Текст книги "Marvel/DC. Мы - Павук (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13. Шестое – снимать обувь и рубашки

Мне нужно сожрать телепата.

Вкусив плоть Петрищева и узнав то, что скрывали его клетки, я нет, не уверовал в Четверых, скорее преисполнился идеологией их последователей. Паутина тупо не справилась с таким напором, вылив в мое сознание все что наполняло разум Вадима. И хвала Темным богам, что это в большинстве своем вылилось только в некоторые незначительные моменты, не превращая мое "Я" в кровоточащий винегрет мыслей и воспоминаний. Что такое винегрет? Блять. Мне нужно выйти на телепата, чтобы разгрести весь пиздец, происходящий внутри моей черепной коробки. Ну и проверить начнут ли мозголомы реагировать на присутствие моих детей рядом с собой. Будет несколько неприятно в совершенно неожиданный момент осознать, что какая-то мразь начала рушить Паутину, войдя в ее недра сквозь тушки Крысоловов.

Шестьдесят три трупа, бомжи, случайные прохожие, убитые мною ноунеймы и обугленные куски мяса, оставшиеся после взрывов, плюс останки Скафандра казаха с белорусско-венгерскими корнями – неплохо для начала. Блять, такой потенциал просрал, трудно слова подобрать. Почему его идеей Икс стало именно создание мясного доспеха? Почерпнутые у Мертвого бога знания были довольно обширны, ритуалы, сотворение заклинаний с минимально развитым геном магии, да даже без него, боевые, ослабляющие, проклинающие, укрепляющие, он мог тупо убивать людей и воскрешать их зомбиподобными тварями, постепенно наращивая обороты в своем этом Казахстане, где бы это место не находилось. С другой стороны... а вот это хорошая мысль. Если можно покрывать тело рунами, то почему бы не вплавить их в саму плоть? В генетический, мать его, код? Такое восхитительное поле для экспериментов. Почему бы не вывести пауков с геном магии? Швыряющие фаерболы пауки... воскресающие пауки... вот это уже реальная тема.

В логово я возвращался узкой канализационной кишкой. Вылез из люка и тенью шмыгнул внутрь здания, не мешая снующим туда-сюда Крысоловам. В дальней квартире первого этажа уже дожидалась своего часа Гвен, аккуратно уложенная внутрь круга из двадцати покойников. Она временами приходила в сознание, удивительная стойкость и регенерация, определенно достойная большего нежели прыжки по крышам и спасение человеческого мусора. Я склонился над ней, снимая маску, уперевшись коленом в чью-то податливо-мягкую плоть. В глазах, испещренных неровными разводами лопнувших капилляров, забрезжало узнавание пополам с болью и непониманием.

–Питер?.. – надо же, она помнит, как меня зовут.

Я улыбнулся в ответ, выпуская хелицеры. Они короткими кинжалами вбиваются в ее грудную клетку, минуя защиту ребер и вызывая тонкий вскрик. Точной инструкции как это делать у меня не было, лишь смутное наитие, дарованное Паутиной, которая тоже пока еще мало что знала. Я был слишком ничтожен, чтобы создавать собственные модификации пауков и изменять свое тело, штампуя арахнидов по "чертежам" угнездившейся у меня в мозгу недоразвитой нейросети, что тут говорить о настолько сложных операциях. Но я постараюсь вывести из нее суперсолдата, генерала моей армии, ибо пускать столь ценный материал на каких-нибудь Крысоловов или Дланей – чистой воды кощунство.

Клинки хелицер проходят сквозь кожный покров, поддевают мышечный каркас, рассекают его, разводят в стороны, готовя плацдарм для яйцеклада. Мой язык привычно вытягивается, погружаясь в ее теплое, влажное нутро. Паутина пошла волнами, облепливая нас со всех сторон. Одинокое яйцо находит пристанище под ее трепещущим сердцем, окунаясь в благодатные потоки изрыгаемой мною биомассы. Я не делал из нее что-то конкретное, я дал ей толчок, возможность вывести на максимум все то, что дал ей покойный паук, вкусивший моей мутантской крови, все то, что дал ей я. Ее разум угасал, стирался, становясь пищей для чего-то нового, зреющего в ее плоти и забирающегося темными щупальцами в саму душу.

С трудом отлипаю от ее соблазнительного тела, обмазанного кровью и супообразным мясом, с двух рук заливаю братскую могилу паутиной, превращая ее в чудовищный инкубатор. С остальными телами, завернутыми в коконы, проще, в них, обложенных запчастями Скафандра, я скидываю по зародышевой камере и выползаю наружу. Скоро у меня будет настоящая армия, с учетом творения Вадима Петрищева тут около шестидесяти тел, то есть минимум две с половиной тысячи Крысоловов, вместе со "старой гвардией" выйдет три тысячи кровожадных паучар, если не больше, а это серьезное заявление, с какой стороны не посмотри.

Кровь кипит в жилах. Даруя Стейси шанс возродиться по моему образу и подобию, я "откусил" немного ее ДНК. И конструкция генома отпитого, как влитая вошла в мое строение, улучшая его. Нужна линька. Но не сейчас, следующую линьку я проведу только в тесном окружении нескольких десятков мертвецов, которые пойдут на строительство нового меня.

Под землей происходило непонятное шевеление, на самой периферии обжитой Крысоловами территории, не затрагивая маршрутов перемещения свежей мертвечины. Снимаю часть Стай с патрулирования улиц на разведку, возможно, разведку боем. Предварительный успех карательной акции уже закреплен и было бы неплохо попытаться разделаться с потенциальными конкурентами по господству над подземьем. В объятых резней кварталах Флэтленда мелькнули силуэты вампиров, сцепившихся с оборотнями. Где-то в отдалении вспухли огненные пузыри, рявкнув гулким взрывом, от которого задребезжали окна.

Агонизирующий Бруклин с мрачной улыбкой принял меня в прохладные ночные объятия. Пахло смертью и военными преступлениями.

Я чеканил шаг в самое пекло. Победа или смерть!.. хе-хе.

Мое присутствие в качестве боевой единицы больше не требуется, пауки вполне справятся сами. А я... не знаю. Хотел найти Мэри Джейн и Фелицию? Закуситься с кровопийцами или шерстяными ублюдками? Бросить себе очередной вызов? Рискнуть всем, купаясь в чистом концентрированном адреналине, окунаясь в смертоубийственный омут эволюции?

Запуск метаморфозы Гвен поселил у меня в груди странное чувство. Эйфорийное послевкусие, если так можно выразиться, вошедшее в резкий резонанс с кровавым угаром. Легкость движений и кристальная ясность внутри черепной коробки, вытеснившие жажду силы, презрение к слабости и нескончаемую гонку самосовершенствования. Сам не заметил, когда начал насвистывать незатейливый мотивчик, искаженно-приглушенный маской. Плавно раз-два-раз-два-три перерос в выползшую из подсознания Петрищева мелодию, "Черный Кузнец" – "Созданы друг для друга". Я не понимал и половины слов, но припев ебейший. Блять. Этой песни не существовало в нашем мире. Ее куплеты пришли вместе с явлением Мертвого бога, ибо собирательный образ рок-н-ролла, под который подпадает рок и метал любой степени драйвовости, есть неотъемлемая часть религии Четверых. Не будь я Королем Пауков, точно бы записался в их движуху, меня прельщал проповедуемый ими анархизм. Но увы, пока что тотальное доминирование паучьего рода над всем и вся в пределах планеты Земля меня прельщает больше.

Прогулка по зоне боевых действий с параллельным препарированием собственного мышления лучше всего способствует культивированию планов по захвату мира. Растянул губы в сухую улыбку. Паучий Рейх. Уже думал над этим, но теперь, с настоящей армией, мыслишка звучит еще соблазнительнее. Восьмилапый Фюрер... нет, ну, а почему бы и да, в самом-то деле? Нужно думать о пропитании легионов, которые бросят к моим ногам другие планеты. Создать кормовую базу, построив классовое общество, где есть элита – пауки и буквально скот – люди. Справедливо. Подумаю еще над нюансами, если, конечно, паутина не предоставит мне вариант с какими-нибудь мясными пауками. Пасутся так на лугах пауки-коровы, травку жуют...

К дыму, гари и горелой человечине примешался новый запах. Нет, не запах, нестерпимый смрад. Он пропитывал каждый сантиметр асфальта, стен домов и обгоревших остовов брошенных машин.

Воняло слабостью.

Она въелась в плоть и кость Бруклина. Она сочилась из пор моей кожи.

Вдох-выдох.

Я слишком долго был человеком, низшим существом. Я наполнился слабостью Homo Sapiens-а. В такие моменты, когда буквально вокруг тебя смешивается привычный миропорядок и сила, перетирающая его в труху, подобные вещи чувствуются острее всего. Случаются прозрения, контрастно отличающиеся от привычного мировосприятия. Да, они забываются, смываются волной новых образов и эмоций, порожденной психоэмоциональной матрицей человека разумного, вросшей в мое сознание, но уже подтачиваемой зловещей сущностью Короля Пауков, но сейчас... сейчас я орудие в дланях Эволюции. Эволюции, которой я стал сам.

Когда два с половиной метра вздувшихся черной кровью мышц разнесли кусок стены в обозреваемом наблюдателями участке города, во мне не было страха. Был холодный гнев и азарт.

Я перешел на бег, на ходу перехватывая дробовик.

Эволюция превыше всего.

Глава 14. Седьмое – бой продолжается столько, сколько нужно

Бруклин давно был пороховой бочкой тугих переплетений чужих интересов, готовой рвануть в любой момент. Я превзошел собственные ожидания по поводу эффекта домино, я стал последней каплей, которая не переполнила чашу насилия, а разорвала ее к хуям собачьим хорошим таким куском тротила. Культисты, хлынувшие из доков, работают монолитным фронтом из слаженных боевых групп, действуя, преимущественно, на тотальное разрушение, выращенные и призванные твари позволяют. Ночные Охотники мечутся над ними немыми призраками бойни, впитывая порами поглощающей свет шкуры эманации того чем так всегда славился род людской – жестокого умерщвления себеподобных. План у них, наверняка, неплохой, не уходя далеко от логова обкатать в боевых условиях новых зверюшек, кинуть кость голодным до резни боевикам, заполучить приличное количество тел, как живых, так и мертвых, а потом, когда это все закончится, «Ordserv» быстро развернется на развалинах, нет ничего более действенного для взращивания семян фанатизма, нежели болезненная утрата, которую благородно заштопают последователи Древних богов, подарив Цель и Идею. И можно даже не сомневаться, что стражи государственной монополии на насилие если и схватят их за жабры, то максимум Церковь Ктулху-И-Его-Товарищей отделается легким испугом и незначительной просадкой финансов.

Но стремительный блицкриг внезапно завяз в... ящерах?

Таких тварей в книгах Галлахера называли гугами. Четыре метра пульсирующей темной силой грязно-багровой плоти, которые с радостью откликнуться на зов оккультиста – если он слаб, они сожрут его, а потом все в радиусе ближайших кварталов, пока не найдутся несколько отчаянных парней с РПГ, если же колдун заимел личное могущество или заемную силу, ритуально прирезав достаточное количество людей, то троллеподобное чудовище с огромной вертикальной пастью, тянущейся к окончанию бочкообразной грудной клетки и мощными когтистыми руками, раздваивающимися в районе локтевого сустава, перемолет в фарш все на что он укажет, включительно до легкого бронетранспортера.

По три когтя на каждой лапе. Нижняя левая вцепляется в бедро пацаненка, выскочившего из здания. Верхняя левая впивается в низ спины, дробя тазовые кости, спинные позвонки и вываливая из раскуроченного брюха ленты кишок на выщербленный асфальт. Резкое движение и агонизирующее тело скрывается в глотке монстра, влажное чавканье, смятая кинжалами клыков в однородное месиво человечина спускается по противоречащему всем законам биологии пищеводу, где обретает вечный покой, расщепляясь на простейшие элементы, встраиваясь в структуру внеземного существа.

Мысль изловить одного гуга и проверить что будет при взаимодействии моего метаморфизма и его аномальной физиологии растворяется, когда дорожное покрытие пошло трещинами под весом отродья Кадафа. Дорога, способная выдержать груженную фуру, складывается вовнутрь, захлопываясь каменной росянкой-людоедом, скрывая квадратный силуэт гуга в пылевой завесе.

Хриплое клокотание уродца смешивается со свистящим рычанием.

Ажиотаж среди Призраков. Щелчки их хвостов практически заглушают лающий стрекот автоматных очередей и вопль боли четырехрукого гиганта. Из не успевшего осесть облака вылетают смазанные человекоподобные фигуры. Две руки, две ноги, одна голова и один хвост. Люди-ящеры. Блять. Тут скоро весь зоопарк в мутировавшем виде соберется. Фанатики реагируют моментально, уходя за спины призванных гастов, тощих, абсолютно лысых, буро-серых выблядков Древних богов, зарожденных в грязи пещер К"Ньяна с пугающе искривленными человеческими чертами на ассиметричных, лишенных лба и носа мордах, и открывая огонь из всех стволов, окатывая пришельцев волной твердого сплава на основе карбида вольфрама, заключенного в свинцовую рубашку, еще на подходе, но старый добрый 5,45 звонким рикошетом отскакивает от гладких темно-зеленых пластин чешуи.

Двухметровые ящерицы врубаются в неровный строй двухметровой же излюбленной закуски гугов. Фанаты затхлых склепов, канализационных катакомб и насквозь прогнившей мертвечины сливаются в первом же раунде. Ноль шансов на победу. Рептилии сильнее, быстрее и ловчее. Тусклый блеск когтей. Бугристая голова с выпуклыми белесыми глазами катится по земле, окропляя край бордюра черной кровью. Извращенная пародия на апперкот, труп со вскрытой грудной клеткой и вырванной сердечной мышцой оседает под ноги своему палачу. Чешуйчатый ассасин крутанулся на месте, тяжелым кнутом хвоста отрывая нижнюю челюсть и часть костной ткани верхней у следующего покойника. Вырвать шматок пульсирующей плоти, покоящейся на том месте, где у людей располагается кадык.

Они проходят сквозь гастов и шипованным кастетом дробят построения фанатиков.

Это было сильно. Без шуток, последние мгновения жизни первого культиста, отправившегося в вечность, запечатленные глазами наблюдателей – это достойная эпичного арта или драйвового клипа постановка. Человек, криво улыбается в оскаленную пасть прямоходящей игуаны-крокодила, которая через секунду вскроет его, как пакетик с кровью, от горла до паха. В глазах нет страха и сомнений, только незамутненная вера в своих богов. Автомат конвульсивно дергается в руках, лягая прикладом в плечо, изрыгая дульные вспышки, контрастно освещающие его лицо, и пороховой дым. Великолепный миг... после которого серпы когтей проделывают дугу сверху-вниз. Краем цепляет нижнюю челюсть, брызнув лоскутами заросшей щетиной кожи и осколками кости. Грудина, ребра, бронежилет, брюшной пресс – проходит, как через масло. Рептилию обдает кровью.

Что еще живет под Нью-Йорком? Или, если сформулировать вопрос правильнее, кто еще становится в очередь на пожирание пауками? Крысоловы не отсвечивают в конфликте, оставляя за собой роль безмолвных зрителей. Они проследят за хладнокровными, узнают где они гнездятся или куда собираются в последствии свалить, и тогда мы придем к ним в гости, всей своей трехтысячной компанией. Да, у них пуленепробиваемая шкура, но я не уверен, что тоже самое можно сказать про слизистые оболочки их желтых глаз с вертикальными зрачками, про щели ноздрей, про слуховые отверстия по бокам черепа, про ротовую полость и пищевод. Быть разорванным пауками изнутри... звучит, как довольно изощренный вид казни.

Я добрался до своего визави, из-за угла наблюдая за тем, как он вскрывает легковой автомобиль без какой-либо видимой причины, скорее всего из тяги к прекрасному – что может быть прекраснее бессмысленного разрушения? Экскаваторные ковши ладоней легко сминали металл, оглушительно скрежещущий в такт нечленораздельным яростным воплям, вылетающим из глотки... этого.

До гуга или рубки хвостатых с гастами по уровню устрашения оно не дотягивало. Что-то, когда-то бывшее человеком отдаленно походящее на Бэйна, Бича Готэма, но куда малогабаритнее. Супергерои и суперзлодеи давно стали частью массовой культуры и узнать нечто до боли напоминающее мелькающего по сводкам ЦРУ громилу с токсином, делающим из человека уберсолдата, не составляло особого труда. Подосланные к Индусу паучки нон-стопом снабжали Паутину информацией, касательно обстановки в Готэме, нигга имел определенные контакты там. Бэйн с приемным сыночком Джокера как раз недавно сбежал из Аркхэма. Что его прихлебатели забыли в Бруклине? Или это не они? На твари не было одежды, только бугры мышц без грамма подкожного жира, и вшитые в плоть металлические пластины, закрывающие пах, часть грудины, суставы и костяшки кулаков. Почти не было одежды – блядский пугаловский мешок прятал его морду, оставляя открытыми только мутные, налитые кровью глаза на выкате.

Я удивлен.

Вроде как, еще никто не смог повторить жижу Бэйна, даже предприимчивые ребятки из оборонки США, во всяком случае официально. Хотя, кто его знает, может уже давно пылится в архивах формула, но в ход ее не пускают по той же причине, почему бронекостюмы остались не у дел – дорого, куда дороже жизней взвода морпехов.

Я почувствовал... шевеление в своих венах.

Сросшийся с Паутиной симбионт ощутил в качке что-то родственное. В Псевдо-Бэйне не было другого симбионта, не было части другого симбионта и не было нерожденного ребенка другого симбионта. Карнаж-младший учуял подобие своей структуры, насквозь искусственной, ослабленной, ничтожной на фоне возможностей деда-Венома и своего прародителя, но такой... питательной, такой легкой в освоении.

Ай да Бэйн. Веном – яд. Спрятал на самом видном месте. Спер неудачную военную разработку и каким-то образом соединил ее с синтезированным кусочком второй кожи Эдди Брока, получив на выходе стероиды экстра-класса. Я заулыбался. Вот она, выгода здесь и сейчас, завернута в пару центнеров чистой смерти. Остались сущие мелочи – обезвредить и сожрать ходячий танк.

Клешня и панцирь

Взрывы, рев бушующего огня, истошные, сливающиеся в низкий гул вопли и выстрелы.

Эта симфония ласкает слух. Но она не настолько же великолепна, как шелест волн, резонирующе тихий на фоне буйства раздираемого на куски Бруклина. Вода накатывает на берег и тут же отдаляется, скалясь гребнями пены, исступленно бьется о ступени причалов. Снова и снова, раз за разом. Океан звал свое дитя в гостеприимные объятия, в темную холодную глубину, где был покой и безопасность. Джей растянул толстые ассиметричные губы в подобии усмешки, обнажая неровные крупные зубы, когда к манящей песни волн примешался скрип сотен лап.

Община Глубоководных изгнала его, ибо он отвернулся от Отца-Дагона и Матери-Гидры, за еретичные идеи о Хозяине Крабов. Его пытались убить, но не смогли – крабы спасли жизнь изуродованного "инсмутским синдромом" куска человечины. Сокрыли его от последователей Владыки Морей, как в пучине вод, так и на богомерзкой суше. Дали шанс отомстить всем, доказать, что он лучше. Получить власть и силу.

Подношения завозились в размокшем соленом песке, калеча его ровность рытвинами. Они пытались кричать, но из глоток вырывалось лишь глухое мычание. Джей Доу вырвал их языки Даром Хозяина Крабов – клешней, которая отросла на месте обрубка его правой руки, руки вырванной из локтевого сустава Младшим Жрецом Дагона. Доу нравился вкус человеческих языков, он вызывал приятное тепло в пищеводе и заставлял складки жабр на шее благосклонно трепетать. Пришедшие с волной крошечные крабики, взбирающиеся на судорожно дергающиеся на песке и бетоне тела, отрывающие кусочки их кожи, вгрызающиеся в мышцы и дробящие кости, лишь вестники истинных повелителей всех водоемов.

Воду разрезают черные горбы мощных шипастых панцирей.

Если хочешь что-то спрятать – спрячь это на самом видном месте. Кому в принципе может прийти идея, что жаждущий крови еретик расквартируется под самым боком набирающих силу культов сухих кусков кожи, служащих Дагону и его родичам? Подводные пещеры, гроты и полости, выдолбленные отбойными молотками клешней прятали тысячи крабов и разбухших от воды покойников.

Колдовство Глубоководных закрыто для него, но Хозяин Крабов показал ему новую школу темного искусства. Пропитанная океанической солью некромантия и повеление мутациями всего крабьего рода.

Призраки.

Живые мертвецы.

Монстрокрабы.

Краболюди.

Его армия почти готова ступить на берег Нью-Йорка, дабы собрать щедрую жатву, на крови которой выпестуются новые крабы. Два дня. Жалкие два дня, после которых Кракен сотрет доки дагонопоклонников с лица Земли, а потом паровым катком пойдет дальше, прокладывая Доу дорогу к мировому господству. Молись, Бруклин. Молись всем богам, которых знаешь, ибо под хохот морских дьяволов Кормилец Крабов уже идет по твою никчемную душу.