алкоголь, офигел от трех банок, залитых сверху ранних двух, и Билл поплыл, становясь совершенно пьяным. Он даже снова покурил напару с Томом, а потом они смотрели сериал и смеялись, периодически прижимая указательные пальцы к губам, мол, тише.
Но родители Тома спали, как убитые, или делали вид, что спят, и совершенно не беспокоили их.
– Почему ты захотел уехать? – спросил Том, стараясь сконцентрировать взгляд на лице Билла.
– Да потому что это все было отвратительно и не для меня. Понимаешь, как-то все у них по-животному было, натуральный цирк, я чуть не блеванул!
– Да, это бесит поначалу, – согласился Том. – Но потом учишься как-то не замечать этого. Если бы ты огляделся, то заметил, что было предостаточно довольно адекватных людей.
– Не знаю, – пожал плечами Билл. – Мне стало некомфортно, и я решил свалить. Не вижу проблемы.
– Проблема в том, что ты бежишь от всего, что не является твоей зоной комфорта.
– Ой, давай без этой диванной психологии, – поморщился Каулитц и зевнул. – Не пора ли нам спать? Куда ты меня положишь?
– На пол.
– На пол? – он выгнул бровь и посмотрел на Тома, как на умалишенного.
– Можешь лечь со мной, кровать достаточно широкая, – предложил Том, всматриваясь в его лицо.
Билл пожевал губу, размышляя о том, насколько это допустимо и будет ли ему удобно, и согласился.
Не на полу же спать, в самом деле!
О своем решении он пожалел уже через час.
Том развалился звездочкой и храпел ему на ухо. Билл попытался пнуть друга, но тот лишь перевернулся, схватил его поперек груди и подтянул к себе. Каулитц помнил – в детстве Том долгое время таким же образом обнимал плюшевого медведя, без него в кровать не шел. Иногда Билл подкалывал его из-за этого, и вот теперь оказался в положении этого самого чертового медведя! Только, в отличие от плюшевого, он страшно потел.
– Чтоб тебя, – проворчал он, с горем пополам скинул с себя одеяло и закрыл глаза. Мир начал вращаться, сужаться и расширяться, и спустя каких-нибудь полчаса Билл все-таки уснул.
Глава 5
Глава 5.
Он всегда думал, что после пьянки бывает похмелье, но, видимо, это было не про него. Проснувшись, Билл только поморщился от того, насколько ему жарко: Том все еще спал, не выпуская его из цепких объятий. Каулитц постарался выпутаться, не потревожив его сна, но Трюмпер оказался чутким. Он тут же распахнул глаза, несколько мгновений удивленно таращился на Билла, а потом отпустил его, переворачиваясь на спину и растирая глаза.
– Извини, – пробурчал он. – Наверняка я не дал тебе спать.
– Я был не в том состоянии, чтобы возмущаться, – улыбнулся Билл, потягиваясь и садясь на кровати. – Мне можно сходить отлить, или до дома потерпеть?
– Иди, конечно, мои уже свалили, – махнул рукой Том, усаживаясь на подушке. – Сколько времени?
– Понятия не имею.
Трюмпер схватил телефон и присвистнул:
– Половины субботы как не бывало! Третий час. Надеюсь, у тебя не было ничего запланировано на утро.
– Я до такого времени по выходным и сплю, – ответил Билл и вышел из комнаты.
Мама уже убежала по каким-то своим делам, оставив записку, в которой велела ему позавтракать (ну, или пообедать, как выйдет). Билл скривился, зевнул и пошел к холодильнику.
Овсянка. Мерзкая, сваренная утром и уже успевшая застыть овсянка. Чертыхнувшись, Каулитц вытащил из нижнего ящика пару яиц и масло, и уже через десять минут завис над горячей яичницей. Едва собравшись разделаться с ней, он услышал переливчатую трель звонка.
– Да чтоб вас всех, – выругался он и пошел открывать.
За дверью стоял Том, цветущий и пахнущий. Едва открыв, Билл отшатнулся: от Трюмпера несло туалетной водой за метр.
– Чего тебе? – любезно поприветствовал он одноклассника.
– В кино пойдешь? Мы с девчонками и Георгом договаривались еще на прошлой неделе, да его уволокли в Италию, билет пропадает, – в доказательство он помахал лишним билетом перед носом у Билла.
– Мне пожрать можно? – закатил глаза Каулитц, впуская парня в дом. – Вообще, я не понимаю: то мы не общаемся почти десятилетие, то ты меня одолеваешь. Что за..?
– Просто я…
– Добрячок и милашка, я помню, – перебил его Билл. – Яичницу будешь?
– Не откажусь.
– Кто бы сомневался, – вздохнул Каулитц, вытаскивая еще одну вилку и кладя перед Томом.
Поев (Том сожрал больше половины и не выглядел так, будто чувствует за собой хоть какую-то вину), Билл быстро собрался и уже спустя каких-то двадцать минут ребята загрузились в Форд Тома. Странно, но Каулитц больше не чувствовал волнения, когда парень был за рулем, напротив, его стиль вождения начал приносить какое-то необъяснимое удовольствие, несмотря на то, что тот был настоящим хамом на дороге, постоянно шнырял из ряда в ряд.
– И как ты еще ни в кого не врубился? – удивился Билл, когда очередной бедняга недовольно засигналил Трюмперу.
– Запомни, никто не хочет попасть в аварию. Любой человек скорее пропустит такого торопыгу, как я, чем влупится и будет доказывать, что он не баран, – снисходительно ответил Том, будто говорил что-то само собой разумеющееся.
Наверное, в этом и был весь Том? Ему было совершенно наплевать на комфорт окружающих, он просто не задумывался о том, что человек может не успеть среагировать, затормозить или, наоборот, прибавить газу.
Свои размышления Билл, конечно, вывалил Трюмперу, и тот нахмурился, кинув на него сердитый взгляд.
– Слышь, философ, завали, – посоветовал он. – Серьезно, закрой рот, бесишь.
– Всех злит правда, – самодовольно кивнул Билл.
– У тебя одна правда, у меня – другая. Ты не можешь обвинять меня в эгоизме, будь я таким, каким ты меня считаешь, я бы наплевал вчера на твой дискомфорт и остался на озере – я хотел, вообще-то!
– Нечего было вообще меня туда брать! – выпалил Билл и надулся.
На самом деле он понимал, что Том прав, и «всю правду о нем» Каулитц вывалил, совершенно не подумав, лишь бы что сказать. Ему почему-то казалось, что Тому нравится такой образ, и он поддержит его.
– Ладно, извини, – пробурчал он.
Том хмыкнул:
– В лесу сдохло что-то большое, если уж сам Билл Каулитц изволил извиниться. Приехали.
Припарковав машину, ребята пошли в кинотеатр. Около билетных касс их уже ждали две незнакомые Биллу девушки. Тепло поприветствовав их, Том представил барышень Биллу:
– Линда, Анна, это Билл. К сожалению, Георга постигла печальная участь: свинтил с родителями в Италию, шопиться и загорать. Тем хуже ему, пропустил вечер с такими нимфами.
Нимфам монолог Трюмпера явно понравился, они захихикали и немного покраснели. Билл же едва сдержался, чтобы не фыркнуть: девушки были симпатичными, но ни один дурак не променял бы Италию на их общество.
Том продолжал заливаться соловьем. Взяв Линду под руку, он выразительно посмотрел на Билла, и парень проделал то же с Анной.
– Том, ты не рассказывал про Билла, – надула она губки, но руку не забрала.
Девушка была ниже него, но благодаря огромной шпильке сейчас была практически одного роста с парнем.
– Сколько тебе лет? – поинтересовался Каулитц, размышляя, как она не падает, почему до сих пор не сломала себе ногу на таких ходулях?
– Двадцать, – улыбнулась та. – А тебе?
– А где вы с Томом познакомились? – проигнорировал он ее вопрос.
– В клубе, на позапрошлой неделе была классная вечеринка, и Том был самым миленьким.
– Я говорил тебе, Билл! Я милашка! – рассмеялся Трюмпер.
– Милашка-милашка, – подтвердила Линда.
Набрав поп-корна и колы, ребята, разговаривая ни о чем, пошли в кино.
Фильм оказался неинтересным. Полной дрянью, если честно. Том вел себя как придурок, постоянно что-то шептал на ухо Линды и оглаживал ее коленку. Девушка хихикала, убирала его руку, но вскоре перестала делать это. Видимо, ее происходящее устраивало.
Билл же странным образом чувствовал себя уязвленным. Его почему-то раздражало поведение Тома, и даже себе самому он не мог дать ответа, в чем дело, почему такая мелочь так злит.
После фильма Трюмпер предложил пойти в кафе, и девушки радостно согласились, только попросили немного времени – фильм был долгим, а колы они выпили изрядно. Пока Анна с Линдой были в дамской комнате, Билл задумчиво ковырял кроссовком лопнувшую плитку, не решаясь сказать Тому, что происходящее ему неинтересно.
– Ничего девчонки, правда? – тот заговорил сам.
– Да, миленькие. Смотрю, Линда тебе нравится? Хочешь с ней встречаться?
– Нет, – округлил глаза Том. – Просто приятно потискать девчонку.
Такой ответ был непонятен Биллу. Нет, он знал о славе Тома – того считали повесой – но это все равно как-то не укладывалось в голове. Такого Трюмпера он не знал, подобных методов не приветствовал, о чем и поспешил сообщить.
– Какой же ты зануда, – скривился парень. – Тебе будто сорок, и дома тебя ждут жена и дети. Расслабься, Билл, и получай удовольствие. Георг бы уже сориентировался.
– Не вижу никакого удовольствия в окучивании девушки, с которой отношения не интересуют, – отрезал Каулитц. – И я не Георг.
– Все верно. Ты не Георг. Ты – зануда.
– Потаскушка, – парировал Билл. Том скривился, но на выпад ничего не ответил.
В кафе новоявленная потаскушка вела себя в рамках приличия. Том много шутил, угощал девушек своим десертом и в целом был очень мил. Билл старался не отставать, просто для того, чтобы не портить девушкам вечер. Сам он чувствовал себя не в своей тарелке, хоть виду и не показывал. Анна была приятной собеседницей, не лезла в душу, ограничиваясь ничего не значащим трепом, и Каулитц был ей безмерно благодарен.
Когда вечер, наконец, подошел к концу, парень даже записал ее номер телефона: несмотря на сложившуюся ситуацию, с Анной было легко, она была приятным собеседником.
Он чувствовал себя совершенно вымотанным. Долгие годы проводя наедине с собой, Билл и забыл, как много сил и энергии тратится на то, чтобы развлекать не одного лишь себя.
– На подобные мероприятия меня больше не зови, – предупредил он Тома, пристегиваясь.
– Да больно надо, – фыркнул тот. – Все молоко в округе скисло из-за тебя.
– Зато от твоей болтовни у фрау из дома напротив на балконе розы расцвели, – огрызнулся он.
Недовольные друг другом, они ехали до дома в молчании, Билл даже ничего не сказал, когда Том совершенно бессовестно подрезал мужика на джипе.
– Я завтра зайду где-то в три, – сухо сообщил на прощание Том. – Имей в виду, я полный ноль в химии.
– Как и во всем остальном, – вздохнул Каулитц, покидая машину.
Предыдущие дни ему нравились больше, сегодняшний же оставил какой-то неприятный осадок, ощущение, что Том действительно сильно поменялся за то время, что они не общались. Может, просто вырос, а Билл остался мальчишкой, для которого девушки были словно с другой планеты?
Весь вечер он думал об этом, размышлял, почему Трюмперу так комфортно в обществе девушек, а ему… никак. Странно, но с Томом наедине Биллу было комфортно и спокойно, но едва кто-то врывался в их дуэт, его словно начинало колбасить. Бесило, что парень уделяет слишком много внимания ему одному. Копаясь и подбирая слова к этому явлению, Билл дошел до абсурда и присвистнул, поняв, что это не абсурд вовсе, а страшная реальность: он ревновал Тома к другим людям. И не только сейчас, всегда. Его раздражали друзья Трюмпера, а уж девушки и вовсе бесили. Вымораживали слухи о его похождениях. Это относилось только к Тому, до всех остальных Биллу не было никакого дела.
– Ну офигеть теперь, – ошалело сказал он своему отражению. – Никогда не подумал бы, что ты такой собственник.
Отражение ожидаемо не ответило, и Билл отправился спать, огорошенный и немного прибитый своим открытием.
Во сне он боролся за внимание Тома, но его постоянно отбирали, утаскивали куда-то. Он шлялся по чьему-то незнакомому дому и пытался найти Трюмпера, но никто не отвечал ему, где парень. Отчаявшись, Билл собирался уйти, когда Том схватил его сзади, резко развернул к себе и прижал.
И в этот момент Каулитц, слава Богу, проснулся от звонка в дверь.
– Даже не буду предполагать, кто это, – проворчал он, поднимаясь.
Звонок продолжал надрываться, и Билл проорал хриплым голосом:
– Да иду я!
Открыв дверь он, конечно же, увидел Тома. Тот сиял, как начищенный пятак, держа подмышкой ноутбук. За плечами болтался рюкзак, лямки были припущены так, что при каждом движении портфель бил Тома по заднице, и Билл прыснул:
– Ну ты и черепашка.
– Сам ты черепашка, – обиделся Трюмпер. – Открывал сто лет, а сам не успел даже штаны надеть, натуральный тормоз.
Обменявшись любезностями, ребята засопели и молча пошли в комнату к Биллу. Парень быстро застелил кровать, и Том без приглашения плюхнулся на нее, бросив рюкзак и ноутбук под ноги Каулитцу.
– Ты пришел поваляться или позаниматься?
– И то, и то, – зевнул Том. – Не мучайте меня, фрау Каулитц, я не готов к уроку, так что помогите мне подготовиться!
Вместо ернического ответа Билл вырвал из-под его головы подушку и хорошенько приложил ею парня. Тот лишь закатил глаза:
– Как это по-детски!
– Вставай, ленивая жопа, дома будешь валяться.
– Видит бог, однажды я тебя вздую, – пригрозил Том, но поднялся. Билл испытал какое-то странное удовлетворение от его покорности, но предпочел не зацикливаться на этом.
С химией у Тома было получше, чем с английским, но тоже не очень. Они продирались сквозь дебри науки битый час, пока Билл не выдохся окончательно. Подняв руки в пораженческом жесте, он предложил:
– Давай передохнем? Будешь чай с бутерами?
– Ты еще спрашиваешь? – вознегодовал Трюмпер. – Конечно, буду!
– Тогда пойдем на кухню.
– Каков зануда, – забурчал парень. – Я бы в таком случае принес гостю угощение прямо в комнату.
– Вот когда будем заниматься у тебя, тогда и станешь мне таскать вкусняшки, – осклабился Билл. – А теперь пойдем.
Том покорно поплелся за ним, ворча о том, что, не будь Каулитц такой тощий и обидчивый, он обязательно надавал бы ему поджопников, да недетских.
На кухне Трюмпер был странно спокойным, молча жевал свой бутерброд с ветчиной, запивал жидким кофе и с кем-то сосредоточенно переписывался. Иногда ухмылялся чему-то своему, иногда закусывал губу, мучительно подбирая слова. Билл старался не злиться, но получалось плохо. Его раздражало, что Том уделяет внимание кому-то еще, находясь у него, пожирая его чертов сендвич и попивая его кофе, пусть и жидкий. Он понимал, однако, что выставлять претензии он не имеет никакого морального права – ну, по сути, кто ему Том такой? Брат? Друг? Товарищ? Просто одноклассник!
Но раздражение не оставляло его.
– Я смотрю, в ораторском искусстве ты лучше, чем в химии.
– Я во многом лучше, чем в химии, – не отвлекаясь от переписки заметил парень и потеребил сережку в губе. Билл подавился колкостью и уткнулся в кофе. – Тебе перечислить все? – наконец соизволил поднять глаза Том.
– Обойдусь.
– Чего говнишься? – в лоб спросил Трюмпер, глядя в глаза.
Билл почувствовал себя идиотом и окончательно сконфузился. Завелся он и в самом деле не по теме, надо было смолчать, но он не смог.
– Ничего, – вздохнул он и картинно потер виски. – Просто голова сегодня тяжелая.
– Не знаю, у меня всё отлично.
Запиликал телефон, оповещая о пришедшем сообщении, и парень снова уткнулся в сотовый.
– Какие же эти бабы сложные! – вдруг воскликнул он. – Она сама начала заигрывать, а когда я ответил, обиделась, типа я форсирую события, а она не такая. Малахольная!
– Доел? Давай доделаем химию и вали.
У Билла не было никакого желания слушать про любовные похождения Тома.
