Автор книги: nymja
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Однажды ночью, спустя много лет, они с Николаем сидели в саду: он с одеялом на коленях. Алина — со стаканом вина. Вены на его руках стали более заметны. Время — странная штука: иногда большие перемены происходят незаметно, потому что начинаются с каждодневных маленьких изменений. Алина знала, что мужу было под шестьдесят, но не замечала, что дыхание его стало хриплым, волосы поседели, и его все чаще посещали придворные целители.
— Знаешь, не нужно, чтобы Женя перекраивала тебе лицо из-за меня, — Николай озорно ухмыльнулся. — Я уверен, что все также красив.
— Теперь мной занимается Иван, — улыбнулась Алина.
— Я заметил, что стало хуже.
Алина фыркнула и игриво толкнула его в бок.
— Надеюсь, что после меня ты найдешь себе урода, — пробубнил Николай, притворно потирая ребра.
Алина закатила глаза.
— Не говори так.
— Почему нет? Если я сейчас промолчу, то ты закрутишь роман с каким-нибудь красавцем. Не думаю, что мое эго это переживет.
— Твое эго переживет нас всех.
Николай горько улыбнулся.
— Твое упрямство может составить ему конкуренцию.
Алина взяла Николая за руку и поцеловала тыльную сторону ладони. Оба знали, что их ждет впереди. И оба решили больше об этом не говорить.
Первым, в возрасте шестидесяти трех лет, ушел Толя. Сердечный приступ. Через два года в результате несчастного случая на тренировке погиб Адрик. Тамара и Надя приезжали в Равку на похороны, а три года спустя Надя вернулась из Шу Хана одна — больше ее там ничто не удерживало.
Анна возглавила гришей вместо Алины, руководствуясь тем, что мать слишком стара для такой должности. Алина поначалу удивилась, почему Иван ничего не сказал жене, а потом представила, как себя почувствовала бы Анна, узнай она правду. В том же году, когда умерла Надя, у Николая развился хронический кашель, а Василиса родила первого правнука — Антона.
Николай передал бразды правления Равкой Мише. Коронации была такой же утомительной, как и их свадьба. Николай, наверное, тоже так думал, потому что все время улыбался и тыкал Алину локтем, когда она начинала посапывать. Однако разбудил ее влажный кашель мужа, когда корона опустилась на голову Миши.
Той осенью Алина потеряла Женю. Вскоре Давид ушел вслед за ней. Алина смотрела на красный кафтан Жени и пыталась не дать себе расколоться пополам, как голубая чашка из прошлой жизни.
Время лечит все. Даже горе. Но горе подобно фениксу — оно всегда возвращается.
Через три месяца после смерти Давида Николай оказался прикован к постели. Он был трудным больным: отказывался от супа, потому что тот был либо слишком горячим, либо слишком холодным, требовал сменить занавески, ведь драпировка вышла из моды. Велел приносить по пятьдесят книг в день, но не притрагивался ни к одной. Алина проводила у его постели все ночи, по просьбе Николая она больше не скрывала внешность. В одну из ночей он взял ее за руку и поцеловал пальцы.
— Я все еще красив?
Алина улыбнулась.
— Ты чертовски красив. И если бы не был болен, я бы прыгнула к тебе в постель.
Николай хрипло рассмеялся и похлопал рядом с собой.
— Я вовсе не хрупкий, моя жена.
Алина закатила глаза, но забралась в постель и устроилась рядом под одеялом. Николай прижал ее ладонь к груди. Алина почувствовала, как тяжело билось его сердце, и закрыла глаза, сдерживая слезы.
— Итак, — Николай тоже прикрыл глаза. — Ты уже безумно в меня влюблена?
— Конечно, глупый, — всхлипнула Алина.
— Я так и думал, — усмехнулся Николай.
Алина заплакала, и муж обнял ее.
Не прошло недели, как Николай покинул ее.
***
Алина шесть месяцев носила траур, когда к ней снова наведался возлюбленный враг. Она думала, что выплакала все слезы, но, когда увидела Дарклинга в том же кресле, в котором когда-то укачивала Анну, такого же неизменного, красивого и ужасного, слезы снова навернулись ей на глаза. Он сидел в кресле-качалке, как царь на троне, запрокинув ногу на колено и задумчиво сложив пальцы в замок. У Алины не было сил прогнать его — смерть вымотала ее.
Дарклинг молча наблюдал за ней, и его серые глаза поблескивали в темноте. Он не прикасался к ней, боялся поддаться искушению. Сегодня Алина могла отдаться ему, но время, проведенное вдали, сделало его жадным: он хотел получить не только ее тело, но и душу. Ее слезы вызвали в нем гнев: он ведь предупреждал, но Алина оказалась слишком упрямой, чтобы прислушаться к голосу разума. Хуже всего, что ее боль отзывалась в нем самом. Но он пришел сюда не злится. Вздохнув, Дарклинг подался вперед, сопротивляясь желанию взять ее лицо в ладони.
— О тебе шепчутся в Малом Дворце, Алина. Говорят, ты ни разу не ходила к врачу, а после смерти Ланцова заперлась в покоях. Некоторые утверждают, будто видели тебя юной девушкой, — Дарклинг мельком оглядел детскую (Алина больше не могла спать в спальне, которую делила с Николаем). — Ты была слишком беспечной, теперь у тебя нет пристанища.
Алине вспомнились его слова, сказанные ей в Керамзине. Ему не пришлось и пальцем шевелить, время сделало все за него. Алина ненавидела, что Дарклинг решил напомнить об этом сейчас, когда она носила траур. Ненавидела, что сказанные им слова были правдой. Ей нужно убить Алину Старкову. Она должна уйти или остаться и наблюдать, как умирают ее дети. Но она была не в силах что-либо сказать и молча сидела на кровати. Дарклинг продолжал пристально разглядывать ее, словно пытался запомнить каждую черточку, хотя Алина ни капли не изменилась. Казалось, они сидели в тишине целую вечность.
— Однажды я дал тебе имя. Помнишь? — мягко спросил Дарклинг.
— Да, — к собственному удивлению Алины, ее голос звучал спокойно и твердо.
Дарклингу хотелось попросить Алину вновь произнести свое имя, но это — слабость, которую он не мог себе позволить. Правила игры поменялись.
— Я хочу дать тебе фамилию.
Алина чувствовала только опустошение.
— Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты открыл мне имя, Александр.
Дарклинг вздрогнул и улыбнулся: так хорошо и больно было слышать собственное имя. Он не мог не восхищаться, как безжалостно Алина использовала его уязвимость.
— Прекрасно.
Алина вздохнула. Она уже лишилась столь многого, а скоро потеряет свою жизнь. Сегодня ей не хотелось притворяться.
— Какую?
— Морозова, — не глядя на нее прошептал Дарклинг.
В мыслях Алины всплыл рассказ Багры о двух девочках. Долгое время она не вспоминала об этой истории. Алина окинула взглядом старую детскую дочери, мужчину перед собой, рядом с которым она чувствовала себя целой. Даже если это означало принять тени и темные стороны своей души. Принять того, кто подтолкнул ее к убийству Мала. Кто сжег Керамзин. Признать, что он единственный, кто мог понять ее чувства.
— …Ты примешь ее, Алина?
Время лечит все. Но порой остаются шрамы.
Алина хотела ответить «нет», но вместо этого выдавила:
— Не сегодня.
Едва слова слетела с губ, Алина пораженно замерла. Улыбнувшись, Дарклинг поднялся с кресла и, шагнув ближе, опустился перед ней на колено.
— Тогда до следующей ночи, солнышко.
Дарклинг притянул ее к себе за волосы. Алина закрыла глаза.
Поцелуй перенес ее в прошлое. На мгновение Алина Старкова снова стала юной наивной девушкой. Свет и тьма сплелись воедино, когда Заклинательница Солнца и Дарклинг объединили силы для демонстрации. Ей хотелось попросить его прийти к ней в покои.
Алина прервала поцелуй и уставилась в пол. Кожей она чувствовала горячее дыхание Дарклинга на шее — он отчаянно пытался отвоевать потерянные позиции.
— Не этой ночью, Александр.
Дарклинг попытался вновь ее поцеловать, но Алина не поддалась. Он устало вздохнул и коснулся губами ее лба.
Тени дрогнули, и Дарклинг исчез. Алина чувствовала жар его губ на шее. Он — вкус ее слез на языке.
***
На следующее утро Алина нашла Мишу. Он крепко сжимал ее руку своей уже отмеченной старческими пятнами рукой, пока Алина рассказывала о своем секрете. Конечно, он ее понял. В конце концов, юным мальчиком он служил Багре. Вдвоем они придумали, как инсценируют смерть царицы Ланцовой: пожилая женщина мирно уйдет во сне. Оставшееся у нее время Алина потратила на то, чтобы привести все дела в порядок, убедиться, что законы, защищающие гришей, исполняются, решить, что оставить в наследство своим детям, внукам и правнукам. Изумруд Ланцовых она спрятала под матрас Анны.
Годами позже ее смерть назовут вознесением. Ведь кто, как не святая, мог так спокойно оставить бренный мир позади? Будто точно знала, когда придет ее час. Таких тайн народу Равки было не понять, но, когда стало известно о смерти царицы, все оплакивали ее уход. Проводить в последний путь Санкту Алину, Победительницу Дарклинга, Разрушительницу Каньона, собралась вся столица. Люди скорбели о царице, которая вместе с мужем объединила армии гришей и отказников. О той, кто принесла мир и процветание. О той, что еще при жизни вписала свое имя в историю. В ее честь учредили праздник в середине лета: самый длинный световой день стал называться именем Санкты Алины.
В царившей суматохе никто не заметил, как Малый дворец покинула пожилая служанка. Никто не видел, как с каждым шагом таяла личина, пока старуха не превратилась в юную девушку. Она отправлялась путешествовать.
***
Минуло пятьдесят лет. Живых свидетелей тех событий не осталось, и о Каньоне говорили все реже. Линия Ланцовых продолжала править, несмотря на то, что в их представителях не было ни капли королевской крови. Вместо двух армий была одна. Миша передал власть своему сыну Мальену, а тот — Борису. Внучка Анны, Татьяна, вышла замуж за шуханского принца, заключив между двумя странами союз.
Дети Равки слушали истории о Дарклинге и Санкте, о том, как добро победило зло. В некоторых версиях Дарклинг хотел сделать Санкту своей невестой, но ее увел либо юноша-сирота, либо лихой царевич. В других Дарклинг крал детей, а Санкта их спасала. И люди начали забывать, что эти истории происходили на самом деле, а их герои когда-то были обычными людьми, смелыми и неоднозначными, сильными и слабыми.
Время лечит все. Даже Равку.
Санкта путешествовала и меняла имена. Она встречалась с интересными людьми, изучала языки, пробовала новые блюда. Иногда заводила любовников, но никогда не влюблялась. Не могла позволить появится на сердце еще одной ране. Санкта носила свои потери, как корону. И чтобы жить дальше, она отбросила Алину. Днем она смеялась и училась. Ночью пыталась забыться, и временами у нее даже получалось. Но иногда, едва пробудившись ото сна, она успевала заметить, как по комнате кружат тени. Дарклинг выжидал часа, чтобы дать ей другое имя.
***
Через девяносто лет после смерти царицы Ланцовой и почти через двести лет после окончания их первой войны в учебных казармах сделали удивительное открытие. Тренер эфиреалов при обходе заметил, как новобранец делал нечто невиданное в истории Объединенной армии: сероглазый юноша с собранными в низкий хвост темными волосами заставлял тени плясать на ладони.
========== Товарищ ==========
Дарклинг много раз слышал выражение «в одну реку не войти дважды», но только снова оказавшись в Малом Дворце, он осознал, что уже никогда не вернется домой. Его не в первый раз изгоняли из Ос Альты, но впервые он искал что-то знакомое. Правители сменялись, империи рушились, но дворцы оставались неизменными, не считая портретов в залах. И Малый Дворец ничем не отличался — нетронутыми остались прекрасные ковры, люстры, сады. Около озера до сих пор стояла небольшая хижина.
Именно там Дарклинг решил поселиться, как только его официально зачислят в специальный отряд Объединенной армии (нелепое название, несомненно, данное Ланцовым). Это непохоже на его прежние покои в Малом дворце, но он должен придерживаться роли скромного и непритязательного солдата, если хочет добиться успеха.
Старая избушка Багры оказалась вполне пригодной для жизни, хотя слуга сказал, что она всегда пустовала. Дарклингу пришлось проглотить свой гнев и терпеливо напомнить себе, что для отказников «всегда» — понятие весьма ограниченное. Позже он выяснил, что бывшая царица приказа причислить хижину к историческим памятникам.
Он не знал, что двигало Алиной: порыв доброты или желание его наказать.
***
Мужчина напротив хмуро оглядел его. Очевидно, главнокомандующий пытался его запугать. Дарклинг склонил голову, чтобы скрыть улыбку, и заговорил без разрешения:
— Вы хотели поговорить со мной.
— Вы хотели поговорить со мной, генерал, — хрипло поправил Ланцов и налил себе стакан воды.
Максим Ланцов был крепко сложенным мужчиной с седеющими коротко стриженными волосами. Дарклинг не смог удержаться от попытки найти сходство с Алиной. Появятся ли на щеках ямочки, если он улыбнется?
— Я подумал, что нам пора познакомиться, — Ланцов недоверчиво посмотрел на него поверх стакана. — Вы произвели впечатление на наших инструкторов.
— Понятия не имею, почему.
Максим вздохнул.
— Могу я быть с вами откровенным?
— Конечно.
— Вы напугали людей, — Ланцов жестом предложил Дарклингу налить себе воды. — Уверен, вы слышали истории.
Да, эти истории были ему хорошо знакомы.
— Не думал, что в Объединенной армии придают значения суевериям.
— Мы нет. А вот Равка — да.
— А царица?
Ланцов бросил на него растерянный взгляд.
— Ее больше волнует, что фьерданцы оккупировали западные земли, а не…
— Заклинатель.
— Заклинатель теней.
Ланцов откинулся в кресле, сложив руки в замок. По взгляду на него становилось ясно, что он – бывший вояка. А еще добрый. Дарклинг видел, как он пытался сочувственно улыбнуться, хотя явно был выбит из колеи. Хорошее преимущество.
— Послушайте, можете хоть летающих обезьян призывать, мне все равно. Но вы должны знать, что ваше положение отличается от остальных солдат.
Дарклинг провел пальцами по кромке стакана.
— Вы просите меня вести себя хорошо, генерал Ланцов?
— Нет. Я даю понять, что буду за вами приглядывать.
Дарклинг легко прятался за маской. За столетия он сменил их столько, что на мгновение ложь становится правдой: он не Черный еретик, а простой новобранец. Пастух, скрывающийся среди стада, чтобы выяснить, как увести его за собой.
— Я не знаю, откуда во мне такая сила, но я не собираюсь использовать ее во зло.
Ланцов — Максим — с подозрением поглядел на него. Дарклинг не мог его в этом винить. Наконец Максим немного смягчился. Подняв стакан, он произнес:
— За Равку!
Дарклинг кивнул и поднял свой стакан.
— За Равку!
Когда Максим улыбался, ямочка появлялась только на одной щеке.
***
Возвращаться к армейской жизни – все равно, что репетировать вальс. За завтраком он сидел между двумя отказниками, Петром и Эриком (имя не дает ему покоя, но он не может вспомнить почему), которые много болтали, но мало говорили по существу. Они молоды (все вокруг молоды), и оккупация для них — повод для сплетен.
— Говорят, фьерданцы взяли Каздан три дня назад.
— Генерал Ланцов собирает специальную группу…
— Слышал – пятьдесят солдат и пятьдесят гришей...
Удивительно, насколько сплоченными стали армии в его отсутствие. Самый могущественный гриш имеет такое же положение, как и обычный снайпер. Не такую Равку ему хотелось видеть. У гришей даже кафтанов нет: вместо этого они носят нарукавные повязки синего, красного и фиолетового цветов поверх стандартной военной формы. Ему выдали синюю. У отказников тоже есть нарукавные повязки: зеленые для разведчиков, коричневые для сил тылового обеспечения, белые для командиров и так далее. Обращаются к друг другу солдаты не по званию, а используя единообразное приветствие: товарищ. Дарклинг покажет им, что их система слаба. Проблема с равенством в том, что оно душит талант. Слабая армия не сможет защитить Равку. Потребуется время, чтобы исправить все, что натворила Алина. Но время никогда не было для него препятствием.
Он преуспевает в учениях, но так, чтобы не навлечь на себя подозрения. Он упоминает о силе гришей, но так, чтобы не вызвать разногласий. Он заводит друзей, но сильно ни к кому не привязывается. Он служит под началом своего командира, но не верой и правдой.
Возвращаться к армейской жизни – все равно, что репетировать вальс. Но это стремительный танец, где один неверный шаг может испортить все представление.
За пять лет он становится генерал-лейтенантом и руководит корпусом эфириалов. Ланцов не доверяет ему, но уважает. Фьерда занимает еще две деревни. Дарклинг ждет. Увы, но люди в такой ситуации просто расходный материал.
Иногда солдаты вспоминали старые истории, страшные сказки о Черном Еретике, который разорвал страну на части. О Дарклинге, пытавшимся похитить Санкту, которая одолела его и вышла замуж за великого царя Николая Ланцова, прозванном в народе Королем Лисом. О силе и монстрах. А потом спохватывались, что один из их товарищей — Заклинатель теней. Но разве может человек, который добавляет в кашу горку сахара, быть монстром? Глупости. Ну и пусть он поселился в заброшенной хижине, а не в Малом дворце, в конце концов, у каждого свои причуды. И вскоре о сказках перестали упоминать.
Дарклинг не использовал их связь. Зачем, если рано или поздно Алина сама придет к нему.
