Текст книги "Защитники. Трофей для троих (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Я всё ещё дрожала, раскинувшись на прохладном столике. Оргазм только что выжал меня досуха, перед глазами плыли круги, а из груди вырывалось рваное горячее дыхание. Я чувствовала, как по бёдрам стекают мои собственные соки, как пульсирует клитор, и думала о том, что, наверное, больше не смогу пошевелиться.

Но Борис не дал мне времени на передышку.

Он поднялся с колен – тяжело, шумно, словно огромный зверь. Его ладони, грубые и горячие, легли на мои разведённые бёдра, сжали их, подтягивая меня к самому краю стола. Я вскинула голову и увидела его – стоящего между моих ног, возбуждённого до предела. Его член, злой, агрессивный, упирался прямо в мою мокрую, раскрытую киску.

Презерватива на нём не было.

Эта мысль мелькнула на краю сознания, но Борис, видимо, настолько потерял голову от похоти, что даже не вспомнил об этом. Артём заметил это первым.

– Эй, – раздался его насмешливый голос, – ты ничё не забыл, Петарда?

Но было поздно.

Борис, игнорируя замечание друга, одним мощным, резким движением вошёл в меня. Без резинки. Голой, горячей, пульсирующей плотью. Я вскрикнула от этого крышесносного ощущения наполненности. Его огромный член, твёрдый как камень, раздвинул мои стенки и вошёл до самого упора, и я почувствовала его ВЕСЬ. Каждую вену, каждую пульсацию, каждый жаркий, живой сантиметр. Никаких преград. Только он – настоящий, обжигающе горячий, заполняющий меня так плотно.

– Боже, да-a-a... – простонала я, запрокидывая голову и упираясь затылком в твёрдую поверхность стола.

Моя киска, всё ещё сжимающаяся после оргазма, обхватила его член с какой-то жадной, отчаянной силой. Я чувствовала, как мои мышцы пульсируют вокруг его ствола, как соки текут ручьём, облегчая скольжение. Это было настолько интимно, настолько остро, что у меня на глазах выступили слёзы удовольствия.

– Охренеть, – выдохнул Борис сквозь зубы, замирая на мгновение, чтобы прочувствовать момент. Его пальцы впились в мои бёдра. – Какая же…хорошо.

– Боря, я серьёзно, – в голосе Артёма прорезались нотки раздражения, но я уже едва его слышала.

Глеб, стоявший рядом, вдруг произнёс спокойно и задумчиво.

– У меня есть идея.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как они обменялись взглядами. Артём приподнял бровь, потом перевёл взгляд на меня – распластанную на столе, с членом внутри, с разведёнными ногами – и что-то в его лице дрогнуло.

– Не знаю, командир, – медленно произнёс он, но в его голосе я услышала не отказ, а скорее неуверенность. – Ты уверен? Это всё-таки... слишком, может быть.

– Уверен, – отрезал Глеб.

После этого Артём вышел из комнаты.

Я хотела спросить, что они задумали, но именно в этот момент Борис начал двигаться. Он вышел почти полностью, так что головка задержалась на самом входе, а потом снова вбился в меня – мощно, глубоко, с влажным шлепком. Я забыла обо всём на свете.

Он долбил меня жестко, безжалостно, с каждым толчком выбивая из груди всё новые стоны. Мои груди подпрыгивали в такт его движениям, а Глеб, стоя рядом, смотрел на это зрелище потемневшими глазами. Его ладонь легла на мою грудь, сжала мягкое полушарие, пальцы нашли сосок и начали грубо, ритмично его поглаживать. Второй рукой он обхватил свой огромный член и начал медленно поглаживать себя.

Я стонала так громко, что, наверное, слышно было на весь дом. Хлюпающие звуки моей киски, шлепки яиц Бориса о мою задницу, стоны Глеба – всё это сливалось в какую-то дикую, развратную симфонию. Я хваталась руками за край стола, чтобы не улететь с него от силы его толчков, и чувствовала, как новая волна оргазма поднимается откуда-то из самых глубин.

И тут в комнату вернулся Артём.

Я услышала его шаги, а потом что-то с лёгким стуком прилетело в грудь Бориса. Упаковка презервативов.

– Ты кое-что забыл, Петарда, – прокомментировал он. – Я, конечно, понимаю, что ты у нас любитель острых ощущений, но давай не будем экспериментировать.

Борис замер. Его лицо исказила гримаса досады. Он посмотрел на меня, потом на упаковку, потом снова на меня.

– Бля…

Я не знаю, кто из нас был больше разочарован в этот момент – я или он. Потому что когда его член, горячий, мокрый от моих соков, вышел из меня, я всхлипнула от внезапно накатившей пустоты. Киска предательски чавкнула, и по ляжке тут же стекла горячая капля влаги.

– Быстрее давай, – прошептала я, даже не пытаясь скрыть нетерпение.

Борис рванул фольгу зубами. Его пальцы дрожали от возбуждения, но он справился за считанные секунды – раскатал резинку по стволу одним движением и тут же, не давая мне опомниться, вернулся. Я застонала, когда его член снова заполнил меня до упора. Да, это было не совсем то же самое, что голая плоть, но всё равно – горячо, мощно, глубоко.

Глеб и Артём, последовав его примеру, тоже натянули презервативы.

– Давайте перейдём на диван, – вдруг предложил Глеб. – А то так неудобно. Стол не резиновый, а нам ещё кое-что нужно попробовать.

Борис не стал спорить. Он просто наклонился, подхватил меня и НЕ ВЫНИМАЯ члена из моей киски, поднял меня со стола. Я вскрикнула, рефлекторно обхватывая ногами его талию и руками – его шею. От этого движения его член вошёл ещё глубже, и я застонала, утыкаясь лицом в его плечо.

Два шага – и он рухнул на диван, усаживаясь так, что я оказалась сверху. Теперь я сидела на нём, широко расставив ноги, а его член всё так же глубоко пульсировал во мне. Поза была охренительная. Я видела его лицо – напряжённое, мокрое от пота, с этими бешеными, чёрными от похоти глазами. Видела, как вздымается его грудь. Чувствовала каждое движение его мышц подо мной.

– Привет, – прошептала я, глядя ему в глаза и чувствуя, как губы расползаются в улыбке. В этот момент я была счастлива. По-настоящему счастлива и абсолютно свободна.

– Привет, – хрипло ответил он, и его ладони легли на мою талию.

Я начала двигаться. Сначала медленно, приподнимаясь на коленях и снова опускаясь, чувствуя, как его толстый член скользит по моим стенкам, задевая все чувствительные точки. Мои бёдра задавали ритм, медленно раскачиваясь, и я смотрела, как его зрачки расширяются. Он откинул голову на спинку дивана и шумно, тяжело выдохнул.

Глава 18

Я замерла, почувствовав это. Холодное, скользкое прикосновение там, где раньше меня никто не трогал. Мурашки табуном пробежали по спине, а внутренности сжались в тугой, сладкий ком.

– Тш-ш, – раздался низкий, спокойный голос Глеба за моей спиной. – Не напрягайся. Дыши глубоко.

Я хотела что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то невнятный, жалобный писк. Борис подо мной замер, давая мне привыкнуть, его ладони гладили мои бёдра, успокаивая.

– В первый раз? – спросил Глеб, и его палец, скользкий от смазки, сделал круговое движение вокруг.

Я смогла только судорожно кивнуть. Никто никогда не делал со мной такого.

– Мы будем аккуратно, – пообещал он. – Если захочешь остановиться – сразу скажи.

Во мне пульсировал член Бориса, и ощущение наполненности спереди было таким острым, что я, кажется, готова была принять их всех. Где угодно. Как угодно. Мне хотелось, чтобы они заполнили меня полностью, каждую клеточку.

– Давай, – прошептала я, сама не узнавая свой голос – такой он был низкий, хриплый, полный похоти.

Борис медленно сместился, помогая мне лечь на него сверху. Его горячее тело было как большая живая подушка – я прижалась к его широкой груди, мои нежные соски терлись о его грубое тело, его член всё ещё во мне, притихший, но всё такой же твёрдый. Я повернула голову и уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая этот дикий мужской запах, от чего голова шла кругом.

Глеб за моей спиной выдавил ещё смазки. Я слышала этот влажный, пошлый звук, и от одного предвкушения моя киска сжалась вокруг члена Бориса так сильно, что тот зашипел сквозь зубы.

А потом я почувствовала давление.

Сначала совсем лёгкое, осторожное. Его палец проник внутрь – медленно, миллиметр за миллиметром, и я застонала, зарываясь лицом в плечо Бориса. Это было странно. Ново. Немного больно. Но вместе с болью пришло и что-то ещё – тёмное, запретное, крышесносное. Ощущение того, что меня берут ТАМ, где ещё никто не был.

– Расслабься, Саш, – голос Глеба был как тёплый мёд: обволакивал, успокаивал. Он работал пальцами аккуратно, бережно, растягивая меня, готовя. – Вот так, умница.

К этому моменту Артём уже стоял с краю дивана. Я скосила глаза и увидела его член прямо перед моим лицом. Он взял его в руку и легонько провёл головкой по моим губам, размазывая смазку.

– Открой ротик, куколка, – попросил он своим бархатным, обволакивающим голосом.

Я послушно открыла рот, и он скользнул внутрь. Мой стон потерялся где-то в его плоти. Я обхватила губами его ствол и начала сосать – медленно, с оттяжкой, работая языком.

И тут Глеб начал входить сзади.

Это было... неописуемо. Сначала тугое кольцо мышц сопротивлялось, а потом – податливо, резко пропуская его внутрь. Я застонала с членом Артёма во рту. Меня растягивали, наполняли так плотно, что, казалось, ещё немного – и я просто лопну. Глеб двигался медленно, давая мне привыкнуть, и каждый миллиметр его огромного члена внутри меня отзывался эхом во всём теле.

– Боже, какая ты узкая, – выдохнул он. – Просто сказка.

А потом он вошёл до конца. И я оказалась забита полностью. Абсолютно.

Трое мужчин. Три огромных, твёрдых, горячих члена. И я – одна, сжатая между ними, как в тисках, не способная даже пошевелиться.

Я чувствовала их всех одновременно. Чувствовала, как они двигаются – сначала неслаженно, а потом ловя общий ритм. Когда Борис подо мной чуть приподнимал бёдра, входя глубже в мою киску, Глеб позади делал то же самое, погружаясь в мою попу. И Артём, который старался протолкнуть член чуть глубже.

Моё тело больше не принадлежало мне. Оно принадлежало им. Они двигались как единый организм, и я была центром этого организма, его пульсирующим, истекающим соками сердцем. Каждое их движение отдавалось во мне волной удовольствия. Я была забита ими под завязку, полностью, без остатка. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой наполненной – не в физическом смысле, а в каком-то другом, глубинном. Я была нужна. Я была желанна. Я была центром их вселенной в эту минуту.

Артём вдруг вышел давая мне судорожно вздохнуть. С губ сорвалась ниточка слюны, смешанной с его смазкой.

– Как ты там, живая? – спросил он с лёгкой усмешкой.

– Да... да... – только и смогла прохрипеть я.

– А подробнее? – его глаза сверкнули. – Что ты чувствуешь?

– Я... боже... – я всхлипнула от переизбытка ощущений. – Я чувствую вас всех. Вы во мне. Везде. Я…

– Тебе нравится?

– Да! Да, мне нравится! – я почти выкрикнула это. – Мне так хорошо, что я сейчас с ума сойду.

– Вот это я понимаю – подробный ответ, – хмыкнул Артём и снова скользнул членом в мой рот.

Ритм начал ускоряться. Медленные, осторожные движения сменились чем-то более животным, диким. Борис подо мной рычал, вбиваясь в мою киску снизу вверх, Глеб сзади сжимал мой зад и входил всё глубже, резче, а Артём, запрокинув голову, просто входил мой рот, уже не сдерживаясь.

Шлепки. Стоны. Хлюпающие звуки. Влажные, грязные, пошлые. Это была симфония чистого, ничем не замутнённого секса. Я стонала, мычала, захлёбывалась слюной.

Мир сузился до одной точки. До ощущения этих трёх членов, что наполняли меня, терзали, разрывали на части и собирали заново. Я чувствовала, как Борис во мне набухает ещё сильнее, как пульсирует его член в моей киске. Как Глеб за спиной, сжимая мои бёдра до синяков, начинает терять ритм, переходя на резкие, рваные толчки. Как член Артёма дрожит на грани.

Они кончали. Все трое. Почти одновременно.

Борис подо мной издал звериный рык. Я почувствовала, как его член пульсирует, выстреливая спермой в презерватив, и моя киска сжалась в ответ, выжимая из него всё до капли. Глеб с глухим стоном вбился в меня в последний раз и замер, изливаясь, и я ощутила эту пульсацию. Артём, самый сдержанный из них, вдруг сжал мои волосы в кулак и кончил с громким, хриплым стоном.

Мой оргазм был не похож на все предыдущие. Это был не взрыв – это был коллапс. Схлопывание всей вселенной в одну точку, которая находилась где-то глубоко внутри меня. Меня выгнуло, затрясло, я закричала, но из горла вырвался только какой-то сдавленный хрип. Мои мышцы сжались вокруг них с такой силой, что это, наверное, было больно, но мне было плевать. Я изливалась соками, горячими, обильными, текущими по бёдрам Бориса, и просто не могла остановиться. Это длилось вечность. А может, всего несколько секунд. Время перестало существовать.

Глава 19

Я открыла глаза и уставилась в потолок. В комнате было светло и тихо. Тело ныло так, словно я всю ночь разгружала вагоны, а каждая мышца отзывалась приятной, но ощутимой слабостью.

Как я оказалась в кровати гостевой комнаты, в этой чистой постели, я совершенно не помнила. Видимо, после того сумасшествия на диване мое сознание просто отключилось, и кто-то из них заботливо перенес меня сюда.

Я села и обхватила колени руками. На стуле висела та самая серая кофта и джинсы, купленные Артёмом. Я медленно оделась, и стоило мне нащупать в кармане плотный прямоугольник распечатанного билета на поезд, как грудь пронзила ледяная игла.

Сегодня отъезд. В 19:45.

Я замерла посреди комнаты, глядя на этот клочок бумаги. Совсем скоро я сяду в вагон, чтобы уехать домой. Вернуться к своей обычной, пресной жизни. И больше никогда их не увижу.

От этого осознания навалилась такая глухая, тяжелая печаль. Это было странно и даже глупо. Саша, ты знаешь их чуть больше суток! Они просто спасли тебя на улице, а потом... потом подарили самую невероятную ночь в твоей жизни. Но разве суток достаточно, чтобы так прикипеть? Умом я понимала, что это безумие, но женское чутье, пробудившееся после вчерашнего, кричало об обратном. Я не хотела уезжать. Не от них.

Дверь приоткрылась без стука. Здесь, после всего, что между нами было, стук казался бы лишней формальностью. На пороге появился Глеб. Собранный, спокойный, в черной водолазке, подчеркивающей его мощный торс.

Встретившись с ним взглядом, я залилась краской, но Глеб смотрел на меня без тени иронии или пошлости. Только спокойная, надежная уверенность.

– Проснулась, – констатировал он. – Собирайся, Саш. Из дежурной части звонили.

Я непонимающе моргнула, прогоняя остатки меланхолии.

– Из дежурной части? Зачем?

– Твои вещи нашли. Сумку, паспорт, всё остальное.

Я выдохнула, растерянно открыв рот.

– Нашли? Так быстро? Господи, Глеб, я думала, такое только в кино бывает или через полгода, когда дело уже в архив спишут. Как это возможно?

Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

– Наша полиция умеет работать, когда звёзды правильно сходятся. Но самое интересное другое. Думаю, они тебе там сами всё объяснят. Следователь просил приехать, нужно твое опознание и дополнительные показания. Обувайся, мотор уже внизу. Артём с Борей сейчас подтянутся.

Я ничего не понимала, но послушно натянула кроссовки. Всю дорогу до полицейского участка в такси стояла тишина. Смесь волнения из-за непонятного вызова и горьких мыслей о вечернем поезде не давали покоя.

Знакомое здание полиции встретило нас запахом старого линолеума и казенной краски. В коридоре Глеб положил руку мне на поясницу, мягко направляя к нужному кабинету. Эта простая, почти случайная ласка обдала меня жаром, заставив вспомнить, какими жесткими и требовательными были эти руки ночью.

Мы зашли в кабинет к тому самому следователю с уставшими глазами.

– А, Александра Николаевна, проходите, – кивнул он нам. – И группа поддержки в сборе. Присаживайтесь.

Я сделала шаг в кабинет и замерла, как вкопанная. Воздух застрял в легких.

В углу, на привинченном к полу стуле, ссутулившись, сидел мужчина. Холеный, с идеальной укладкой, в той самой стильной рубашке, которая сейчас выглядела помятой и жалкой. На его запястьях тускло поблескивали наручники.

Это был Марк.

Тот самый Марк, который пару лет писал мне красивые сообщения. Который бросил меня в темном переулке.

– Вы... вы его поймали? За что? За то, что он сбежал? – глупо спросила я, переводя взгляд со следователя на Марка. Тот даже не поднял на меня глаз, уткнувшись взглядом в пол. Весь его лоск уверенного альфа-самца испарился без следа. Сейчас он выглядел мелким и затравленным.

Следователь усмехнулся, перебирая бумажки в пухлой папке.

– Бегство, гражданочка, уголовным кодексом не наказывается. Мужчина имеет право быть трусом. А вот организация разбойного нападения по предварительному сговору – это статья посерьезнее. Часть вторая, до десяти лет.

У меня подкосились ноги, и я тяжело опустилась на стул для посетителей. Глеб встал у меня за спиной, словно каменная стена.

– Организация? – прошептала я. – Вы хотите сказать, что…

– Что это не случайность, – кивнул следователь. – Ваш кавалер, Александра Николаевна, оказался тем еще артистом. Схема старая, но рабочая: находит в сети доверчивую девушку с деньгами или хорошими украшениями, долго и красиво ухаживает по переписке. Потом приглашает на свидание, романтично гуляет и ведет по заранее оговоренному маршруту. В глухом месте появляются его подельники. Жертву грабят, а наш герой картинно пугается и дает деру. Ну, или изображает избитого. А потом они тихо-мирно делят добычу.

Я смотрела на Марка, и к горлу подкатывала тошнота. Не от страха, а от глубокого, пронизывающего омерзения. Тот образ успешного, внимательного мужчины, который я бережно выстраивала в своей голове долгие месяцы, окончательно рассыпался в прах, оставив после себя лишь жалкую подделку. Он не просто струсил. Он всё это спланировал. Он смотрел мне в глаза, улыбался, делал комплименты, уже зная, что через час меня будут трясти в подворотне какие-то отморозки.

– Как же вы их поймали так быстро? – голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно.

Следователь хмыкнул и выразительно посмотрел на Глеба, возвышающегося за моей спиной.

– Так благодарите своих спасителей. Ваши заступники их так крепко приложили. Но жадность, знаете ли, фраера губит. Денег-то они с вас не поимели, вот и решили отыграться – попытались гоп-стопнуть прохожего в соседнем районе. Да только после встречи с вашими ребятами силенок у них поубавилось, не рассчитали. Прохожий оказался не робкого десятка, поднял шум, а тут как раз наш патруль ППС мимо ехал. Взяли их с поличным, прямо на месте.

Следователь усмехнулся, перебирая бумаги.

– Ну а в отделе эти недобитки быстро поплыли. Поняли, что светит реальный срок за разбой, и всё рассказали. Даже сдали своего наводчика со всеми потрохами, надеясь на смягчение вины. Взяли вашего Марка тепленьким прямо на съемной квартире.

Глава 20

Мерный, убаюкивающий перестук вагонных колес отдавался где-то глубоко в груди, словно отсчитывая последние минуты моей прошлой, до безумия короткой, но такой яркой жизни. За окном плацкарта сгущались сумерки, размывая контуры деревьев и убегающих вдаль станционных построек в одну сплошную серо-синюю линию.

Я сидела на своей нижней полке, поджав ноги, и смотрела на собственное бледное отражение в стекле. Поезд увозил меня домой. В мою уютную, привычную квартиру, где каждый предмет стоял на своем месте, где всё было предсказуемо и… абсолютно пусто. Безопасное место. Моя крепость. Но почему-то сейчас эта мысль не приносила никакого облегчения. Наоборот, сердце сжималось от щемящей, тягучей тоски, а настоящей крепостью казалась та самая чужая съемная квартира, пропахшая крепким мужским парфюмом, табаком и утренним кофе.

Сцена нашего прощания на перроне всё ещё стояла перед глазами, настолько живая, что я, казалось, физически ощущала фантомное тепло их рук на своей коже.

Мы стояли у вагона за десять минут до отправления. Суетились пассажиры, объявляли поезда, а мы вчетвером стояли в своеобразном вакууме, куда не проникал шум вокзала.

Артём, как всегда, попытался скрыть эмоции за своей фирменной ироничной маской. Он медленно провел по моей щеке, осторожно заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Его улыбка была мягкой.

– Ну что, куколка, – бархатно произнес он, и в его голосе промелькнула едва уловимая грусть. – Возвращаешься в свой правильный мир? Смотри там, не скучай слишком сильно. Если вдруг захочется нарушить пару-тройку правил – ты знаешь, кого вспоминать.

Он наклонился и легко, почти невесомо поцеловал меня в уголок губ, оставляя после себя дразнящий шлейф своего одеколона.

Борис не стал тратить время на слова. Он шагнул ко мне, разрушая дистанцию, и просто сгреб в охапку. Его объятия были такими отчаянно крепкими, что у меня перехватило дыхание. Я уткнулась носом в его широкую грудь, вдыхая тот самый, ставший до одури родным запах. Он уткнулся лицом в мои волосы, судорожно выдохнул, словно пытаясь запомнить меня, впитать в себя без остатка.

– Береги себя, Саш, – хрипло, на грани шепота, произнес он, выпуская меня из стального кольца своих рук с такой неохотой, будто отрывал от себя часть души.

А затем ко мне подошел Глеб. Он не улыбался, но его тяжелый, спокойный взгляд обволакивал меня таким монументальным чувством защищенности, что на глаза предательски навернулись слезы. Его шершавая ладонь легла мне на плечо, согревая даже сквозь плотную ткань куртки.

Он не стал меня целовать – просто прижал к себе на мгновение, надежно и властно, а затем мягко подтолкнул к ступенькам вагона. «Пора».

И вот теперь я здесь. В поезде. Одна.

Я откинулась на жесткую спинку сиденья и закрыла глаза. Моя поездка в этот чужой город началась с иллюзии. Я ехала к мужчине, который оказался трусливой подделкой, пустышкой, преступником. Я ехала за исцелением, а нашла предательство, от которого чуть не погибла. Но судьба, словно в насмешку над моими планами, перевернула всё с ног на голову.

Она отняла у меня придуманного идеального принца, но подарила нечто совершенно невообразимое. Свирепую, дикую, настоящую жизнь. Эти трое мужчин за какие-то пару суток вывернули мою душу наизнанку. Они сломали все мои запреты, стерли в пыль мои страхи, заставили меня узнать себя заново. Ту Сашу, которая умеет быть слабой, потому что рядом есть те, кто может быть скалой. Ту Сашу, которая умеет желать так откровенно и бесстыдно, что от этого захватывает дух.

Но сказки не длятся вечно. У них своя жизнь – суровая, полная опасностей и командировок, своя мужская стая, в которой нет места для тихой домашней девочки. У меня – своя реальность, своя работа, свои будни. Мы пересеклись, вспыхнули ярким, обжигающим пламенем, сгорев в нем дотла, и теперь наши пути расходились навсегда.

Вагон качнуло. Я поглубже закуталась в серый свитер.

«Эта история подошла к концу», – мысленно произнесла я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась одна-единственная, непрошеная слеза. Я смахнула её тыльной стороной ладони и слабо улыбнулась своему отражению.

Это было безумие. Самое прекрасное, самое исцеляющее безумие в моей жизни. Я сохраню его на самом дне своего сердца, как тайное сокровище, о котором никто и никогда не узнает. Я вернусь домой, заварю себе чай, сяду у окна и буду просто жить дальше. Навсегда изменившаяся, но живая. И кто знает, быть может, когда-нибудь, спустя годы, воспоминания об этой ночи будут вызывать у меня лишь тихую, светлую улыбку.

Поезд мчался сквозь темноту, увозя меня всё дальше от них.