Текст книги "Развод. Еще одну измену не прощу! (СИ)"

Автор книги: Нэнси Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28

Даже интонация Марка мне кажется манипуляцией, через которую я должна осознать свою ошибку. И чувство вины моментально растекается внутри, хотя я четко понимаю, что мне не в чем себя винить.

Это не я толкнула наш брак в пропасть. Я просто решила, что больше не хочу мучаться от напрасного ожидания счастливого конца.

– Привет, – тихо отзываюсь, когда Марк вместе с Лизой входят на кухню. – Мы собирались садиться ужинать. Ты будешь с нами?

– Привет, – все с той же тяжестью в голосе отвечает Марк. – Да, буду.

– Пап, пойдем я тебе свой новый рисунок покажу, пока мама есть накладывает, – произносит Лиза и тянет Марка за руку, а он лишь кивает и следует за ней.

Он будто всем своим видом показывает, как ему тяжело и плохо, и призывает к сочувствию. Будто он только что кого-то похоронил.

Но это ведь все фальшь. Наверное, спектакль для дочери. Или у Марка просто поехала крыша. Потому что нельзя с бесконечным пренебрежением относиться к своей второй половинке, а потом искренне сокрушаться из-за того, что она решила подать на развод.

Но что я ему могу сказать? Что бы я сейчас ни думала, это лишь мои догадки, мои умозаключения. Проще молчать и подавлять в себе неестественное чувство вины, которое мне навязывают.

Ставлю тарелки с ужином на стол и громко произношу:

– Стол накрыт. Можно садиться.

Располагаюсь а своем привычном месте и нервно кусаю губы.

Может, не стоило мне сейчас тоже садиться ужинать? Я ведь и есть толком не хочу. Просто собиралась составить Лизе компанию. А сейчас могла просто позволить Марку поужинать наедине с дочерью и избавить себя от излишней неловкости.

Но уже поздно. Марк с Лизой возвращаются на кухню и садятся за стол. Будет совсем глупо, если я встану и уйду. Это будет как демонстрация собственной обиды, которая все только усложнит.

Ужин проходит в неловком молчании. Спасает лишь болтовня из мультика, который Лиза смотрит на планшете во время ужина.

А раньше мы всегда болтали за ужином друг с другом. Обсуждали прошедший день, планы на выходные… А теперь нам будто и нечего друг другу сказать. Совсем.

Лиза заканчивает ужин первой и убирает свою тарелку в раковину.

– Спасибо, мамуль. Было очень вкусно, – произносит она и целует меня жирными губами в щеку.

– Губы сначала нужно вытирать, – поучительно произношу я, тянуть за салфеткой и вытираю дочери губы, а затем и свою щеку.

– Спасибо.

– Вот так-то лучше, – улыбаюсь и чмокаю ее в губки. – Иди пока к себе в комнату, посмотри мультики. А позже будем рисовать.

– Пап, а ты со мной поиграешь? – спрашивает дочь, прежде чем уйти.

– Может, позже, – отвечает Марк. – Сейчас нам с твоей мамой нужно поговорить.

Лиза понимающе кивает, уходит в свою комнату и закрывает к себе дверь.

– Что хочешь мне сказать? – спрашиваю, откладывая приборы в сторону.

– А ты? – изгибает Марк бровь. – Тебе сказать нечего?

Тихо усмехаюсь. Мне-то всегда есть, что сказать. Только Марк же не слушает все равно. Он всегда на своей волне.

– По-моему, будет логичнее, если ты начнешь и объяснишь свою позицию, – вздыхаю я.

– А какая у меня позиция может быть, Полин? – возмущается он и отодвигает пустую тарелку. – Это не я решил с тобой развестись.

– Верно, – киваю я. – Но ты сделал все, чтобы это произошло.

– Да что я сделал? – он так искренне изумляется, будто, и правда, считает себя кристально чистым. – Я просто решил, что нам нужно пожить отдельно, чтобы реанимировать наши отношения. Про развод я не говорил ни слова.

– Марк, – вздыхаю, сжимая под столом кулаки. – Мертвецов невозможно реанимировать. В этом нет никакого смысла. Но даже если и пытаться, то точно не тем способом, который единолично выбрал ты. Я сразу тебе сказала, что против такого метода. Он ни к чему хорошему привести не может. Но ты слушать меня не стал.

– То есть, если не по-твоему все, значит, развод?

– Да а почему должно быть по-твоему, объясни? – всплескиваю руками, не в силах сохранять спокойствие. – Отношения – это про двоих. И решения должны приниматься единогласные, которые устроят обоих, а не кого-то одного.

– Следуя твоей логике, развода в принципе быть не может, пока несогласны оба. А я не согласен.

– Это другое.

– Неужели? – усмехается он.

– Да, – киваю в ответ. – Люди разводятся, когда отношениям уже приходит конец. И уже неважно, кто принял решение развестись.

– А я не считаю, что нашим отношениям пришел конец, – возражает Марк.

Чувство бессилия раздражает и душит. Какими еще словами объяснить Марку, что все его слова и действия – это не про семейные отношения?

Медленно выдыхаю через рот, пытаясь сохранить спокойствие. Но для меня это уже почти невыполнимая задача. Хочется не реагировать, но как? Снова чувствую себя, как в детстве. Я будто снова та беззащитная и слабая девочка, которая должна глотать обиду и чувство несправедливости по отношению к себе. А все потому, что мнение и желания старшего важнее. Он априори прав.

Вот только Марк не старший. Он равный мне. Вернее, должен быть равным. Но каждым своим словом он пытается доказать обратное. Хочет задавить меня, сделать покорной.

Глава 29

– Я больше не хочу жить с тобой, – дрожащим от нервов голосом произношу я, подбирая самые жесткие слова. – У меня просто нет сил это терпеть. Я хочу развода.

– Позволь узнать, что именно тебе приходится терпеть? – ровным тоном спрашивает он и откидывается на спинку стула.

Он выглядит победителем. И звучит так же. Снова в нем эта неисчерпаемая уверенность в том, что с его стороны все в порядке. Это я бросаю претензии на пустом месте.

– Твое отношение ко мне. У тебя нет ни капли уважения ко мне. Ты не считаешься ни с моими чувствами, ни с мнением, ни с желаниями. Что ты вообще о себе возомнил?

– Ты видишь то, что хочешь видеть, – все так же спокойно продолжает он.

– Да что ты? – веду я бровью. – Ну да, я сама все себе придумала. Ты же белый и пушистый, да? Ты от меня ничего не скрывал и не заставлял думать, что у тебя есть другая. Не ушел жить отдельно, потому что тебе самому так захотелось.

– Ты сама себе придумала, что я сто-то от тебя скрываю, – отвечает Марк, накаляя меня до предела. – И про раздельную жизнь мы с тобой уже говорили ни раз, почему это и для чего. Ты сама себя зачем-то нервируешь, а виноватым выставляешь меня.

– Это какое-то издевательство, – бормочу себе под нос и нервно усмехаюсь. – Ты считаешь свои действия оправданными, но я так не считаю! Ты просто свалил и живешь своей жизнью, наслаждаешься одиночеством и тишиной. Ты утверждаешь, что пожить раздельно необходимо для того, чтобы наладить отношения, но ничего для этого не даешь! Все становится только хуже и хуже! Хочешь оставаться моим мужем? Так это не просто штамп в паспорте! Это участие в семейных делах! Любовь и забота о своих родных.

– Ты сама говоришь, что штамп в паспорте не имеет никакого значения. Для чего тогда настаиваешь на разводе?

Меня сейчас просто разорвет на части! То ли он ни черта не понимает, то ли я говорю что-то не так, неправильно доношу до него свои мысли.

– Для чего нам оставаться в браке, которого уже не существует? – всплескиваю руками и сжимаю челюсти. – Ты сам по себе, а я сама занимаюсь домом, забочусь о дочери. Я не чувствую себя замужем!

– А разве заниматься домой – это не обязанности женщины? – искренне изумляется Марк. – Раньше ты это делала, и не было никаких возмущений. А сейчас что поменялось?

Нет, я точно говорю что-то не то.

– Да, ты прав. Я делала это и раньше. Но тогда ты взамен давал мне любовь и заботу, а сейчас этого нет.

– Так ты сейчас для меня ничего и не делаешь, – пожимает он плечами.

Перед глазами все плывет, руки трясутся. Я в эмоциональном аду, который сжигает меня изнутри. И не знаю, как остановить это.

Живот скручивает от жуткого болезненного спазма, и боль отдает в поясницу. К горлу подкатывает тошнотворный ком. Чувство очень знакомое. Так же было во время месячных в юности. А еще тогда, когда я лежала на сохранении с Лизой.

Вскакиваю из-за стола, поймав на себе непонимающий взгляд мужа, и бегу в туалет. Я не ошиблась, у меня начались месячные. Или случился выкидыш, если я все же была беремена. А все из-за нервов. Марк довел меня.

Привожу себя в порядок и возвращаюсь на кухню, где по-прежнему сидит Марк:

– Я считаю, что разговор нам пора закончить. Ты ничего не делаешь для того, чтобы наладить наш брак, и я не вижу смысла не разводиться.

– Полин, а что делаешь ты? – Марк встает со стула и становится напротив, вперившись в меня взглядом. – Конкретно ты какие действия предприняла?

– А ты и не дал мне возможности что-либо предпринять, – мотаю головой. – Домой ты не стал возвращаться, хотя я просила, несмотря на свою обиду.

– А, так ты еще и обиженная, – с насмешкой произносит Марк. – А я должен был терпеть твои пустые обвинения и оставаться дома, продолжая их выслушивать?

– Так не терпи! Не нужно! Просто разведись со мной и живи в свое удовольствие! Чтобы никто не заставлял тебя, бедного, страдать.

– Полин, тебе нужно обратиться к психологу. То, что с тобой происходит, совершенно ненормально. Я сейчас говорю с тобой спокойно, а ты постоянно нервничаешь и орешь.

– Так это ты меня довел до такого состояния! – я уже готова разрыдаться от бессилия. – А теперь говоришь, что со мной что-то не так.

– Ты сама себя довела до такого состояния, – вкрадчиво произносит он, изо всех сил убеждая меня в своих словах. – Да, тебе нужна помощь. И когда тебе станет лучше, мы сможем вести более конструктивный разговор.

– Мне станет легче, когда тебя не будет рядом, – выплевываю я. – И поэтому мы с Лизой уедем на море.

– Правильное решение. Тебе нужен отдых, – кивает Марк.

– Уж как-нибудь справляюсь без твоего ободрения, – бросаю в ответ и ухожу в спальню, хлопнув дверью.

В полуобморочном состоянии падаю на постель и прислушиваюсь к звукам. Не хочу, чтобы Марк пошел за мной следом. Я уже не могу с ним говорить.

И, к счастью, он не приходит. А через несколько минут я слышу, как хлопает входная дверь.

– Мам, папа ушел, – в комнату входит расстроенная Лиза. – Даже не поиграл со мной.

– Не расстраивайся, – жестом подзываю дочь к себе, и она ложится рядом, прижимается ко мне.

– Он сказал, что мы поиграем, когда мы вернемся с моря, – продолжает она. – И дал мне денежку, чтобы я себе что-нибудь купила.

Хотя бы о дочери подумал. И на том спасибо.

Глава 30

Изо дня в день Марк выбивает почву из-под ног, а я ведь и так уже едва стою. И сейчас у меня просто нет уже сил бороться с ним и заниматься разводом. Мне нужен глоток свежего воздуха, чтобы осознать, что нормальная жизнь возможна, просто нужно найти к ней путь.

Следующие два дня я занимаюсь поиском жилья для нас с Лизой, покупкой билетов и еды в дорогу. А ближе к ночи вплотную берусь за работу, чтобы по приезду к морю иметь возможность хотя бы несколько дней беззаботно расслабиться и ни о чем не думать.

Марк не объявляется, что не может меня не радовать. Без встреч и его звонков мне намного спокойнее. Хотя по вечерам я то и дело думаю о том, где он сейчас и с кем.

И это раздражает. Какое мне до этого дело? Я ведь собралась с ним разводиться. Не думать же мне о его досуге всю оставшуюся жизнь? Вероятно, если бы я точно убедилась, что у него есть любовница, мне стали бы понятны многие вещи. Но понимание – не равно спокойствие, которого мне так не хватает.

Но на самостоятельное выяснение этого у меня просто нет ни сил, ни желания. А найм детектива кажется мне какой-то фантастикой. Я ведь не героиня любовного теле-сериала, а средств на подобные траты у меня тем более нет. Да и к чему мне эта информация теперь? В худшем случае мне будет только больнее, а в лучшем – ничего не произойдет и не изменится.

Эта поездка на море должна стать моим первым шагом в новую жизнь, вот только старую себя я туда брать не хочу. Нужно срочно что-то в себе изменить.

Самое время сменить прическу, как я и хотела после ссоры с Марком. И очень кстати подружка Лизы зовет ее на весь день к себе на день рождения, и я со спокойной душой иду в салон.

– Как обычно? Обновляем цвет и стрижем кончики? – уточняет Катя – моя постоянная парикмахер.

– Нет. Хочу волосы короче и цвет другой, – решительно отвечаю я, хотя с трудом представляю себя в ином образе.

– А конкретнее?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я доверюсь тебе. Все, что угодно. Только не слишком коротко.

– Хорошо, – усмехается она и берется за дело.

Из салона я выхожу будто другим человеком. И не только внешне, но и внутренне. Ощущается какая-то легкость и уверенность в себе. Именно то, чего мне так не хватало.

И на этом эмоциональном подъеме я решаю сходить в магазин, благо время до конца дня рождения еще есть. Потратить много денег и полностью сменить гардероб я позволить себе не в состоянии, но несколько недорогих обновок вполне могу приобрести. Все для того же внутреннего ощущения легкости.

Немного побродив по магазинам, я беру себе легкое шифоновое платье, топ с шортами и пару вещей для Лизы. И очень вовремя вспоминаю про купальник, который уже пару лет как стоило бы обновить. Еще и модель такая интересная попадается, я бы даже сказала откровенная. Марк ни за что не позволил бы мне такой надеть. Но это ли не повод его купить?

И без особых раздумий я его беру, хотя и сама не уверена, буду ли в нем чувствовать себя комфортно. Раньше я любила носить кофточки и маечки с глубоким декольте. Но потом я стала встречаться с Марком и ему очень не нравилось, что кто-то может посмотреть на мою грудь. Он постоянно ворчал на эту тему, проявляя излишнюю ревность. И без конца одергивал мои кофты вверх, чтобы прикрыть мое декольте.

И постепенно мой гардероб полностью сменился на скромные и закрытые вещи. Не хотелось испытывать постоянный дискомфорт из-за упреков мужа. А еще мне казалось важным заботиться и о его комфорте тоже.

Я постепенно меняла себя в мелочах, а в итоге потеряла себя. Той Полины, в которую когда-то влюбился Марк, больше не существует. И, возможно, именно поэтому я потеряла для него ценность, из-за чего он уже не видит необходимости беречь мои чувства. Но ведь он своими же стараниями этого добился. А плоды теперь пожинаю я.

И если глубоко задуматься, то Марк всегда манипулировал мною, пускай и более безобидно, чем сейчас. Просто раньше я этого не замечала, или не хотела замечать. Мною двигало желание угодить любимому мужчине, показать ему свою безграничную любовь.

Вот только в этом посвящении себя своей половинке, я совсем забыла, что любить и окружать заботой нужно не только его, но и саму себя. Я сама все это допустила, но прошлого уже изменить не смогу. Поэтому теперь мне остается только не допускать подобного в будущем.

А еще моя мама… Она ведь не хуже Марка манипулирует и подминает всех и вся под себя. Как так вышло, что я, желая свободы и спокойной жизни, сбежала от одного тирана к другому?

Настроение быстро скатывается в минус. Негативные мысли снова захватили меня в свой плен, а я даже не заметила, как это произошло. Не выходит у меня вылезти из той трясины, в которую я погрязла. Самостоятельно я не справляюсь. Да и может ли хоть кто-то мне в этом помочь?

Я не доверяю психотерапевтам, к которым стало так модно ходить. Как можно какому-то незнакомцу изливать душу и рассказывать о своих проблемах? Такое не по мне. Да и если рассудить, то это такой же человек, как и я. У него свой жизненный опыт, свои взгляды, но с чего вдруг он может знать, как правильнее, как лучше? Это он будет учить меня жизни?

Бред. Мне уже достаточно мамы и мужа, которые неустанно диктуют мне свои правила, пытаются перекроить меня и рассказать, как надо жить. Я сама должна быть хозяйкой своей жизни, сама перебороть все свои страхи, справиться с проблемами и переживаниями. За меня этого никто не сделает.

И я уже на пути к этому. Нужно просто чуть больше стараний и времени – времени без Марка.

Глава 31

Ритмичный стук колес отдается тревожным эхом в груди. Поезд везет меня прочь от того места, где я уже задыхалась и чахла. Но ожидаемого спокойствия все еще не ощущаю.

Я впервые еду куда-то вдвоем с дочерью, и мне неспокойно. Рядом больше нет мужчины, который может защитить и найти решение в непредвиденной ситуации, в то время как у меня включается паника.

Но ведь раньше, еще в студенчестве, я совершенно спокойно могла поехать куда угодно, не беспокоясь о том, что может пойти что-то не так. То ли я отвыкла полагаться только на себя, то ли слишком большая ответственность за дочь не дает мне успокоиться.

А, может, это просто с непривычки. Выход из зоны комфорта, плюс бесконечное давление со стороны Марка, которое до конца еще не отпустило. Отсюда и стресс. Но скоро я обязательно привыкну к новому укладу, и жить станет проще, как и путешествовать.

Дорога проходит на удивление нормально. И вот мы, наконец, подъезжаем на такси к небольшим деревянному домику в тихом и уединенном местечке среди хвойных деревьев. Немного далековато до моря, зато место чудесное. Да и пешие прогулки нам с Лизой не помешают.

Воздух здесь невероятный: чистый, слегка влажный, пропитанный хвойной свежестью. Солнечные лучи словно тоненькие ниточки пробиваются сквозь кроны деревьев и согревают своим теплом.

Едва мы с Лизой успеваем выйти из такси, как нас встречает Марина – хозяйка дома, с которой я и договаривалась о проживании.

– Добрый день. Давайте помогу, – приветливо отзывается она и без промедления подхватывает часть наших вещей.

– Добрый день. Спасибо, – отзываюсь я и следую за ней в дом по каменистой дорожке.

– Как доехали? – с улыбкой интересуется она.

– Было весело. Мы на поезде с мамой ехали, – отвечает вместо меня дочка.

– Ух ты. Здорово! – отзывается Марина, широко улыбаясь Лизе. – И ты даже не устала ехать?

– Не-а, – мотает она головой. – Мы даже море видели, когда ехали на поезде. Хочу скорее пойти туда купаться!

– Ну, сначала же нужно немного отдохнуть с дороги, – ласково улыбается она.

Марина снимает обувь на лесенке и отпирает дверь. А мы с Лизой следуем ее примеру и проходим внутрь. Домик простенький, но очень уютный. За озвученный весьма скромный бюджет я ожидала худшего.

Затем Марина показывает нам дом и рассказывает, как проще всего дойти до моря, ближайших магазинов и как добраться до города, если захотим развлечений.

– Если возникнут какие-то трудности, или появятся вопросы – обязательно звоните. Я почти всегда на связи, – добавляет она напоследок, прежде чем с нами попрощаться.

– Спасибо. Будем иметь ввиду, – киваю я. – До свидания.

– Хорошего отдыха, – Марина треплет довольную Лизу за щеку, вручает мне ключи от дома и уходит.

– Ну как? Нравится тебе здесь? – интересуюсь у дочки.

– Очень, – она расплывается в улыбке и игриво стреляет глазками. – Но очень хочется скорее на море.

– Неугомонная ты моя, – смеюсь и прижимаю Лизу к себе. – Давай хотя бы вещи разберем. А потом уже можно и на море.

Примерно через час с делами покончено, и мы надеваем купальники, а сверху платья. Быстренько складываю в пляжную сумку все необходимое, закидываю ее на плечо и иду вместе с Лизой на выход.

Запираю дверь, попутно влезая в сандалии, и неспешно иду по дорожке к калитке, дожидаясь Лизу.

– Ма-ам, ─протягивает она за моей спиной. – А где мой второй сандалик?

– В смысле? – хмурюсь и оборачиваюсь, глядя на дочь.

На лестнице, и правда, сандаль лишь один.

– Упал, наверное, куда-то, – пожимаю плечами и иду Лизе на помощь.

Заглядываю под ступеньки, смотрю по обеим сторонам от лестницы, даже на всякий случай в доме проверяю, но обуви нигде не нахожу.

– Странно. Куда от мог подеваться? – бормочу себе под нос и обхожу дом вокруг.

Сам он убежать ведь не мог, но не птица же его утащила. А чтобы кто-то открывал калитку и входил в наш двор я не слышала.

Я бы, может, махнула на это рукой, если бы у дочери была запасная пара. Но у нее только эти сандалики и шлепанцы для душа, в которых долго не походишь без мозолей.

Наворачивая очередной круг вокруг дома вместе, я резко останавливаюсь, заметив яму под глухим забором, ведущую на соседний участок. Похоже, ее раскопала собака и утащила обувь, как трофей.

– Зайка, встань, пожалуйста, – обращаюсь к дочери, которая сидит на ступеньках, насупившись. – Посиди немножко в доме, ладно? Я, кажется, знаю, где искать твой сандалик.

Завожу дочку в дом, ставлю пляжную сумку на пол и иду к соседям. Стучу в калитку, за которой тут же раздается собачий лай. Ну все, виновник нашей пропажи точно найден.

– Чарли, сидеть! – звучит строгий мужской голос, и пес тут же утихает. – Кто там?

– Ваша соседка, – отзываюсь я. – У нас тут кое-что пропало. Можно с вами поговорить?

Несколько секунд тишины, затем тяжелые шаги по ступенькам, и калитка отпирается. Передо мной высокий, широкоплечий и крайне недовольный мужчина, который держит за ошейник золотистого ретривера.

– А причем здесь я? – грубо отзывается он, окинув меня оценивающим взглядом с головы до ног.

– Здравствуйте, – спокойно произношу я, не желая обострять ситуацию с хмурым незнакомцем.

– Здравствуйте, – бросает он, словно одолжение.

– У дочери пропал сандалик, и…

– И? – перебивает он меня, вскинув бровь.

– Я искала его у нас на участке и нашла яму, под забором, которая ведет к вам, – тороплюсь сказать я, пока меня вновь не перебили.

– Суть проблемы ясна. Только я повторю свой вопрос: я здесь причем?

– Ну, как же, – развожу я руками. – У вас пес. Очевидно, это он раскопал яму, залез к нам и стащил обувь.

– Неочевидно, – хмыкает он в ответ. – Чарли не копает ямы и уж тем более не играет с обувью.

– И куда же, по-вашему, еще мог деться сандаль? – уже начинаю нервничать, потому что мужчина отказывается признавать очевидные вещи. – Просто посмотрите у себя на участке, пожалуйста. И больше я вас не побеспокою.

Мужчина без особого желания бегло оглядывается, возвращает взгляд ко мне и произносит:

– Нет тут ваших сандалий. До свидания.

И бесцеремонно закрывает калитку перед моим носом.

Вот же хам! И угораздило же нас поселиться рядом с таким!