Текст книги "Начать войну (ЛП)"

Автор книги: nymja

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

* ========== Пролог. Первая война ========== Возможно, мне понадобится еще одна жизнь, чтобы сломить тебя, Алина, но я приложу к этому все усилия. Дарклинг «Крах и восход» Все, что случилось после их первой войны, трудно собрать воедино, потому что воспоминания, как и истории, со временем меняются. Когда Алина Старкова — которая стала Санктой Алиной, которая позже стала царицей Ланцовой, а еще позже — Алиной Морозовой и снова Санктой — думала о первом финале их истории, он представлялся ей осколками, как те самые зеркальные диски на перчатках: края слишком грубые, чтобы поведать правду, но обломков достаточно, чтобы сохранить отражения людей, которых она когда-то знала и любила. Для Александра Морозова, бывшего Черного Еретика, а теперь Дарклинга — того, кто сменил тысячи имен — первый финал их истории был не более чем занозой, которой он позволил вонзиться себе под кожу, потому что знал, что в итоге избавится от нее. Из всех воспоминаний именно это он с радостью забудет. Санкта помнила, что предала свое сердце ради власти. Она проиграла. Дарклинг помнил, что победил. И почти лишился силы, пойдя на поводу у сердца. Ей понадобилось триста лет, чтобы полюбить его. *** Но до того, как Санкта вспоминала об этих событиях, как о первой войне, Алина Старкова была уверена, что все закончилось. Она носила смерть Мала Орецева, как камень на груди, и с каждым вздохом тот глубже вдавливался в кожу. Она часто думала о Морозове и его дочери-отказнице, о том, каково это — тонуть в цепях. Она думала о том, чтобы вскрыть вены, когда держала в ладонях солнце. Думала о сожженном дубе и телах, раскачивающихся на ветвях. И она думала о Багре; о том, что иногда любви бывает недостаточно. После битвы, в которой они оба должны были погибнуть, Дарклинг затаился в тени, залечивая раны. Он знал, что это не конец их истории, они были за пределами окончаний. И сколько бы Алина не пыталась двигаться вперед, такие существа, как они, были созданы, чтобы вечно идти по кругу. Он уже умирал тысячу раз и умрет еще тысячу. И он умел ждать. Смерть Мала Орецева Дарклинга не волновала: он носил ее как знамя. *** Время лечит все, даже разбитые сердца. Хотя они, как воспоминания и истории, не остаются прежними. И сердце Алины Старковой ничем не отличалось от остальных: частичка осталась с Малом, частичка выгорела, а другие частички принадлежали оленю, морскому змею и даже Дарклингу. Со временем она нашла то, что заставляло ее сердце биться дальше. У Алины Старковой был Миша, который ходил за ней по пятам, словно призрак. Он расспрашивал ее о картографии и улыбался, несмотря на весь пережитый ужас. Миша был частичкой Мала, Багры и сожженного дотла Керамзина. Миша был надеждой. У Алины была Женя, которая заплетала ей косы и заваривала чай. Девушка, которая не позволила разрушить себя. Та, что была сделана из нерушимой стали. Женя не дала Алине замкнуться в себе и всегда была рядом, чтобы поддержать. Женя была верой. И хотя Мала уже не было в живых, любовь никуда не ушла. У Алины остались Тамара и Толя, Надя и Адрик, Давид и Зоя, Солнечные солдаты. Несмотря на то, что она была святой и чудовищем, у Алины имелись друзья, благодаря которым она нашла в себе силы двигаться вперед и носить смерть Мала не как камень, а как броню. … А еще был Николай Ланцов. Ему тоже нужно было собрать себя заново. Он носил перчатки даже летом, он дал Алине место в совете и отказался забрать кольцо с изумрудом, сколько бы она не предлагала. Прошло три года, прежде чем Алина начала спрашивать себя: может изумруд — это частичка Николая, которая стала принадлежать ей. *** Время лечит все. Даже тени и армии. Даже узы между ними, которые он пытался нащупать каждую ночь. Сейчас они были ему недоступны, но каждая попытка приближала Дарклинга к мыслям и силе Алины, к той ее части, которая принадлежала ему, так же, как часть его — всегда будет принадлежать ей. Для него это был замок, к которому он рано или поздно подберет ключ. Они до сих пор называли ее Санктой. Говорили, она убила Дарклинга. Алина чувствовала, что связь между ними закрылась, но они так и не нашли тела. Его не называли Дарклингом. Его вообще никак не называли. Ему и раньше приходилось прятаться, и он всегда возвращался, став еще сильнее. *** Николай семь раз делал ей предложение руки и сердца, каждый раз придумывая новый способ, но Алина все равно отвечала отказом. Рана на груди затянулась, остался лишь шрам у самого сердца. *** Прошло еще два года, прежде чем Алина задумалась над тем, чтобы стать царицей и помочь восстановить Равку. Пусть этот брак и будет политическим. Наверное, Мал бы ее поддержал. Когда человек остается один, у него появляется время поразмышлять, а у Дарклинга было над чем подумать. Он вспоминал, как Алина, одетая в черный с золотом кафтан, стояла рядом с ним в Малом дворце — святая, пытающаяся быть серой мышью — и даже тогда она была ему равной. Он вспоминал, как с ее губ слетело его имя, как она сияла во тьме. Тогда она была всего лишь призраком, но Дарклинга это не волновало, пока он чувствовал ее пульс. Он думал о старухе, которая заслужила слепоту, но не смерть. О мальчике, которого она любила. О том, как могущественный гриш превратился в сломленного человека у подножия горы. Движимый любовью, он едва не умер. Время дало ему много пищи для размышлений. *** Николай отвез Алину в монастырь на вершине горы, где они наблюдали за звездопадом. Он встал на одно колено и взял ее руку в свою, на нем не было перчаток, и Алина впервые увидела шрамы… «Я достаточно скромен?» — спросил тогда Николай, и Алина улыбнулась в ответ. Он знал, что если бы держался своего обещания, то никогда не смог бы ее поцеловать. Их брак поможет объединить Равку, а короли и каперы умеют нарушать обещания. Алина сморгнула слезы и позволила ему поцеловать свои пальцы. Николай заверил, что ему неважно, что ее сердце принадлежит призраку, пока она пытается жить дальше. «Никто не любит мертвых святых, а мне пока не хочется возводить в память о тебе статую». И когда Николай спросил, выйдет ли она за него замуж, Алина ответила «да». *** После того, как она вонзила кинжал в грудь Дарклинга, они впервые встретились на ее свадьбе. ========== Царица ========== Женя в четвертый раз пыталась соорудить сложную прическу, когда Алина ясно осознала: ее не волнуют свадьбы. По крайней мере, королевские. В этот знаменательный день мысли невесты должны быть посвящены только жениху, но Алина думала сразу о трех мужчинах. Она нервно крутила кольцо с изумрудом и представляла, какой была бы свадьба у них с Малом, чью смерть она теперь носила как ожерелье — близко к сердцу и подальше от чужих глаз. Скромная церемония в Керамзине — только они вдвоем и священник. Мал надел бы свою форму, Алина — сарафан. Они произнесли бы клятвы, которые давно дали друг другу, а позже тихо отпраздновали бы венчание вкусными пирожными и крепким чаем. Но Мала больше не было, как и Керамзина. Горькие воспоминания привели к непрошенным размышлениям о втором мужчине, которые так и лезли на ум, пока Женя мастерски втыкала в белоснежные волосы шпильки. Если бы той ночью она не сбежала, то ее женихом стал бы Дарклинг? Чем это могло закончится для нее, закованной в ошейник, и для Равки, если бы на престол взошел не капер, а гриш? «На этом возвышении два трона…» Алина постаралась отбросить эти мысли и принялась беспокойно теребить золотую нить на рукаве. Она не сомневалась, что это была бы короткая церемония. — Я начинаю чувствовать себя глупо, — удерживая губами шпильки, пробормотала Женя, накручивая очередной пучок волос. — Столько работы и для чего? Чтобы скрыть результат под вуалью? Алина позволила себе на мгновения отбросить страхи перед Дарклингом и улыбнулась. — Ты-то будешь знать о прическе и все равно будешь волноваться. Женя рассмеялась. — Ты права. Возможно, мне просто нужно чем-то занять себя.   Алина удивленно склонила голову набок и получила легкий шлепок от Жени за то, что испортила третью сложную косу, которую заплетала подруга. Свадьба – дело довольно утомительное, а свадьба между царем и живой святой — тем более. Несколько месяцев прошли за тщательной подготовкой; стоило отдать должное Николаю — он расправлялся с каждым вопросом с той же безжалостностью, с какой штурмовал корабли. Таблицы рассадки гостей составлялись с учетом политической ситуации. Цветовая палитра для декора подбиралась на основе символов Равки, линии Ланцовых, гришей и Солнечных солдат. А для музыкальных номеров на приеме были отобраны признанные классические произведения, в том числе фьерданские и шуханские, чтобы уважить иностранных гостей. Лучшие портные Равки сшили для Алины пять кафтанов, которые она должны была надеть. Алина была уверена, что Николай будет менять форму каждый час, и подозревала, что в отличии от нее, он наслаждался всей этой шумихой. Как говорится, акулы рождаются уже с зубами. Но Алина не была акулой. Она предпочла на некоторое время отстраниться от подобных забот, лишь ради Николая изучая придворный этикет, и все свое время уделить обучению юных гришей вместе с Женей, Давидом и Зоей. Она никогда не интересовалась политикой и не собиралась начинать в день собственной свадьбы. Женя грустно улыбнулась.  — О, поверь мне, наш доблестный царь Николай позаботился о том, чтобы я участвовала в сегодняшних приготовлениях, — ловкие пальцы Жени заплели последнюю косу и теперь осторожно укладывали её в прическу, чтобы та не развалилась под тяжестью короны. — Просто это занятие для меня, как отдых, поэтому я слишком много думаю. — Что не так? Женя снова шлепнула ее и, наконец, закончила. Золотые булавки в волосах сверкали. — Не начинай, это должен быть счастливый день. Алина никогда не могла понять, когда Женя лгала. Подруга протянула ей зеркальце, чтобы полюбоваться результатом. — Ты похожа на царицу. Или когда Женя говорила правду. Для Алины так и останется тайной, что в день ее свадьбы Женя вспоминала, как когда-то была любимой фрейлиной королевы, пока та не возненавидела ее. Что подруга сочувствовала потере Алины. *** Церемония длилась изматывающих пять часов. Началась она с залпа двадцати одной пушки: громоподобный звук выстрела напомнил Алине, что ее брак связан с войной, а ей хотелось, чтобы это было не так. Затем процессия прошествовала в Малый Дворец. Двор кишел людьми, толпу разделяла красная ковровая дорожка, ведущая от экипажа к алтарю, где им предстояло обменяться клятвами. Когда Алина вглядывалась в выходящих из экипажей дворян, пытаясь понять, где Николай, она с удивлением обнаружила, что многие в толпе плакали от счастья. Люди были рады этому дню. Алина не боялась ни церемонии, ни свадьбы, но ей стало спокойнее. Может, они с Николаем и правда смогут исцелить свою страну. Возглавлял процессию Апрат, державший над головой (хотелось верить) не журнал Морозова, а Священное Писание. За ним маршировали Солнечные солдаты в синих кафтанах с вышитыми солнцами. Алина была счастлива видеть Толю и Тамару, а особенно ее радовало, как Апрат покрывался испариной от их присутствия. Ее жених с черным юмором подошел к свадебным приготовлениям. За священником следовали члены Совета: суровые и крепко сложенные мужчины и женщины в наглаженных мундирах. Они достались в наследство вместе с дворцом и изумрудом. Будет забавно увидеть их под пятой слишком умного лиса. Далее следовали гриши, и при взгляде на них на сердце у Алины стало тепло: Женя в повязке на глазу и красном кафтане выглядела эффектно и устрашающе, Зоя, как всегда, была ошеломительно красива, а Давид расчесал волосы. Люди, которых она возглавит и защитит. Затем шествовали роты Первой Армии. Миша занимал почетное место спереди, а на его боку висел деревянный меч. Алина со слезами наблюдала за их решительными движениями. Она будет защищать их ради Мала. За солдатами тянулись высокопоставленные гости из Фьерды, Шуханя и других стран. Алина не удосужилась узнать их имена, хотя Николай наверняка изучил о них всю имеющуюся информацию, например, что шуханский дипломат ненавидел икру и любил вальс. Далее — придворные аристократы в сопровождении слуг. Место, отведенное для их родителей, пустовало. Наконец наступила очередь Алины. Ей помогли выйти из кареты — по традиции на ней было тяжелое платье из парчи — и стоило ей сделать шаг, как воцарилась тишина. Алина сглотнула и сжала руку фрейлины Нади — для Жени было важно в этот день быть гришом, а не служанкой — впервые за пять лет ей стало страшно. А затем люди склонили головы и упали на колени.  Алина сделала глубокий вдох и заставила себя идти вперед. Она никогда не чувствовала себя уверенно перед толпой. Оркестр поблизости заиграл один из гимнов, знакомый ей по Керамзину, и Алина ощутила прилив искренней привязанности к Николаю, который лично отбирал музыкальное сопровождение для церемонии. А еще каплю раздражения: из-за театральности Николая процессия растянулась почти на километр, и это был самый длинный путь в ее жизни. Когда сил выносить тишину не осталось, Алина закрыла глаза и воззвала к солнцу. Солнечные лучи каскадом заструились над головами равкиацев, и в толпе начали разносится благоговейный шепот и детский смех. «Санкта!» — приветствовали ее люди. Алина улыбнулась: в первую очередь она гриш, и лишь во вторую — царица, сегодня приятно проводить это различие. Приятно вступать в брак как Алина. Приятно использовать свою силу не только для разреза. Она не заметила стоящего посреди ликующей толпы мрачного сероглазого мужчину. И когда двери дворца начали закрываться, Алина не оглянулась. ***В конце красной дорожки ее ждал Николай, облаченный в парадную форму. Он был красив, но что более важно, когда их глаза встретились, он улыбнулся ей, как будто кроме Алины никого не видел. Алина не думала, что когда-нибудь кто-то будет так на нее смотреть. Николай поцеловал ее руку, и они встали на колени перед Апратом, чтобы обменяться клятвами. Едва Алина начала клевать носом, Николай игриво толкнул ее в бок. Королевская свадьба — дело утомительное, а уж два часа бубнежа Апрата и подавно. Когда Николай поцеловал ее, чтобы скрепить их союз, Алина лишь на мгновение вспомнила Мала, все ее мысли были о муже и о том, что им предстояло сделать. Пятьдесят одна пушка дала залп. Брак заключен, и она уже больше не Алина Старкова, а царица Ланцова. ***Королевская свадьба дело утомительное, хорошо хоть королевский прием не столь изнурителен. Алина наконец смогла переодеться в один из своих роскошных и, самое главное, удобных кафтанов, а Николай семь раз менял форму. Был устроен шикарный банкет с деликатесами на любой вкус, вскоре полилась холодная водка, после чего начались танцы. Они с Николаем первыми танцевали вальс как молодожены. У него, конечно, получалось лучше, чем у Алины. — Не волнуйся, жена моя, я не стану сильно тебя смущать, — прошептал он. — Хотя моя репутация сильно пострадает, если ты и дальше будешь сбиваться с темпа. Алина впервые за эти годы искренне рассмеялась.  — Радуйся, что я не истоптала твои прекрасные сапоги. Николай ухмыльнулся. — Не смей, это дорогие сапоги ручной работы. — Что случилось с непристойным состоянием, которым ты хвастался? — Я только что потерял половину из-за ужасного танцора. Николай закружил ее в танце, и Алина закатила глаза. — Странно, что ты так долго добивался моей руки. Николай грустно улыбнулся — он знал, почему Алина так долго не соглашалась, но подыгрывать умел хорошо. — Может, мне просто нравилось делать тебе предложение. — Я думала, тебе нравится планировать свадьбы. — Гораздо больше, чем тебе их посещать, если судить по храпу во время проповеди Апрата. Алина встретилась с Николаем взглядом, и осколок льда, засевший у нее в груди, растаял.  — Люди были счастливы за нас. Николай смягчился — он услышал все, что Алина не сказала — и нежно взял ее за подбородок. — Отчего им не радоваться? Не каждый день два красивых влиятельных человека женятся, чтобы подарить миру прелестных детей. Музыка закончилась. Алина прижалась лбом к груди Николая, и он обнял ее за талию. — Спасибо, Николай. Николай поцеловал ее в макушку. — Я твой друг, Алина. Хотя и надеюсь, что однажды ты позволишь мне стать больше, чем другом. Просто помни, что ты дорога мне не только из-за Равки. Алина очень старалась, чтобы голос не дрогнул. — Держу пари, ты говоришь это всем своим женам. — Только тем, у кого половина моего состояния.