Текст книги "Защитники. Трофей для троих (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Прохладный душ не помог. Совсем.

Я стояла босиком на холодном кафеле и смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Щеки всё еще горели лихорадочным румянцем, а внизу поселилась тянущая, ноющая пустота. Холодные струи воды лишь ненадолго притупили чувства, но стоило перекрыть кран, как жар вернулся с новой силой.

Я поправила полотенце, туго замотав его на груди, но край был откровенно коротким. Выйти в таком виде к трем хищникам было бы просто самоубийством. Мой взгляд упал на тельняшку Артёма.

Дрожащими пальцами я сбросила полотенце и натянула мужскую вещь на голое тело. Тонкий хлопок мгновенно пропитался теплом моей кожи. Тельняшка оказалась огромной – она доходила мне до середины бедра, как экстремально короткое платье-туника, а широкая горловина так и норовила сползти, обнажая плечо. Мои соски, всё еще болезненно твердые, тут же отозвались на трение о ткань новой волной сладкой дрожи.

Сделав глубокий вдох, я щелкнула задвижкой и тихо вышла в коридор, держа в руках полотенце.

В квартире пахло свежезаваренным чаем и лёгкий запах коньяка. Желтоватый свет горел только на кухне. Я несмело на цыпочках подошла к дверному проему и замерла.

Это была обычная кухня в хорошем российском новострое: угловой гарнитур, круглый стол, микроволновка и приоткрытое окно, в которое задувал свежий ночной ветер. Артём сидел на подоконнике, расслабленно откинувшись спиной на раму. Глеб стоял спиной ко мне возле столешницы, разливая кипяток по кружкам. А Борис сидел у стола, широко расставив мощные ноги и лениво крутя в пальцах металлическую зажигалку.

Они о чем-то негромко переговаривались, но стоило мне появиться в дверях, как слова оборвались.

Металлический клац зажигалки Бориса стих. Его тяжелый, потемневший взгляд медленно скользнул по моим голым ногам от самых щиколоток вверх, к краю тельняшки, задержался на груди, где сквозь хлопок отчетливо проступали бугорки сосков, и поднялся к лицу. В его черных глазах полыхнуло что-то настолько первобытное и жадное.

Артём просто замер, чуть прищурившись, и на его губах медленно расцвела улыбка.

– Ну вот, другое дело. А то в этом пальто ты была похожа на нахохлившегося воробья, – с каким-то новым, бархатным оттенком произнес Артём.

Глеб обернулся. В отличие от остальных, он не стал меня откровенно раздевать взглядом. Его глаза смотрели спокойно, но в этом спокойствии была такая непоколебимая, давящая мужская власть, что она заводила даже сильнее неприкрытой похоти Бориса.

– Проходи, садись, – голос Глеба прозвучал как приказ, не терпящий возражений. Он кивнул на свободный стул рядом с Борисом. – Чай заварил. С травами и медом, чтобы окончательно согрелась.

Я на деревянных ногах сделала несколько шагов. Край тельняшки предательски пополз вверх, и я одернула его вниз, садясь на стул. Полотенце я неловко положила себе на колени. Борис шумно выдохнул через ноздри. Он сидел так близко, что тепло от его огромного тела волнами доходило до меня.

Глеб поставил передо мной большую горячую кружку, от которой шел душистый пар. Когда он убирал руку, его огрубевшие, шершавые пальцы случайно – или нет – скользнули по моему запястью. Меня прошило током от одного этого мимолетного касания. Я судорожно сглотнула и обхватила кружку обеими руками, пытаясь унять дрожь.

Я сделала глоток, и тут же закашлялась. Вместе с чаем горло обожгло крепким, хорошим коньяком.

Артём тихо рассмеялся, спрыгивая с подоконника. Он подошел ближе, встал почти позади моего стула. Я спиной ощущала его присутствие.

– Командир у нас не верит в силу простого чая, когда у человека стресс, – усмехнулся он. – Как ты, Саш? Сердце уже не выскакивает?

– Н-немного, – честно призналась я, не решаясь поднять глаза.

– Это мы сейчас исправим. Петарда, достань-ка аптечку из рюкзака, командировочную, – вдруг сказал Артём, и его рука мягко, но уверенно легла на мое плечо. Туда, куда тельняшка сползла, обнажив саднящий красный след от ремня сумки.

От его мужской ладони исходил жар. Я вздрогнула, а Борис, ни слова не говоря, поднялся. Проходя мимо меня к сумкам в коридоре, он нарочито не попытался отодвинуться – его бедро плотно, жестко потерлось о мое плечо. Это было секундное касание, но внизу живота всё скрутило, а между ног выделилась новая порция обжигающей влаги.

Да что это со мной? Всего лишь касание. Ну не настолько же я изголодалась по мужскому вниманию? Мозг лихорадочно пытался найти оправдание этому безумию. Наверное, это просто реакция на стресс. Адреналин после нападения. Инстинкт самосохранения заставляет тело так реагировать на сильных мужчин рядом. Да, точно. Дело только в этом.

Через минуту на стол со стуком опустился пластиковый бокс. Обычная российская автомобильная аптечка, явно дополненная под их нужды.

– Давай-ка сюда, – голос Глеба стал ниже. Он придвинул свой стул вплотную к моему. Наши колени почти соприкоснулись.

Глеб достал пластиковый пузырек с перекисью водорода и ватные диски.

– Артём, подержи её, чтобы не дергалась. Будет щипать.

Я даже пискнуть не успела, как большие, теплые ладони Артёма легли мне на плечи сзади. Его большие пальцы чуть надавили на основание шеи в успокаивающем, но жестком жесте. Это ощущалось как захват. Надежный, доводящий до одури своей властью захват. Борис тем временем тяжело опустился на свой стул, не сводя с меня горящего, темного взгляда.

Глеб потянулся ко мне. Его рука легла на ворот тельняшки и медленно, неторопливо потянула ткань вниз, полностью обнажая мое плечо и ключицу. Прохладный воздух скользнул по разгоряченной коже, но я чувствовала только тяжелое дыхание Артёма у себя на затылке и обжигающий, гипнотический взгляд Глеба.

– Потерпи, девочка, – тихо произнес старший.

Влажный ватный диск коснулся ссадины. Жидкость мгновенно зашипела, вспениваясь на поврежденной коже, и плечо обожгло острой болью. Я зашипела, рефлекторно дернувшись назад, но пальцы Артёма на моих плечах сжались, намертво фиксируя меня на месте.

Глава 6

Глеб медленно, словно нехотя, убрал свою широкую шершавую ладонь от моей груди.

Тишину нарушил Артём. Он сделал шаг назад, убирая руки с моих плеч, и это дало мне крошечную возможность сделать вдох. Артём слегка присел на край стола, скрестил руки на груди и с легкой, обезоруживающей улыбкой посмотрел на меня.

– Ну а теперь рассказывай, куколка, – его бархатный голос немного разрядил то звенящее напряжение, что сковало кухню. – Как такую домашнюю, сладкую девушку занесло в чужой город к этому лощеному павлину? Неужели ради него стоило так рисковать?

Я опустила глаза, уставившись на свою кружку с чаем. В свете того, что произошло, моя история казалась до невозможности глупой и наивной. Но эти мужчины спасли меня, и я чувствовала, что не могу им врать.

– Мы познакомились в интернете, – тихо начала я. – Общались несколько лет. Я… я тяжело переживала прошлый разрыв, мне было страшно кому-то доверять. А Марк… он казался таким надежным. Всегда находил нужные слова, поддерживал. Писал что я могу на него положиться. Я поверила в эту иллюзию. Думала, он настоящий мужчина. И вот, решилась приехать, встретиться вживую.

Я замолчала, чувствуя, как меня начинает одолевать стыд за собственную слепоту. Итог моего путешествия они видели своими глазами: «каменная стена» сверкала пятками при виде первой же реальной угрозы, бросив меня на растерзание.

Глеб, всё это время сверливший меня тяжелым взглядом, покачал головой.

– Ты слишком доверчива, Саш, – произнес он. – Мужчину судят по поступкам в критической ситуации, а не по смазливым буквам на экране. Тебе повезло, что мы оказались рядом.

Я вспыхнула, щеки обожгло румянцем от его прямоты. В этих простых, лишенных всякой деликатности фразах Глеба не было желания меня унизить или самоутвердиться. За ними стояла самая настоящая, искренняя забота. Он не отчитывал меня – он действительно переживал за то, чем могла обернуться моя беспечность. Эта реальная, осязаемая мужская опека, в которой не было ни капли фальши, вдруг согрела меня изнутри. В отличие от Марка с его красивыми сказками, этот человек просто констатировал факт: я могла пострадать, но теперь я в безопасности.

Борис, сидевший напротив, раздраженно цокнул языком. Он резким движением схватил со стола бутылку коньяка и плеснул себе в кружку щедрую порцию.

– Было бы ради кого в чужой город переться, – поморщился он, окидывая меня темным, внимательным взглядом. – Этот хлюпик сам своей тени боится. Идиот. Просрал такую женщину…

Грубая, неприкрытая мужская оценка из уст Бориса прозвучала так естественно, что мое женское эго, растоптанное предательством Марка, вдруг ожило. Под этим тяжелым, изучающим взглядом мне стало невыносимо жарко, а сердце забилось чуть быстрее.

Мои щеки вспыхнули с новой силой, и я поспешно опустила взгляд в кружку, пряча смущение.

Артём, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся и, оттолкнувшись от стола, подошел ближе. Он мягко забрал из моих пальцев полупустую кружку и поставил её на стол.

– Не смущай девушку, Петарда, – с легкой иронией бросил он Борису. – Она у нас интеллигентная, к таким прямолинейным комплиментам не привыкла. А этот твой интернет-герой… Бог с ним. Считай, что судьба отвела. Представь, если бы ты с ним жизнь связала, а потом вот так – в декрете, с ребенком, или в сложной ситуации? Он бы за хлебом вышел и не вернулся.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как где-то внутри, наконец, перегорает тонкая нить привязанности к придуманному идеалу. Больше никаких иллюзий.

– Заканчиваем лирику, – веский голос Глеба мгновенно прервал затянувшуюся паузу. В его тоне зазвучали стальные, командирские нотки. – Время позднее. Завтра нам предстоит увлекательный квест по кабинетам нашей доблестной полиции, а там нужны железные нервы.

Он поднялся со своего места, и кухня сразу показалась слишком тесной для его монументальной фигуры.

– Тёма, постель готова?

– Так точно.

Глеб перевел свой тяжелый, пробирающий до мурашек взгляд на меня.

– Идем, Саша. Тебе нужно отдохнуть.

Я послушно встала, одергивая непослушную тельняшку Артёма, которая предательски скользила по плечам. Борис даже не пошевелился, но я почувствовала, как его потемневший взгляд провожает меня, словно он пытался запомнить мой силуэт наизусть.

Глеб пошел вперед, показывая дорогу по недлинному коридору. Я шла за ним, глядя на его широкую, надежную спину. Майка-тельняшка плотно обтягивала его мышцы, оставляя открытыми мощные плечи и крепкие руки.

Мы остановились у приоткрытой двери. Глеб толкнул её, пропуская меня вперед. Это была обычная гостевая комната: ничего лишнего, только шкаф-купе, небольшое окно с приоткрытой форточкой, в которую пробивался шум ночного города, и широкая, расстеленная кровать, от которой пахло свежестью.

– Располагайся, – негромко сказал Глеб, останавливаясь в дверном проеме. Он оперся рукой о косяк, возвышаясь надо мной. – В шкафу есть запасной плед, если замерзнешь.

– Спасибо, – мой голос прозвучал слишком тихо. Я стояла в паре шагов от него. Моя, вернее Артёмова, тельняшка снова предательски скользнула вниз, обнажая ключицу, всё ещё горевшую и блестящую от втертой им мази. – За то, что не бросили. За чай... за всё. Я понимаю, что свалилась вам как снег на голову.

Глеб чуть сощурился. В тусклом свете черты его лица казались еще более резкими. В его глазах больше не было того спокойного, отстраненного контроля, которым он прикрывался на кухне. Вместо этого в них медленно, но верно разгорался тяжелый, первобытный огонь – тот самый, который я видела у Бориса, но у Глеба он был приправлен абсолютной, сокрушающей властью.

Он не ушел.

Наоборот, он сделал медленный, тяжелый шаг вперед. Навстречу мне.

От его приближения воздух в комнате мгновенно сгустился, стало тяжело дышать. Меня окатило странной, парализующей смесью легкого, инстинктивного страха перед его темной, подавляющей энергетикой и такой невероятной, мощной волны желания, что она прошила тело насквозь. Внутри всё скрутило. Какая-то дикая, первобытная часть меня просто умоляла броситься ему навстречу, прижаться к этой каменной груди. Но я замерла, вцепившись пальцами в край чужой тельняшки, сдерживая себя из последних сил.

Глава 7

Его губы были жесткими, требовательными, но в то же время в них чувствовалась какая-то странная, несвойственная такому мужчине осторожность. Глеб не ломился напролом, хотя я ощущала, каких трудов ему стоит сдерживать свою силу. Его язык коснулся моих губ, раздвигая их, и я подалась вперед, впуская его.

Господи, как же давно меня так не целовали. Не эти слюнявые, робкие тычки, а по-настоящему – глубоко, жадно, с чувством полной власти надо мной. Мои колени подогнулись, и Глеб, почувствовав это, крепче прижал меня к себе. Теперь между нами не оставалось ни сантиметра пространства, только жар его огромного тела и тонкая ткань моей, вернее, Артёмовой тельняшки.

Его ладони, такие большие, на удивление мягко легли на мою спину. Сначала просто гладили, едва касаясь. От этих осторожных прикосновений по телу пробегали разряды тока, а кожа под его пальцами мгновенно покрывалась мурашками. Я выгнулась в его руках, сама того не замечая, прижимаясь грудью к твёрдой, как камень, груди.

– Хорошая девочка, – выдохнул Глеб прямо в мои приоткрытые губы. – Не бойся.

А я и не боялась. Удивительно, но рядом с этим огромным, опасным мужчиной, который мог бы свернуть шею голыми руками, я чувствовала себя в полной безопасности. Может, это было безумие, но мне было плевать.

Он стал настойчивее. Его ладони скользнули ниже, коснулись моей талии и остановились на пояснице. Это было невероятно возбуждающе – чувствовать грубую мужскую силу, которая, несмотря на свою природу, сейчас была такой нежной.

Я перестала быть просто пассивной куклой в его руках. Осмелев от его поцелуев и от того, как откровенно он меня хотел, я запустила пальцы в его короткие волосы. Другой рукой я вцепилась в его плечо, чувствуя, как под моей ладонью перекатываются бугры мышц. Он был огромным, твердым, и от осознания того, что сейчас я могу его трогать, у меня напрочь снесло крышу.

Я задрала его тельняшку выше, оголяя живот, и провела ногтями по кубикам пресса. Глеб шумно выдохнул сквозь зубы. Тогда я осмелела еще больше. Мои руки скользнули ему за спину, прошлись по широкой спине, ощупывая. Он был как скала – твердый, горячий, настоящий мужик.

Глеб сжал мою попу обеими руками. Да так крепко, что я охнула. Его пальцы впились в мягкую плоть.

– Вот так, – прошептал он, оторвавшись от моих губ и опаляя дыханием шею. – Покажи мне, чего ты хочешь.

И я показала. Мои ладони уже откровенно шарили по его телу – по груди, по животу, по бокам. Я трогала его везде, куда могла дотянуться. Спустилась к ремню на джинсах, провела пальцами по пряжке. Чувствовала, как под моими ладонями напрягаются его мышцы, как он реагирует на каждое прикосновение. Это заводило еще сильнее.

Его ладони теперь уже без всякого стеснения мяли мою попу, сжимал, разводил в стороны сквозь тельняшку. Ткань задралась, и я почувствовала прохладный воздух на голых бедрах.Его пальцы скользнули под край тельняшки и легли на мою голую попу. От прикосновения его горячих, грубых ладоней к самой нежной коже я застонала, уткнувшись лицом в его широкую грудь. Внизу всё сжалось, а трусики, последняя моя защита, стали предательски мокрыми.

А потом он, видимо, решил, что прелюдия затянулась. Глеб резко, одним движением подхватил меня, держась за попу, и я взвизгнула, рефлекторно обхватывая его торс ногами. Два шага – и моя спина уже впечаталась в прохладную простыню, и тут же навис надо мной. Его тело закрыло собой весь свет, и в комнате остался только он – его запах, его жар, его тяжелое, возбужденное дыхание.

Какой же он огромный. Опасный зверюга.

Пока я плавилась от этих мыслей, его пальцы подцепили край тельняшки. Потянул ткань вверх. Я послушно выгнулась, позволяя стянуть с себя последнюю преграду, которая еще хоть как-то скрывала мое тело. Тонкий хлопок полетел на пол, и я осталась лежать перед ним абсолютно голой, если не считать крошечных трусиков, которые уже ни черта не скрывали, а только подчеркивали мою наготу и возбуждение.

Он отстранился на пару секунд, и я буквально кожей почувствовала его взгляд. Он рассматривал меня. Жадно, с каким-то первобытным голодом. Его глаза скользнули по моей груди, по напряженным соскам, которые торчали так сильно, что, казалось, готовы были лопнуть от напряжения. Спустились ниже, к животу, к мокрому пятну на трусиках. От этого взгляда меня бросило в жар. Мне хотелось прикрыться, сжать ноги, но я не могла пошевелиться. Я лежала под ним, распластанная, и ждала. Закусила губу, чувствуя, как между ног всё просто течет от возбуждения. Трусики можно было выжимать, настолько я была мокрая.

А потом он начал меня целовать. Медленно, мучительно растягивая удовольствие. Он опустился ниже, и его горячие, влажные губы коснулись моей ключицы. Того самого места, где краснела ссадина от ремня. Вместо боли я почувствовала только обжигающую волну нежности. Глеб целовал этот след так бережно, так аккуратно. Его язык скользнул по красной полосе, зализывая ранку, и я застонала. Не от боли – от острого, пронзительного удовольствия.

– Бедная девочка, – шепнул он, обдавая кожу горячим дыханием. – Больше никто тебя не тронет.

Эта простая ласка добила меня окончательно. Он целовал мой синяк, а я таяла, как мороженое на солнце. Вот он – настоящий мужик. Не тот трус, что сбежал, сверкая пятками, а этот – который сначала спас, а теперь вот так, губами, снимает с меня весь стресс, весь страх, всю боль. Я запустила пальцы в его волосы, прижимая его голову к себе сильнее.

Но он не остановился на ключице. Его губы начали свой путь вниз. По груди, по животу, оставляя за собой мокрую дорожку и заставляя меня извиваться под ним. Дыхание сбилось окончательно. Когда его язык обвел мой сосок, а потом втянул его в рот, я выгнулась дугой, вцепившись пальцами в простыню. С губ сорвался громкий, пошлый стон, который я даже не пыталась сдержать. Он переключился на вторую грудь, терзая её так же жадно, а внизу у меня всё сводило от пульсации. Слишком сильно. Слишком хорошо.

Глава 8

Я всё еще парила где-то в невесомости, раскинувшись на смятых простынях. Дыхание было рваным, сердце колотилось, а по телу разливалась истома – густая, сладкая, выворачивающая наизнанку. Перед глазами плавали цветные пятна. Я чувствовала себя так, будто меня выжали досуха, а потом бережно, по капле, наполнили обратно – только теперь вместо крови по венам текло чистое, концентрированное удовольствие.

Глеб поднялся с кровати. Матрас прогнулся, отпуская его тяжесть. Я лениво, едва ворочая головой, повернулась на бок.

Он встал в полный рост. Огромный. Широкий. Заполняющий собой всё пространство.

Мои глаза, еще затуманенные оргазмом, сфокусировались на нем. Я смотрела, как его руки – те самые, что минуту назад так жестко держали мои бедра – взялись за край тельняшки. Он стянул её через голову. Без показухи. Без желания покрасоваться. Просто сделал это – скупо, по-мужски, даже небрежно. Ткань с тихим шорохом упала на пол, и я замерла, забыв, как дышать.

Широкие, словно две каменные плиты, грудные мышцы, переходящие в бугристые плечи. Грубые, рельефные кубики пресса, которые напряглись и заиграли под кожей, когда он повернулся вполоборота. Мои пальцы, всё ещё помнящие их твердость, заныли от желания снова впиться в этот живот, провести по ним, ощутить эту мощь.

Его руки от кистей до локтей были покрыты рельефными венами и тугими узлами мышц. Я отчетливо представила, как эти руки подхватывают меня под попу, впечатывают в стену. Как эти пальцы, грубые, шершавые, с узловатыми костяшками, сжимают мою шею, мои бедра, мою грудь. От этих мыслей внизу снова прострелило острой иглой желания. Я же только что кончила! Только что! А между ног снова стало так горячо. Мое тело, казалось, вообще не знало усталости, когда дело касалось этого мужчины. Оно требовало добавки. Прямо сейчас.

Я смотрела на него, закусив губу, и чувствовала себя жадной и ненасытной. И мне это нравилось. Мне нравилось хотеть его так откровенно. Он еще даже не прикоснулся ко мне снова, а я уже была готова раздвинуть перед ним ноги.

Глеб перехватил мой горящий взгляд. Его губы дёрнулись в лёгкой, понимающей усмешке.

– Нравится то, что видишь? – его низкий голос прозвучал так интимно. Он всё знал. Видел, как я пожираю его глазами. И ему это чертовски нравилось.

Его пальцы уже легли на пряжку ремня. Раздался металлический лязг. Ремень выскользнул из петель. Глеб не спешил. Он расстегнул пуговицу на джинсах, и звук молнии в абсолютной тишине комнаты показался мне громче выстрела. Я затаила дыхание. Мои пальцы вцепились в край подушки.

Он стянул джинсы вниз. Вместе с тяжелой тканью ушли и боксеры. И я, наконец, увидела его полностью. Обнаженного. Возбужденного. Готового.

Член Глеба был... огромным. По-другому и не скажешь. Он вырвался на свободу, упруго качнувшись вверх. Толстый ствол перевивали набухшие вены, а на конце блестела капля смазки. Кожа была гладкой, тёмной, а массивные яйца тяжело перекатывались под основанием члена, когда он сделал шаг к кровати.

Меня накрыло волной дрожи – смесью страха и острого, как бритва, желания. Он был огромным. Этот член казался слишком большим для моей маленькой, тесной киски. Сможет ли он войти? Не порвет ли меня? Но вместе с этим липким, холодным страхом пришло и другое чувство – дикое, грязное, пошлое любопытство. Мне хотелось почувствовать, как эта дубина заполнит меня. Как растянет мои узкие стенки.

Глеб снова навис надо мной. Его тело было горячим. Я почувствовала, как головка его члена скользнула по моему бедру, оставляя за собой влажный след. От одного этого прикосновения мой клитор запульсировал, а киска сжалась в сладкой судороге.

– Посмотри на меня, Саш, – тихо сказал он. – И скажи, чего ты хочешь.

Я подняла на него глаза, полные желания.

– Я хочу тебя, – прошептала я.

– Умница.

Он опустился ниже, и я почувствовала, как его член ложится прямо на мою киску. Тяжелый. Горячий. Настоящий. Он накрыл мои губы своими, и на этот раз поцелуй был медленным, тягучим. Я чувствовала свой собственный вкус на его языке.

Его рука скользнула между нашими горячими телами. Пальцы снова коснулись моей киски и раздвинули влажные, набухшие складки. Нежно, но уверенно. Я застонала когда его палец снова проник внутрь. А он, не прерывая поцелуя, направил головку своего члена прямо ко входу в меня. Я замерла, затаив дыхание. Головка надавила, раздвигая мышцы, и я застонала от этого давления – сладкого, тянущего, сводящего с ума.

Он вошел в меня. Медленно, но неумолимо. Сантиметр за сантиметром. Я чувствовала, как мои стенки растягиваются, обхватывая его огромный член, как они подстраиваются под эту грубую, мужскую плоть.

– Боже... да, – выдохнула я, запрокидывая голову.

Он заполнил меня до краев. Так глубоко, что, казалось, еще немного – и я потеряю сознание.

– Узкая какая, – прошептал Глеб, замирая на мгновение, давая мне привыкнуть. – Тесная. Сладкая.

Он начал двигаться. Медленно, с оттяжкой. Почти полностью выходя и снова погружаясь в меня до самого основания. Каждый толчок отдавался эхом во всем теле. Мой мир сжался до одной точки – до того места, где мы были соединены. До влажных, пошлых звуков, с которыми его член входил в мою истекающую соками киску.

Я обхватила его ногами за талию, подстраиваясь под ритм. Кровать под нами жалобно заскрипела. Всё, что я могла – это стонать ему в плечо и царапать ногтями его каменную спину, пока он брал меня. Так, как хотел. Так, как нужно было нам обоим.

А потом я, осмелев от накатывающего удовольствия, сделала то, чего мне хотелось с самой первой минуты. Я напрягла бёдра, надавила пятками на его попу, пытаясь насадиться на член еще глубже, вобрать в себя каждую клеточку этого огромного, горячего мужика.

– Хочешь взять надо мной верх, малышка? – прошептал он, даже не сбившись с ритма.

А потом он сделал одно неуловимое, почти ленивое движение бёдрами – и я поняла, насколько смешны были мои потуги. Он просто раздвинул мои ноги чуть шире, прижал мои бёдра к кровати своей тяжестью, и я оказалась полностью обездвижена. Распята под ним. Открытая и беспомощная. Он даже не напрягся. Просто не дал мне и шанса. И от осознания того, что он позволяет мне эти игры, что он одним движением может скрутить меня в узел, но вместо этого просто трахает – медленно, тягуче, со вкусом – я завелась еще сильнее. Он разрешил мне думать, что я могу его сдвинуть. Разрешил. А теперь поставил на место. И это было охренеть как горячо.