Текст книги "Marvel/DC. Мы - Павук (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Marvel/DC. Мы – Павук

Глава 1. Безумный Павук. Паутина Ярости ч. 1

Живот мухи взбухает маленьким холмиком. Плоть и паутина расходятся в стороны с минимумом крови, рождая мое дитя, мою Длань.

Он прекрасен.

Крошечная машина смерти. Истинный венец эволюции и первая ступень возвышения всея пауков над прямоходящими обезьянами.

Я не буду давать ему имя, как показала практика это не слишком разумно, когда количество бойцов переваливает за несколько десятков. Старая гвардия, возглавляемая Генри, давно уже перестала существовать, пав смертью храбрых под подошвами кожаных мешков, а я этого даже не заметил, погруженный в свои далекоидующие планы, Узлом больше, Узлом меньше, плевать, паучихи еще нарожают. Павших заменили новые особи, вступающие в ряды Паутины по мере моих передвижений по Бруклину. Прозвищ станут достойны только действительно уникальные, проявившие себя пауки, герои паучьего рода, имена которых будут высечены на скрижалях истории, заре становления нового мирового порядка... меня заносит. С каждым днем я все сильнее заострял внимание на собственной неполноценности. Как во мне слаба паучья часть, как много от человека, а быть простым смертным среди супергероев и суперзлодеев непозволительная роскошь. Этот мир есть грязь двуногого и двурукого отребья.

По строению он напоминал тарантула, разве что был полностью лишен волосков, все тело покрыто искривленным, бугристым панцирем из крошечных чуть заостренных звеньев-пластинок идущего внахлест хитиново-костного образования блекло-серого цвета. Глаза, разбросанные по передней части головогруди отливают запекшейся кровью, миниатюрные рубины, смотрящие точно в душу. Лапы, хелицеры и ногощупальца оканчивались небольшими зазубренными полушипами-полулезвиями из того же материала, что и экзоскелет, кожу рассекут, как бумагу.

Довеском шел слабенький яд и, конечно же, возможность создания паутины.

Да, по коэффициенту полезного действия он на голову превосходит практически всех арахнидов планеты Земля, разве что яд... с ядом не срослось, для человека он не опасен, максимум при нескольких укусах острая боль, жар и локализированные мышечные судороги, до того же бананового паука, генерирующего опасный нейротоксин, точно не дотягивает.

Но он все еще слаб. Хлипкий, маленький, ущербный – один пинок переломает ему все конечности, один удар кулаком в туловище превратит его в бесполезное месиво биомассы и это не может не удручать. Впрочем, все с чего-то начинали. Согласно справке от Паутины подобный подвид для меня полезен исключительно в разведке и шпионаже, ибо в открытых боевых действиях заглотнет капитально, но тут это и так понятно, как-никак генокод Халка в него не вставить, хотя было бы неплохо. Было бы очень неплохо получить хотя бы каплю крови зеленого громилы, но рыпаться на ребят такого калибра не самый лучший способ самоубийства, все же у меня только что первый полноценный паук родился, а этот черт небоскребы сносит и без видимых последствий переносит залп "Томагавков". Хм... пока что если и использовать Дланей против чего-то крупнее мышей, то только в больших количествах или при использовании тактики и удачного стечения обстоятельств, нанося урон по наиболее уязвимым частям тела. В смертельной борьбе двух видов нет правил, а в мире не так много людей без имплантов, технологий следующего поколения, мутаций и прочих суперсил, которые могут продолжать представлять из себя боевую единицу, когда крайне злобный и забывший об инстинкте самосохранения паучара вцепится им в член, выцарапает глазные яблоки или же заберется в ротовую полость, откуда скользнет по пищеводу, разрывая стенки желудочно-кишечного тракта.

Не спалось. Точка Дугласа сбила мой только начинающий формироваться режим дня. Неприятно. Мне оставалось ходить от стены к стене, поливать потолок паутиной, отпивать плоть мух и формировать в себе новых детей, довольно удручающий набор времяпровождения. Длань Короля Пауков лишенная приказов непосредственного начальства занималась своими дланьческими делами, а точнее вырисовывала в углу каркас будущего домика. Что примечательно, маленькие домовые паучки и иные виды, присоединившиеся к моему воинству безоговорочно приняли главенство первенца, хвостом следуя за ним, бегая по его броне и помогая с паутиной.

Думал.

Послоняться по городу?..

Официально я мертв, что с пятидесятипроцентной вероятностью при длительном нахождении в людных местах не останется без внимания новомодных камер с распознаванием лиц и знакомых из прошлой жизни. Пока что, повторюсь, пока что, если кто-то прознает о моем существовании, то наиболее вероятной версией станет то, что у дяди Бена проблемы и мы, инсценировав свою смерть, сбежали в неизвестность, но это не панацея. Кстати, неплохой вариант, над которым я уже вплотную размышляю – одна-две линьки, с десяток Дланей и валить нахуй из Нью-Йорка, колеся по всему Восточному Побережью, может вообще в Готэм заныкаться, там никого высосанными трупами не удивишь, куда ни плюнь попадешь в какого-нибудь психопата с суперспосбностями. Я вообще склоняюсь к варианту, что это правительственный проект по изоляции наиболее отмороженных ублюдков от всего остального социума, заперев их в бурлящей клоаке вместе с такими же отбросами цивилизации. В эту теорию идеально вписывается Аркхэм – нет, серьезно, зачем пытаться лечить мразей, на каждом из которых по паре сотен преступлений? А вот проводить над ними опыты... теории заговора, классика.

Зачем я убил себя? Ну помимо отсутствия возможности ведения двойной жизни тут дополнительно шел комплекс проблем, не последнее место в котором занимали Суперпауки, с которыми находится в радиусе километра мне уже некомфортно, и "Щ.И.Т.", против которого у меня просто нет козырей. Практически одновременная смерть трех парней из одного колледжа, одного курса и одной группы – серьезный красный флажок, но три Короля Пауков, один из которых сын торговца оружием, второй школьный хулиган, а третий чернокожий племянник драгдилера в неблагополучном районе, пытающихся косить под студентов-медиков, это уже полотнище знамени Страны Советов, так что выбора как такового и не было. Я специально не интересовался, но скорее всего, пожары списали на неисправность линии энергопередач, так всегда делают. Двойная жизнь – удел профессионалов или тех, кто имеет средства выше средних. Мертвого искать не будут, значит вряд ли найдут связь между пока еще никому неизвестным Королем Пауков и Питером Паркером.

Паранойя мешает мне мыслить здраво – за каждым углом мерещатся спецназовцы, временами так сильно накатывает, что я хочу сорваться с места прямо сейчас, наплевав на свои подготовительные работы по развязыванию замеса группировок, в котором мои поползновения максимально длительный срок останутся без внимания. Да, неплохая мысль, стоит заглянуть в порт и проверить что там творят культисты Древних богов, о которых рассказывал Индус, вдруг они реально как-то связаны с сущностями космического порядка, тогда может перепасть что-нибудь весомое. О вмешательстве этих самых сущностей в мою аннигиляцию не верилось от слова "совсем". Да, существа, эквивалентные понятию "боги" существовали, Налл таких сотнями мочил, но случаи, когда они встревают в дела других смертных можно пересчитать по пальцам. Ну и к тому же радикальные фанатики, не чурающиеся человеческими жертвоприношениями, это как преступники в кубе, вряд ли их настолько сильно перемкнет, что они обратятся в полицию и тем более спецслужбы, сами попытаются все решить. В таких щепетильных вопросах стараются лишний раз не привлекать даже прикормленных копов и своих людей на ключевых местах, опасаются утечки или пронюхают что-нибудь не то.

Всего лишь одна линька и достаточное количество биомассы.

Одна линька, после чего вопрос транспортировки и утилизации тел больше не нависает надо мной. Усовершенствовать ядовитые железы и все. Растворятся кости и кожа, от трупа не останется ничего, а как гласит древняя мудрость, "нет тела – нет дела". Каждый этап перетаскивания мясных консерв – это опасность, концентрированная опасность в чистом виде. Пауки могут развиваться и во мне. Это больно, это дольше и сложнее, но возможно. Завершение формирования яйца и оно отправляется в темные пучины моей плоти, туда где оседает пожранная человечина, вырывая ее с корнем из меня и сжигая во благо своего рождения.

Сам не заметил, как мои размышления свернули в гастрономическую плоскость.

Я ведь никогда не пробовал человеческий мозг. Я пожирал исключительно растворенные желудочным соком мышечные ткани и внутренние органы, но не мозговое вещество, ибо оно было надежно ограждено от меня скорлупой черепной коробки. Я хочу узнать каков он на вкус.

Первая мысль – разбить голову одной из мух прикладом винтовки или сапогом. Но потом... потом я задался вопросом – зачем мне измельченная каша из осколков костей и измочаленных мозгов, если мне некуда спешить и я могу сделать все по красоте?

Выбираю одного из латиносов Эль Диабло. Склоняюсь над телом, выпускаю изо рта хелицеры, секунда размышлений и вгоняю их в глазницы на манер игл для лоботомии. Короткая судорога и тело обмякает. Слой паутины, сцепленные веки, глазные яблоки и глазное дно пробивает без особых проблем – хелицеры сплошная мышца, увенчанная крепкой заостренной костью. Мой природный размягчитель пищи моментально вступает в реакцию с корой головного мозга, перекидываясь на лобную долю. Мозги сдаются кислоте быстро, превращаясь в питательный супчик. Отдавало привкусом спинного мозга, но качественно лучше на несколько порядков. Теменная доля, мозолистое тело, третий желудочек, таламусы, гипофиз, гипоталамус, затылочная доля, мозжечок и продолговатый мозг – все это просто перестает существовать, впитываясь в меня.

Теперь я понимаю, почему Веном так любит отгрызать людям головы.

Воистину, божественный вкус.

Глава 2. Безумный Павук. Паутина Ярости ч. 2

Тихий бар, славное местечко где можно спокойно выпить и потрещать по душам. Такие в наши времена начинают постепенно вымирать, всем подавай шумных клубов или еще чего-то подобного, куда так и тянет молодежь – неиссякаемый источник рекрутов и денег, где сложно услышать собственные мысли от гудения басов, резонирующего от стенок черепной коробки. Лакированная барная стойка, полки, уставленные бутылками, седой бородатый бармен, меланхолично протирающий стаканы, несколько крепких парней, молчаливо потягивающих пиво, пара занятых столиков. За окнами сгущалась ночь, мимо проносились, сверкая фарами, рычащие двигателями колымаги, колокольчик над дверью сиротливо звякнул, когда я вошел. Довольно уютно, теплые тона, картины на стенах.

То что я собирался сейчас провернуть отчетливо отдавало запахом неуклонно развивающегося во мне метаморфизма. Даже не самого Икс-гена и Дара, а психологии, связанной с этим, ментальные закладки, которые возникли в моем сознании в тот момент, когда я прошел первую линьку. Метаморфизм тесно связан с химерологией, по сути он и есть ее часть, отрасль, которая ограничена собственным телом, но при определенной доле старания может выйти за его пределы, полноценно переквалифицировавшись в химерологию. Этими двумя аспектами двигает направленная эволюция, создаваемая разными способами и средствами. Их основа – жажда стать или создать что-то совершенное, а по мере поисков гениального откровения можно пользоваться благами уже проведенных экспериментов, воздвигая ресурсную базу для дальнейших изыскательств или просто чтобы получать от жизни все. Не все правильно понимали смысл этой Идеи, останавливаясь на суперсолдатах, элитных шлюхах мечты, клонов-марионетках правительственной элиты, власти, деньгах, силе, величии и славе. Немногие переступали через это и еще меньшее количество достигало совершенства. В моем случае вышло, что совершенством оказались пауки. Но вот в чем проблема – совершенство нужно развивать, ведь если оно начнет стагнировать, то уже перестанет быть совершенством, а эволюция не может полноценно протекать в лабораторных условиях, ей нужно что-то, что-то, совершенно точно не являющееся искусственным раздражителем, что станет катализатором начала развития, ведь какой смысл самосовершенствоваться, если у тебя все есть? Только хардкор, только по лезвию ножа, только под руку с Фатумом. Поэтому Дар проснулся во мне когда я вплотную подошел к смерти – я краем глаза заглянул за Грань и использовал все доступные ресурсы своего организма, по сути совершив невозможное, миниатюрную эволюцию, задействовав спящую мутацию.

Стало понятно мое время от времени вспыхивающее желание бросить себе вызов, упиваясь азартом, могуществом и вседозволенностью пополам со страхом быть пойманным, не смотря на все возгласы осторожности и здравого смысла. Мне был остро необходим всплеск адреналина, опасность, риск, то что позволило бы мне почувствовать себя по-настоящему живым, то что показало бы мне мои сильные и слабые стороны, то что приблизило бы следующую линьку, то что произвело бы со мной эволюцию. То что прояснило бы мой рассудок от отмирающей шелухи человечности.

На мне скрестились взгляды посетителей. На моей маске, если быть точным. Все таки некоторые моменты я решительно не понимаю, да, одинаковая форма одежды у миньонов – это круто и позволяет всем окружающим понимать под кем они ходят, но с другой стороны и весомый минус из-за таких, как я, которые могут бессовестно пользоваться чужой репутацией. Хотя, нет, таких как я не так уж и много, за подобное жестоко наказывают, очень жестоко.

Они неплохо спрятались, для обывателей, конечно же.

Опытный глаз легко задерживается на следах сведенных татуировок на пальцах бармена и на характерной пластике движений головорезов у стойки. Как бы Индейцу Джо не претило вести дела с бледнолицыми, так уж исторически сложилось, что в количественном соотношении они оставили коренных обитателей континента далеко позади. Заведение отмывает деньги и служит узлом связи, знающие люди приходят к бармену и получают специфические ответы на специфические вопросы, выходят на нужных людей, продавцов оружия и новых документов, просят об услуге или ищут работу, конечно же, хорошо оплачиваемую, пусть и несколько... грязную.

После вестерновского побоища, что тут разгорится, я наведаюсь к скупщику краденного. К сутенеру. К дилеру. К убийце. Ко всем о чьем существовании я осведомлен. В эту ночь я готов творить бесчинства на полную катушку, Индеец – только разогрев, потом настанет очередь фанатиков. Бруклин погрузится в хаос, жаль что ненадолго.

–Джентльмены, прошу минуту внимания! – мой голос болезненно резанул им по барабанным перепонкам, с хелицерами во рту при определенной громкости проскальзывают некоторые нотки, которые чисто физически не может издавать человеческий речевой аппарат и воспринимать человеческое же ухо, что-то близкое к стрекотанию насекомых, – С этого момент, эта дыра принадлежит Пугалу, вы все ходите под ним. Есть вопросы?

Слишком кинематографично, но мне плевать, так и так дело закончится кровью, тут даже гадать особо не надо.

Я оказался быстрее.

Почти мгновенное движение, реально, как в вестерне, люблю вестерны. Рукоять французика в ладони. Взвести курок. Грохот выстрела ударил по ушам. Потянувшегося к дробовику под стойкой бармена опрокинуло на стеллаж с бухлишком. Попал в плечо, его убивать я не собирался. Темное пятно крови расплывается по ткани мятой рубашки. Разнокалиберные бутылки падают вниз. Звон стекла, брызги осколков и алкоголя.

Осталось пять патронов.

Первый ублюдок разворачивается ко мне корпусом, извлекая из-за пояса ствол. Выстрел. Пуля в грудную клетку. Он заваливается на середине движения вместе со стулом, облокачиваясь тушей на стойку. Четыре патрона. А вот второй куда умнее и проворнее, прыжком прячется за угол пропитанного пойлом куска древесины. Сидящие за столиками в экстренном порядке подрываются с мест и, обходя меня по широкой дуге, вываливаются из дверного проема в полумрак Нью-Йорка. Обычные люди, которые и не подозревали чем на самом деле является их любимое местечко для тихого досуга с кружкой чего-нибудь горячительного.

Я лихо перепрыгиваю через стойку. Оставшийся безымянным бармен зажимает плечо и не думает мне мешать. Как показала практика перестрелок, ранение в область плеча – это не совсем так, как в фильмах, когда схлопотал пулю, вымазал пиджачок в крови, покорчил гримасы от боли и поскакал дальше, нет, тут такая ситуация, что даже если крошечный свинцовый подарок влетает в ту же кисть или ступню, среднестатистический человек уже надолго выбывает из боя, так что минус противник. Да, он и правда тянулся к дробовику – что-то очень отдаленно напоминающее охотничью переделку "Mossberg 500" рядом с распотрошенной пачкой патронов двенадцатого калибра, старая добрая картечь 12х70 мм.

Вжимаюсь в пол, гандон высунул руку над стойкой и шмаляет веером, стараясь зацепить мое предполагаемое местоположение. Спирт режет ноздри. Часть бухла – реальное бухло, а остальное подкрашенная вода в красивых бутылках. Пропитывает ткань моей куртки наравне с пороховым дымом, от запаха еще долго не отделаться.

Я сама скорость, вскакиваю с места и сокращаю дистанцию. Ситуация немного напоминала момент из мультика, он высунулся из-за стойки, решив, что стрельбой навскидку загнал меня в какой-нибудь угол и теперь, понадеявшись на свою скорость реакции, сможет всадить в меня остаток обоймы. Вот только он не услышал из-за стонов раненого бармена и отъезжающего на тот свет кореша моих перемещений и, наверное, будь у него время точно бы удивился, когда дуло револьвера уперлось ему в гладко выбритый затылок. Но увы, я тороплюсь. Выстрел. Три патрона. Его мозги пополам с кровью размазывает по полу. Тело обмякает мешком теплой плоти. Я бы не отказался высосать его досуха, но нельзя. Один глоток – около килограмма мяса, что не слишком-то много относительно всего остального веса, но тут либо в принципе не трогать, либо делать все, чтобы тела усопших в разборках не нашли или нашли в таком состоянии, чтобы никто не понял, что с ними делали.

Выщелкиваю барабан, выбрасываю гильзы, всовываю новые патроны. Присаживаюсь на корточки рядом с барменом, упирая дуло револьвера в заросший подбородок.

–Повтори что я сказал, – кожей чувствую исходящий от него страх.

Он пытается подавить его, храбрится, но инстинкт самосохранения штука упрямая, в некоторые моменты начисто забывающая весь прошлый опыт и на время превращающая в маленькую ссыкливую девочку, которой просто хочется обратно в теплую кроватку и чтобы ее били не очень сильно. "Иди нахуй" умирает в его глотке, так и не родившись.

–Мы под Пугалом.

–Молодец, – я отечески похлопал его по простреленному плечу, вызвав вспышку злобного шипения и оскаленных зубов нездорового желтоватого оттенка, – расскажешь всем, что Амбал спекся, теперь Пугало за главного.

Он попытался кивнуть, насаживаясь кожей опоясывающей нижнюю челюсть на ствол.

Опасные вещи я сейчас спизданул. Настолько опасные, что даже раскрытие того, что я не причислен к пастве Церкви Ужаса в любом случае вызовет для Пугала некоторые сложности. Так уж повелось, что когда в тоталитарном режиме Амбала начинают роптать и тем более перетягивать одеяло на себя летят головы и не важно чьи.

Забираю бум-палку, рассовывая патроны по карманам. Неплохая игрушка, влезает пять патронов, на вид мощная. Выскальзываю из бара вместе с последним дыханием боевика с дырой в груди, он окончательно затих в луже собственной крови. Да, быстро все прошло. Комок ночной прохлады освежает вспотевшую кожу лица, ветерок забирается за шиворот, лаская спину по всей длине позвоночного столба.

Теперь скупщик.

Глава 3. Безумный Павук. Паутина Ярости ч. 3

Зарешеченные окна, подмигивающая красно-синим неоном, вывеска «Открыто». Звяканье колокольчика над головой и скрип дверных петель. Вмонтированный внутрь пятиэтажной коробки мелкий ломбард и славное местечко, где мечущиеся от ломки нарки способны заложить последние предметы интерьера и то что умудрились где-нибудь спиздить. А еще скупщик – это, своего рода, мутировавший бармен, который так же прекрасно осведомлен кто, чем и как дышит, стоит лишь задать правильные вопросы и смазать шестеренки его памяти наличкой. Кряжистый, лысеющий, со сбитыми костяшками и идущей неровными клочками бородкой. Ирландец.

Вскидывает голову, отрывая взгляд от вчерашнего газетного выпуска. И моментально выпускает ее, вскакивая с места с поднятыми руками. Умный, понял, что чисто физически не успеет дотянуться до ствола под прилавком, ему необходимо совершить ряд действий – нагнуться, схватить пистолет, снять его с предохранителя, высунуться, направить на меня и нажать на спусковой крючок. А мне только последний пункт. Закрываю за собой дверь, держа дробовик одной рукой. Идти с ним по городу было не слишком проблемно, он не очень габаритный, вполне себе прятался под курткой, разве что приклад, за который я его придерживал, чуть высовывался, но ночь благосклонно скрывала такие детали.

–Мужик, мне не нужны проблемы...

Он одновременно напрягался и расслаблялся по мере того, как я огибал прилавок, уставленный всякой мелочевкой. Напрягался от близости заряженного оружия и отсутствия понимания что за черт его держит. А расслаблялся, смекнув, что если не начали с порога стрелять, то есть смутные шансы как-нибудь отбрехаться и дальше коптить небо своим существованием.

Камер тут нет.

Перекидка помповика с правой в левую руку, выброс всем корпусом вперед и глотка скупщика нанизывается на паучий клинок, гортань и трахея просто в мясо. Жало, этой штуке определенно подходит имя Жало. Быстро, тихо, эффективно, чисто. Ну, почти чисто. Он падает на колени, зажимая толчками бьющую кровь. Дробовик на прилавок, вонзаю хелицеры в еще живое тело, мне нельзя терять время. Та же заправка, тот же продавец. В этот раз я с помощью вездесущих шпионов озаботился тарой поменьше, а он не спрашивал на кой хуй я заливал бензин в галлоновую бутыль из-под молока, откопанную в мусорке и сейчас стоящую на улице у двери.

Его звали Джим О"Салливан и да, кажется, Индус с остальными старожилами недооценили масштаб возникшей проблемы, фанатики пустили корни основательно и выкорчевать их станет сложной задачей. Сообщество культа Древних богов изначально предполагало некоторую разобщенность, как-никак они были раздроблены на несколько более мелких церквей, но оказалось, что это еще не все и существовали россыпи микроскопических ячеек из конченых одиночек и малых групп в два-три, изредка пять человек, и довольно часто ячейки состояли в жестких контрах с основным движением. С одной из таких были налажены контакты у скупщика. Джиму отчаянно не нравилось господство Индейца Джо, ему в принципе никто кроме братвы с далеких берегов Ирландии не нравился. И деньги. Много денег. Как можно больше грязных и легких денег, на этой почве он сошелся с двумя крайне мутными близнецами, которым не задавал лишних вопросов и которые так же не спешили соваться не в свои дела. Ребятки в промышленных масштабах закупались протезами и сильнодействующими фармакологическими препаратами, вплоть до тяжелых наркотиков. Взамен они поставляли тела и свежую требуху.

Джим по молодости прошел пару горячих точек и сдружился с одним полевым врачом, вытащившим его с того света. Гарри Нильсону не повезло – страна жестко кинула ветерана с посттравматическим синдромом на обочину жизни, такое сплошь и рядом с теми, кто прошел "несуществующие" войны, в мирное время солдаты не нужны. Все же Америка, как бы она не пряталась под громкие лозунги, имеет, мягко выражаясь, свои недостатки, впрочем, как и все остальные государства планеты Земля. Люди – ущербные твари и поэтому не могут создать ничего нормального, другое дело пауки...

Гарри был достаточно квалифицирован, отбит и имел определенные связи для того, чтобы влиться в криминальную движуху. Первые шаги он делал в качестве штопальщика ран, не спрашивающего откуда в пациенте появилось столько ножевых, пулевых или ударно-дробящих. А потом к нему подкатил Джим с предложением опуститься на самое дно, откопав в человеческой грязи кровавое золото, естественно экс-врачеватель согласился – в чем схожи война и медицина, так это в навыках выбивания из своих верных адептов таких ненужных вещей, как гуманность, отзывчивость, эмпатия и прочее говно. Почки, печень, сердце, легкие, глаза, людей разбирали на куски, даже были наведены мосты с несколькими пластическими хирургами, которые надрочились менять серьезным гангстерам, бегущим от закона, лица. То есть буквально похищалась личность, паспорт, все документы и финалом срезанное лицо, которое присобачивали так, что пока не придумали адекватного способа разоблачения чужого среди своих. Хотя с такими все же долго не поработаешь – там совершенно иной уровень и нищебродов вроде О"Салливана не привечают. У постепенно наращивающего обороты дуэта уже прикормлены несколько таких ловчих команд, снующих по Нью-Йорку, сосредотачивая внимание преимущественно на бродягах и наркоманах, качество органов оставляет желать лучшего, но они так-то не того уровня, чтобы замахиваться на реально богатых людей, жаждущих прожить подольше. Что примечательно, похищение и последующее потрошение человеческих особей стало отличной точкой соприкосновения с другими ячейками и даже полноценными культами, с которыми пока что только начинали налаживаться взаимоотношения, грозящие в будущем перерасти в плодотворное сотрудничество.

Грозили, пока я не сожрал Джимми.

Меняем маршрут. Покопаться в знаниях мятежных сектантов – удовольствие куда дороже, нежели устранение киллера, чьи ценники варьируются от сотни баксов до пары тысяч. Джим знал где они обитают, выследил и не афишировал эту информацию, приберегая на случай кидалова. Приберег. Интересное наблюдение – с каждой линькой мои способности видеть чужую память увеличиваются, несильно, секунд на десять, но это уже заметный прогресс, так можно в какой-то момент до часа добраться, а учитывая что подсознание имеет привычку нон-стопом прогонять в себе особо важные по мнению сознания моменты, оседающие в памяти пожираемых мною клеток, то я получаю более полный доступ к ценнейшей валюте и смертоноснейшему оружию нашего поколения – информации. Узнать что творилось в голове человека, пусть смазано и посмертно, это уже само по себе серьезная заявочка, а тут такой объем... прячьте от меня политиков и военных.

Под прилавком покоился старый добрый M1911. Выщелкнул обойму. Приемлемо. Дополнительного боезапаса в виде новых магазинов или упаковок патронов не обнаружилось, все равно неплохо. Приятно иметь дело с криминалом, у него всегда есть чем поживиться, а Вторая Поправка и просто контрабандисты всех мастей делают их в ближайшее время моими основными поставщиками огнестрельного вооружения, Штаты особенно богаты на такие вещи. Привычно сую его за пояс. Нужно озаботиться кобурой, таскать на жопе несколько экземпляров плюющихся свинцом машинок – довольно сомнительное удовольствие, таки натирают.

Вылезаю на улицу. Редкие прохожие, практический не обращающие на меня внимание. Подхватываю бутыль и вновь скрываюсь в здании. Чего-то интересного для меня тут не найти, за крупными партиями стволов нужно идти к совершенно другим людям, у этого совершенно иной профиль. Все что тут есть – сплошной хлам, так что я без зазрения совести поливаю высосанный труп и прилавок горючим. Чутка стены, полки, пол и дверь. Я начинаю привыкать к этой зажигалке. И привыкать к пожарам. Щелчок, язычок огня осторожно прикасается к луже бензина и я боязливо одергиваю руку под вопль Паутины, вспыхнувшее пламя попыталось зацепиться неровными и колеблющимися пальцами мне в рукав, но не успело. Я быстро меняю позицию, залетая за угол. Хорошо разгорается. Перехожу на легкий бег. Джим знал их адрес вплоть до квартиры. Вход в многоэтажку сокрыт в подбрюшье квартала, добраться до которого представлялось возможным исключительно через подворотни, сужавшиеся до невозможности протиснуться человеку средней комплекции через завалы из мусора, которые бастующие мусорщики и недовольные граждане запинывали куда-то вглубь застройки, надеясь, что проблема сама как-то рассосется. Тяжелую металлическую дверь сперли, как и окна первых этажей. Полузаброшенная хибара, частое явление медленно умирающих и разлагающихся в собственном соку районов Бруклина, первые этажи необитаемы и лишь изредка разномастный сброд гнездуется в нем, а чуть выше продолжает теплиться более или менее разумные формы жизни.

Залетаю внутрь. Меня встречает насквозь пропитавший бетон смрад немытых тел, прокисшего пойла и застарелой ссанины. Быстро поднимаюсь на последний, пятый этаж, глаз цепляется за стены – поверх привычных граффити и матерных слов непонятные круги, внутрь которых вписана помесь арабской вязи и кельтских рун, пацаны вообще не палятся, ну подумаешь какая-то очевидно сектантская ересь, да всем насрать. Дверь не самая прочная – удивительная беспечность для тех, кто ворует людей на улицах и продает их. Думаю выломаю ее со второго-третьего удара или вообще картечью попробую снести к чертям собачьим замок. Но какие-никакие мозги у меня в черепушке присутствуют, так что я предварительно прощупываю местность, запуская внутрь партию паучков, прошмыгнувших через замочную щель. Длани в моих рукавах изготовились к прыжку, паутинометы заряжены, дробовик приготовлен, нож, пистолеты – я готов доминировать и унижать. Паранойя в который раз ошиблась, оказалось, что двери не отягощены даже самой примитивной растяжкой или хотя бы сигнализацией – они так сильно уповают на своих богов?

Внутри... внутри я словил жесточайший диссонанс, просто выворачивающий мозговое вещество наизнанку. Обломанные, оплеванные, обоссанные и облепленные окурками зубья ступеней, вывороченные перила, грязные и мрачные стены. А здесь дорогой ремонт, пол выстлан ламинатом, веселенькие обои с цветочками, хрустальная люстра, стойки, качественная мебель – я так-то думал, что фанатики чисто перебиваются за неимением лучшего, спят на бетоне и готовы в любой момент свалить от греха подальше, выходя по ночам на охоту, а тут, сука, лежка экстра-класса. Я завидую. Нет, серьезно, я завидую. У этих гандонов есть полностью укомплектованная кухня, игровой комп, плазма во всю стену и куча другой херни, так желанной даже во времена моего обывательства, что уж говорить о "смерти".

Сюрреалистичненько.

Оказывается работать на Древних богов выгодно. Или все же бабки от торговли людьми?..