сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Малфой замолчал, а меня словно поразило тысячей стрел прямо в сердце. Захотелось завладеть этим кулоном. Но я понимала, что это просто красивая легенда для юных волшебников. Это прекрасная сказка о любви, чтобы сердца были мягче, а душа шире. Ведь без веры мы чёрствые, сухие и бесчеловечные.
— Это всего лишь легенда, — ответила тогда я.
Он посмотрел на меня, и взгляд его проник в глубину. Казалось, что он рассматривает мои мысли. Тогда я отвернулась от его пытливого взгляда.
С тех пор я приходила в хижину чаще, и он приходил. Он рассказывал мне волшебные сказки, чарующие легенды и всё то, что ему рассказывала в детстве мама. Малфой рассказывал мне и про неё, про то, каким он был маленьким и во что верил. Это было удивительно, но я не узнавала того Малфоя, которого знала. Перёд мной был любящий сын и чувствительный мальчик, который после превратился в подобие своего отца в один миг.
Тогда я не знала, кто был передо мной на самом деле: тот мальчик или сын Люциуса Малфоя. Я очень боялась того, что я заблуждаюсь и обманываю себя. Но я приходила снова и снова в эту хижину.
Мы пили с ним малиновый чай и пряный глинтвейн. Я читала ему обычные книжки — магловские сказки. А однажды, когда ему было тоскливо, я спела ему колыбельную, ту, что пела мне мама в детстве, и он уснул на моих коленях. Я боялась пошевелиться. Так и просидела до самого утра, храня его сон.
Иногда Малфой рассказывал про созвездия. Он мог говорить о звёздах бесконечно. Я смотрела в его глаза, которые горели, как те самые звёзды.
Так прошла осень и наступила зима. Малфой начал учить танцевать меня танго, а я ему рассказывала про маглов. Он часами рисовал, а я часы напролёт читала. Со мной рядом был теперь Драко, тот, которого я узнала и больше не боялась. Я доверяла ему безоговорочно.
Так прошла зима и наступила весна, а с ней пришла кутерьма с экзаменами, волнением и безупречным результатом. Всё это отдалило меня от хижины и от Малфоя, а потом, когда я пришла туда, то поняла, что он исчез навсегда. Драко уехал, не попрощавшись. Уехала и я.
Я знала, что он вернулся в родное поместье, чтобы добить свой срок. Позже я узнаю, что он уехал во Францию к матери. Им удалось добиться выезда.
Всё закончилось в один миг, точно так же, как и началось. Я вернулась к Рону, чтобы потом всё равно расстаться. Осуществила свою мечту и стала работать в Министерстве, в том отделе, в котором хотела всегда, но счастливее я от этого не стала.
Я никогда не стану счастливее, чем была тогда в хижине с ним.
Гарри, ты ожидал, что этот рассказ будет о боли, заговоре и о чём-то, что я боялась тебе рассказать? Ты ждал чего угодно, верно? Но только не того, что я тебе скажу: что я люблю, любила и буду любить только одного человека. И это Драко Малфой.
========== Часть 4 "Стрела в самое сердце" ==========
Гермиона закрыла глаза, и в эту самую минуту она оказалась в своих воспоминаниях.
Больше она не была в кабинете Гарри, а была там, в хижине. В тот последний день, в тот самый, когда она в последний раз увидела его.
Это случилось перед самыми экзаменами. Тогда она не знала, что это их последний день, и казалось, что у них есть целая вечность. До утра они будут вместе, и Гермиона не почувствует, что это последняя встреча, поцелует его быстро, торопясь, уходя навсегда.
Но когда она только вошла в хижину на закате дня, Драко, как всегда, рисовал на полу. Его рисунки — это его мир, фантазия, чувства. Рисуя своих эльфов, этот чудный волшебный лес, он уходил от реальности и отдыхал душой. Драко любил сине-зелёные оттенки и долго подбирал цвет, смешивал, при этом приоткрыв рот, жмурился. Гермиона могла наблюдать часами за его работой и за эмоциями на его лице. Но сегодня она подошла к нему ближе и коснулась кончиками пальцев его шеи.
Именно тогда она познала его, почувствовала его вкус, его силу и его страсть, тягучую и сладкую.
Они будут упиваться друг другом каждую минуту этой ночи. Он будет зарываться кончиками пальцев в её волосах, а она будет играть, словно на клавишах, на его позвонках, трогая их кончиками пальцев и ощущая вибрацию его тела.
Гермиона будет вдыхать его аромат, а он будет гладить её нежную загорелую кожу, которая напоминает ему лето.
— От тебя пахнет летом, — прошептал тогда он. — Твоя кожа пахнет солнцем ушедшего лета, а оттенки кожи напоминают мне о прошедшем времени года и ушедшем тепле, — сказал Драко и рассыпал поцелуи на её спине.
Они стали первыми друг для друга. Он — её первый мужчина, а она — его первая женщина, и это бывает только один раз в жизни. И этот один раз она запомнит навсегда и будет лелеять это воспоминание, как самое дорогое в её жизни.
Мысль Гермионы кричала, что же они сделали, что натворили. Всё, что случилось, — случилось по любви. Но, когда она это осознала, между ними была огромная пропасть, которую они сами и вырыли, идя у предрассудков и страхов на поводу. Гермиона беспокоилась, что скажут окружающие, а теперь она боялась только одного: больше никогда его не увидеть. Но и увидеть его ей было страшно.
— Гермиона, — голос Гарри вывел её из транса.
Посмотрев на него она поняла, что всё это время пребывала в собственных воспоминаниях, забыв, что находилась в кабинете Гарри Поттера, которому поведала историю своей печальной любви.
— Гермиона, если ты любишь его, почему не пойдёшь и не скажешь это лично ему, не мне? Зачем мучиться? А что, если и он любит тебя?
«А что, если он любит тебя? А что, если?.. А что, если?.. Что, если?.. Что, если?..», — эхом отразилось в голове Гермионы. Она слегка опустила голову и посмотрела в глаза Гарри. Тот был внимателен и сосредоточен, а ещё он был трезвым. Возможно, ему помогли зелья, которые она принесла утром, или его отрезвили её воспоминания. Это не могло не вызвать на её лице улыбку, лёгкую, но мгновенную.
— А что, если он не любит и никогда не любил? А всё это — плод моего бурного воображения. Мне просто показалось, ведь может быть и так. Тогда я пошла за ним. Не он за мной. И я всё время была рядом. Я снова и снова приходила. Да, он не отталкивал меня, и мы проводили вместе время, но он исчез, как будто его никогда не было, и оставил только воспоминания о себе. Ведь он мог оставить мне записку, там, в хижине, или позже прислать письмо, весточку о себе, но он этого не сделал.
— Но и ты этого не сделала, Гермиона. Ты не писала ему, не оставила записку. В то утро, когда ты ушла, разве после ты сделала попытку подойти к нему?
Гермиону больно укололи эти слова, и, закрыв глаза, она вспомнила, что провела сутки напролёт в библиотеке, зарывшись в книгах. Экзамены, экзамены, экзамены — словно наваждение. Постоянная беготня по школе в поисках той или иной информации. Да, она даже не смотрела в его сторону. В тот момент для неё словно не существовало друзей, личной жизни, интересов, ничего не существовало, кроме экзаменов. А когда они закончились, и вся суматоха спала, то Гермиона вспомнила о нём, но его уже не было в Хогвартсе. Он исчез быстрее всех, словно как только появилась возможность покинуть школу, он её покинул.
— Да, я погрузилась в учёбу, но это было нормально, Гарри! Я всегда хотела окончить школу, несмотря ни на что. Несмотря на войну, на те потери, которые были, на боль, что испытывала, вернувшись туда. Для меня было важно поставить точку в своём обучении в Хогвартсе, — она прервалась, понимая, что её слова звучат странно, и всё что она сейчас говорит, не оправдывает её.
— Знаешь, я всё-таки думаю, что тебе нужно найти его.
— Нет, Гарри, — она повысила тон и встала. — Ты не понимаешь, о чём меня просишь, что сейчас говоришь. Найти его, чтобы что? Он отвергнет меня, и в этом я уверена. Ну, кто мы друг другу? Просто студенты, которые после боли из-за войны, согревали друг друга, проводили вместе время, беззаботно, как будто ничего не было. А сейчас что? Что будет сейчас, когда я встречу его? — Гермиона резко села на стул. — И потом, Гарри, он давно во Франции. Я узнавала тогда ещё, в первый год. Он покинул страну.
Она посмотрела на Гарри, а он помотал головой. Гермиона сначала не поняла, что он отрицает: то, что все её слова неверны, или то, что она не права, или…
— Он вернулся уже как полгода, Гермиона, и работает в Мунго. Я хотел тебе сказать, но что-то закрутился…
— Закрутился? — крикнула она.
— Ты не должна на меня кричать. Я же не знал. Я ничего не знал, понимаешь, Гермиона? Если бы я только знал, то я бы сказал сразу, как только встретился с ним.
— Ты был в Мунго?
Гарри вздохнул и пожал плечами.
— Ну, это была дурацкая история… Было дело, не это неважно. Важно то, что ты должна закончить эти страдания.
— Я хочу, Гарри, только одного — чтобы он был здоров и счастлив. И если это так, то мне больше ничего не нужно. Я не хочу испытать боль снова, — она помолчала и, поджав губы, какое-то время ничего не говорила. — Мне проще лишь помнить о том, что между нами было, чем испытывать эту боль снова.
Она больше не посмотрела на Гарри, встала и собралась уходить. Отряхнула мантию и задержалась на минуту.
— Гермиона, я считаю, что ты не должна тратить свою жизнь на предрассудки и не должна думать за других. Ты спросила: кто вы друг другу? Но ты сама ответила на этот вопрос, когда рассказывала мне о нём, о себе, и о том времени, когда вы были вместе. Ты просто боишься, что скажет общество — что ты и Драко Малфой вместе, чистокровный и маглорождённая. Только мне кажется, это не имеет значения и никогда не имело, знаешь, для чего? Для любви, Гермиона.
Она даже не повернулась к нему и продолжила стоять спиной, но Гарри словно выстрелил из лука, и его последняя стрела пронзила её в самое сердце. И она стремительно покинула его кабинет.
========== Часть 5 "Больше чем друг" ==========
Гермиона бежала и задыхалась. Казалось, ей перестаёт хватать кислорода. Она останавливалась, но снова делала рывок и бежала, словно хотела вытряхнуть свои мысли из непослушной головы.
Гермиона не хотела ни о чём думать, не хотела думать о тех словах, которые произнёс Гарри.
Как только она могла подумать, что груз тяжёлых воспоминаний падёт, если она расскажет всё это своему близкому другу? От этого теперь невыносимо заболело где-то там, внутри, что-то, что сжалось так, словно и разжать это уже невозможно.
А в голове возникли тысячи картинок из прошлого и его образ, который она не могла выкинуть из своей головы.
Стало невозможно дышать от ветра, а щёки разрезали слезы. И это уже не слёзы ветра — это она плачет о том, чего сейчас нет.
Гермиона остановилась и упёрлась ладонями в свои колени. Сердце билось так, словно сейчас оно может выпрыгнуть, а сильная боль проколола насквозь грудную клетку.
Остановившись, она осознала, что убегает от самой себя, от своих чувств, эмоций, от своей любви, которую она не смогла спрятать, запереть в своём сердце. Любовь разрасталась. Казалось, она сейчас вырвется наружу и начнёт жить собственной жизнью. От этого Гермионе стало страшно.
А что, если она встретит его случайно? Например, в тех местах, в которых бывает, ведь он тоже волшебник. Их мир не огромен, поэтому они могут пересечься. Ведь такое может случиться, и Гермиона знала, что случайности случаются намного чаще, чем то, что, кажется, должно происходить регулярно. И именно случайность всегда случается, непременно.
Может быть, ей никуда не ходить и только работать? В конце концов, у неё есть мир маглов, а здесь Малфой ей не попутчик. Гермиона знала, что не встретит его среди маглов. Она была уверена, что и Министерство, а так же еë скромный отдел, послужит безопасным местом, ведь Малфой и то, чем она занимается, — просто несовместимы.
Гермиона тяжело выдохнула и разогнула спину. Её мышцы гудели, а в ушах был странный звон.
— Соберись, соберись, — Гермиона кричала и хлопала ладонями по своим щекам. Сделав несколько сильных хлопков, она замерла с ладонями на лице. Её накрыло воспоминанием от ударов других ладоней, не её.
— Гермиона, Гермиона, посмотри на меня! Посмотри, ну же! Открой глаза и смотри, — голос, такой мелодичный, но слишком тихий, как будто звучит из подвала.
Гермиона вспомнила, что открыла тогда глаза и зрение сначала подводило её. Она видела всё словно через мутное стекло, но потом картинка стала чётче и перед ней возникла Луна Лавгуд. Её ладони — это они касались лица Гермионы, оставляя неприятное жжение.
— Гермиона, вставай, ты не можешь здесь вот так вот сидеть. Пойдём на свежий воздух. Он отрезвит тебя.
Гермиона резко одёрнула её руки и посмотрела вниз.
Она действительно сидела на полу той самой хижины, на коленях, и только сейчас она почувствовала резкую боль по всему телу, словно пронзающую каждый участок кожи. А внутри… Внутри будто бы ничего и не было. Она даже не слышала стук сердца.
Пустота, такая разрастающаяся, сплошная пустота. Гермиона хотела заплакать, но слёз уже не было. Вместо этого она просто встала и пошла к выходу. Гермиона ничего не сказала Лавгуд, ничего. Просто открыла дверь и вышла.
— Гермиона, я буду тебе писать. Я всегда тебя буду писать, — услышала она всё тот же мелодичный голос.
Но, не обернувшись, пошла в сторону замка, чтобы покинуть его навсегда.
Гермиона открыла глаза и увидела, что стоит посреди немноголюдной улицы неизвестного ей квартала.
Она резко убрала руки от своих щёк и выдохнула воздух, скопившийся внутри, который был тяжёлым и болезненным.
Луна сдержала своё обещание. Все эти годы она действительно писала ей, просто так, не требуя ответа.
Письма приходили к праздникам, с поздравлениями и пожеланиями всякой нелепой радости — так всегда казалось Гермионе. Луна никогда не писала ничего конкретного о себе и не просила о том же Гермиону. Она не напоминала ей о прошлом, даже одним неловким словом. Это просто были письма, добрые и наполненные чем-то неважным, но, открывая их, Гермиона понимала, что где-то о ней помнят.
Несмотря на всё это, она ни разу ни на одно письмо не ответила, потому что письма того не требовали. Она понимала, что Луна ждёт, но рука её так и не дрогнула.
Однажды в одном таком письме была удивительная история о каком-то нелепом существе, которое Луна искала по всей Африке. Это магическое существо исчезло ещё в XIX веке, но Луна свято верила в то, что в Африке она найдёт его потомков, и не ошиблась. Так Гермиона узнала, что Луна осуществила свою мечту и по-прежнему гоняется за магическими существами. «Наверное, она стала зоологом, и весьма успешным», — подумала тогда Гермиона и улыбнулась.
Гермиона вспомнила лицо Луны и её открытый взгляд, но резко в памяти мелькнула картинка: тогда в коридорах Хогвартса Луна крепко держала за руку своего спутника — Теодора Нотта.
Гермиону снова накрыла волна воспоминаний… Вот она спешит в Хогвартс, чтобы вскоре покинуть его, и в его вековых коридорах кто-то дёргает её за руку. Гермиона не сразу осознала, кто встал перед ней.
Парень всматривался в её лицо. Она видела, как он пытался подобрать слова, но, выдернув руку, пошла прочь.
— Гермиона, постой. Мне нужно кое-что тебе сказать! Я уверен, что ты сделала неправильные выводы.
Он догнал её и развернул к себе, схватив за плечи. Он приблизил её к себе и вгляделся в лицо, ожидая соглашения на разговор.
Гермиона помотала головой. Она не хотела ничего слышать. Она стала мотать головой сильнее, так, что волосы оказались на её лице и словно опутали её.
Теодор коснулся пальцами её прядей и попытался убрать, но Гермиона перехватила его ладонь и с силой одёрнула.
— Не хочу ничего слышать, никаких оправданий. Он исчез, ничего не сказав, не оставил записки. Я не хочу ничего слышать, — закричала она.
— Гермиона, что ты такое говоришь? Ты ничего не знаешь…
— Я не хочу ничего знать! Он исчез, даже не попрощался. Не хочу ничего знать, — Гермиона кричала и, оттолкнув Теодора, побежала прочь.
Она бежала и задыхалась от слёз.
С тех пор она не видела ни его, ни Луну, и ничего про них не знала, не хотела знать. И сейчас она вспомнила его глаза, эти синие глаза, которые всматривались в её, пытаясь понять, что происходит в её испуганной душе. Но она, опьянённая предательством, не хотела ничего слушать. Но может быть, никакого предательства не было, а Гермиона совершила ошибку? Внутри что-то резко лопнуло, и по всему телу Гермионы прошёлся ток боли. Она закрыла и резко открыла глаза.
— Тео, — прошептала Гермиона.
Сердце забилось сильнее, а в голове одна мысль сменяла другую. Она резко развернулась и, даже не смотря по сторонам, интуитивно побежала туда, откуда пришла.
***
— Гарри, — на выдохе крикнула Гермиона, задыхаясь от быстрой ходьбы.
Она ворвалась в кабинет неожиданно, но Гарри даже не вздрогнул. Он неподвижно стоял около окна и, когда она влетела, подобно холодному ветру, будто бы ждал эту смену погоды, знал, что она вернётся.
Смотря вдаль, он даже не повернулся и не кинул беглого взгляда на пришедшую.
