Текст книги "Marvel/DC. Мы - Павук (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7. Властелин Павуков

Прохлада ночи ласкает кожу лица и монотонно раздуваемые мешочки легких. Я стал чувствительнее к окружению. Не на уровне нормального паука, но уже неплохо. Это было... странно. Ощущать движения потоков воздуха – побочный эффект от общего апгрейда тела. И это потенциально еще один плюс в копилку моего тотального превосходства над всем остальным миром. Жаль, что сейчас это не дает ровным счетом ничего, а у меня уже малость поджилки трясутся, вроде бы сильно не бесчинствовал, но затылком чувствую чужое внимание. Спецслужб боятся именно из-за того, что ты просто понятия не имеешь в какой момент они заинтересуются твоей персоной и вышлют группу захвата. А я не хочу быть захваченным. Во-первых, это происходит крайне болезненно с прикладами в зубы и сапогами по ребрам, время от времени переизбытком свинца во внутренностях. А во-вторых... я не законченный параноик, отдающий предпочтения теориям заговора, но заштампованный и клишированный кинообраз бездушных врачей-биороботов, разбирающих интересные экземпляры на кусочки, как-то не спешит выходить из головы. Да, это тупо – убивать и калечить ценный материал, куда логичнее планомерно изучать его биологические выделения, при этом сохраняя приемлемые условия существования, чтобы он не зачах и не помер, ведь живой экземпляр куда информативнее мертвого. Но даже этот вариант вызывает во мне легкую панику в пропорциях один к одному замешанную с чувством собственной неполноценности, беспомощный кусок мяса, который не способен противостоять ублюдкам, которых точно заинтересует строение метаморфа, ибо это не только пресловутые суперсолдаты, но и скачок практически во всех научных отраслях.

Я провалялся в коме линьки ровно сутки. Это напрягает – слишком долго остаюсь вне игры, становлюсь уязвимым. Шел дождь. Мелкий, бисерно-раздражающий. Мутные лужи хлюпали под подошвами берцев. Где-то в двух кварталах от меня рявкнул пистолетный выстрел. Капли барабанят по голове, спине и плечам, куртка темнеет и тяжелеет от влаги. Привычно петляю и нарезаю круги, никак не могу избавиться от этой привычки. Сердечная мышца глухо колотится о стенку ребер, отдает стуком крови в висках.

Я воспринимал тело несколько иначе. После каждой линьки создается смутное ощущение, наподобие недавно проведенной жесточайшей тренировки в абсолютный отказ. Сознание привыкало к улучшенной тушке, с трудом отдирая от себя свежие воспоминания плоти. С каждым "сеансом" модернизации становилось проще.

Яйца продолжали создаваться во мне покуда перестраивалось тело. Несколько десятков крошечных эмбрионов, они давят друг на друга, распирают мою плоть, желая вырваться на свободу, вкусить чужую плоть и верно служить Королю Пауков. Я всеми конечностями за. Старая лежка покидается. За несколько ходок я перетащу на новую хату все ценные вещи, а в мух яйцекладом отложу вызревающее потомство.

Мне нужно больше слуг, сотни, тысячи монструозных пауков-убийц, несущих мою темную волю в мрачные закоулки Нью-Йорка. Обычные пауки, конечно, неплохо себя показали, но творения Паутины – это совершенно иной уровень. Видят дальше и отчетливее, слышат лучше, передвигаются быстрее, удаленный контроль над ними проще, могут попробовать замочить обидчика, да и во всем кроме размеров на голову превосходят своих предшественников. С габаритами да, промашка, на домового паука мало кто обратит внимание, взгляд тупо соскользнет, не заметив, а если и задержится, то, ну паук и паук, бывает. Такого точно не выйдет с тарантулоподобным ночным кошмаром арахнофоба. Длань еще можно принять за что-то похожее на земную фауну, а вот Крысолова любой примет за сбежавший из правительственной лаборатории эксперимент по выведению биологического оружия.

Они станут моими глазами и карающими дланями. Того что сейчас во мне, с учетом особенностей приобретенного яйцеклада, хватит минимум на сотню кровожадных сгустков насилия, которые через несколько дней вылупятся из начисто обглоданных остатков человеческих тел. Я рассредоточу их по крышам занимаемого мною квартала, потом по району. Мой первый феод. Не будет ни единого закоулка, который не будет контролировать Паутина. Я буду знать все о происходящем на моей территории, приходя ужасом на крыльях ночи к тем, кого больше никогда не найдут. Параллельно с этим начнется разработка моих замашек на канализацию. Вариант скрыться под землей будет сохраняться на случай внезапного рассекречивания. Но надеюсь к тому времени у меня уже будет мощное боевое подразделение под контролем, с помощью которого можно будет удаленно похищать людей, или же на другом конце города попробовать провернуть обманный маневр, хотя последнее это уже совсем на крайний случай. Атака гигантских пауков – это таки серьезно бросающаяся в глаза вещь.

Я успел заглянуть в эволюционное дерево моих детей. Длань – первая его ступень, фундамент, на основе которого будут создаваться иные виды. Второй этап – Крысолов после которого Паутина уже начинает нормально так тасовать колоду генов, предоставляя на мой выбор несколько интересных вариаций, которые, что самое главное, не взаимоисключают друг друга. Но все упирается в биомассу, в мою "прокачку", если так можно корректно выразиться.

В квартиру я залез через окно.

В черепной коробке на заевшем повторе крутилась мыслишка выступить против людишек в открытую. Собрать армию развитых пауков, минимум с овчарку или того больше, да пойти во все тяжкие, откусив кусок Бруклина у правительства США и обитающих тут группировок. Опутать здания плотным слоем паутины, затянуть ею же все подходы и начать тотальный геноцид местного населения, пускаемого на мое развитие и пополнение свиты. Идея крайне рискованная, но сулящая адские выгоды, правда, совмещенные с полномасштабной охотой за моей скромной персоной. Возможно, повторюсь, возможно, я так поступлю, но только в случае если подвернется подходящая возможность, что-то что отвлечет в принципе всех от моих поползновений.

Руки чешутся испытать Хаммеровское оружие. Тут даже гадать не нужно – ебанет знатно, вопрос в том насколько сильно и заметно.

Склоняюсь над валяющимся в анабиозе латиносом. Напряжение мышц, словно я пытался заставить себя блевануть. Рот открывается на максимум, едва не разрывая щеки. Хелицеры посторонились, вжимаясь в стенки гортани. Высовываю язык и он... он распрямляется бледно-розовым слизнем, чуть расходясь в стороны на самом конце. Я видел что-то подобное, человечество всегда не скупилось на всяких психопатов и найти индивидуумов, раздваивающих себе язык наподобие змеиного не такая уж и непосильная задача, тем более с помощью Интернета. Вот только у меня из развилки плоти вылез короткий толстый шип, до этого скрываемый в полости, образованной между корнем языка и мясом, обматывающим нижнюю челюсть, эдакая трубочка из ороговевшего эпидермиса, слегка усиленного вставками из костной ткани. Боли не было. Не было вообще никаких болезненных ощущений, только смазанное покалывание онемения, будто бы мне ввели лошадиную дозу обезболивающего в десна и язык. Губы плохо отзывались на приказы мозга, зубы стали ощущаться как нечто чужеродное, вцепившееся в мою ротовую полость и норовящее вот-вот выскользнуть из креплений, редким фонтаном брызнув наружу или забившись мне в глотку. Язык вылезает изо рта сантиметров на двадцать-тридцать. Очень отдаленно это походило на языки Венома и Карнажа, только ниток слюны не хватало.

Заостренные зубья по краям трубки легко рвут паутину и вбуриваются в скрывающуюся под ней плоть. Проходят сквозь брюшные мышцы пресса, вторгаясь в хитросплетение кишечника. По моему телу идет волна коротких судорог, перекликающихся с мелкой дрожью и мурашками, скользнувшими вдоль позвоночного столба. Горло сдавил рвотный приступ, диафрагма вошла вовнутрь моей тушки, вжимая все органы в спинные позвонки, сердце пропустило удар. Сгусток жидкого огня прокатился в моих артериях, по атомам собираясь в районе кадыка. Я чувствую, как моя кровь и пузырьки кислорода насыщают мешочек размером с кулак сотканный из подобия плевральной оболочки, внутри которого плещется мое наследие. Он поднимается выше, идет по яйцекладу и исчезает в потрохах подсоса Эль Диабло. Хобот сворачивается пожарным шлангом, принимая нормальную конструкцию и прячась внутри меня.

Первый готов. Осталось еще десять, остальных сам сожру.

Создание Крысолова требует чуть-чуть больше плоти чем Длань Короля Пауков, один и два стандартного глотка. В оприходованном мною гангстере, как бы пошло это не звучало, килограмм семьдесят свежей консервированной человечины. Инкубатор высосет на свое развитие все, вплоть до костного мозга, оставив буквально кожаный мешок, наполненный новорожденными паучками. Минус около семи килограмм скелета, итого шестидесяти трех кило биомассы. По глотку на каждого павука и да, пятьдесят две машины смерти готовы встать под мои знамена. По мне, довольно выгодный курс. Очень выгодный – пятьсот двадцать Крысоловов это уже сила с которой нужно считаться.

Подозрительно выгодный.

Хотя с другой стороны, да, я могу за неделю наклепать с тысячу монстриков, пусть и ценой в двадцать человеческих трупов, но встречаются вещи и похлеще, чувак, нажравшись просто в говнище, врезался в высоковольтный столб и вместо того, чтобы почить смертью храбрых, зажарившись в уголек, стал швыряться электрическими разрядами. Вот просто так, буквально с нихуя получив довольно мощную суперспособность. У меня-то история позаковыристее будет – чуть не помер от укуса паука, а дальше пошел по наклонной, убивая народ пачками, предаваясь каннибализму и разваливаясь на запчасти, чтобы собраться заново, но уже с новыми кусочками.

Первыми я понес сумки с наличкой и оружием "Hammer Industries". Память Галлахера передалась мне практически полностью, но вот в чем проблема, не смотря на старания Паутины, человеческий мозг, мой мозг, пусть и с некоторыми паучьими дополнениями, был чисто физически не способен поглотить и адекватно переварить объем информации в лет так двадцать чужой жизни. Возможно, это не спечет мою нервную систему в однородную кашицу, но по личности будет нанесен катастрофический урон, вплоть до риска сойти с ума или стать кадавром из Питера Паркера и Джонатана Галлахера. Ограничители... я буквально соткан из ограничителей, которые не дают мне саморазрушиться. Так что разномастные данные запутались в нитях Паутины, выдаиваясь по тоненькой струйке в мой разум, в основном на интересующие меня темы. Интернет-поисковик, если угодно говорить аналогиями, задал вопрос и Паутина расцветает окошками воспоминаний, в которые можно погрузиться, впитывая интересующие сведения, разбавленные эмоциональным и мысленным мусором.

Джонни вообще не отстреливал ничего в магии. Чистый юзер, который осведомлен исключительно о существовании кнопки "вкл/выкл" на боку системника и как с помощью файла "setap" установить игрушку. Игрушкой оказалось собственное клонирование и метание фиолетового огня, который вопреки моим РПГ-шным ожиданиям мог представать не только в виде серпа, но и принимая любую форму, какую только захочет создатель. Галлахер не знал того, как работает магия, почему она работает, зачем и с чего именно таким образом.

Печально.

Цветы и шрамы ч. 2

Ограниченные зомби не могли понять его мотивов и целей. Они боязливо называли его психопатом, ибо краем подсознания, затянутого пеленой отчаяния, они понимали, что он такое, кто он такой.

Они боялись спасения.

Жалкие зомби... Виктор не злился за это на них. Как можно злится на кого-то за то, над чем он не властен? Они погрязли в грязи смерти наяву, захлебываются ею, она глубоко въелась в них, настолько, что протянутая рука помощи воспринимается, как злая насмешка.

В их глазах нет мыслей. Они зомби, животные...

Дом – работа – дом.

Набор бессмысленных действий, которые они проворачивают раз за разом, снова и снова в надежде получить иной результат. Какой? Они сами понятия не имеют. Безнадежность и отчаяние пропитывает их сердца, изливаясь потоками густого дыма из зрачков и лживых ртов. Пустота разъедает их нутро, а они даже не могут этого понять.

Быть Спасителем – неблагодарная работа, даже не работа, а призвание. Но Зас не жаловался. Он спасет всех, до кого только сможет дотянуться.

Его пытались остановить. Стены Аркхэма буквально сочатся пустотой рода людского. Когда-нибудь он освободит это место, очистит его в пламени взрыва, ибо только смерть способна сделать человека...

Настоящая и живая.

Когда он посмотрел в ее глаза привычный мир рухнул.

Вой сирены.

Несомненный плюс нахождения в психиатрической лечебнице – свободное время. Тратить его было ровно два способа, тренироваться и пересчитывать шрамы. Виктор помнил сколько на нем рубцов и мог воскресить в памяти лицо каждого убитого, но их пересчитывание... это напоминало безмолвную молитву с которой ветераны перебирают жетоны павших сослуживцев. Зас освободил их от бессмысленности жизни. Даровал истинную награду – блаженство смерти, которое испепелило пустоту ходячих мертвецов. Двести семьдесят девять. По сравнению с миллиардами населения планеты Земля – это ничто. Капля в бесконечности, которая к тому же восполнилась меньше чем за сутки – какая там рождаемость? Это немного, но это честная работа. Он делал все что мог.

Охрана отвлеклась на сигнал тревоги. Фатальная ошибка.

Тело Виктора за сотни часов тренировок приобрело невероятную гибкость. Сила, ловкость, интеллект и мотивация – у него нет суперспособностей так что пришлось сломать прежнего себя, жалкого и бессмысленного, слепого и глухого, как остальные люди миллионера, проигравшего все состояние в казино Пингвина, и стать машиной смерти. Неумолимым оружием, воплощенным в тугих жгутах мышц и сухожилий. С его пиком физической формы, разработанными суставами и полным игнорированием болевых ощущений перевести скованные наручниками руки из положения за спиной в положение перед собой дело пары секунд.

Первый, его вроде бы звали Джимми или Лоуренс, потянулся к шокеру. Не успел. Тело Заса вбивает его в стену. Эти глаза... кого бы Виктор не убивал, женщин, детей, стариков, мужчин, негров, латиносов, белых, азиатов, метисов, мулатов, он видел лишь пустоту в их глазницах. Тотальное и абсолютное ничто. И это страшно. Страшно, что они существуют с этим и не способны этого даже осознать. Заблудшие глупцы...

У него мощные челюсти. Рывок головой вперед, вгоняя переднюю часть черепа в шею зомби, раскрывая рот. Нитка слюны пачкает воротник тюремной робы. Зубы впиваются в участок кожи чуть выше воротника бронежилета. Стиснуть зубы, чувствуя вкус кожи. Сильнее сдавить, пока в рот не хлынет кровь. И дернуться в сторону, вырывая шматок мышц и сонной артерии. Кровь пачкает лицо и одежду. Неровным потоком хлещет на пол и стену. Куски кожи застревают между зубов, забиваются в глотку, пытаясь спровоцировать приступ мертворожденного кашля, выворачивающего тело наизнанку. Двести восемьдесят. Двести восемьдесят спасенных – он запомнит это число и потом сделает новую зарубку на своем теле, своем трактате о искоренении пустоты, о безвозмездной помощи слепым дуракам, не желающим принимать эту самую помощь.

Боль пронизывает все тело, сводя судорогой каждую мышцу. Но этой боли недостаточно, чтобы вывести из боя инструмент спасения заблудших человеческих душ. Второго звали Николас. Николас Родригес, смуглый, крепкий, широкоплечий. Пинок в колено, он теряет равновесие. Доведенный до автоматизма перехват запястья и предплечья, кратно усложненный наличием наручников. Залом. Хруст сустава. Дубинка выпадает из его руки. В охрану Аркхэма набирают разных людей, с разными судьбами, разным прошлым и разными горячими точками за спиной, объединяло их ровно две вещи – привычная пустота и армейская подготовка. Боль и адреналин застилают разум, вбитые ему в подкорку рефлексы не придумали ничего лучше, как ударить лбом в лицо своему Спасителю. Хруст носовых хрящей. Брызнула кровь. Поднимается. Тесный клинч. Пинок коленом в пах. Боль. Он очень удивился, когда его привычная парадигма бытия дала трещину. Боль – ничто, иллюзия, созданная пустотой, чтобы сдерживать людской скот в рабских загонах и мешать Виктору освобождать их. Он преодолел боль.

Секундная заминка. Ногу вперед и на себя, подцепив пяткой его голеностопный сустав. Он все еще нетвердо стоял на ногах и спарринг моментально переходит в партер. Чье-то тело пролетело над их головами. Смазанный удар, практически тычок кулаком в лицо, обжигает костяшками скулу Виктора. Зомби изворачивается под ним, пытается выскользнуть из хватки, нашаривая на поясе пистолетную кобуру. Он чувствует, что Зас сильнее, быстрее. Шансы сможет уравнять только оружие или везение. Обхватить ладонями выбритый затылок, толчок, лицо охранника вбивается в пол. Кровавые брызги и разводы.

Он делает непонятное телодвижение, будто пытается отжаться. Слишком резко, Виктора частично скидывает с его спины. Нет, ты будешь спасен. Все будут спасены. Руки вперед. Сталь наручников удавкой впивается в его шею точно под нижней челюстью. Его руки обхватывают предплечья Заса, пытается скинуть его, швырнуть вперед. Нет. Ночной кошмар пустоты обвивает ногами его корпус. Зомби поднимается. Спаситель сквозь одежду и бронежилет чувствовал панику его мышц – эта модель наручников не годится для нормального удушающего, но не в руках Виктора, для него любой предмет – это оружие. Однажды он убил человека карандашом*. Обычным. Карандашом.

Родригеса качнуло в сторону. Он попытался вбить спиной Виктора в стену. Не получилось, лишь ободрал кожу. Больно. Он качаясь делает несколько неуверенных шагов пока металл все сильнее входит в его плоть. И наконец Николас не выдерживает, падает лицом в пол даже толком не группируясь. Привычное контрольное движение. Удушение – не самый надежный метод освобождения, сломанная шея дает больше гарантий. Виктор не любил, когда тот кого он освободил внезапно оказывался живым. Это обесценивает нанесенный в его честь шрам, это заставляет шрамы расходится по швам, расползаясь в разные стороны вместе с кусками кожи, обнажая мышцы. Эта боль куда сильнее физической и выдержать уже ее он не способен.

Поднять голову, сканируя местность, взгляд напарывается на толстое стекло чьей-то камеры и... Виктор сбился со счета освобожденных, ибо утонул в этих чистых изумрудах, вплавленных в провалы глазниц. Он не знал как ее звали. Понятия не имел за что она находилась в Аркхэме и почему у нее была зеленая кожа. Да и если честно, это не имело смысла, главное – в ней не было пустоты. Он улыбнулся ей, сам не зная почему. Она улыбнулась в ответ.

Что-то влетело ему в голову, швырнув в жесткие и холодные объятия пола. Кто-то воткнул ему в бок шокер. Электричество зазмеилось по венам и нервам. Но это мелочи, мишура пустого мира, который отошел на второй план, уступая место ее лицу, которое в какой-то момент перегородила рифленая подошва берца. Боль. Темнота. Очнулся он уже в камере.

Она была настоящей, не зомби, человек, второй Спаситель. В ней не было пустоты, которая отравляла все остальное человечество. В ней горел тот же огонь что и в Викторе. Одним взглядом она вскрыла ему грудную клетку и оставила на сердечной мышце кровоточащий шрам.

А Зас любил шрамы.

Примечание автора:

* – Ya ditya Belarusi, bleat

Глава 8. Первое правило павучьего клуба – не говорить о павучьем клубе

Лут успешно транспортирован в условно-безопасное место. До прибытия бронекостюма и вылупления первой партии Крысоловов несколько дней, которые я собираюсь провести относительно спокойно. В окно заглянул луч выползающего из-за полоски горизонта кровавого диска солнца. Спать я не ложился, выспался во время линьки. Интернет и кабельное в квартире Галлахера присутствовало, он замаскировал рассеивающими внимание ритуалами свое вмешательство и всем работникам коммунальных служб было плевать куда деваются условные единицы Интернета, воды, газа и электричества. Нет, остаться здесь реально здравая мысль, люксовый номер, все включено. Еще бы охранная сигнализация работала на всех кроме меня, но увы, это я уже откровенно наглею.

Холодильник... я малость отвык от стандартной пищи, перебиваясь разжиженными кишками мух, этого вполне хватало для поддержания жизнедеятельности и своеобразного насыщения, но вкус... по сравнению с магами и мутантами пожираемые мною куски подогретой в микроволновке пиццы – это спрессованная картонка из-под обоссаного бомжа. Другое дело, что по впечатлениям, большая часть рядовых людишек не так уж далеко от этой пиццы ушла. Есть что-то не через хелицеры, а пережевывая, смягчая слюной и сглатывая было несколько необычно, отдавало некоторой ноткой странной ностальгии.

Фоном шли новости, репортаж из горячей точки на Ближнем Востоке, где продолжалась мясорубка с Десятью Кольцами. Вооруженный контингент блока НАТО, дополненный бойцами привлеченных ЧВК, высаживались неподалеку от Каира. Правительство Египта если не пало, то близко к этому, в экстренном порядке запрашивая помощь у всех кто способен ее оказать. Бои переходят в позиционный характер, на обстановку слабо влияет даже козырь в лице Мстителей, при всех своих способностях они не способны воевать в десятках участков фронта одновременно да и Десять Колец наглядно продемонстрировали, что воевать еще как умеют. Ведущий и приглашенные эксперты-политологи выказывали обеспокоенность по поводу развивающейся на Востоке ситуации. Террористическая организация с пременным успехам противостоящая правящему режиму, обзавевшемуся помощью стран Первого Мира, крайне деструктивное по своей сути событие, грозящее запустить новый виток насилия всех со всеми, который пожаром перекинется на Африку, а там черножопым и особого повода не нужно, чтобы устроить резню. Боевики из Чада уже прощупывают границы Судана. Эфиопия облизывается на Сомали, а Сомали возвращается к старым добрым денькам открытого пиратства и поглядывает на Йемен. Пошатнувшиеся после серии терактов позиции Сирии, Иордании и Ирака могут спровоцировать тлеющий конфликт, военные личинки диктаторов начинают разворачивать "предвыборную компанию", в который с вероятностью в пятьдесят процентов может вклиниться Саудовская Аравия. Поднимают головы радикально настроенные исламисты.

Жарковато там. Во всех смыслах.

Было бы неплохо залететь туда и, так сказать, воспользоваться моментом. Так-то если пораскинуть мозгом, Африка – идеальный плацдарм для выпестывания армии кровожадных чудовищ. Там постоянно какой-то пиздец происходит, исчезновение нескольких деревень никто не заметит, а если и заметит, то спишет все на очередного головореза, сколотившего вокруг себя толпу таких же отморозков, таких там, как грязи.

Развалившись на диване я впитывал в себя информацию из книг Галлахера, дополняемых сведениями прямиком из его головы. Довольно удобный метод обучения – непонятные моменты разжевываются на пальцах, откладываясь аккуратными кирпичиками усвоенного материала где-то в подкорке. Вся коллекция гримуаров Джонатана состояла из копий, как-никак оригиналы стоили дорого, а реально серьезную макулатуру никто за вшивые бумажки отдавать не собирался. Часть просто кто-то переписал от руки, а другая – банальные ксерокопии на стерильно-белых листах формата А4. Но знания есть знания в какую бы форму они не были бы заключены.

Итак, в незапамятные времена расцвета Древнего Рима и Египта где-то в районе Черного Континента существовал мужик, который в наше время известен под именем Абдул Альхазред. Лютый тип, буквально магическая машина смерти, настолько крутой, что тогдашний Камар-Тадж, академия для магов-защитников Земли от всяких подонков планетарного масштаба, ссались под себя от одной мысли, что Абдулу резко станет скучно и он решит суеты навести. Но в отличии от большинства своих коллег по черномагическому ремеслу, Альхазред не собирался создавать легионы нежити, призывать демонов, менять границы материков, приносить весь мир в жертву Темным богам или что-то в этом роде. Нет, им двигала жажда знаний, он пытался понять и познать весь наш мир. В те времена самым надежным способом узнать что-то реально стоящее внимания было обращение к высшим силам, ну Абдул и обратился, и не просто попросил об услуге, как-никак статус не позволял до такого опускаться, а с головой окунулся во Тьму, вынырнув из которой с серьезными психическими проблемами и значительно увеличившимися колдовскими способностями.

Обитатели Камар-Таджа не просто обосрались, они были в тотальном ахуе, пытаясь скрепить расползающиеся по швам тектонические плиты грязевого шарика, болтающегося в бесконечности космоса. Примерно в то же время наступил короткий, но крайне кровопролитный час варварских племен, противостоящих поступи римских легионов. Друиды словили долгоиграющий бафф от нарушения вскользь описанного магического фона и, используя темные силы, переломили хребет любителям "черепах" и гладиусов. Но Камар-Тадж все более или менее устаканил, а Альхазред в ближайшее время не собирался повторять свой опыт по покорению иных реальностей, могущество ускользнуло из рук друидов, а галлы, вандалы, готы и вот эти вот все не сумели выставить ничего против вытершего кровь с лица Рима, вернувшегося с еще большим количеством закаленных войной бойцов.

В какой-то момент Абдул понял, что хоть он и крут, но сведения, хранящиеся в его черепной коробке просто на физическом уровне не предназначены для рода людского, придя к такому выводу он поступил как абсолютно адекватный темный маг – вырезал, блять, у себя кусок мозга, в котором содержалась вся инфа, и заключил в свой дневник, написанный его же кровью, то что потом назовут Некрономиконом. От такого измывательства, затянутая в человеческую кожу книжечка, приобревшая подобие сознания, вплотную приблизилась по уровню опасности к Черным Текстам Хтона и иже с ними, а сам Альхазред растворился в неизвестном направлении, предположительно умер или отправился обратно во Тьму.

Проблема таких артефактов заключается в том, что во-первых они неуничтожимы, в принципе не существует того, что может заставить их исчезнуть, а ,во-вторых, к ним так и тянет разношерстных долбоебов, которые жаждут силы и власти. Выкидывают ее на дно Марианской Впадины, а спустя месяц в захолустной сельской библиотеке на нее натыкается забитый ботан, у которого просто руки чешутся устроить резню.

Она не слабо бьет по мозгам и в закрытом состоянии, буквально притягивает взгляд, а стоит посмотреть на нее чуть дольше нужного, то подсаживаешься похлеще чем на героин. Постепенно мысли зацикливаются исключительно на ней. А когда открываешь ее, то... если самый могущественный колдун тысячелетия повредился умом пока ее писал, что тут говорить о рядовых смертных. Прежнюю личность открывающиеся тайны неподвластные человеческому рассудку просто перетирают в пыль, превращая жертву в конченого отморозка, плохо отстреливающего кто он и что вокруг происходит, он движим лишь желанием устроить всеобщий кровавый хаос, во славу Темных богов, естественно. Пока у него есть Некрономикон он неубиваемая машина смерти, способная буквально на все. А когда игрушку отбирают, то это очередной шизоид. Информацию по содержанию гримуара по крупицам собирали из бессвязного бреда таких бедолаг. И то что открывается...

Когда-то очень-очень давно один Темный бог, калибром так примерно с Налла, создал свое измерение с блэкджеком и шлюхами, домен, если угодно, в пределах которого он неуязвим и всесилен. Звали того бога Азатот, безумный и слепой султан демонов, который не пересекался с Отцом Симбиотов в связи с иной сферой деятельности. В этом измерении Азатот заснул и не просыпался с момента своего рождения, но это не помешало ему наклепать множество детей, тех кого интересующие меня на предмет биомассы фанатики наименуют Древними богами.

Древние боги слонялись по Вселенной, творя всевозможные бесчинства в заселенных мирах и создавая новые расы по своему образу и подобию. И вот по неизвестной причине они прилетели на Землю, когда на ней в принципе не существовало органической жизни. Но Землю уже облюбовали иные создание, зовущиеся Старцами. У Древних со Старцами вышла напряженная бойня по итогу которой Старцев вырезали под корень, часть Древних богов свалила в измерение Азатота, где присоединилась к его безумному сну, а зверушки Старцев, шогготы, послужили строительным материалом для создания первичного бульона залетным Целестиалом, обкатывающим новый способ создания жизни. Вот как-то так и возникло человечество.

И тут весь этот бэкграунд пересекается с культами Древних богов и безумными скульпторами плоти, ведь при определенного рода манипуляциях можно было воззвать к посланнику Древних, Нъярлахотепу, проводнику их воли, или попытаться заглянуть в черные залы Ониксового Кадафа, самостоятельно черпая могущество и безумие. Тот же Ктулху вполне успешно, не смотря на стены Р"льеха, толщу воды и свой сон мог влиять на умы простых смертных, сводя их с ума и заставляя служить себе. Воздавая им молитвы культисты получали силу и набор психических проблем, которые упирались в идею Икс – принести больше жертв Древним, принести все разумные формы жизни им в жертву.

Да, на этом основана вся их религия – убивай больше неверных и когда Древние боги откликнутся на зов обильных подношений они разберут Землю по кирпичику, вознеся своих верных слуг темными ангелами над плотью остальных смертных, чьей участью будет нескончаемая агония во тьме и ужасе.

Довеском шла парочка ритуалов, подробная методика человеческих жертвоприношений и описания богов вместе со всевозможными тварями, населяющими иные миры, смежные с вотчиной Азатота. Что интересно, для большинства из них не нужен развитый ген магии, что звучит крайне заманчиво, но ну его нахер и так уже чердак подтекает.