Автор книги: nymja
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Ползли слухи, что поход фьерданцев на очередную деревню был чудом остановлен. Подробностей никто не знал, но все свидетели сходились в одном: перед отступлением захватчиков они видели яркие вспышки света. Молнии, наверное. Дарклинг улыбался, слушая эти предположения.
Он семь лет как товарищ и два года генерал — лейтенант.
***
Придя вечером в хижину Багры (это не его дом и никогда им не будет), Дарклинг был так поглощен мыслями о тренировках, что только когда сел за стол и налил кваса, понял, что не один.
Алина сидела перед камином и смотрела в огонь: белоснежные волосы рассыпаны по плечам, руки подпирают подбородок. Дарклинг надеялся, что это место вызывает у нее такие же болезненные воспоминания, как и у него. На самом деле ее здесь нет, она воспользовалась их связью, чтобы прийти к нему. Алина пошевелилась и натянула на плечи (фьерданскую?) шаль. Она всегда завораживала его. Только в ее присутствии он осознавал, как отчаянно нуждался в ней. Незаживающая кровоточащая рана.
— Тебе понадобилось больше времени, чем я ожидал, — проронил он, подходя ближе.
— Я узнала, что ты вернулся в Равку, только в прошлом году.
Дарклинг улыбнулся и прислонился к стене.
— Стала затворницей?
Алина вздохнула.
— Моя жизнь не столь уединенная, как хотелось бы.
Дарклинг молчал, с наслаждением рассматривая ее тонкий профиль. За годы Алина ничуть не изменилась. Значит, она не стала подавлять силу после смерти царя, не сдалась. Он был почти счастлив, что выбрал ее себе в партнеры.
— Ты собираешься остановить меня, Алина?
— А тебя нужно останавливать?
Дарклинг обдумал вопрос. Не этого он ждал от Алины, но ответа у него не было: они делили силу, вечность и, в конце концов, разделят друг друга, но мечты у них разные.
— Армия Равки слаба, — вместо ответа сказал Дарклинг и, почувствовав ее недовольство, отмахнулся от него. Пусть на собственной шкуре узнает, каково это. — Объединенная.
Он знал, что ее губы тронула слабая улыбка, и что-то ядовитое скрутилось у него под ребрами.
— Николай придумал название.
— Я так и думал.
Огонь с треском пожирал бревна в камине. Избу наполнил успокаивающий запах бересты. После нескольких мгновений уютной тишины Дарклинг решил, что устал (от того, что сделал, и от того, что еще только предстояло осуществить) и сел позади Алины, обхватив руками ее живот. Она на миг напряглась, но потом откинулась ему на грудь. Алина притягивала его к себе, как звезда-спутник, и чем больше она сопротивлялась, тем сильнее он жаждал ее. Дарклинг положил подбородок ей на макушку, а затем поцеловал в шею. Она была такой теплой. Он сильнее сжал объятия, словно мог удержать солнце в ладонях. Алина до сих пор так и не взглянула на него.
— Где ты? — прошептал он ей на ухо.
— Путешествую.
— Как долго?
— Пока больше не смогу.
Дарклинг положил одну руку ей на бедро, медленно вырисовывая на теле узоры.
— Ты ждешь, пока я приму решение за тебя?
— Я жду, когда ты передумаешь.
Дарклинг снова поцеловал ее шею, на этот раз медленно проведя языком по бьющейся жилке. Алина резко выдохнула. Приняв это за поощрение, Дарклинг проложил дорожку из поцелуев вверх, прикусил мочку уха и сильнее вонзил пальцы в бедро. Дыхание сбилось, он остро ощущал ее близость, руку на своем колене.
— Останься, — попросил он.
Алина убрала руку с колена и схватила его за запястье, но Дарклинг не ослабил хватки.
— Это нереально.
— И не должно быть.
Алина молчала. Дарклинг приник губами к линии челюсти и потянулся рукой вверх, к сердцу.
— Алина…
Звук собственного имени заставил Алину напрячься. Дарклинг довольно улыбнулся и хотел было снова ее поцеловать, но Алина крепче стиснула его запястье.
— Не заставляй меня возвращаться, Александр.
Он прикрыл глаза, а когда открыл, Алина уже исчезла. Всю ночь он просидел у камина, глядя в огонь. Он заставит ее вернуться.
***
Спустя шесть дней после визита Алины Дарклинга вызвали на аудиенцию к царице. Оксана Ланцова отличалась от своего кузена. В отличии от Максима, ее движения элегантны, осанка горделива. Царица одета в шелка и драгоценности, а ее глаза тверды, как сталь.
Дарклинг встретил ее в саду. Она не протянула руку для поцелуя, и Дарклинг учтиво шел позади нее. Наконец царица остановилась понюхать розу, после чего произнесла:
— Как понимаю, вы талантливы.
Дарклинг кивнул: с таким лидером не стоило разыгрывать смирение.
— Я много учился и тренировался с тех пор, как поступил в армию.
— Вы произвели впечатление на Максима, а его нелегко впечатлить.
Дарклинг промолчал. По меркам отказников царица была уже в преклонном возрасте: на вид ей было около восьмидесяти лет.
— Он планирует оставить передовую и вступить в Совет, — легко продолжила она, словно обсуждала погоду. А затем смерила его задумчивым взглядом, выискивая алчность и амбиции. Дарклинг не дал ей повода усомниться в себе. Ему даже не нужно было притворяться, он уже знал, как будут разворачиваться события.
— Это вызывает беспокойство, учитывая угрозу со стороны Фьерды, — осторожно заметил он.
Царица поджала губы.
— Если бы я спросила ваше честное мнение о Фьерде, что бы вы ответили?
— Не в моих привычках лгать царицам.
Оксана Ланцова выпрямилась и, заложив руки за спину, чинно зашагала по аллее.
— Очень мудро с вашей стороны, если, конечно, это правда, — она повернула лицо к солнцу и глубоко вздохнула. — Максим считает, что лучше решить вопрос дипломатией. Он предложил выдать замуж мою внучку за одного из фьерданских принцев.
Дарклинг сдержал разочарованный вздох. Максим определенно пошел в Алину.
— Подобная тактика сработала с Шу Ханем.
— Тогда у нас были способные послы, которые долгое время жили в Шу Хане — в этом меня уверили наши военные историки.
— Вы говорите неуверенно.
Оксана хмуро поглядела на Дарклинга через плечо.
— Я монарх, правящий мирной Равкой. Я теряюсь, когда разведчики доносят мне о горящих деревнях, в то время, как аристократы едят перепелов и икру. Я зла.
Дарклинг старался держать лицо.
— Вы говорили с Советом?
Царица нахмурилась еще больше и взглянула на цветы.
— Я не доверяю человеку, который возник ниоткуда, без связей, без фамилии и за несколько лет дослужился до генерала-лейтенанта. Меня тревожит мысль, что вы можете сотворить нечто такое, что в прошлом было под силу только врагам Равки.
Дарклинг молчал: царица уже приняла решение, теперь ей оставалось смириться с собственным выбором. Тонкие пальцы Оксаны погладили лепесток цветка.
— Говорят, что в моей семье течет кровь святой. Что нам доверили править Равкой, чтобы мы уберегли ее от тьмы, — усмехнувшись, она смяла лепесток. — Но что, если единственный способ защитить Равку — нарушить этот завет? Что, если я должна отдать власть единственному человеку, который может спасти страну?
Дарклинг склонил голову.
— Я не тот, кто вы думаете, моя царица. Разве я не служил Равке верой и правдой?
Оксана прямо встретила его взгляд. Глаза у нее были синие, как зимнее море.
— Я вам не доверяю. И я не хочу вручать судьбу своих детей вам в руки. Но командующий армии не желает войны, а меж тем жители деревень гибнут от рук врагов. Если жители Равки смогут спать спокойно, я готова заключить сделку с дьяволом.
—… Ваше величество, вы кажется, приняли решение.
Оксана сжала челюсти.
— Возьмите под свой контроль Объединенную армию, заклинатель. Делайте, что считаете нужным, но сохраните Равку в целостности.
— Конечно, — Дарклинг поклонился.
Царица отпустила его взмахом руки. Ей было невыносимо смотреть на него.
Дарклинг возглавил Объединенную армию, и так началась их вторая война.
***
Дарклинг получил полномочия самому сформировать отряд для противодействия Фьерде. Если кто-то и заметил, что на одного отказника приходится два гриша, то не упоминал об этом. Дарклинг легко взял на себя командование, все-таки за столетия он неплохо научился управлять армиями.
До сих пор кампания проходила тихо, им удалось схватить несколько разведывательных групп. Однако надвигалась зима, а холод изматывал солдат. Когда они подошли к оккупированным деревням, Дарклинг нашел для них укрытие в заброшенном особняке. Деревянные перекрытия прогнили, сад пришел в запустение, но в остальном это было неплохое место, чтобы разбить лагерь.
Сам Дарклинг обосновался в пристроенной оранжерее. Большую часть стены занимали панорамные окна, в углу примостился стол: по-видимому, раньше оранжерея использовалась как кабинет. Дарклинг до ночи изучал карты и донесения шпионов, пока от усталости у него не разболелась голова. Откинувшись на спинку кресла, он устало потер переносицу и случайно смахнул на пол старый разваливающийся дневник, из которого выпало несколько страниц. Чтобы немного отвлечься, он принялся подбирать их, и на одной странице в уголке заметил спешно написанное — «Оретцев». Почему-то фамилия вызвала у него гнев. Дарклинг вытащил страницу из дневника целиком. Только две строчки, написанные чернилами.
«Мальен Орецев». И ниже: «Алина Старкова».
Дарклинг мыслями вернулся к тому времени, когда в последний раз был в Малом Дворце. К письмам о невысказанной верности с припиской «твой» в конце, которые отправились в огонь. Следопыт. Кажется, вселенная решила посмеяться над ним. Дневник с вложенной в него страницей отправился на дно одного из дорожных сундуков.
Две недели спустя они отбросили фьерданцев обратно. Оккупированные деревни освобождались от захватчиков огнем, ветром и водой. Пулями и бомбами.
Равкианский генерал, раскалывающий землю надвое и повелевающий тьмой, всех впечатлил. Равка победила с незначительными потерями: погибли только несколько солдат-отказников. Для фьерданцев это была бойня, для Равки — сила. По стране снова поползли шепотки, но вместо страшных сказок в них с благоговением рассказывалось о новой мощи Равки. Когда его отряд вернулся, царице Оксане и Совету потребовалась всего два дня, чтобы официально объявить войну.
Алина пришла к нему через три дня.
***
Дарклинг читал журналы Морозова (он отыскал их в запасной библиотеке) и потягивал квас, когда перед ним предстала Алина. Рядом на столе лежал дневник из оранжереи. Дарклинг нарочно не смотрел на него. Он чувствовал ярость Алины, но ему было все равно.
— Ты взял под контроль армию, — прошипела она сквозь зубы.
Дарклинг облизнул палец и перевернул страницу.
— Ты заставила меня ждать.
Алина принялась разочарованно ходить взад-вперед. Дарклинг бы рассмеялся, если бы на столе не лежал проклятый дневник. Если бы Алина была с ним не только мыслями, но и телом.
— Говорят, Равка объявила Фьерде войну. Это правда?
Он перелистнул страницу.
— Это правда?
— Так пожелала царица.
— Лжец!
Дарклинг наконец оторвался от журнала. Алина прожигала его взглядом, сжав руки по бокам. Он не сомневался, что если бы она могла, то использовала бы разрез. Мысль почти взволновала, по крайней мере, в этот визит она смотрела на него. Дарклинг фыркнул и потер виски.
— Ты велела не заставлять тебя возвращаться в Равку. Неужели ты думала, что я не приму это как вызов?
На лице Алине отразился ужас, Дарклинг вздохнул. В ней так многое изменилось, и так многое осталось прежним.
— Не будь такой мелочной, Алина. Мы оба знаем, что Фьерда сама навлекла на себя беду.
Глаза Алины яростно сверкнули.
— Ты убил солдат. Я видела землю, изрытую разрезом.
— Значит, ты недалеко от равкианской границы, — улыбнулся Дарклинг.
Алина напряглась. Прожив одну жизнь при дворе и несколько — среди незнакомцев, она так и не научилась хорошо скрывать свои чувства. К ее чести, она не стала отрицать правду и, сглотнув, бросила взгляд на стол.
— Журналы Морозова.
— Да. Спасибо, что сохранила их для меня.
— Я хранила их не для тебя.
— Тогда для кого, раз не собиралась сама их изучать?
— Может, мне стоило их сжечь, — выплюнула Алина.
Дарклинг нахмурился. Алина оставалась все такой же безрассудной и все еще могла залезть ему под кожу. Он встал, пальцы невольно замерли на дневнике. Внезапно к нему пришла идея, как наказать Алину за то, что оставила его одного. За то, что ослабила Равку. За то, что отвлекала его. За то, что не откликнулась на его зов, не взяла его фамилию.
— Когда мы шли через границу, — он взял в руки проклятый дневник и шагнул к камину, — я наткнулся на заброшенную оранжерею.
Алина озадаченно нахмурилась.
— И решил полить цветы?
Дарклинг горько усмехнулся и открыл дневник.
— Нет. Я нашел на столе старый дневник. Кажется, последний раз его читали лет двести назад.
Дарклинг подождал, пока Алину накроет узнаванием: лицо побледнело, на глазах выступили слезы. И только тогда прочитал:
— Мальен Орецев.
Слова звучали непривычно на языке. Он в первый и последний раз произнес это имя.
— Александр… — взмолилась Алина.
Дарклинг встретил ее взгляд и бросил дневник в огонь.
— Нет! — Алина кинулась к камину, но ее пальцы прошли сквозь пламя. Бумага быстро занялась.
Дарклинг встал рядом с ней на колени. По щекам Алины катились слезы. Даже сейчас она делала его слабым, как и Равку.
— Пусть это послужит тебе напоминанием, — Дарклинг притянул Алину к себе, несмотря на ее попытки вырваться. — Я могу не знать, где ты прячешься, но ты прекрасно знаешь, где нахожусь я, и что я готов сделать. Я устал от игр.
Он крепко схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и мягко сказал:
— Вернись в Малый дворец, Алина. Или тебе не понравится то, что я сделаю.
Алина зарычала и оттолкнула его.
— Не трогай меня!
Дарклинг горько рассмеялся.
— Ты уже не девушка, солнышко мое. К кому ты пойдешь? Не осталось никого, кто бы помнил твое имя, кроме меня.
Алина закрыла глаза, словно слова ранили ее, и исчезла.
Дарклинг со злобной ухмылкой наблюдал, как огонь пожирает последнее, что осталось от следопыта. Он приложил руку к шраму на груди. Теперь они были равны.
***
Он чувствовал горе Алины через связь, но не пришел к ней, как сделал в прошлый раз с ее царем. Ему надоело смотреть, как он любит других мужчин. Мертвецов. Дни перетекали в недели, а затем в месяцы; горе превратилось в гнев, а гнев в нечто холодное и тяжелое. Дарклинг хорошо знал, как называется это чувство — одиночество.
Они одержали очередную победу над Фьердой. На это раз военные советники заметили, что у Дарклинга на каждого солдата приходится по два гриша. И потери оказались меньше, чем прогнозировал Максим. После третьей успешной операции царица предложила ему личные апартаменты в Малом дворце. Дарклинг вежливо отказался, чем заслужил одобрение царицы и экипаж в подарок.
Война продолжилась, и они перешли в наступление: Равка заняла земли на северо-востоке. Народ восхвалял его. Дарклинг больше не монстр, прячущийся под кроватью, а могущественный командир, охраняющий детей. Люди начали лучше относиться к гришам.
Максим стал держаться отстраненно и перестал приглашать Дарклинга сыграть в покер или пропустить по стаканчику кваса после тренировок. Но Дарклинг не сильно расстроился, ведь Оксана стала приглашать его на чай.
Равка воевала уже год. Гибли солдаты, но производство развивалось, экономика росла. Чего стоят жизни нескольких отказников, когда большая часть Равки процветает, а фьерданцы бегут, поджав хвосты? На следующий год, когда Равка отвоевала еще четыре новых территории, Алина наконец вернулась.
***
Дарклинг впервые заметил Алину на краю лагеря: волосы спрятаны под шапкой, на плечах тяжелая шинель. Это напомнило ему, как она впервые пришла к нему в Малый дворец, словно призрак, используя их связь. С нее станется шпионить за ним.
Их отряд разместился на границе Новоравки и Фьерды. Алина осматривала лагерь, впитывая в себя все изменения: новейшее оружие, форму с нарукавными повязками. Ее, без сомнения, радовало, что отказники и гриши были все еще тесно связаны.Подойдет ли она к нему? Дарклинг сомневался, что на этот раз воссоединение будет приятным, хотя он оказал ей услугу. Он так и не решил, как поступить, когда к нему с докладом подошел разведчик. Когда Дарклинг снова посмотрел в ее сторону, Алины уже не было. В следующий раз он столкнулся в ней во время обеда. Алина сидела в конце скамьи и хмуро смотрела на него. На протяжении всей трапезы она не произнесла ни слова. Дарклинг разглядывал ее в ответ, пока его присутствие не потребовалось на собрании. Он мельком видел Алину тут и там: возле казарм, посреди группы эфириалок, рядом с медицинской палаткой. Так продолжалось три месяца. Дарклинг звал ее через связь, но Алина не отвечала.
Он ненавидел, когда с ним играли.
Дарклинг с солдатами возвращался после небольшой стычки с новоравкианскими (фьерданскими) повстанцами, когда снова увидел Алину. Она отвернулась от него, плотнее запахнув шинель. Рядом с ней стоял светловолосый юноша и, глядя в землю, что-то бормотал.
