Текст книги "Уровни силы 2 (СИ)"

Автор книги: Nezloi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Ищи вход в подвал! – крикнул маг, прекратив впустую тратить ману на поиск, и занялся уничтожением «мяса».

Счёт шёл на секунды: скоро «бес» с «енотоящером» расправятся с выжившими и займутся уже ими, и тогда шансов достать некроманта не будет совсем.

В этот момент прямо сквозь стену в дом запрыгнул очередной отдалённо человекообразный «немёртвый», обсыпав обломками мага и легионера. Выглядел он до странности тонким, имел по паучьи неестественно длинные, передние конечности, но самым не обычным была система ремней, на которой крепился тул с выглядывающими из него какими‑то «палками».

Через мгновение маг узнал, что за «палки» в колчане у монстра. Тварь ловко выхватила своей трёхпалой рукой‑лапой из тула «черенок», вдруг оказавшийся маленьким копьём, и, широко замахнувшись, метнула его в легионера.

Руффало только усмехнулся: Марио хоть и не достиг в пути легионера каких‑то заоблачных высот, был признанным мастером техники «Каменной кожи» и мог какое‑то время принимать на грудь даже автоматные очереди – конечно, если успеет вовремя среагировать. Тем удивительнее было видеть, как деревяшка с кое-как заточенной железкой на конце почти на ладонь вонзается в грудь легионера.

– Dannata creatura! – маг, не жалея маны, ударил тараном, буквально разорвав нечестивую тварь на куски, заодно окончательно вынеся стену.

Витязь, кашляя кровью, устоял и даже продолжил добивать оставшихся немногочисленных зомби.

«Нужно уходить!» – Руффало уже понял, что разведка крупно налажала, и теперь разумно будет отступить, чтобы попробовать в другой раз, но уже подготовившись с учётом того, что они узнали.

«Нужно будет запросить помощь из Рима», – успел подумать маг, когда краем глаза заметил какое‑то движение в окне слева.

Не думая ни мгновения, он выставил ещё один щит и, придерживая уже шатающегося легионера, попятился к пролому в стене.

И в тот же миг щит загудел от десятков дротиков, что полетели буквально со всех сторон.

Бросив все силы на защиту, Руффало, задыхаясь от непомерных нагрузок, протащил легионера в дыру и оказался прямо перед бесом.

– Signore accetta le nostre anime. – успел пробормотать Руффало Пелоси, прежде чем тьма поглотила его.

Через минуту, переступая разрубленные тела «немертвых» и кучи строительного мусора, в комнату вошёл мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, с ничем не примечательным, неподвижным, словно маска, лицом.

– Дьявольщина, – без тени эмоций монотонным голосом произнёс мужчина.

– Опять забыл «тело и разум игрока» отключить.

Через мгновение на лице игрока проступила лёгкая брезгливость замешанная с немалой долей раздражения.

Бросив недовольный взгляд на сквозную дыру в груди мага от кулака «беса», покачал головой. Тело легионера тоже вызвало его недовольство, так как успело обзавестись ещё несколькими дротиками, пробившими его насквозь.

– Что за день такой, одни убытки, – проворчал игрок‑некромант, доставая из кармана телефон.

День начался как обычно – с пробежки по городу. Этим нехитрым действом я убивал сразу несколько зайцев: качал «Бегуна», контролировал территорию города – всё‑таки бродячих монстров в Окаянке хватало, – да и колония «гусениц» в парке требовала пригляда, и более детально изучал окрестности.

Уже подумывая заканчивать пробежку, я повернул в сторону своего логова, когда неожиданно услышал, как где‑то в стороне простучала короткая автоматная очередь.

– Оба‑на! Гости!

Через двадцать минут я лежал на крыше частично обвалившегося девятиэтажного дома, куда забрался телепортом, и смотрел, как в здании заброшенной школы размещается отряд ходоков из почти полусотни человек. По экипировке и оружию я сразу понял, что это очень серьёзные ребята, но назвать их клановыми не мог. Во‑первых, не было никаких клановых знаков, во‑вторых – разнообразность вооружения и экипировки.

– Больше похоже на банду или секту, – пробормотал я, доставая из рюкзака видеокамеру, кстати, купленную через Девяносто Девятого.

Правда, этой покупкой игрок окончательно «спалил» своё местонахождение.

– Индонезия, – аккуратно внёс я новую запись в блокнот под номером Девяносто девять.

Камеру я использовал больше как мощный бинокль: благодаря восьмидесятикратному зуму я мог пересчитать даже волоски на руках часового. Именно у него на кистях рук я и заметил характерные для каторжников татуировки.

– А вот это уже интересно.

Через два часа наблюдения я смог заснять почти каждого члена отряда – и все поголовно имели «тюремную синьку» на руках, а некоторые – и клейма беглецов на лицах.

– Да это же самая настоящая банда, – сделал я напрашивающийся вывод. То, что беглые каторжники организовали «честный» клан, я не верил. Опыт общения с этой публикой у меня уже был.

Ещё немного помучив голову, понял, что банда здесь не просто так, а, скорее всего, кого‑то ждут. Так как никто не проявлял нервозности или настороженности, понял, что они здесь уже далеко не первый раз и что, скорее всего, в моём городе у них назначена встреча.

– Интересно, с кем это такой контингент может встречаться? С сектантами‑людоедами? – терзаемый любопытством, решил подобраться поближе и проверить одну мысль, появившуюся у меня в голове.

Конечно же, днём к школе я не полез: здание находилось на открытом месте, и все подходы к нему просматривались на десятки метров. А то, что опытные ходоки оставят свои тылы без пригляда, я сильно сомневался. Даже ночью задачка подобраться к школе будет не из простых. Судя по недешёвой экипировке, у них вполне могли найтись и приборы ночного видения или упаси боги тепловизоры.

Лежать на крыше дальше не было смысла, и я длинной серией телепортов спустился вниз и, стараясь не выходить на открытые пространства, короткими перебежками отправился домой.

Ночью вернулся к школе с другой стороны, не забыв захватить свой навороченный прибор ночного видения, кстати, имевший встроенный тепловизор. Долго лежал на земле, мучая прибор во всех доступных режимах, пока не выявил всех часовых.

С моей стороны, кстати, было трое: двое на первом этаже, но в разных концах здания, и один – на втором. Подходящего момента дождался примерно через час: часовой на втором этаже сел (в тепловизор это было отчётливо видно) и перестал видеть двор. Двое на первом этаже были без приборов ночного видения, так как постоянно курили.

– Пора, – прошептал я и длинной серией телепортов, буквально «на все деньги», дотянулся до стены школы.

Ухватившись за подоконник, через окно, в котором давно не было даже рамы, легко забросил себя в тёмную комнату. Благодаря прибору ночного видения темнота для меня была скорее зелёным сумраком. Стараясь не наступать на разбросанный кругом мусор и дерьмо, помеченное белыми пятнами газетных обрывков, вышел из комнаты.

Каторжане расположились сразу в трёх классах – это я определил ещё днём и подтвердил ночью, так что обыскивать всю школу не пришлось.

Конечно же, я не бросился сразу подслушивать и подсматривать. Для начала в одном из заброшенных классов, где даже сохранились разбитые парты, сел медитировать и через несколько минут снова был полон. Текущий уровень «Медитации» настолько ускорял восстановление, что хватало считанных минут, что бы набрать полный резерв.

Едва мана восстановилась, как моя «чувствительность» к пространству вернулась, точнее сказать, как только маны набралась на один скачок.

Чувством пространства я называл некое ощущение, позволяющее мне в радиусе десяти метров «видеть» буквально всё, даже движение пыли, если, конечно, сосредотачивался на этом.

Благодаря телепорту бродить по школе, полной боевиков, незамеченным оказалось плёвым делом. Просто идя по коридору, я заранее знал, кто где находится, и, если кто‑то собирался вывернуть из‑за угла или выйти из комнаты, я просто переносился в пустующее помещение.

Таким нехитрым способом я добрался до классов, где остановились бойцы неведомого клана, телепортировался на улицу и устроился прямо под окнами, через которые всё было отчётливо слышно, словно я сам сидел рядом с ними у костра.

Поначалу тихие разговоры ходоков были малоинтересны: просто байки, разговоры о «бабах» и хабаре. Но вот мелькнуло упоминание какого‑то груза, и я насторожился.

Потом последовал монолог хриплым, испитым голосом о том, что в следующий раз, когда он будет снова в бойцовских ямах, то непременно поставит на Людоеда.

«Интересно, оказывается, в Окаянке есть бои без правил, и что‑то мне подсказывает, что там они по‑настоящему без правил».

– Храп! – негромкий голос на секунду заставил умолкнуть тихие разговоры.

– Иди товар проверь.

– Иван, да ты что, там же братва поляну палит!

– Резче, псина сутулая!

Бормоча под нос ругательства, Храп поднялся и вышел из комнаты. Я, переключив прибор в режим тепловизора, стал следить за размытым пятном Храпа прямо через стены. Несмотря на засветы от костров и других бойцов, ни разу его не потерял.

Запомнив комнату, в которую бандит входил, перебежал поближе, выждал, когда Храп уйдёт обратно, и «скачком» перенёсся туда. Конечно же, предварительно «просветил» тепловизором её насквозь – на случай, если часовые сидят внутри комнаты. К моей удаче, пара мордоворотов устроилась у запертой двери.

И оказался в полной темноте. Пришлось спешно переключаться в режим ночного видения. Впрочем, я не был дезориентирован: моя «миникарта» мне уже заранее подсветила огромную гору мешков посреди комнаты.

– Похоже, это и есть груз, – прошептал я, развязывая первый мешок.

Глава 9

Тяжёлый, чуть сладковатый запах, от которого слегка кружилась голова, меня удивил.

– Это что ещё за бабуйня? – прошептал я, вынимая из мешка увесистый «кирпич», завёрнутый в вощёную бумагу.

Стараясь не шелестеть, аккуратно ножом разрезал упаковку. Запах усилился, а у меня в руках оказалось нечто, по консистенции напоминающее пластилин.

Из‑за прибора ночного видения я не мог разобрать цвет «кирпича», но это было уже и не нужно: я наконец‑то понял, что за груз принесли каторжане в мой город.

– Сука! Это же наркота! Точнее, какое‑то сырьё для неё, – прошептал я, убирая брусок сырца в свой рюкзак. Возвращать «кирпич» с повреждённой упаковкой было рискованно.

Завязав мешок, телепортом ушёл на крышу, восстановил медитацией ману и молниеносной серией «скачков» упрыгал из школы. Как раз хватило до угла ближайшего дома.

По дороге в своё логово в голове сложилась примерная картина происходящего.

– Итак, – забормотал я, нервно расхаживая по комнате. – Есть некая банда, назовём её условно «каторжане». Где‑то не так далеко от моего города они выращивают местную «дурь», что, как известно, чуть ли не втрое сильнее аналогов с большой земли.

Судя по тому, что они таскаются с сырцом, перерабатывать в готовый продукт они его не умеют – значит, эту дрянь они принесли тому, кто умеет.

Почесав переносицу, особых изъянов в своей логической цепочке не заметил.

– Отсюда ещё один вывод, – произнёс я потерев лоб.

Переработкой занимается не маленький клан, имеющий охрененные связи на большой земле.

После мозгового штурма у меня в голове сложилась примерная картина. Существует очень богатый и могущественный клан, который полностью содержит немаленький клан каторжников, что выращивают для них сырьё для наркотиков. Вывод о финансировании и обеспечении «каторжан» напрашивался сам собой: достаточно было взглянуть на их экипировку и оружие. Вряд ли беглые бандиты, скрывающиеся от всего мира, могли позволить себе такое.

– А потом всё это дерьмо оказывается на улицах городов, – пробормотал я, продолжая мерить комнату шагами.

К наркотикам я относился резко отрицательно. Прежде чем мой мир окончательно полетел ко всем чертям, он долгое время сползал в анархию, что, естественно, привело к расцвету всякой мерзости, что в спокойные времена прячется в тени. Среди прочего наркобизнес почувствовал себя настолько вольготно, что дозу можно было купить среди бела дня прямо на оживлённой улице.

Мой младший брат умер от передоза у меня на руках, а через пару месяцев мой лучший друг в наркотическом угаре захлебнулся в собственной рвоте. С тех пор наркоторговцы и наркоманы вызвали во мне бешеную ненависть.

– Это глупо. Их слишком много, а я могу привлечь внимание к городу – тогда его обыщут и найдут моё убежище, – бормотал я, вколачивая в грушу серии ударов.

– А это опять придётся куда‑то уходить и обустраиваться на новом месте.

Кто‑то холодный и разумный шептал мне, что это не моё дело и всё, что мне нужно, – это просто подождать обмена и жить дальше. Вряд ли такие встречи происходят чаще двух раз в год.

Но другой, пропитанный войной и ненавистью, хотел крови наркоторговцев.

Так, ничего и не решив, активировал «разум игрока», подождал, когда пена кипящей ярости осядет, лёг спать, оставив Крысобоя охранять мой сон.

Днём я опять лежал на крыше с камерой и снимал, как на школьный двор вползали два колёсных броневика неизвестной мне модификации.

Транспорт сопровождало полтора десятка боевиков, упакованных в броню, которую я видел только в каталогах – в разделе, где ценник начинался от миллиона рублей. Причём, кроме брони, хватало и других обвесов: я даже стал беспокоиться, что меня могут обнаружить, но, к счастью, всё обошлось – меня не заметили, а мага у них не оказалось.

То же касалось и оружия: причём все были вооружены новейшими модификациями, разработанными специально для хантеров, чистящих осколки.

– Кажется, разработкой и производством оружия Горчаковы занимаются, – пробормотал я.

– Интересно, как это новейшее оружие, которое только два месяца назад появилось в оружейных журналах и точно ещё не поступило в продажу, оказалось у этих «товарищей»⁈

Вопрос пока остался без ответа, а я продолжил съёмки.

Заметил я и несколько витязей – эти выделялись особо мощной бронёй и ручной артиллерией. У двоих в руках были тяжёлые пулемёты из тех, что ставят в БТРы, но переделанные под стрельбу с рук. Ещё один, кроме нескольких одноразовых гранатомётов за спиной, имел барабанный дробовик какого‑то чудовищного калибра.

– Что‑то эти ребята очень сильно похожи на гвардию какого‑нибудь боярского клана, – пробормотал я, стараясь каждого бойца заснять во всех подробностях.

Конечно, лица были скрыты глухими шлемами, и смысла в такой съёмке было немного, но я надеялся, что мне повезёт.

И мне повезло.

Из головного бронетранспортёра выбрался мужчина в камуфляже с кобурой на поясе и с открытым лицом.

Сняв крупным планом хмурое лицо прибывшего, вернулся к общим кадрам.

Никаких переговоров не было: хмурый повелительно махнул рукой главарю каторжан и, судя по лицу, сказал что‑то презрительное.

Через минуту бандиты стали стаскивать мешки с грузом к бронетранспортёрам; в ответ прибывшие из недр машин быстро вытащили несколько явно тяжёлых армейских ящиков, гору картонных коробок, вероятно, с продуктами, и под занавес – около десятка самых обычных гражданских со связанными руками. Причём, судя по одежде, к Окаянке они не имели никакого отношения и вообще выглядели так, словно их забрали с улицы во время прогулки.

Последними вытащили трёх испуганных девушек, появление которых каторжане встретили радостным гоготом, долетевшим даже до меня.

– Интересно, зачем банде каторжников мужчины? Девушки ещё понятно, но зачем столько мужиков? Неужели некоторые настолько прониклись каторжной романтикой, что и на воле продолжают её придерживаться? – тяжело вздохнув, сам с собой неловко пошутил.

– Каторжная романтика нелёгкая, но её надо придерживаться.

Забрав мешки с сырцом, чудо‑богатыри уехали, а «благородные разбойники», не откладывая дела в долгий ящик, потащили девушек «развлекаться» в здание школы.

Растерянных, ничего не понимающих мужчин, словно баранов, загнали в один из пустующих классов.

Временами крики «развлекаемых» девушек долетали даже до моей позиции, находящейся в полутора сотнях метров.

Этим же днём бандиты, связав пленных мужчин одной верёвкой в цепочку, погнали куда‑то в сторону Омска.

Едва живых девушек на самодельных носилках тащили пленники.

Тяжело вздохнув, покинул свой наблюдательный пункт и, используя телепорт, вернулся домой, где, прихватив ещё вчера приготовленный рюкзак, сел на хвост бандитам.

Отпустив медлительный караван на несколько километров, пошёл за ними, мучаясь вопросом:

– Что я буду делать дальше?

Через двое суток я, так и не решив, что мне со всем этим делать, лежал на небольшом холме и через объектив камеры разглядывал посёлок, обнесённый пятиметровой бетонной стеной с колючей проволокой по верху.

Имелись и деревянные вышки с часовыми, из‑за чего, кстати, поселение почему‑то очень походило на колонию строго режима.

За остаток дня и ночь определил примерное количество «штыков» на базе и вооружение.

Выходило, что штурмовать такой орешек без роты спецназа и поддержки с воздуха или артиллерии – значит умыться кровью.

– Примерно двести активных бойцов, – записал я в блокноте.

– Есть тяжёлое ручное вооружение, пара гранатомётов точно.

Туда же внёс КПВ. Правда, старичка я точно не опознал, так как вживую его видел впервые, но на своё изображение на фотографиях пулемёт был похож.

– Предположительно, заминированы подходы.

Этот вывод я сделал, наблюдая за передвижениями бандитов: все ходили только по определённым тропам.

Ночью обошёл базу бандитов с другой стороны, где в лесу, на длинных и узких просеках, обнаружил плантации пахучего растения с маслянистыми листьями.

– Ба! Знакомый запах.

Кажется, я набрёл на секретную делянку.

После нахождения плантаций роль пленных прояснилась.

– Понятно! Мужики – на плантацию, пока не сдохнут, а бабы – в бордель, где сдохнут ещё быстрее.

Конечно же, близко к «делянкам» каторжан я подходить не стал: был уверен, что без охраны они не остались. Пришлось опять закладывать крюк и перебираться на другую сторону.

Удача улыбнулась мне на третьи сутки, когда я доедал последние запасы продуктов и был уже готов вернуться домой.

Пять человек вышли из ворот и, неспешно, лениво переговариваясь, направились куда‑то в пустошь.

– Интересно, – пробормотал я, пристраиваясь за их спинами в сотне метров.

Кстати, через несколько километров ходоки вдруг стали нервничать и оглядываться, каким‑то немыслимым образом почуяв за собой слежку.

– Надо же, какие матёрые попались, – удивлённо покачал я головой, снимая с плеча АШ‑12.

Короткая очередь на пять патронов, усиленная моим навыком «Стрелка», буквально навылет, вместе с бронежилетами, прошила троих. Благодаря дикой останавливающей силе тела отбросило назад на несколько метров, вырвав из их спин фонтаны крови.

+ 105 ОП.

+ 110 ОП.

+ 100 ОП.

Отреагировала система.

Оставшаяся пара мгновенно залегла и зачем‑то открыла в мою сторону бешеный огонь, хотя даже не видели, откуда я стрелял.

– Вот же суки! – вдруг догадался я о причине их беспорядочной пальбы.

– Они же пытаются привлечь внимание базы. А ведь это значит, что связи у них нет.

Ухмыльнувшись, с помощью «Скачка» сменил позицию и уже из мосинки прострелил голову следующему бандиту, оставив главаря на сладкое.

Тот, показав себя опытным боевиком, мгновенно определил, с какой стороны я стрелял, и резво заполз в кусты.

Снова сменил позицию, описав полукруг и оказавшись метрах в двадцати позади бандита.

Стелясь по земле, как бестелесный призрак, – получилось подойти практически вплотную. Мог бы ещё ближе, но густые кусты подойти бесшумно не позволяли.

Ухмыльнувшись, просто телепортировался бандиту на спину: мощный удар подошвой в затылок – и свет в глазах беглого каторжника гаснет.

Быстро обыскал его, всё найденное оружие перекинул в обменное пространство Девяносто девятого – наверное, единственного игрока, заслуживающего доверия, – стянул проволокой руки громилы и взвалил его здоровенную тушу на спину, побежал прочь.

Подходящее местечко нашёл в девяти километрах, в небольшой роще, где все деревья были покрыты каким‑то ржавым налётом.

Уже не особо торопясь, избавил бандита от бронежилета и лишней одежды, оставив ему только грязные трусы, трогать которые откровенно побрезговал.

После чего подвесил за уже начавшие синеть руки на ветку дерева, вынул нож и уколол его в бедро.

Каторжник, всю жизнь которого можно было прочесть по татуировкам на его руках и теле, застонал и открыл глаза.

– Пиздец тебе, пидор! – мгновенно заорал мужчина, задёргавшись на ветке. – Тебя иван за яйца подвесит! Ты, сука, хоть знаешь, на кого прыгнул⁈

Покачав головой, поймал его за ступню, которой он пытался меня пнуть, и одним движением срезал два пальца.

Громила тоненько, по‑девичьи, взвизгнул и мгновенно «сменил пластинку».

– Бля буду, иван, попутал! (Иван здесь – не имя. В царской России что‑то вроде вора в законе.) – заголосил бандит, извиваясь в воздухе и разбрызгивая кругом кровь.

– Замолчи, или следующими я отрежу тебе яйца, – сказал я.

Каторжник моментально заткнулся, с ужасом смотря на окровавленное лезвие ножа.

– Ответишь на мои вопросы – отпущу. Но за каждый неверный ответ буду отрезать у тебя что‑нибудь ненужное. Ты меня понял?

Громила испуганно закивал.

После нашей небольшой договорённости у грозного бугая, кстати, занимавшего в иерархии банды должность, аналогичную сержанту, случился словесный понос.

Я даже ещё не начал задавать вопросы, как он мгновенно переименовал меня в «господина начальника» и принялся каяться в таких грехах, что мне мгновенно захотелось его прирезать. Кроме себя бандит охотно сдал и товарищей, и, надо сказать, все они были первостатейные мрази и откровенные маньяки.

Все откровения бандита я записывал на камеру, причём специально уточнял имена, клички, а если требовалось, то даты и места преступлений.

Из любопытного, не относящегося к делу, узнал интересный факт: оказывается, если человек безвыездно проживает в Окаянке больше трёх‑четырёх лет, то в нём, как в каком‑то монстре, зарождается камень душ.

У магов и витязей этот процесс происходит куда как быстрее. Кстати, это очень положительно влияет на человека: он становится физически крепче и практически никогда не болеет. Что происходит с магами и витязями, бандит не знал, но считал, что они тоже становятся сильнее. Правда, был и существенный минус: за такими индивидуумами начинали охотиться.

Несмотря на невеликую должность, Грач – именно так назвался бандит – знал немало.

Как я и подозревал, банда существовала не сама по себе: какой‑то боярский клан (какой конкретно, Грач не знал) собрал каторжников вместе, предоставил все ресурсы и заставил выращивать *Dulce somnium*.

К моему удивлению, название на латыни Грач произнёс без малейшей запинки.

– Короче, «шмурь» мы два раза в год отвозим каким‑то фырганам, у которых прямо на ебальниках написано, что они на боярина шестерят.

– Где у них база, знаешь?

Грач знал: сначала им приходилось самим таскать «шмурь» до самого форпоста, но потом кто‑то из верхушки боярского клана решил, что быстрее будет встречаться на полпути.

– Значит, лаборатория в крепости?

Грач опять закивал.

Добыв из рюкзака карту, долго пытал бандита вопросами, пока точно не определил местоположение боярской нарколаборатории.

– Вот же бляди! – с чувством выругался я. – Уже и это дерьмо под себя подгребли! Всё, суки, нажраться не могут!

Осуждающе покачав головой, перерезал горло Грачу.

Интерлюдия

Резиденция Курбских

Несмотря на скромность тёмного одеяния, этот проситель не ждал в общей очереди посетителей; точнее сказать, он вообще не ждал. Едва короткая записка с перстнем была передана главе рода – князю Курбскому, – как он мгновенно приказал привести гостя в его кабинет. Уже другой слуга получил указание пригласить его старшую дочь – княгиню Курбскую.

(Курбская унаследовала княжеский титул от покойного мужа, так что она полноценная княгиня, а не княжна, но позже вернула свою девичью фамилию, сохранив при этом титул княгини – с разрешения императора, конечно.)

Княгиня Курбская была высокой стройной женщиной слегка за сорок, но выглядевшей едва ли на тридцать; впрочем, для сильных магов это было не удивительно. А княгиня входила в сотню сильнейших чародеев планеты, причём, в отличие от многих архимагов «сотни», была боевиком до мозга костей и носила много говорящий о ней псевдоним – Жар‑птица.

Когда княгиня вошла в кабинет отца, невзрачный гость сидел напротив стола со смирённым лицом, опустив глаза в пол. Но Курбская сразу почувствовала, что смирение пришельца напускное, зато в душе яростным пламенем полыхает подавленный гнев.

– Вы звали меня, отец?

Холодный равнодушный голос и идеально выверенная осанка делали княгиню похожей на оживший манекен, а бледность только усиливала сходство.

– Да, Анастасия.

Несмотря на маску равнодушия на лице князя, Курбская хорошо знала своего отца и видела, что ему очень не нравился скромно сидящий перед столом гость.

– Род Курбских кое‑что задолжал Ордену, – неожиданно вмешался пришелец.

Анастасия нахмурилась: гость начинал её раздражать.

– Долг жизни!

В кабинете скачком поднялась температура, а кисти рук Курбской стали светиться оранжевым, словно под кожей у неё горело пламя.

– Отец⁈

Голос Курбской зазвенел от сдерживаемой ярости. Как и все практикующие огненную стихию, княгиня была очень вспыльчивым, хотя и отходчивым человеком.

Старый князь устало прикрыл глаза и кивнул.

Род Курбских действительно несколько столетий назад задолжал Ордену. В одной из бесчисленных войн, в которой принимал участие воинственный род Курбских, тогдашний князь попал в засаду и уже был готов попрощаться с жизнью, когда вмешался инквизитор Ордена Святого Порога, случайно оказавшийся рядом. Вот тогда род Курбских и задолжал Ордену Жизнь.

Привычно подавив ярость, княгиня села в кресло и, глядя сквозь гостя, словно он – пустое место, холодно произнесла:

– Что конкретно нужно Ордену?

Эмиссар, никак не отреагировав, ответил ровным голосом:

– Нужно, чтобы вы помогли отряду ликвидаторов Ордена уничтожить измирца.

– Что, Орден так ослабел, что уже не справляется со своими обязанностями⁈ – не удержала в узде свой огненный характер княгиня.

Эмиссар Ордена остался внешне непоколебим:

– У Ордена достаточно сил, чтобы уничтожить любую угрозу миру, но в данный момент все инквизиторы и легионеры нужны в других местах.

Подавив вздох, Курбская смирилась:

– Куда нужно ехать?

– В Варшаву.

– Что⁈ – вскинулась Анастасия. – Вы в своём уме⁈ Я – полковник осназа, пусть и в отставке, – не могу просто так поехать в чужую страну и устроить там армагеддон. Это международный скандал, боюсь, император не оценит.

Мужчина остался равнодушен к будущим проблемам Курбских. Князь сидел за столом мрачнее тучи.

Выбора у рода не было: либо отринуть старый долг, что было немыслимо и несло неслыханный урон чести, либо исполнить его и получить опалу от императора, что, скорее всего, ввергнет и так понемногу хиреющий род в полное ничтожество.

– Курбские ещё помнят, что такое честь, – ответил князь глухим голосом, веско, словно камни роняя слова. – А теперь покиньте наш дом: вам здесь не рады.

Мужчина встал, поклонился и молча вышел.

Род Курбских, несмотря на могущество его крайне немногочисленных членов, не котировался на политической арене Российской империи по той простой причине, что не имел наследников. Точнее будет сказать, что Курбских, имеющих право на княжеский титул, осталось двое: сам старый князь и Анастасия. Так уж вышло, что живых детей у княгини не осталось, а завести новых она уже не могла.

* * *

Поздно ночью обменял у Девятого тело Грача и крошечный камешек души, который я из его головы и вырезал, на телефон с проплаченным интернетом. Что примечательно, мне пришлось почти сутки ждать, когда игрок мне ответит, хотя раньше он никогда не заставлял столько ждать.

– Похоже, что‑то случилось, – пробормотал я без всякой надежды на ответ, спросив игрока об этом.

– На мою лабораторию напали орденские боевики, – прилетел ответ через мгновение, немало меня удивив: обычно до крайности скрытный Девятый подобные вопросы игнорировал.

– Я смог отбиться и уничтожить группу, но мне повезло: там были одни слабаки. В следующий раз придут сильнее. И они теперь знают, кто я.

Погладив подбородок, я спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Создать клан не на словах, а на деле. Нам нужно держаться всем вместе – я имею в виду физически.

Усмехнувшись, я покачал головой, немного удивлённый странными фантазиями Девятого:

– А вроде казался умным человеком… Или это я чего‑то не догоняю?

В отличие от большинства игроков, я понимал, что даже если мы все объединимся в один отряд, воевать со всем миром мы всё равно не сможем. Да что там – весь мир! Хватит и одного монстра вроде архимага, чтобы прихлопнуть нас всех скопом, словно мух. Конечно, если верить игроку, вбросившему информацию об Ордене Святого Порога, архимагов у них вроде бы не было, зато хватало просто сильных магов и витязей, так что сил перебить даже сотню игроков у них бы хватило.

Отвечать сразу Девятому я не стал, попросив время всё хорошенько обдумать. В общем, я был бы не прочь объединиться с небольшой группой игроков, вот только имелась серьёзная проблема с доверием – к слову, не только у меня. Три четверти «номеров» никому не верили; остальные, скорее всего, тоже, но предпочитали молчать.

Прежде чем использовать телефон Девятого, я сбросил его до заводских настроек, хотя это не гарантировало, что я смог избавиться от всех возможных шпионских программ.

Ночью вернулся к базе и долго ползал вокруг, пока не нашёл место, где американский телефон стабильно показывал связь, после чего зашёл на свой охотничий аккаунт. Аккуратно убрав телефон в пластиковый пакет, спрятал его в кустах, злобно улыбаясь, показал из темноты бандитам «фак» и пошёл домой.