сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Они смотрели глаза в глаза, и это могло превратиться в вечность, если бы не Рон.
— Что с ним? Точнее: с ним всё в порядке? Теперь в порядке? Я могу пройти к нему? — голос Рона был недоброжелательным и, неизвестно по какой причине, очень тихим.
Гермиона ничего не слышала, а продолжала смотреть на того, чьи губы шевелились, явно что-то отвечая Рону. Но она ничего не слышала, словно её уши больше не пропускали ни единого звука, словно она стала глухонемой и не могла говорить, слышать и, казалось, даже дышать не могла.
Объект её внимания смотрел на неё так же, как и она — не сводя с неё глаз, но при этом сделал несколько шагов вперёд. Гермиона видела, как он приближается. Он коснулся её плеча, и его пальцы сомкнулись. Дыхание резко вернулось. Сердце, которое, казалось, перестало стучать, забилось ещё сильнее, и к ней вернулся слух.
— Гарри Поттер в удовлетворительном состояние. Да, он потерял много крови, но, к счастью, способ, которым он совершил это деяние, был магловским, и всё было вовремя. Мы спасли ему жизнь, и ему больше ничего не угрожает. Если бы он был умнее, то, вероятно, выбрал бы какое-нибудь зелье и исход был бы таким, каким он его задумал.
— Ты? Да как ты смеешь? Ты ничего про него не знаешь и тут несёшь такое, — Рон сделал несколько шагов, но Гермиона, пришедшая в себя, преградила ему путь.
— Заткнись, Рон. Ты сам только что чуть не угробил его, — она даже не посмотрела на Рона, а продолжала смотреть только на него.
— Я могу к нему пройти?
— Да, он этого хотел. Только ты.
— Я его друг и я его привёз. Что происходит? Отойди, Малфой, — Рон сделал рывок, но почувствовал, как что-то упëрлось в бок.
— Рон, немедленно прекрати. Сейчас неуместны любые препинания. Малфой, — её голос дрогнул. — Он целитель, и всё, что ты сейчас хочешь сказать в противостоянии ему, глупо. Мне становится стыдно за тебя. Если ты сейчас же не прекратишь, то я… — и она ещё сильнее надавила палочкой в бок Рону.
Рон скорчился, и его взгляд изменился, но ей было некогда читать эмоции Рона Уизли. Она хотела поскорее посмотреть в глаза другого друга, того, что только что совершил нечто ужасное.
***
— Гарри, — повышенный голос Гермионы дрогнул, как только она увидела своего друга.
Сначала она остановилась, но чуть позже захотела сделать рывок вперёд, и только чьи-то пальцы, обхватившие кисть руки, остановили её.
Резко в комнате всё исчезло, будто бы это была не больничная палата в Мунго, а квадратная комната, в которой находился только он и она.
Вот он совсем рядом стоит за спиной. Стоит только развернуться, и она сможет посмотреть ему в глаза.
Минута этого смятения закончилось очень быстро, и Гермионе стало стыдно за то, что она думает сейчас не о своём друге, который в прямом смысле находился между жизнью и смертью, а о том, кто стоит позади неё.
— Его не надо трогать. Я имею в виду физически. С ним будет всё хорошо, но он ещё очень слаб. Любые физически контакты могут причинить ему сильную боль или привести к новым последствиям, — он сказал это шёпотом, мягким, бархатным, который ласкал Гермионе слух, а его дыхание слегка коснулось её кожи — она остро это ощутила.
Это были пытки для неё, и если бы не Гарри, то она непременно выбежала бы прочь. Только почему — она до сих пор не понимала. Ведь то чувство, которое пряталось у неё внутри, давно уже разбудило душу, что обняла своими невидимыми пальцами шею Драко и положила свою голову на его плечо.
— Гермиона, пожалуйста, подойди, — голос Гарри разорвал эту невидимую связь, и Гермиона вздрогнула.
Она почувствовала, как пальцы Драко отпускают её, и, как только они перестали соприкасаться с её кожей, она поняла, как, оказывается, ей было это нужно. Его пальцы, которые сжимали её меньше нескольких минут, были необходимы ей и в этот момент. Казалось, она обрела то, что потеряла давным-давно.
— Гермиона, — голос Гарри был усталым и обесцвеченным.
Она подошла к нему ближе и заглянула в его глаза. Его лицо было бледным, а взгляд, этот взгляд был проницательным. Он смотрел на неё, словно искал ответы на многие вопросы. Будто бы это не он совершил страшную ошибку, а она.
«Почему его взгляд такой?», — промелькнула мысль в голове Гермионы. — «Что он так на меня смотрит?».
— Недолго, пожалуйста, Поттеру необходим сон. Даю вам небольшое количество времени. Впрочем, он и сам быстро устанет, — голос Малфоя был спокойным, но для неё было в нём что-то определённо иное, что-то знакомое, что-то из прошлого.
— Малфой, не уходи. Прошу, подойди.
Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри, потом на Малфоя, которой невозмутимо выполнял просьбу больного.
— Поттер, вас что-то беспокоит?
— Да, меня беспокоит. Я бы хотел простить не сообщать в Аврорат про это маленькое недоразумение, которое со мной произошло. Я бы хотел, чтобы происшествие осталось между нами, Малфой. Ты меня понимаешь? Я уверен, ты можешь мне помочь. Я ведь знал, что сегодня будешь именно ты. Всё было по плану. И поэтому я не самоубийца и не собирался расставаться со своей жизнью, по крайней мере, добровольно.
— Что? — голос Гермионы дрогнул, и она дотронулась до его плеча.
Гарри зажмурился, как будто его ударил разряд тока. Всё его тело было настолько чувствительным, что даже лёгкое прикосновение подруги вызвало неприятное ощущение.
— План? — Гермиона увидела изменившееся выражение лица Гарри и одёрнула руку.
Она посмотрела на Малфоя. Её глаза искали ответ. В голове пронеслись разные мысли.
Почему-то она вспомнила Нотт Мэнор, артефакт, то, что рассказал Гарри про группу людей, и то, что Малфой отказался. «Неужели это и есть наживка? Гарри — наживка, а Малфой именно тот, кого они ищут? Именно это всё и есть план Гарри?». Гермионе стало жарко. Казалось, она теряет равновесие.
— Ты уверен, Поттер? Обычно так говорят все те, кто уходят не до конца. На самом деле твой поступок говорит об обратном, и я хотел сказать…
Но Поттер прервал его:
— Я ещё раз говорю: я не самоубийца и сделал это потому, что очень люблю Гермиону.
— Гарри, что ты говоришь? — Гермиона растерянно развела ладонями. — Что ты такое говоришь?
Она снова посмотрела на Малфоя, а он посмотрел в ответ, и вот теперь его выражение лица менялось с удивления на непонимание и что-то ещё. Во взгляде что-то поменялось снова.
— У вас что-то есть?
Гермиона продолжала на него смотреть, и осознание, что творилось у него в голове и почему его взгляд изменился, накрыло её.
— Нет, мы друзья, — она не понимала, почему отвечает ему и почему он спрашивает.
«Разве сейчас это важно? Гарри — вот, что важно. Его поступок, его состояние…», — её мысли прервал сам Гарри.
— Малфой, ты придурок. Я — гей.
И Малфой, и Гермиона одновременно посмотрели на Гарри с удивлением.
— Гермиона, не делай такое лицо. Ты знаешь, что я гей, и ничего не поменялось: я не самоубийца, — Гарри попытался подняться, но его словно разорвали на части.
Он снова откинулся на подушку и закрыл глаза.
— Я не хотел себя убивать, просто Рон немного опоздал. Всё должно было быть иначе, и он должен был прийти вовремя. Случись всё по плану, то последствия были бы менее… — он поморщился, — …болезненными.
— Зачем? — их голоса прозвучали одновременно.
— Гермиона, я же сказал: я тебя очень люблю, и мне было тяжело видеть, как ты страдаешь. Я устал от того, что мы оба несчастливы. Со мной всё понятно, — он болезненно усмехнулся. — В моём личном не всё так просто, но ты… Ты встретила свою настоящую любовь, полюбила его, и из-за предрассудков вы не смогли преодолеть все эти преграды, — Гарри сжал зубы так, что, казалось, он их сейчас сломает.
Эта минута молчания была тяжёлой, и никто не смел её прервать, никто, кроме самого Гарри.
— Малфой, она любит тебя, а я совершил этот дурацкий поступок. По-другому она бы не пришла в Мунго. Не пришла бы, слышишь? — его голос стал громким и раздражённым.
— Зачем, Гарри? — у Гермионы задрожал голос.
В глазах потемнело и предательски защипало. В горле появился ком, который она не могла проглотить, и вздохнуть воздух она тоже не могла. Она сжала пальцы сильно-сильно. В этот момент ей показалось, что под ногами ничего нет, как будто она летит с высоты куда-то вниз.
— Гарри, — практически шёпотом проговорила она. — Зачем ты всё это говоришь? Зачем?
— Гермиона, я тебя люблю, и я могу повторить это снова. Ты родной и близкий мне человек, и я не мог видеть, как ты существуешь. Не живёшь, а существуешь. Да, он — не тот человек, с которым я хотел бы видеть тебя рядом, совсем не тот, но твоё сердце, мысли — всё занято им, и я думаю, что это неправильно, если бы я думал по-другому.
Гарри замолчал. Ему тяжело давались слова. Совсем мало прошло часов после того, как он потерял столько крови, и, несмотря на то, что он был волшебником и находился в волшебной больнице, для любого зелья нужно время. И его предательски не хватало, а ему так много нужно было сказать. Силы начали покидать его, и на минуту он закрыл глаза, чтобы собраться с силами.
Минута превратилась во что-то большее, и, казалось, прошла целая вечность.
Гарри хотел открыть глаза и продолжить свою речь. Он хотел сказать всё, что думает про этих двоих, и поставить точку в этой истории. Либо это любовь, либо пусть Гермионе станет больно, но она будет знать и никогда больше не будет сомневаться.
«Сомнения — это медленный яд, который убивает», — так думал Гарри. Он уже хотел открыть рот, слова скопились и рвались наружу, но Малфой оборвал его раздумья первый.
— Поттер, всё, что сейчас говоришь, — это странно. Я наслышан о твоих успехах, и, поверь, хоть звучит это неправдоподобно, но я верю в то, что ты хороший Аврор и борешься на стороне добра. Но, знаешь, то, что ты сделал сейчас, было глупо, и надо быть полным идиотом…
— Хватит, — тихо сказала Гермиона. — Ты видишь: ему становится хуже и я не знаю, что он говорит, что он думал тогда и думает сейчас. Всё, что он сказал, не имеет никакого значения. Значение имеет только то, что он натворил. Гарри, я тоже люблю тебя. Пожалуйста, приходи в себя. Разве это всё важно? — она развела руками. — Важно, чтобы ты жил, слышишь?
Гермиона склонила голову на краешек кровати, так, чтобы не прикасаться к Гарри и не причинять ему лишнюю боль. Она хотела плакать, но понимала, что ей нужно быть сильной. Всё, что сказал сейчас Гарри, — это действительно потому, что он любит её и заботится о ней. Он хотел наконец закончить эту историю, ведь это так похоже на него. Неизвестность всегда его пугала. Он был не тем человеком, который живёт с сомнениями или опускает руки.
Когда она рассказывала ему историю своей любви, она должна была понять, что он не успокоился. Он хотел, чтобы она обрела себя. Но как же он не подумал о той боли, которую может ей причинить? Ведь то, что может сказать сейчас Малфой, и то, как он может поступить, разобьёт окончательно её сердце. Да, она узнала от Теодора, что он ушёл тогда, потому что думал, что ему нет места рядом с ней. Он так посчитал тогда и ушёл, оставив её с будущем наедине. А она думала, что Малфой исчез, потому что для неё не было места в его жизни, и её до мурашек пугало то, что она ошиблась.
Иногда она вспоминала тот свет, который видела в его глазах, что всё это могло быть просто её светом, которым она с ним поделилась, и это всё было просто иллюзией. Так она думала и утешала себя.
Иллюзия дала трещину в тот день в Нотт Мэноре. И сейчас он стоит рядом, знает о её чувствах со слов её лучшего друга и знает, на что способен был друг ради того, чтобы он их услышал.
Что будет сейчас — она не знала, и у неё не было на это сил. Гермиона Грейнджер просто выдохлась.
— Что ты молчишь? Я дал ясно понять, что хочу услышать от тебя, Малфой?
— Я тебя понял и услышал. Во-первых, я изначально не собирался раздувать эту ситуацию. Я хотел сначала поговорить с твоими лучшими друзьями и прежде всего собирался поговорить с тобой. Ты не выпивал никаких зелий, не воспользовался магией, а сделал это обычным магловским способом. Я всё ликвидировал, все последствия этого деяния. Тебе, Поттер, осталось только набраться сил. Поэтому никто ни о чём не узнает, не беспокойся. Я не собираюсь порочить знаменитого Гарри Поттера. И я не собирался это делать и до твоего рассказа, — Малфой замолчал, и это молчание было долгим и томительным.
Гермиона не слышала его шагов, а, значит, он по-прежнему оставался здесь, в палате, и мучительно молчал. Её мысли уже не метались в голове. Они остановились, словно думать она больше не могла. Она слышала лишь тяжёлое дыхание Гарри и тишину, которая нарастала.
— В ту ночь я думал, что обрёл всё, чего у меня никогда не было. А потом человек, который подарил мне это, просто перестал меня замечать. В детстве мне мама сказала, что любить — это значит отдавать и ничего не требовать, и я так и поступил, именно так. Я дал выбор так, как она хотела. Поттер, ты хотел услышать ответы на свои вопросы. Так вот тебе ответ: я любил, люблю и буду любить только её.
Тишина, такая звонкая, тягучая, нарастающая, невозможная тишина.
Гермионе стало жарко, да так, что её лицо покрылось испариной и покраснело. Стопы словно пронзили тысячи иголок, и странное жжение поднималось всё выше, выше, до самых колен.
Никто больше не проронил ни слова. Молчание снова нависло над ними, испытывая или пытая их — кому что подходило больше.
Скрип дверей и знакомый голос разорвал эту звенящую тишину:
— Я всё понимаю, но всё-таки я тоже хотел бы поговорить с Гарри. Я же волнуюсь! Может быть, всё-таки я войду, — запинающийся голос Рона отрезвил Гермиону, и она подняла голову.
— Рон, — рявкнула она. — Тебе же сказали, что Гарри не нужна толпа, и он очень устал.
— Я пойду, а если вам нужна будет моя помощь или у вас остались какие-то вопросы, то вы знаете, где меня найти, — Гермиона услышала тихий голос Малфоя и его шаги.
В дверях Малфой посмотрел на Рона, и последний на секунду удивился, что во взгляде школьного недруга не было колкости, злости, презрения. Ничего из этого не было. «Почему он смотрит как человек?», — подумал Рон, и его передёрнуло от собственных мыслей.
Рон не любил Малфоя и относился к нему, как к чему-то плохому, изначально плохому, и не ждал от него ничего хорошего. Но этот взгляд заметил даже он. Было в нём что-то живое, настоящее и такое, чего не могло быть во взгляде Малфоя.
Рон задержался в дверях и задумался, но думалось ровно минуту — на этом всё и закончилось.
— Гарри, как ты? Я не мог больше ждать. Я ничего не понимаю. Это что, всё из-за меня? Прости, я задержался и не должен был подводить тебя. Не думал я, что всё так получится.
— Рон, это не из-за тебя, поверь. И всё у нас в порядке. Я просто очень люблю Гермиону и…
— Как? — голос Рона приобрёл писклявые нотки. — Я же думал, что ты… ну… — Рон прервал свою фразу, и ему стало стыдно от того, что он хотел произнести.
Рон так и не смог привыкнуть к той правде, которую ему раскрыл Гарри. Он не смог понять, как это возможно. Рон был настолько традиционным человеком, что ему даже неприятно было находиться рядом с подобными людьми. И он не мог ничего с собой поделать, но пытался. Ведь Гарри для него оставался родным человеком. Просто между ними была огромная пропасть. Рон себя утешал и говорил себе, что если что-то случится, то он обязательно будет рядом, а пока можно держаться в стороне. Так легче, так проще.
— Гарри, я тебя тоже очень люблю. Но разве это стоило того? — почти прошептала Гермиона.
Гермиона встала и заглянула Гарри в лицо. Она хотела дотронуться ладонями до его щёк, но побоялась сделать это. Она посмотрела в его зелёные глаза и пыталась сказать ему «Спасибо» одним только взглядом, но ей было стыдно. Стыдно, что из-за неё он причинил себе боль.
— Вы что, вместе? Я же думал, что ты… ну… ты сам мне так сказал, — Рон не унимался, но голос его немного дëргался.
Гермиона повернулась и посмотрела на Рона так, что ему стало неловко. Он попятился назад, словно рак и резко остановился, посмотрев на неё в упор, как бы давая сдачи.
— Гермиона, беги за ним, иди. Зря я что ли… — Гарри хотел крикнуть, но получилось что-то вроде визга. — Ну же, Гермиона!
— За кем? — Рон перевёл взгляд с Гермионы на Гарри.
— Гарри, спасибо, — прошептала она и, подойдя к Гарри, наклонилась, невесомо поцеловав его в кончик носа.
— Ничего не понимаю, совершенно ничего, — Рон растерянно проследил за тем, как Гермиона открывает дверь и уходит, не обернувшись.
— Рон, всё хорошо. Я посплю, ладно? Я позже тебе всё объясню, непременно, — Гарри сказал это из последних сил, и его веки стали тяжёлыми, а палата начала расплываться перед глазами.
Гарри Поттер уснул, и его последняя мысль перед погружением в темноту была: «Всë было не зря».
========== Часть 9 " Посетители" ==========
Гермиона прижалась спиной к двери, за которой находился Гарри. Она жадно вдохнула, словно до этого дышала урывками. Закрыв за собой эту дверь, она захлопнула и дверь в прошлое.
