Текст книги "Marvel/DC. Мы - Павук (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Колдун ебучий

Черный Фараон Нефрен-Ка официально не существовал.

Только в древнейших гримуарах, написанных по славной черномагической традиции кровью на страницах из человеческой кожи, сохранились крупицы информации о безумце, построившем храм без окон и дверей, где он часами беседовал с Посланником Азатота, Ньярлатотепом, постепенно скатываясь в совершенно новую, до этого момента невиданную форму безумия, из пучины которой выползла Египетская Империя, поставившая на колени весь Африканский Континент и бесславно уничтоженная военной машиной Древнего Рима пополам со смертью Нефрен-Ка, преданного самыми верными сторонниками, их разумы пожрало сомнение, чьи семена посеяли враги правителя. Тотальная религиозно-идеологическая обработка, слом личности и извращающие разум темные ритуалы шаг за шагом сдали свои позиции группе мутантов-телепатов.

Его имя, его титул, его достижения, его могущество и сам факт его рождения тщательнейшим образом вымарали из истории. Храм Черного Фараона уничтожен, его тело сожжено, а прах развеян по всем четырем сторонам света. Будто бы никогда его и не было. Но нельзя полностью очистить мир от отмеченного знаком Ньярлатотепа. В пепле, оставшемся от плоти и костей Нефрен-Ка, нашли два рубина, Кровавые Слезы Безымянного Владыки Египта. Их не сломать, пытались спрятать, но не смогли, молодой и амбициозный Имхотеп, тот кто затеял подковерную игру с телепатами, пришедший к власти путем военного переворота, зачистил ряды не переметнувшихся к нему жрецов Ра и вплавил Слезы в свой жезл, окропленный кровью тысяч рабов и воинов.

Новый царь-колдун вместе с могущественным полуразумным артефактом восстал на пепелище старой империи, породив новую, в схватку с которой лично ввязался Ромул, бессмертный мутант и основатель Рима. Во время одной из битв Имхотепа убил Эн Сабах Нур, Апокалипсис, тогда еще не настолько могущественный. Два мутанта с потрепанными армиями быстро пришли к шаткому миру, разойдясь по домам, копя силы для решительного реванша, но бойни двух суперзлодеев не произошло, с Римской Империей случился Аль Хазред с последующим нашествием варваров, а Египет утонул в череде бунтов и восстаний, последний из которых похоронил Апокалипсиса в его гробнице.

Отзвуки шагов гулким эхом отражались от выщербленных стен. Телепортация сюда выжрала половину магического резерва и едва не расщепила тело на атомы.

Магия Джона струилась из пор его кожи, соединяясь с охранными плетениями, пронизывающими каждый миллиметр камня тайника под Сфинксом. Справится с такой мощью он бы не смог. Во всяком случае, пока что. Колдуны древности не были обременены нормами морали и их почти что некому было сдерживать, это в XXI веке сложно без последствий принести в жертву население нескольких крупных городов и провести сложный многоступенчатый ритуал по всем правилам, а тогда это было делом пары карательных рейдов по разжиревшим соседям. Накопители, вогнанные в сердца замурованных в стены смертников, держали защитный купол несколько тысячелетий и могли делать это столько же. Найти потомка Имхотепа было сложно. Всех его детей и внуков Апокалипсис перерезал в первую очередь, но кто-то из бастардов сумел уцелеть, зачав дитя незадолго до своей смерти. Линия крови передавалась из поколения в поколение, пока Сабах Нур не вернулся к жизни в прошлом веке, знатно в очередной раз изуродовав лик планеты Земля. Тогда и умер последний наследник. Рядовой грузчик, понятия не имеющий кем были его пращуры. Похоронили в братской могиле из которой бесы Константина неделю выковыряли его иссохшие кости, и это с учетом нюха адских гончих и посильной помощью призванных духов умерших.

Сторожевое заклятие было сильным, но примитивным, завязанным на жезл и родство крови, верные Имхотепу люди, спрятавшие останки повелителя здесь, намеренно сделали его настолько долговечным и незаметным, пожертвовав излишней сложностью. Они надеялись, что рано или поздно дитя их фараона вернется за наследием и воздаст Апокалипсису за все. Но вместо него пришел Джон, вмонтировавший кости мертвеца в свой скелет. Черная египетская магия приняла его за своего, милостиво позволила войти, не будучи пожранным призрачными скарабеями или сгнив изнутри. Она ластилась к нему. И она станет его цепным псом, стоит лишь взять Кровавую Длань Имхотепа.

Это был узкий коридор, оканчивающийся крошечной комнаткой. Ни фресок, ни иероглифов, только незримые человеческому глазу колдовские символы.

Кинетическая волна слетает с пальцев Константина, срывая крышку безлико-непримечательного саркофага. Каменная пластина с грохотом впечатывается в пол, выбивая мелкую крошку и облачка пыли. В ноздри ударил запах тлена, в котором можно было различить смрад смерти – дым, кровь и гниющие трупы, то что в избытке оставлял после себя Имхотеп. Эта часть Египта особенно сильно пропитана смертью, фараоны и их подданные часто баловались с запретными знаниями, особенное внимание уделяя некромантии, а древних личей, пусть и "окончательно" уничтоженных лучше не хоронить в чудовищных пирамидах-накопителях, но подобным знанием те кого повел за собой Моисей не знали. Недавние разборки живых стали катализатором восстания мертвых. Лет через десять армии неупокоенных катком пройдутся по своим былым владениям.

Или раньше.

Пальцы сжались на рукояти жезла, вырывая его из истлевшей хватки мумии. Никаких украшений, всего лишь увесистый кусок меди, внутри которого в хтоническом экстазе слились обрывки душ Имхотепа и Нефрен-Ка. Руны на предплечье вспыхивают огнем Преисподней, мышцы расходятся в стороны, обнажая костную ткань. Жезл как влитой входит между лучевой и локтевой костью. Судорожная дрожь разбивает тело. Это похоже на лютый приход от амфетамина – Джон Константин пробовал и знает о чем говорит. Мощь вливается в кровь, обжигая вены и артерии.

Секунда и его распирает от силы, а камень усыпальницы становится просто камнем.

Крошечное напряжение воли высвобождает магический импульс, клином вошедший в гнойный нарыв некромантии, запуская маховик грядущего насилия. Джон не может столько ждать, только погрузив весь мир в хаос он обретет могущество. Станет новым Королем Ада.

Араааааабскаааааяяя нооооочь!..

Юсеф Аббас с трудом подавил желание почесать сквозь ткань камуфляжной куртки и легкий бронежилет набитый под ключицей анх. Татуировка всегда зудела полудохлым скарабеем, когда близилось, что-то опасное. Последнее время она чесалась не переставая. Чертовы «Десять Колец» теснят регулярную армию на всех позициях, заключившись помощью Интербанды и еще пары ЧВК с крайне сомнительной историей. Даже миротворческий контингент и пресловутые Мстители не справляются, командование перешло к тактике ползучей экспансии, ибо нельзя навязать генеральное сражение раздробленной на автономные ячейки террористической группировке, пусть и разросшейся до состояния трансатлантической корпорации. И на этом фоне еще страннее выглядит переброска их подразделения на плато Гиза с приказом окопаться, Юсеф понятия не имел зачем это было сделано, если основные бои ведутся северо-восточнее Каира, но он не в том звании, чтобы задавать такие вопросы.

Марш-бросок по Квесм Эль Талбиа и Квесм Эль Ахрам. Сыто урчат двигатели бронетранспортеров, солнце нагревает металл до ожогов от малейшего прикосновения, сухой колючий ветер пытается выковырять глаза из черепа, кожа отслаивается кусками. Улицы завалены трупами и обгоревшими скелетами автомобилей. Десять Колец отсюда еще не выбили, но они стягивают силы поближе к Каиру и особых потерь не было.

Аббас сплюнул через щель между зубов. Слюна зашипела на раскаленном песке и каменном крошеве.

В детстве он часто видел пирамиды. Сейчас же они не вызывали радость созерцания мировой достопримечательности, только глухую скорбь. Это надгробные камни полузабытого величия его страны, его нации. Раньше они правили почти всем миром. Величайшая Империя, о победах которой до сих пор рассказывают в школах. А что сейчас? Сейчас они тень былого могущества, относительно цивилизованный огрызок Африки, выживающий за счет туристов, сбора пошлин с кораблей, курсирующих по Суэцкому каналу и продаже нефти. Как низко мы пали... а все из-за чего?

У Аббаса был ответ на этот вопрос.

Они отвернулись от старых богов, примкнув к мусульманству. Анубис, Осирис, Сет, Ра, Исида, Тот и остальные – именно они привели Египет к процветанию, а никак не Аллах, о котором тогда никто даже не слышал. Молодая религия, которую создали для передела земли, денег и власти, не чета древней силе, что наполняла сердца и руки воинов, чьи имена гремели на весь Древний Мир.

Юсефа лишили выбора веры. Ему дали мусульманское имя и обрезали крайнюю плоть.

Но его боги, его настоящие боги, милостивы к нему. Он добровольцем ушел в армию и первый же бой, подавление голодного бунта, избавили его от оков ислама, он омылся в крови убитых его рукой и почувствовал мягкое касание длани Анубиса на своем затылке. Найти единомышленников не удалось, все сослуживцы придерживались сунны. Приходилось подражать им, дабы не выделяться из толпы, молча копя в себе гнев и жажду отмщения.

Когда наколка на его груди обожгла болевые рецепторы расплавленным металлом, когда содрогнулись пирамиды, когда песчаные бури вскинулись к небесам, когда из дюн показались силуэты восставших мертвецов и чудовищ, рожденных по образу и подобию старых богов, Аббас улыбнулся, снял автомат с предохранителя и начал скупыми очередями отправлять неверных на встречу к Анубису.

Ра восходил над новым Египтом.

Глава 17. Его имя – Павукберт Павуксон

Раскрытые ладони вбиваются в его нижнюю челюсть и кадык. Два клинка выстреливают из моих запястий, голодными змеями вонзаясь в плоть, сокрытую размалеванной черной краской маской. Сквозь дырки в грубой ткани я вижу его глаза, блекло-серые, с расширенными зрачками. В них не было страха смерти, не было паники или ужаса, только почти что детское сожаление, что он подвел своего босса.

Труп обмякшим мешком сползает вниз по стене. Прячу клинки в предплечьях, кровь, оставшаяся на них, рассасывается организмом на простейшие питательные элементы, тут же идущих в поддержку моей жизнедеятельности. Нужно будет попробовать сотворить нечто вроде встроенного в кожный покров пожирателя плоти или хотя бы крови. Засунул пальцы в открытую рану и высосал человека, будто через трубочку. Идей много, ту же липучесть рук доработать – поздоровался с кем-то и содрал кожу с его кисти, удобно, жестоко, ошеломляюще и пиздец как пугающе, или, например, через прикосновение вводить в жертву лютую отраву. После Эм-Джей и Фелиции пройду линьку с солидным запасом припасенной биомассы, Крысоловы продолжают транспортировку трупов в мое логово, может получится выкроить достаточно плоти, как для насущных модификаций, так и азов химерологии.

Движение.

Тело реагирует мгновенно, выхаркивая из левой руки заготовленный сгусток паутины. Комок, разворачиваясь в непродолжительном полете, впечатывается в голову охранника, мягким входящим импульсом чуть взболтав мозговое вещество в черепной коробке, частично дезориентировав в пространстве, залепив глаза и заткнув пасть его же маской. Рывок, сближение. Уже чистый костяной нож правой конечности вспарывает сонную артерию, почти не встречая сопротивления мышц, кровеносных сосудов и сухожилий, будто воздух на ломтики нарезаю. От крови тяжелеет край мешка-балаклавы, она заливает бронежилет, капает на упавший шарикомет, оформленный под укороченный автомат Калашникова. Редкая россыпь темных рубинов красуется на моей броне, а потом медленно стекает в пол.

Я подтянул сюда ближайшую Стаю, рассредоточив ее по наиболее приоритетным помещениям. Зазубренные жвала легко расправляются с начинкой нашлепок видеонаблюдения, превращая сложную технику в месиво проводов и покореженного металла. Взрыв изрядного куска здания, сопровождающийся разгорающимся пожаром, всколыхнул мешкоголовых, превратив грамотно оцепленный периметр во встревоженный пчелиный улей.

Пугало нацепил шлем и пулей вылетел из кабинета. Интересно, кто сумел так сильно напугать человека, буквально исследующего и приручившего природу страха?

–Это Бэтмен!.. – бронекостюм приглушает слова, но мне показалось, или в его голосе прозвучали истерично-панические нотки? – Найти эту мразь, стрелять на поражение. Пустить газ!

А вот это опасно, я пауками давно срисовал напиханные в критически важные точки здания бочки с полусоскобленной маркировкой Церкви Ужаса. Иммунитета к "Фобосу" у меня нет, а "Рейдер" нихуя не герметичный костюм высшей степени биологической защиты, слягу пускать кровавые пузыри после первого же вдоха. С Крысоловами проще, у насекомых, особенно вышедших из-под пера Паутины, совершенно иное строение дыхательной системы, да и заточена эта жижа преимущественно на Homo Sapiens-ов. У Крейна конкретно фляга свистанула, в такой концентрации газ превратится в гибрид метана и тротила, а огонь-то недалеко, пусть и часть пугаловцев в меру своих усилий пытается его потушить. Открыть все бочки равно взлететь на воздух вместе с фундаментом.

Перехожу на спринт, быстро тасуя в голове выстроенную Паутиной карту, избегая отмеченных красным точек культистов. Они суетятся, бегают с водой, заливают пламя белесыми струями из огнетушителей, скапливаются защитной прослойкой вокруг босса, что-то делают рядом с бочками. Это же не просто кусок металла, в который закатан газообразный ужас, это установка с кодовым замком, представляющая собой полуавтоматическую бомбу биологического спектра поражения, а подобные штуки даже фанатики не рискуют делать такими, чтобы они начинали работать с одного пинка, может и боком выйти, как-никак резистентность не бесконечна, превысишь дозировку и кони любой двинет.

Моя цель – Пугало, на остальных насрать. Вытаскиваю из креплений пистолеты, расстояние до Джонни, не сказать, что большое, как-никак помещение не резиновое, но рубка обещает быть плотной, запутанные коридоры не лучшее место перестрелки, во всяком случае для рядовых смертных, но к сожалению всех здесь присутствующих, я давно перешагнул через эту границу.

Двое. Стрельба из двух рук – это сложно, считай невозможно, но только не с минимальной дистанцией и пока еще допотопным аим-трекером неторопливо эволюционирующей от количества подконтрольных паучат Паутины, дорисовавшем в моем сознании полупрозрачные целеуказатели и легонько подтолкнувшем тело к принятию идеальной для открытия огня позиции. Указательные пальцы жмут спусковые крючки одновременно. Два выстрела сливаются в один. Перед лицом промчались пустые гильзы. Толчок в бок чуть развернул меня, разойдясь по пластинам и спрятанным за ними потрохам погашенным практически в ноль импульсом, вызвав вспышку удивления пополам с непониманием. Блять. Я оказался не самой быстрой рукой на Диком Западе, ублюдок успел вскинуть ствол и всадить в меня короткую очередь на два-три шарика. Оранжевый сок "Фобоса" неровным пятном рваной раны растекался по броне, тускло поблескивая стеклянным крошевом разбитой оболочки. Выламываю лучезапястный сустав, не выпуская Glock, заливаю "ранение" паутиной, лучший из имеющихся вариантов, благо в сочленения не попало, не впиталось в подкладку и не всосалось в кожу. Первый не жилец, пуля вошла под неприятным углом в край кадыка, разорвав гортань, сонную артерию, яремную вену, аорту и трахею – полный комплект. Второй дергается, смертоносный шарик смялся о броник, его только опрокинуло в стену, открывает и закрывает рот, колебля ткань мешка, пытаясь вздохнуть. Контрольный в голову и он заваливается на бок, утыкаясь лицом в пол. Переступаю через лужицы крови.

Услышали выстрелы. Перегруппировываются, в мою сторону выдвигается несколько групп, гарнитуры, спрятанные под мешками покойников шуршат потоком паролей, оттесняют Пугало подальше, пытаются провести его к черному входу, пряча за своими телами, боятся, что снайпера контролируют окна и двери, но часть коридоров перекрыта огнем, приходится выстраивать хитровыебанные маршруты, планировка такая себе, Мим хотела в роскошь, Крейн хотел в обороноспособность, по итогу вышел чуть ли не лабиринт служебных помещений. В моей части здания пожар ощущается минимально, даже температура не скакнула и дым глотку не дерет, хотя тут скорее все благодаря "Рейдеру". Мешкоголовые координируют свои действия только по рациям, камеры-то отключены Крысоловами, несколько ребяток в наблюдательной судорожно пытаются понять куда направлять бойцов.

Поворот. Бегу, пока не упираюсь в развилку, вжимаюсь в стену в метре от угла, арахнид на потолке видит слева тройку головорезов, одна из групп, высланных по мою голову. Еще двое в двух поворотах справа, наблюдаемая другим Крысоловом. Вдох-выдох. Считать патроны. Glock 17 и 19, в левой пушке теперь шестнадцать, в правой четырнадцать. Из-за угла я не выпрыгиваю, а буквально вываливаюсь, вбивая себя в пол, проскрипев по нему краями бронекостюма, что-то болезненно хрустнуло в бочине. Первое правило войны – сделай так чтобы тебя было сложнее убить, уменьшить силуэт, основа основ, дядя Бен хуйни не скажет.

Стрелять из такого положения неудобно, но им еще неудобнее в меня попасть, "Рейдер" – это не броня Железного Человека, лучше не пробовать в танкование, поймаю пулю в дефект металла или сочленение и все, даже как следует побарахтаться не выйдет, нашпигуют свинцом под завязку и регенерация не спасет, максимум продлит агонию. Я Макс Пэйн во плоти, мать вашу! Выстрел. Пятнадцать. Выстрел. Тринадцать. Гильзы звенят вокруг меня. Отдача смещает прицел. Вспышки дульного пламени скребутся в линзы шлема. Чистый хэдшот, пуля влетает точно в стык теменной и лобной кости, именно в тот момент, когда цель повернула голову, дабы что-то сообщить товарищам, отдать приказ, скорее всего. Кровь, ткань мешка и кусочки мозга, он сломанной куклой падает на подкошенных в движении ногах. Второй выстрел ушел в молоко, выбив фонтанчик каменной крошки из стены.

Они вскидывают калаши. Один припадает на колено, поэтому пуля нацеленная ему в грудную клетку дырявит угол мешка, никоим образом не соприкасаясь с черепом. Четырнадцать. По полу рядом со мной стегануло плетью затяжной очереди ублюдка, продолжающего стоять во весь рост. Две пули по корпусу. Тринадцать и двенадцать. Тактику ведения боя в городской застройке и замкнутых помещениях они если посещали, то сейчас решили благополучно забыть. Минус химически привитого фанатизма – там уже совершенно другое соотношение гормонов и реакций мозгового вещества, о здравости действий при любой степени угрозы боссу можно даже не упоминать, атакуют стаей леммингов, наплевав на инстинкт самосохранения и логически-следственные цепочки.

Двенадцать и одиннадцать. Одиннадцать и одиннадцать. Палец дернулся. Порция свинца в бедро, чуть левее артерии, попадание в которую гарантирует стопроцентную смерть, штанина темнеет от крови. Вторая в живот. Третья в плечо.

Перекат и я нацелен на другой конец коридора.

Они вылетают одновременно. Доли секунды автонаведения и получают по пуле в лоб, как в тире уточек. Десять и десять.

Вскакиваю на ноги. С каждой стычкой Паутина обучается, совершенствуется, полностью оправдывая поспешно данный титул Искусственного Интеллекта, скоро она станет полноценным боевым интерфейсом, делающим большую часть работы по умерщвлению всех стоящих у меня на пути, а я запрыгну на уровень Меченого, даже превзойду его, все же метаморфизм и химерология будут круче феноменальной меткости. У него, ну кроме чуть повышенной силы и ловкости, довольно редкая, можно сказать, уникальная мутация, снайперская. Мозг – полноценный процессор нового поколения, молниеносно обрабатывающий абсолютно все, касающееся веса, формы, аэродинамических свойств, сопротивления воздуха, нужного количества приложенной силы и правильного угла броска. В его руках буквально любой предмет является оружием. Меченый не промахивается. Никогда. Ходят слухи, когда он будучи подростком-беспризорником, пытающимся стать мелким шулером и барыгой, открыл в себе Ген-Икс, после чего начал сколачивать вокруг себя банду, это не понравилось паре влиятельных в том болоте ниггеров. Меченый приперся на разборку с колодой игральных карт и ими же положил основной боевой состав двух средних группировок. Без лишних слов – хочу так же.

Подскакиваю к живым пугаловцам и делаю по контрольному в голову. Девять и девять. Любой бой с рядовыми людьми скатывается в ПвП-катку с подрубленными читами, только в редких исключениях "донатеров"-суперов или нереально крутых профи мне смогут хоть что-то противопоставить. Я вижу их глазами пауков, я знаю маршруты их передвижения и я могу стрелять почти без промаха, плюс, бронекостюм выдержит чуть побольше простого броника или голого тела.

Отгоняю мыслишки, сверяясь с картой. Так недалеко и короной потолок пробить, а я все так же смертен, пуля в череп и откисаю на скамейке запасных до конца вечности. Меняю обоймы, финишная прямая, он уже почти вышел из здания. Стволы с трупов не подбираю – какой в этом смысл? Разве что на пол высыпать, вдруг подскользнутся.

Семнадцать и пятнадцать.

Бог создал людей разными, а Сэм Кольт уровнял их.

Вдох-выдох.

Вылетаю из-за угла, пытаюсь затормозить, но инерция упорно тянет меня вперед и втискивает в стену, отчего правая рука дернулась чуть вниз. Пятнадцать и тринадцать. По две пули в грудную клетку каждого, двойка бойцов с калашами контролировала следующий поворот, являющийся Т-образной развилкой. Бронежилеты не пробило, ну да и плевать. Крысолов черной каплей ультранасилия срывается с потолка точно за шиворот Пугалу. Из-за его "Рейдер+" эффект не настолько взрывной как должен быть, но это время.

Время за которое окружившие его со всех сторон бойцы пытаются понять что за хуйня с их шефом и как ему помочь. Время за которое подстреленные уроды пытаются подняться и превратить меня в пускающего слюну овоща, утонувшего в концентрированном ужасе. Время за которое пачка следующих покойников вываливается из идущего в глубь помещения коридора. Время за которое я сближаюсь с ними на критическую дистанцию. Мы налетели друг на друга одновременно, лоб в лоб.

Их было четверо, а я словил диссонанс головного мозга.

В те славные времена, когда дядя Бен не так часто заставлял меня гонять к Индусу за медицинской помощью, а старый комп не мог познать радости запустить на себе нечто эквивалентное "The Witcher 3", коим мое сознание в последствии упарывалось годами, я задротил в старый добрый "Counter-Strike: Source", который, по моему скромному мнению, был в разы лучше чем тот самый "1.6" и "Global Offensive". И особенно любимой для меня темой было создать под завязку забитый ботами сервак, отключить им возможность использовать любое вооружение и радостно бегать за снаряженными ножичками ребятами с пулеметом, надрачивая ЧСВ на счет с сотнями фрагов и нулем смертей. Когда становилось скучно, пытался валить всех только хэдшотом или игрался с читами, всячески изгаляясь над игровыми физикой и механикой.

Вот примерно то же самое я испытал, когда прострелил этим четырем и двум, привалившимся к стене, головы. Пиздец как легко. До безобразия просто. Это не противник, это болванка, мясо, которое я даже не запомню.

Это гвардия Церкви Ужаса, стоящая по возможностям на ступеньку ниже накачанных "Веномом" машин смерти и максимально обработанных химиков, знающих секрет токсина страха. Их обучали убивать. Они знают, как правильно убивать. Они умеют и любят убивать во славу своего бога ужаса. Но почему мне было так легко убить их? Отключенные фанатизмом мозги? Везение? Я настолько крут? Или у меня были завышенные ожидания?

Двенадцать и десять.

По их трупам влетаю на линию стрельбы. Два шарика разбиваются о лобовую часть маски. "Фобос" заливает левую линзу. У Пугала паника, он вырвал ствол из рук стрелявшего, оттеснил закрывающего его телами культистов и с невнятным воплем всаживает в меня всю обойму. Пытается всадить. Даже у пневматики есть отдача, а он херачит затяжной очередью, помноженной на трясущиеся руки. Меня стегануло тремя шариками по корпусу. Бок, грудная клетка, плечо, чуть ниже плечевого сочленения. Блять. Сок Ужаса густой, липкий, нужно срочно залить паутиной, а то подохну в муках.

Выстрел. Крейн исступленно жмет на спусковой крючок, не осознавая, что магазин уже пуст.

Ноль и ноль.

Его последователи обмякшими мешками лежат у его ног, окропляя пол кровью. Все кроме одного.

Девятимиллиметровые пули, увязшие в воздухе, дождем сыплются вниз свинцовым дождиком. Как в "Матрице". Пугаловец с мешком, на котором очертания черепа выведены красной, а не черной краской, вскинул руку в мою сторону. Носки сапогов лизнули бледный кафель, меня приподняло над землей, сковало тело и начало медленно сдавливать со всех сторон. Блядский телекинетик, накрыл себя и босса щитом, обездвижил меня, параллельно с чем пытается нащупать свободной рукой на поясе шариковый пистолет.

Как показала практика телекинез – один из самых распространенных навыков Икс-гена. Естественно, силы варьируются, кто-то поднимает карандаш, а кто-то грузовую фуру, а этот вряд ли серьезный тип, серьезный тип, способный смять человека в аккуратный шарик, на Пугало работать не пойдет, а заставить... проблема не сколько в том, чтобы его поймать, а скорее, что мутант под "Фобосом" – это опасно буквально для всех окружающих, под каждого носителя Гена Икс требуется разрабатывать собственный препарат, тестировать на ком-то другом проблематично, а ошибка в лучшем случае убьет жертву эксперимента. Да и специфика применения местами абсолютно не логична... он остановил в полете горстку пуль, учитывая их скорость – он нереально крут, но он не смог свернуть телекинезом мне шею, содрать с тела броню, сломать мне ноги или что-то в этом роде. Сдавливание прекратилось, это не гидравлический пресс, это его сила держит меня в воздухе беззащитным куском мяса.

Ну, он думает, что я беззащитен.

Комки паутины оказались для мутанта полной неожиданностью. Липкие сети, наложившись друг на друга, облепили полусферу незримого щита. Хватка вокруг меня пропала, подошвы вновь соприкасаются с твердой поверхностью. Еще один минус телекинезов, пирокинезов, аквакинезов и прочих "кинезов", в подавляющем большинстве для их применения необходим прямой визуальный контакт с объектом.

Стволы выскальзывают из ладоней и звякают об пол. Гильзы под сапогами. С места в спринт, на ходу вытаскивая из-за спины дробовик.

Он как-то сдирает со своей силы клейкую смесь, но я уже рядом, продавливаю собой шит. Ощущалось это, как уплотнившийся воздух, который неохотно расступался под моим весом. Дуло упирается ему в подбородок. Расширившиеся глаза. Выстрел. Щедрый заряд картечи разворачивает черепушку, завернутую в мешок, на куски, разметав во все стороны осколки костей, лоскуты кожи, брызги крови и ошметки мозга.

Прикладом в лицо Пугалу. Бронекостюм проглатывает удар, хер знает почему я это сделал, знал же, что эффекта считай и не будет, Крейн выпускает из рук оружие.

–Бэт...

Угроза глохнет в глотке. Он нужен мне живым. Второй прикладом в голову и я выпускаю бум-палку, переходя в клинч. Он слабее мутировавшего меня, ученый, доктор, никак не боец и точно не химерологическая машина для убийств, но прикид у него круче. Мои пальцы обхватываю его шею, грубая подсечка, цепанув голенью область голеностопного сустава и толчок вперед. Наши тела падают на пол. Он барахтается, пытается подняться, скинуть меня с себя, вот только "Рейдер+" – это не экоскелет и физических характеристик не прибавляет. Я улыбаюсь под маской. Тотальное доминирование. Это возбуждает. Не сексуально, но даже лучше, эволюционно. Не стычка двух злодеев, а уничтожение одного вида другим. Полное превосходство паука над человеком.

Я сдираю с него шлем, крепления, считай, такие же, как и у моей "второй кожи". Безумные глаза, черные провалы на бледном, заострившемся лице, встречаются с моими, спрятанными затемненными линзами.

–Думаешь это финал, мразь? – он улыбается мне и на сухих губах вспухает пена, – добро пожаловать в новый Готэм...

Я не понял как и в какой момент у него в руке появился детонатор. Такой типичный детонатор, черная коробочка с толстой антенной и красной кнопкой. Щелчок. Он нажал на нее за секунду до того, как я успел среагировать.

И... и ничего не произошло.

Джонатан Крейн залился смехом. Булькающим, мелким, дробным, истеричным хохотом.

–Молись, Бэтмен!.. молись своим комиксным богам!..

Это не пульт от бочек, в противном случае меня расщепило бы на атомы, а значит... я приподнимаю маску, выпуская хелицеры. Он удивлен. Пытается что-то сказать, но я не слушаю, всаживая их в тщедушную шею.

И меня в который раз накрыло.