Текст книги "Развод. Еще одну измену не прощу! (СИ)"

Автор книги: Нэнси Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Судорожно размышляю над тем, что сказать дочери, а затем произношу:

– Ты же знаешь, папа работает допоздна, и приехать посреди недели он не сможет. И уж тем более остаться на ночь.

– Тогда ты приезжай, – капризно протягивает Лиза. – Пожа-алуйста. Я очень хочу еще немного побыть у бабушки. И с тобой хочу быть.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь я. – Если ты так сильно хочешь, то я приеду к бабушке на пару дней.

– Ура! – кричит дочурка. – Пойду бабушке расскажу, что ты приедешь! Пока, мамуль.

– До скорого, зайка.

Не знаю, насколько это верное решение, но, возможно, эта поездка будет мне на пользу. Сейчас я чувствую какое-то угнетающее одиночество, сводящее с ума. А ведь в одиночестве в принципе нет ничего плохого, иногда полезно побыть наедине с собой и со своими мыслями.

Но сейчас, похоже, я не в том состоянии, чтобы испытывать от этого пользу. Или просто все дело в том, что в стенах нашей квартиры все напоминает мне о Марке.

Быстро складываю необходимые вещи в дорожный рюкзак, беру ноутбук и выхожу из дома. И пока нахожусь в дороге, то меня внезапно осеняет мысль о том, что меня дома, собственно, сейчас ничего и не держит. Теперь Марк сам будет себя обслуживать.

Не нужно больше готовить Марку еду, стирать его вещи, содержать чистоту в квартире… Работать удаленно можно из любой точки мира, поэтому я могу взять дочь и поехать куда угодно, пока у нее летние каникулы.

Мне нужно сменить обстановку. Во время отъезда я смогу не коммуницировать с Марком. Не будет случайных встреч, звонков по поводу дочери… На время я смогу вычеркнуть его из своей жизни. И, вероятно, это лучший способ поскорее пережить боль, остыть и смириться с разрывом.

Через три часа я, наконец, добираюсь до маминого дома. Стучусь, а через мгновение слышу за дверью топот детских ножек.

– Мама! – радостно вскрикивает Лиза, открыв дверь, и тут же бросается меня обнимать.

– Привет, моя сладкая, – целую дочь в макушку и глажу ее длинные мягкие волосики.

– Хорошо, что приехала, – отзывается мама, намекая на перспективу долгого разговора.

А вот о том, что мама выклюет мне весь мозг, я и не подумала, когда ехала сюда.

Лиза тащит меня на кухню, сажает за стол и придвигает ко мне тарелки с блинами и вареньем из свежей клубники:

– Угощайся. Очень вкусно!

– Спасибо, – улыбаюсь я, целую дочь и тянусь за блином.

– Она еще не поела нормальной еды, – строго произносит мама, обращаясь к Лизе. – Вот когда поезд, тогда и угостим ее блинами с чаем. И ты тоже садись с ней покушай за компанию.

– Ладно, – поникшим голосом отвечает Лиза и садится напротив меня.

– Я не буду есть, мам, – отзываюсь, но ей будто все равно, потому что она уже наливает в тарелку суп и останавливаться не собирается.

– Какой ты пример ребенку подаешь? – хмыкает она и со звонок ставит передо мной тарелку с едой. – Правила для всех одни: сначала еда, потом сладкое.

Желание уехать поскорее возрастает все сильнее. Но придется потерпеть, я ведь уже Лизе пообещала.

А мама, как всегда, в своем репертуаре. Ее мнение – единственно верное. И ей совершенно плевать, что я уже взрослая женщина и воспитываю восьмилетнюю дочь. Она по-прежнему живет в мире, в котором я должна беспрекословно ее слушаться. И этим она просто сводит меня с ума.

Лиза начинает рассказывать о тех нескольких днях, что она провела у бабушки, и трещит об этом без умолку, пересказывая чуть ли не все, что с ней произошло.

Порой ее разговорчивость меня немного утомляет, хочется сделать паузу и просто послушать тишину. Но сегодня я с интересом слушаю все, потому что успела соскучиться. А еще это несказанно спасает меня от разговора, которого так жаждет мама. Она то и дело придумывает Лизе какие-то задания, чтобы остаться со мной наедине. Но дочь везде тащит меня за собой, и я не сопротивляюсь.

К ночи Лиза отрубается в моих объятиях, едва успевает лечь в постель. Дожидаюсь, когда она покрепче уснет, вытаскиваю свою руку из-под ее головы и тянусь к ночнику, чтобы выключить свет. И словно по заказу в этот момент в комнату входит мама.

– Пошли со мной на кухню, – шепчет она тоном, не терпящим отказа.

Вздыхаю и поднимаюсь с постели. Она ведь все равно не успокоиться, и лучше поговорить сейчас, чтобы не оттягивать неприятный момент и не содрогаться каждый раз, когда она будет мне звонить.

На столе стоят две чашки с чаем. Мама уже сидит за столом в полной боевой готовности выносить мне кукушку. Даже чайную ложечку приготовила, которой будет выедать мне мозг.

Глава 19

А я недовольно поджимаю губы и располагаюсь напротив мамы:

– Что ты хочешь снова услышать, м-м-м?

– Ты с Марком уже общалась? – прищурившись, спрашивает она. – Я говорила с ним.

– Да, я в курсе, что ты с ним общалась, – вздыхаю. – Именно за этим он мне сегодня и позвонил. Он был крайне недоволен и просил передать тебе, чтобы ты больше не названивала ему. Мам, ну я же просила тебя не вмешиваться. Зачем ты все равно влезла? Твой звонок ничего не изменил, только сильнее раздраконил Марка, и он из-за этого на меня сорвался.

– Вот же засранец, – качает мама головой. – Но ничего, разберемся. Слушай меня внимательно. Вот что ты будешь делать дальше, чтобы его вернуть…

– Да ничего я не буду делать! – перебиваю маму, пока она совсем не разошлась. – Наши отношения сдохли. Все, конец! Понимаешь? Марк не хочет возвращаться, а я не хочу его возвращать. Послезавтра я еду в суд и подаю документы на развод!

– Да на что ж ты у меня такая бестолковая, – раздосадовано всплёскивает она руками. – Ладно Марк дурак, потому что мужик. Но тебя-то куда несет? Где твоя мудрость? Где забота о ребенке? Ты за Лизу вообще не переживаешь?

– А о себе я могу вообще подумать? – возмущаюсь я. – Я должна жертвовать своим счастьем только ради дочери? Которой, кстати, эта жертва точно не нужна! Ты вот жертвовала собой ради меня, хотя я даже сама просила вас развестись, лишь бы не слышать эти бесконечные скандалы!

– Да что ты вообще понимаешь? – фыркает мама. – Ты была ребенком. И, конечно, в моменты наших ссор могла ляпнуть, не подумав. Это тебе сейчас легко рассуждать, потому что ты не знала жизни без отца, где мать тянет все на своем горбу. Мужики знаешь какие? Поначалу еще принимают участие в жизни детей, а потом БАЦ, и появляется другая баба, на которую переключается все внимание и деньги. А там свадьба, новый ребенок, и все! Дите от первого брака становится ненужным.

– Господи, да ради бога! Пусть катится на все четыре стороны. Мне даже будет легче, если он исчезнет из нашей жизни насовсем.

– Ой, Полина, ну в кого ты пошла такая бестолковая, – качает мама головой, шлепнув себя по щеке. – Гордая, да? Независимая? А что будешь делать, если Марк перестанет тебе деньги давать? На свои три копейки будешь жить?

– Вообще то я нормально зарабатываю, – цежу сквозь зубы, закипая от маминых изречений.

– Ой, да как ты там в своем интернете можешь нормально зарабатывать, – фыркает она. – Уж мне-то не рассказывай. Не сможешь ты больше дома бездельничать. Придется на нормальную работу выходить.

– Мне нечего тебе на это сказать, – тяжело вздыхаю я. – Тебе удобно стереотипно мыслить и считать, что твоя дочь бездельничает и ничего не добилась? Прекрасно! Можешь думать, как тебе нравится. Но это не отменяет того, что я в состоянии обеспечить себя и Лизу самостоятельно. Мы сможем прожить без Марка!

– Ладно, допустим, – на удивление соглашается она. – Раз уж ты не хочешь думать о дочери, вот как раз о себе и подумай! Считаешь, ты с ребенком нужна будешь кому-то? Это Марк спокойно найдет себе другую и будет жить припеваючи, а ты станешь разведенкой с прицепом! На таких нормальные мужики редко клюют. А ты у меня по жизни почти всегда была такой везучая, в переносном смысле, что только алкаша какого-нибудь подцепишь, или вообще одна останешься!

– Все, достаточно. Я не собираюсь дальше слушать, как ты поливаешь меня помоями, – выплевываю я и подскакиваю со стула.

Мама бросается следом и хватает меня за руку:

– Глупая. Ничем я тебя не обливаю. Просто хочу объяснить, что тебя ждет после развода. Я ведь только счастья тебе желаю. Тебе так повезло с Марком. Держись за него, не отпускай. Сама ведь потом будешь жалеть и корить себя.

– Да, ты права, мне очень повезло с Марком, – протягиваю я, зло усмехнувшись. – Где мы мне еще такого мужчину найти, который будет мне регулярно изменять и считать половой тряпкой, об которую можно вытирать ноги?

– Да пойми ты, вообще никакого мужика может больше не быть, если разведешься, – отвечает мама и трясет перед моим лицом руками. – Ну, да, поступил он плохо. Но не торопись ты с разводом! Просто сделай паузу, выжди. Он раскается, обязательно! Погуляет еще немного и поймет, что без семьи ему плохо. И сам приползет к тебе. А ты вся такая гордая носом покрутишь немного, чтобы он урок успокоил, и примешь обратно.

– Хорошо, я тебя поняла. Так и сделаю, – киваю я, не в силах бороться с непробиваемостью мамы.

У нее что-то свое в голове творится. И сколько ни спорь, сколько ни приводи доводы, а она все равно будет стоять на своем. Зачем мне эти пустые споры и нервотрепка? Проще согласиться.

– Точно? – недоверчиво хмурится мама.

– Точно.

– Вот и умница, – она и гладит меня по голове, как послушную дочь. – Я рада, что все же достучалась до тебя. Просто доверься моему опыту и делай так, как я говорю.

– Я тебя услышала, мам. А сейчас извини, я пойду спать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Полиночка, – произносит она, грустно улыбнувшись. – Не переживай. Скоро у вас с Марком все наладится, даже не сомневайся.

Глава 20

Как бы ни хотелось уехать с Лизой от мамы с самого утра, а вынуждена я сесть за работу. И так совершенно выбилась из графика за последние дни. Дальше тянуть уже просто нельзя, иначе все клиенты поразбегутся.

Прежний кайф от работы сейчас превращается в настоящую пытку. Постоянно возникают мысли заняться чем-то посторонним, например, проверить рабочие чаты на наличие новых сообщений, сходить на кухню за конфеткой, или ногти поковырять… Но усилием воли продолжаю сидеть на месте, не отрываясь от работы, и повторяю себе снова и снова «надо».

Я горела своей работой, пока полагалась лишь на «хочу». Но сейчас я настолько подавлена морально, что у меня нет вообще никаких желаний. Я лишь понимаю, что необходимо работать, чтобы обеспечивать себя с Лизой. Но «надо» – это вообще худший двигатель прогресса. Я это прекрасно знаю.

Если я каждый день буду заставлять себя что-то делать, то изо дня в день это будет даваться все труднее и труднее. Начнет нарастать злость, раздражительность… Поэтому, я отчетливо понимаю: если сейчас же не вытащу саму себя за шкирку из болота, то мне просто конец.

И сколько угодно можно будет упиваться мыслью, что во всем виноват Марк. Что это он сделал из меня унылую и безрадостную девушку, жизнь которой превратилась в существование. Но что принесет по факту? Облегчение мне? Страдание Марку?

Нет, как раз я буду страдать от таких мыслей, и сама себе сделаю хуже. А вот Марку будет глубоко фиолетово.

– Даже не завтракала, а уже в компьютер свой влипаешь, – недовольно бурчит мама за моей спиной.

– И тебе доброе утро, – протягиваю я, стараясь сохранять спокойствие.

Вчера она жутко потрепала мне нервы, и я уверена, что сегодня продолжит в том же духе. Поэтому мне нужно поскорее закончить со срочной работой и уезжать. Не хочу снова пропускать через себя весь негатив, который она озвучивает.

– Буди Лизу, а я пока на стол накрою, – хмыкает она и уходит, пошаркивая тапочками по линолеуму.

Я бы дала дочке еще поспать, только мама ее уже и так разбудила. Приоткрыв один глаз, Лиза недовольно всматривается в мое лицо, а затем сладко потягивается и расплывается в улыбке.

– Привет, мамуль, – зевая, произносит она.

– Доброе утро, – улыбаюсь ей. – Если хочешь, можешь еще поспать.

– Не-е, больше не буду. Кушать что-то сильно хочется.

– Тогда иди скорее умывайся, переодевайся, и вместе пойдем завтракать. Бабушка как раз на стол накрывает сейчас.

Лиза послушно кивает и уходит из комнаты. Все же хорошо, что дочь уже проснулась. Значит, я снова смогу ею прикрываться, лишь бы не оставаться наедине со своей мамой.

Да, в чем-то она может быть права, говоря о перспективах, которые ждут после развода. Я не исключаю варианта, что могу навсегда остаться одинокой. Всякое ведь в жизни бывает. И, да, вполне могут возникнуть финансовые и прочие трудности, которые одной преодолевать будет крайне тяжело.

Но если обо всем мыслить только в негативном ключе, то стоит ли вообще жить? Можно каждый день трястись из-за страшных вещей, которые происходят с людьми ежедневно. Страшные катастрофы, тяжелые болезни, возгорания домов…

Да, это страшно, и никто не заслуживает такого. Но что изменится, если постоянно опасаться того, что завтра твоя жизнь превратиться в кошмар? Она начнет превращаться в кошмар уже сегодня! И будешь проживать жуткие вещи вовсе не в реальном мире, а в своем внутреннем. А так недолго и с ума сойти.

– Идем? – Лиза со спины обнимает меня за шею, свешивается вперед и целует в щеку.

– Идем, – отзываюсь я, закрываю крышку ноутбука и поворачиваюсь к дочке. – Сейчас мы все вместе позавтракаем, потом я еще немного поработаю и поедем домой, хорошо?

– Уже? – дует губки Лиза. – Я думала мы хотя бы до завтра еще останемся.

– Нет, зайка, сегодня поедем.

– В как мы поедем днем? Разве папа не до вечера работает? Как он нас раньше заберет?

– А он нас и не будет забирать, – однобоко улыбаюсь я. – Мы на автобусах поедем. Помнишь, ты в детстве любила на них ездить?

– Не-ет, только не на автобусах, – хмурится дочь и часто мотает головой. – Ненавижу их! Меня в них тошнит.

Точно. Я и забыла об этом, потому что давным-давно не ездила вместе с ней на общественном транспорте. А для школьных автобусных поездок у Лизы всегда есть с собой таблетки от укачивания.

– Сходим в аптеку, купим тебе таблеточки и поедем. Чего ты?

– Не хочу. Не поеду! – включает она режим капризули и убегает на кухню. – Ба, мама говорит, что мы с ней домой поедем сегодня на автобусе! А я не хочу!

– Тогда у меня оставайся, а мама пускай уезжает, – предлагает она.

– Нет, так я тоже плохо! Я хочу домой с мамой, но не хочу ехать на автобусе.

– Ну, возьми и позвони папе. Пускай он вас сегодня заберет, – произносит мама в тот момент, когда я в ходу на кухню.

– А ничего больше не придумала? – зло отзываюсь я.

– Не груби мне. Тем более при ребенке.

– Я побежала звонить папе! – радостно кричит Лиза и уносится обратно в комнату, словно ураган.

– Хватит, мама. Хватит, – цежу сквозь зубы, стукнув кулаком по столу. – Перестань вмешиваться в мою жизнь, ясно?

– Грубиянка, – обиженно фыркает мама. – Я думала, ты поумнела, прислушалась вчера к моим словам. А сегодня снова рогами упираешься, как бестолковая коза.

– Такие приятные комплименты. Спасибо, – скалюсь в натужной улыбке.

Как можно быть такой токсичной?

Глава 21

– Ты упрямая просто до невозможности! – фыркает мама.

– Да это моя жизнь, моя! Понимаешь ты, или нет? И даже если тебе кажется, что ты таким образом проявляешь заботу ко мне…

– Я сейчас не о тебе, а о своей внучке забочусь, – подмечает мама, прервав меня. – Нечего ей по автобусам шарахаться и всякую заразу собирать, когда она спокойно может поехать с отцом на машине.

– Какая зараза? Лето на дворе, – вздыхаю я от бессилия.

– А что, летом люди не болеют? – зло усмехается она. – Еще и окна небось будут нараспашку, и ребенка обязательно продует!

Мне даже начинает казаться, что со мной что-то не так. Невозможно ведь абсолютно во всем, даже в самых мелочах, иметь абсолютно противоположное мнение со своей мамой. Какие-то точки соприкосновение ведь должны быть? Мы семнадцать лет жили под одной крышей, и я думала, что с годами мы перестанем находиться в постоянно конфронтации. Но, увы, ничего не изменилось.

– Ма-ам, – в кухню возвращается Лиза и победно произносит: – Я с папой договорилась. Он сегодня заберет нас в восемь.

Марк приедет нас забрать… Прекрасно.

Мама, явно довольная собой, улыбается, глядя на меня. До чего же тошно.

– Хорошо, зайка, я поняла – выдавливаю их себя улыбку и глажу дочь по волосам.

Моя прекрасная девочка, мой ангел. Как же я не хочу, чтобы она страдала. У нас с Марком были не таких отношения, в которых наша дочь чувствовала бы себя неуютно, как я когда-то в детстве. И для нее наше расставание точно станет травмой.

Мне нужно как-то ее подготовить, смягчить удар. Но как это сделать? Я просто представить себе не могу.

– Все хорошо? – хмурит бровки Лиза, глядя на задумчивую меня.

– Да, – слабо улыбаюсь. – Давайте уже кушать скорее. И я пойду работать.

За завтраком мама молчит, хоть немного покоя. Зато смотрит на меня так строго и укоризненно, что я кожей чувствую этот взгляд.

Честно, я не понимаю свою маму. Как можно так настойчиво морально подавлять своего ребенка? Даже если он оступился и не прав. Даже если мнения расходятся.

Одно дело, если я сама приняла решение терпеть и тянуть Марка обратно в семью. Это было бы моим личным выбором, моим решением, ответственность за которое лежала бы только на мне.

Но я этого не хочу, а мама давит, настаивает. И вовсе не мягко это преподносит, мол «Девочка моя, ты не права. Понимаю, тебе больно, но ты не должна разводиться…». Ну, что-то в таком духе. Еще и заставляет меня чувствовать себя никчемной и глупой, плохой матерью, которая якобы не думает о своем ребенке.

Я знаю, что это вовсе не так, но мамино внушение все же оседает неприятным осадком в душе, заставляя сомневаться в себе.

Я никогда бы не поступила так с Лизой, окажись она на моем месте. Я бы просто поддержала ее, пожалела, согрела своим теплом, которого бы ей так не хватало в такой момент. И дала бы совет только если бы она сама его попросила.

После завтрака мою посуду и возвращаюсь к работе. Стараюсь полностью погрузиться в нее, чтобы отвлечься от паршивых мыслей и эмоций. Но как же это тяжело. Мне даже сидеть трудно. Ощущаю какой-то безостановочный внутренний тремор, тревогу и слабость, будто все силы высосали из меня.

– Мам, мы с бабушкой ушли гулять! – предупреждает меня Лиза из коридора, а затем я слышу хлопок двери.

Я снова остаюсь одна в полной тишине. Даже кожей ощущаю холод одиночества, который окутывает меня и пробирается внутрь, словно паразит.

Так, хватит, Полина. Бери себя в руки. Не раскисай снова.

Шлепаю себя ладонями по лицу, заставляя кровь прилить к щекам, медленно гоняю воздух, про себя считая до десяти, и снова за работу.

К вечеру я совсем без сил лежу пластом на диване и смотрю передачу по телевизору. До смешного все в ней подставное и фальшивое, а все равно затягивает. Бесполезная трата времени, конечно, но сейчас сопереживанием чужим выдуманным проблемам помогает мне немного отвлечься от собственных и, к сожалению, реальных.

Звонок на мобильный заставляет меня встрепенуться. Бегу телефон и вижу надпись «Любимый муж». Пора переименовать уже. Да, Марк по-прежнему любимый и пока еще мой муж, но зачем мне эти лишние напоминания и терзания?

– Да, – отвечаю на звонок.

– Лиза трубку не берет. Я подъехал, – холодно отвечает он, будто мы чужие люди.

– Хорошо. Скоро спустимся, – отвечаю ему.

Даже не буду предлагать подняться в квартиру – все равно не пойдет, особенно после назойливых звонков мамы.

– А сама мне позвонить ты не могла? – с непонятной претензией спрашивает он.

– В смысле?

– Почему нельзя было самой позвонить мне и попросить забрать вас? Зачем на дочь скидывать?

– Я вообще не собиралась тебя ни о чем просить. – Лиза сама это сделала, когда я ей сказала, что мы поедем домой на автобусе. А уже потом сообщила мне о вашей договоренности.

– Еще моя дочь на автобусе не ездила, – раздраженно отвечает он.

– Ну, извините, у меня нет своей машины, – хмыкаю я. – Но и в автобусах нет ничего плохого. Я не могу каждый раз просить тебя, когда мне нужно будет куда-то поехать.

– А в чем проблема? Язык отвалится попросить, или что?

– Я не собираюсь продолжать этот хамский разговор, – отрезаю я и скидываю звонок.

Он меня точно до ручки доведет.

Глава 22

Иду к Лизе и говорю ей поскорее собираться, потому что папа уже ждет нас внизу. Сама тоже быстро складываю свои вещи в сумку и иду вместе с дочкой в коридор обуваться.

– Пока, моя хорошая, – с теплотой в голосе обращается мама к Лизе и целует ее. – Приезжай еще, ладно?

– Хорошо. Пока бабуль, – улыбается Лиза.

И почему мама может быть только бабушкой хорошей? Не понимаю я.

– Пока, мам, – отзываюсь я и поскорее открываю дверь.

– Хорошо подумай над моими словами, – строго произносит она напоследок. – Не делай глупостей.

Прикусываю губу, чтобы смолчать, и выхожу с Лизой из квартиры.

– Папуля! – кричит дочь, завидев Марка возле машины и бежит к нему, бросается на шею и целует. – Я скучала.

– И я скучал, принцесса, – с улыбкой отвечает он, переводит взгляд на меня и тут же серьезнеет. – Здравствуй, Поль.

– Привет, – тихо отзываюсь я и иду в машину.

– Мам, а ты папу почему не целуешь? – спрашивает дочь, заставляя меня растеряться.

– Вот именно, – подливает муж масла в огонь.

Что же ты делаешь, Марк? Перед дочерью тоже решил выставить меня плохой?

– Забыла, – наигранно хихикаю я, подхожу к Марку и чмокаю его.

Не обломлюсь от одного поцелуя.

Садимся в машину и едем домой. Лиза снова без умолку рассказывает о том, как провела время с бабушкой, но уже не мне, а Марку. Он смеется, улыбается и шутит. Весь такой положительный, что аж на зубах скрепит.

Да, у Марка и Лизы чудесные отношения, но сейчас все его действия кажутся мне фальшивым спектаклем. Прямо как в той передаче, которую я смотрела сегодня по телевизору.

Уже затемно добираемся до дома. Марк останавливается у подъезда, не заезжая на парковку. Выхожу из машины, открываю Лизе дверь и забираю наши сумки.

– Па-ап, – тянет Лиза. А ты что, домой с нами не пойдешь?

Муж бросает на меня какой-то совершенно непонятный взгляд. Ждет, что я за него отвечу? Не дождется!

Разрываю с ним зрительный контакт и просто отворачиваюсь, ожидая вместе с Лизой ответа.

– Мы с мамой решили немного пожить отдельно, – наконец, произносит он.

– Но зачем? Почему? Я не хочу так. Я хочу как раньше жить вместе! – капризничает Лиза.

– Так нужно, – вздыхает Марк.

– Нет, не нужно! – топает ногой, и на ее глазах начинают поблескивать слезы. – Пошли домой! Пошли!

– Зайка, не расстраивайся, – обнимаю дочь. – Идем. Папа все равно не пойдет.

Лиза вырывается из моих объятий и убегает к подъезду. Бросаю злой взгляд на Марка, громко хлопаю дверью и спешу к дочери. За спиной тут же слышится свист колес уезжающей машины. Он даже не подошел успокоить ребенка…

В молчании, которое прерывается лишь всхлипами Лизы, мы поднимаемся домой.

– Это ведь ненадолго, да? – с надеждой спрашивает дочь, и мое сердце обливается кровью. – Я хочу, чтобы он вернулся. Сделай что-нибудь!

– Я не могу ничего сделать. Он не хочет, – вздыхаю я.

Лиза скидывает обувь и убегает в свою комнату, хлопнув дверью. Сбрасываю сумки с плеча и нервно потираю лицо ладонями. Снова мне все это расхлебывать.

Телефон пиликает от входящего сообщения, и я достаю его из кармана. Марк. Что на этот раз?

«Я думал, ты хотя бы пригласишь меня зайти на кофе».

С губ срывается нервный смешок. Он что, издевается⁈

Очевидно, сам Марк ничего делать не собирается, кроме как обильно посыпать меня претензиями по любому поводу. Я должна сама объяснить нашей дочери, почему так все происходит, должна сама прикладывать усилия, чтобы вернуть мужа в семью.

А он что? Какая его задача? Перекладывать всю ответственность на меня и лишь благородно позволять себя вернуть⁈ И вообще, почему Марк ведет себя так, будто это ОН на меня обижен, а я еще должна заслужить его прощение?

Я возмущена до глубины души его поведением. Наверное, я по-прежнему верила, что он хоть что-то предпримет для того, чтобы наладить отношения, или хотя бы сделает вид. А такого свинства, как сейчас, я точно не ожидала.

На эмоциях начинаю строчить объемное сообщение в ответ Марку, выплескивая все свое возмущение, недовольство и обиду. Но в какой-то момент резко останавливаюсь на полуслове.

Есть ли вообще какой-то смысл в этом сообщении? Он ведь точно не воспримет мои слова, перевернет все с ног на голову и в очередной раз выставит меня виноватой. Да и зачем вообще перед ним распинаться? Для чего выяснять отношения и трепать себе нервы, если я уже решила, что разводу быть? Проще промолчать.

Но я все же отвечаю ему коротко: «Если ты хотел зайти, то мог сам об этом сказать. Я не экстрасенс и читать мысли не умею».

Отправляю сообщение и иду к Лизе. Настал момент поговорить прямо и не юлить. Да и я не торопилась с такой новостью, потому что думала, Марк еще вернется, и я зря ее расстрою. Но надежда на это умерла окончательно и бесповоротно.