Текст книги "Защитники. Трофей для троих (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13

Солнечный свет, пробивающийся сквозь грязноватые окна дежурной части. Я сидела на жестком стуле, сжимая в руках одноразовый стакан с остывшим кофе, и мечтала только об одном – провалиться сквозь землю.

Голова была тяжелой, будто накануне я не в постели кувыркалась, а мешки с цементом разгружала. Во рту – пустыня. На душе – полный раздрай.

Вчерашняя ночь всплывала в памяти урывками. Слишком яркими. Слишком откровенными. Стоило мне прикрыть глаза, как перед внутренним взором тут же возникали картинки одна пошлее другой: Глеб, нависающий надо мной, его тяжелое дыхание… Артём и его руки, губы… Борис, его звериная страсть и то, как я сама подавалась ему навстречу. И я – в центре этого водоворота. Такая, какой я себя никогда не знала. Жадная, раскрепощенная, абсолютно лишенная всяких тормозов.

Боже.

Я зажмурилась и отхлебнула бурду, которую тут гордо именовали кофе. Горечь обожгла горло.

Мне было стыдно. Дико, невыносимо стыдно. Стыдно не за то, что было, – физически это-то как раз было прекрасно. А стыдно за то, как легко я рухнула во всё это. Как быстро, без боя, без раздумий разрешила трем незнакомым мужчинам… всё. Всё, что они хотели. И даже больше. Как сама просила еще. Как стонала. Как вжималась в них. Господи, я что, правда это делала? Я – тихая, скромная Саша, которая после Анатолия боялась просто пойти на свидание?

Краска залила мои щеки, и я уткнулась носом в пластиковый край стакана. Хорошо, что в этом коридоре было полно своих забот и на меня никто не обращал внимания.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать навязчивые картинки, и снова прокрутила в голове сегодняшнее утро.

Проснулась я одна. В комнате было тихо, из кухни доносились приглушенные мужские голоса. Первые секунды я просто лежала, боясь пошевелиться и окончательно осознать масштаб произошедшего. А потом заметила стул, аккуратно придвинутый к кровати. На нём стопочкой лежала женская одежда. Не мое порванное платье, не испачканное пальто, а совершенно новые вещи: мягкий свитер спокойного серого цвета, прямые джинсы и даже упаковка с простым, но симпатичным бельём.

Я уставилась на это богатство, не веря глазам. Откуда? Когда? Неужели кто-то из них сходил в магазин, пока я спала? Я натянула всё это на себя на удивление быстро. Вещи сидели идеально, будто их подбирали специально для меня.

На кухне меня уже ждали. Глеб стоял у плиты, переворачивая что-то на сковородке. Борис сидел за столом, угрюмо уставившись в чашку с кофе. Артём же, едва завидев меня, растянулся в довольной улыбке и картинно развел руками.

– Ну-ка, ну-ка, повернись, – попросил он, и я, смущаясь, сделала полуоборот. – Я же говорил! Глаз-алмаз! Сидит – лучше не придумаешь.

– Это ты… ты купил? – пролепетала я, всё ещё переваривая сюрприз.

– А то кто же? – Артём подмигнул мне и кивнул в сторону сосредоточенного Глеба и хмурого Бориса. – Этим двоим я такое ответственное поручение не доверил бы. С размерами точно промахнулись бы.

Борис на это только хмыкнул, не став отрицать, а Глеб, не оборачиваясь, коротко бросил.

– Завтракай давай. Дел много.

И всё. Никаких кривых усмешек, никаких пошлых намеков на вчерашнее. Просто обычное утро, будто мы уже сто лет так живём. От этого стало немного легче.

– Саш.

Тяжелая ладонь Глеба легла мне на плечо, вырывая меня из воспоминаний. Я вздрогнула и подняла голову. Он стоял рядом, собранный, спокойный, в светло-серой футболке, туго обтягивающей мощные плечи. Никакой неловкости в его взгляде. Только дело.

– Заходи, всё уже решено. Следователь ждет.

Я кивнула, отставила стакан на шаткий столик и встала. Ноги всё ещё были ватными, но уже от нервного истощения, а не от вчерашних безумств. Я поправила свитер, глубоко вздохнула и пошла за Глебом в кабинет.

– Присаживайтесь. Рассказывайте.

Дальше всё пошло как по накатанной. Глеб взял инициативу в свои руки. Он чётко, по-военному, изложил события вчерашней ночи: нападение, кража сумки со всем содержимым, действия его людей. Только голые факты. Я сидела рядом и просто кивала, когда следователь задавал вопросы. Голос ещё подрагивал, но присутствие Глеба придавало уверенности.

– Значит, сумка у того, кто скрылся? – уточнил следователь, устало потирая переносицу. – Вы его не задержали?

– Ушел, – коротко ответил Глеб. – Но троих мои парни уложили. Они там, в переулке, остались. Думаю, ваши уже их подобрали – явно не первый привод.

Следователь покивал, что-то быстро заполнил в протоколе и пододвинул мне бланк заявления. Я трясущейся рукой поставила подпись там, где он показал.

– Сумма ущерба, конечно, небольшая, но дело примем, – он убрал бумаги в папку. – Паспорт, говорите, тоже в сумке?

– Да, – прошептала я.

– Тогда без постановления никак. Билеты без документов не восстановят. Я сейчас выпишу постановление о возбуждении и справку об утрате. С ней в кассы обратитесь.

Я выдохнула с невероятным облегчением. Всё решилось за какие-то полчаса – только потому, что рядом сидел Глеб со своим непробиваемым спокойствием и знанием, как работают такие системы.

Через час мы вышли из участка. Я сжимала в руке заветную бумажку. Рядом шагали трое мужчин, и прохожие невольно обходили нашу процессию стороной – настолько грозно они выглядели.

– Теперь вокзал, – спокойно резюмировал Глеб, открывая дверь такси. – Поехали.

На железнодорожном вокзале было шумно и людно. Я стояла у окошка кассы, заново переживая стресс, пока кассирша – тучная женщина в синем форменном платке – долго и нудно перепечатывала данные из моей справки.

– Билет до дома на сегодня, – попросила я, мысленно уже запихивая себя в поезд.

Женщина защелкала клавишами, вглядываясь в монитор. Прошла минута. Она нахмурилась.

– На сегодня мест нет, девушка. Ни плацкарта, ни купе. Только на завтрашний вечер. Берете?

У меня внутри всё оборвалось. Завтрашний вечер. Это почти двое суток здесь.

– Бери, – спокойно сказал Глеб за моей спиной.

Глава 14

Вечер сгустился за окнами мягкими сумерками, превратив комнату в островок теплого, желтого света. Я сидела в гостиной, поджав под себя ноги, в тельняшке Артёма и коротких шортиках, что утром обнаружила в ворохе обновок. Это Артём постарался – просто захотел увидеть меня в этом. И вот, пожалуйста, его желание исполнилось.

На широком журнальном столике, заваленном пустыми кружками из-под чая и тарелкой с остатками печенья, кипела карточная битва. Борис с перекошенным от напряжения лицом швырнул на стол очередную карту.

– Туз! Съел? Съел, я тебя спрашиваю?!

Артём, вальяжно развалившийся в кресле напротив, лениво приподнял бровь. Он неспешно выудил из веера карту. Картинно, с театральным вздохом, бросил её поверх туза. Козырная шестёрка.

– Петарда, – протянул он с искренним сочувствием в голосе, – ты какой раз за вечер орёшь «съел»? Шестой? И каждый раз обжираешься сам. Смотри: ты заходишь с червового туза – гордого, красивого, но абсолютно бесполезного, потому что не козырного. А я крою его козырной шестёркой. Самой младшей козырной картой в колоде. Понимаешь уровень унижения? Мне даже семёрку доставать не пришлось. Я тебя шестёркой, Борь. Шестёркой.

Он откинулся на спинку кресла и подмигнул мне.

– Да твою ж!.. – взревел Борис, хватаясь за голову. – Как?! Как ты это делаешь?!

– Магия, Борь. Называется «умение считать карты и не играть на эмоциях».

– Заткнись.

– Не могу. Ты тогда расстроишься, что тебя даже не пытаются подколоть.

Я не выдержала и прыснула. Борис метнул в меня грозный, но совершенно нестрашный взгляд исподлобья, а затем сгреб карты и принялся их с остервенением тасовать.

– Всё, последняя партия. Я должен отыграться.

– Ты должен отыграться уже десятую партию подряд, – крикнул Глеб с кухни.

Я вновь улыбнулась и, поерзав, устроилась поудобнее.

Удивительно. Еще вчера вечером эти трое были для меня чужими. Опасными. Непредсказуемыми. А сейчас…

Сейчас я знала, что шрамы на руках Бориса – не боевые отметины, а память о драках в детдоме, где он провел всё детство. Что эта дикая, взрывная агрессия, что так напугала меня в ресторане, на самом деле – просто его способ защищать себя и тех, кого он считает «своими».

Я знала, что Артём вырос в обеспеченной семье – частная школа, родители-дипломаты, вечно занятые своими загранкомандировками. Денег было столько, что он толком не знал им счёта, пока в какой-то момент просто не понял – всё это не его. Скучно. Душно. И однажды он послал к чёрту семейные планы на своё будущее и ушёл туда, где жизнь была настоящей. Так и оказался здесь.

И Глеб. За плечами которого – вся жизнь в армии. Ни дома. Ни семьи. Только бесконечная череда задач, операций и подчиненных, которых он вел за собой. Он никогда не говорил об этом прямо, но я чувствовала за его молчанием какую-то глубокую, невысказанную усталость от одиночества.

Они больше не были мне незнакомцами. Они стали… родными? Странное слово, но подходило как нельзя лучше. Словно я знала их много лет. Словно имела право вот так сидеть с ними в одной комнате, в этой тельняшке, и смеяться над тем, как Борис в очередной раз проигрывает.

– Саш, – Борис поднял на меня тяжелый взгляд. – Скажи ему! Ну вот просто скажи, что он жулик.

– Артём, – послушно начала я, пряча улыбку, – ты жулик.

– Не отрицаю, – с готовностью кивнул он. – Но жулик, который выигрывает. А ты, Саш, лучше иди поближе, будешь моей музой. С тобой у меня карта идет еще лучше.

Я фыркнула, но поднялась с дивана. Короткие шортики плотно обтягивали бёдра, и когда я шла к столу, то спиной буквально чувствовала, как по мне скользнули две пары глаз. В комнате стало на пару градусов жарче.

Я опустилась на широкий подлокотник кресла, где сидел Артём. Близко. Так близко, что его плечо касалось моего бедра. Он даже не обернулся – только уголок губ чуть дрогнул, а пальцы, державшие карты, на секунду замерли. Борис, сидевший напротив, смотрел на меня поверх своего веера, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то такое... голодное.

Господи. Я же просто села рядом. Просто села. А у самой уже мысли скачут куда-то совсем не в ту степь. Интересно, это у меня одной крышу сносит от того, как эти двое смотрят? Или у них у самих карты из рук валятся?

– Ходи уже, Петарда, – лениво протянул Артём, возвращаясь к игре. – Девушку нам тут гипнотизируешь, а сам даже шестёрку побить не можешь.

– Заткнись, – буркнул Борис, бросая карту.

Я хихикнула, и в этот момент почувствовала, как широкая, горячая ладонь Артёма легла на моё бедро. Просто легла. Без нажима. Без движения. Словно так и надо. Словно его руке там самое место. Я замерла.

Он продолжал играть как ни в чём не бывало – безмятежное лицо, ленивые движения, подколки в адрес Бориса. А его ладонь тем временем начала медленно, едва ощутимо поглаживать мою кожу. Вверх-вниз. Легко. Почти невесомо.

Я закусила губу и уставилась в карты Бориса, старательно делая вид, что меня это вообще не касается. Хотя внутри всё уже грелось и плавилось.

– Саш, скажи ему, что он неправильно ходит, – невинным тоном попросил Артём.

– Я... – голос чуть дрогнул, потому что его пальцы сместились чуть выше, к самому краю шортиков. – Я не разбираюсь в этой вашей игре.

– Врёт и не краснеет, – хмыкнул Борис, но при этом смотрел почему-то не на карты, а на руку Артёма, что по-хозяйски лежала на моём бедре. И взгляд у него был такой, будто он сейчас не в дурака играет, а решает – то ли присоединиться, то ли придушить друга.

Артём перехватил этот взгляд и широко улыбнулся.

– Борь, не отвлекайся. У тебя там король висит не козырной, а ты на чужие руки пялишься. Проиграешь ведь.

– Я. Не. Проиграю, – процедил Борис и швырнул карту с такой силой, что та отскочила от стола и улетела под диван.

– Борь, ну не кипятись. От того, что ты будешь метать карты, они лучше не станут, – Артём убрал руку с моего бедра и поднялся, чтобы залезть под диван.

Глава 15

– Как-то это всё неправильно, – раздался вдруг спокойный, но слегка озадаченный голос Бориса.

– Совсем неправильно, – эхом отозвался Артём, и в его обычно бархатном, насмешливом голосе прорезались нотки искреннего, почти детского недоумения.

– И зачем я, собственно, согласился, – подвёл черту Глеб.

Я сидела, поджав под себя ногу, и молча наслаждалась моментом. Нет, серьёзно, это надо было видеть. Трое огромных, брутальных мужиков сидели с таким видом, будто у них разом отобрали все боевые награды. А всё почему? А всё потому, что какая-то скромная девушка Саша, которая ещё час назад клялась, что не умеет играть в карты, только что раздела их догола.

Нет, справедливости ради, мне тоже досталось. Один раз. Моя тельняшка пала смертью храбрых в неравном бою, где против меня играли сразу двое. И вот сейчас я сидела в одних только коротких шортиках, чувствуя, как прохладный воздух из приоткрытого окна щекочет мою полностью обнажённую грудь. Соски, предатели, тут же затвердели и торчали так вызывающе, что это не скрылось бы даже под свитером, не то что сейчас.

Но, боже мой, оно того стоило. Ради того, чтобы увидеть эту троицу в чём мать родила, можно было и не такое пережить.

Игра и правда складывалась странно. По какой-то неведомой карточной магии – или, как выразился Артём, «феномену абсолютного новичка» – я всё время оставалась один на один с кем-то из них. И в этой финальной битве, кроме того самого раза с Глебом, я неизменно одерживала верх. Я, которая до этого вечера путала пики с трефами. Так что да, можно сказать, что всех раздела именно я. И я наслаждалась зрелищем.

А посмотреть было на что.

– Ну и где твои хвалёные шулерские навыки, а? – прорычал Боря. – Где твоя «магия, Джокер»? Где «умение считать карты и не играть на эмоциях»? Ты, блин, гений стратегии. Ты меня шестёркой кроешь, а перед девушкой, которая карты первый раз в руках держит, спасовал?

Артём, который до этого с потерянным видом разглядывал свои татуированные руки, будто видел их впервые, медленно поднял глаза на друга.

– Это был подставной туз, – сказал он таким тоном, словно сообщал о государственной измене. – Я думал, у неё всё, карта не идёт, а она... она его придержала. Придержала туза, Борь! До последнего! Я когда увидел, чуть не подавился. Я просчитался.

– Я не специально, – честно призналась я, пожимая плечами и от этого невинного движения моя грудь чуть колыхнулась. Три пары глаз мгновенно скосились в мою сторону. Я с трудом подавила довольную улыбку. – Я просто забыла, что он у меня есть.

– Забыла, – эхом повторил Глеб. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и в его взгляде читалась сложная смесь досады и какого-то странного восхищения. Его член стоял колом, огромный и величественный, но сам он, казалось, абсолютно не обращал на это внимания. Хотя нет, вряд ли можно не обращать внимания на такой стояк.

– Командир, ну признай, это было эпично, – не удержалась я.

– Это было унизительно, – поправил он, но уголок его губ дрогнул.

– Не понимаю, чего вы ноете, – вдруг встрял Артём, к которому начало возвращаться его обычное чувство юмора. Он окинул себя красноречивым взглядом, а потом перевёл его на меня. – Я, например, считаю, что так даже лучше. Саша, как тебе вид?

Я хмыкнула, окидывая его откровенным, оценивающим взглядом. От кончиков пальцев на ногах, по длинным, мускулистым ногам, к паху, где красовался его толстый, ровный член, обвитый венами, к татуированным рукам и плечам.

– Вид, Артём, очень даже ничего. Я бы сказала, вдохновляющий.

– Вот! – он торжествующе ткнул пальцем в Бориса. – Слышал? А ты – «неправильно».

– Да потому что она нас раздела, а мы её нет! – взорвался Борис, и его член от этого резкого движения подпрыгнул, привлекая моё внимание. – В этом нет никакой логики! Мы должны были…

– Борь, – перебил его Глеб спокойным, умиротворяющим тоном. – Завязывай. Поздно искать логику там, где её не было с самого начала.

Борис что-то недовольно буркнул себе под нос, но осёкся. Я сидела, всё ещё в одних шортиках, и переводила взгляд с одного мужчины на другого. Боже, до чего же они были хороши. Трое абсолютно голых, возбуждённых, досадующих на свой проигрыш – и в то же время пожирающих меня глазами так, словно я была главным призом, который ускользнул у них из рук.

Глеб сидел в кресле – огромный, монументальный. Его член, твёрдый и толстый, упирался головкой в низ живота. Он смотрел на меня с тем самым спокойным голодом. Он ждал.

Артём развалился на диване рядом со мной, закинув татуированную руку на спинку. Его член лежал на бедре – ровный, перевитый венами, с влажной от смазки головкой. Он чуть улыбался, но в глазах уже не было прежней иронии. Только чистое, ничем не прикрытое желание.

А Борис... Борис сидел прямо напротив, расставив мощные ноги, и даже не пытался скрыть свою реакцию на меня. Его член, самый агрессивный из трёх, стоял почти вертикально, и я видела, как пульсирует жилка на стволе. Его взгляд был тяжёлым, злым от похоти, и он буквально раздевал меня глазами, хотя раздевать уже было почти нечего.

Я поймала себя на мысли, что наслаждаюсь этим. Да, я сидела тут почти голая, одна среди троих мужчин. Мне бы смущаться, прикрываться, бежать за тельняшкой. Но вместо этого я чувствовала, как разгорается жар внизу, как мои соски твердеют ещё сильнее под их взглядами, как киска начинает предательски ныть.

И тут Артём нарушил молчание. Он перевёл взгляд с меня на Глеба, потом на Бориса, а потом снова на меня. Его губы тронула знакомая ухмылка.

– Знаете, что я вам скажу, – произнёс он задумчиво, и его бархатный голос прозвучал в тишине как-то особенно интимно. – Вчера было охрененно круто. Серьёзно. Но у меня осталось чувство лёгкой незавершённости.

– Ты о чём? – Борис приподнял бровь.

– О том, – Артём лениво повёл рукой, обводя всю нашу раздетую компанию, – что вчера мы действовали по очереди. Сначала Командир, потом я, потом ты. И это было горячо, кто бы спорил. Но я весь вечер думаю: а что, если сегодня попробовать по-другому?

Глава 16

Два коротких слова, а комната будто взорвалась. Воздух стал плотным, вязким, пропитанным тестостероном и предвкушением. Трое мужчин переглянулись – тот самый молчаливый разговор без единого жеста, которому я уже перестала удивляться. А потом они двинулись ко мне.

Глеб поднялся из кресла первым – спокойно, неторопливо. От его плавной звериной грации у меня перехватило дыхание. Он подошел вплотную, нависая надо мной, и его огромные ладони легли на мои плечи. Тепло его рук обожгло кожу.

– Иди ко мне, – низкий голос прозвучал совсем тихо.

Меня не нужно было просить дважды. Я подалась вперед и его губы накрыли мои. Поцелуй был глубоким, влажным, полным той самой первобытной власти. Его язык раздвинул мои губы, и я простонала ему в рот, чувствуя, как по телу прокатывается горячая волна.

В ту же секунду за моей спиной вырос Артём. Я почувствовала его дыхание на своей шее, и всё тело покрылось мурашками. Пауза тянулась до той грани, когда я уже готова была сама умолять его, и только тогда его губы припали к моей шее. Я вздрогнула. А Тёма начал целовать – медленно, мокро, с оттяжкой. Его язык скользил вниз. Когда он легонько прикусил кожу меня прошиб разряд удовольствия.

Я оказалась зажатой между ними. Их руки начали блуждать по моему телу. Ладони Глеба скользнули вниз, сжали мою грудь. Большие пальцы нашли соски и начали медленно ласкать их, перекатывая затвердевшие горошины. Артём тем временем гладил мою спину, спускался к талии, и от этих двойных ласк кружилась голова. Я не могла сосредоточиться ни на чём – только на ощущениях. Только на их руках, их губах, их жаре.

А потом я почувствовала третье прикосновение.

Борис опустился передо мной на колени. Его широкие, горячие ладони легли на мои бёдра – уверенно, по-хозяйски. Я вздрогнула и на мгновение оторвалась от губ Глеба, чтобы посмотреть вниз. Взгляд Бориса, тёмный, полный дикого голода, встретился с моим. Он смотрел на меня снизу вверх. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он провёл носом по краю моих коротких шортиков, и его горячее дыхание обожгло кожу.

Он не стал медлить. Его пальцы подцепили резинку шортиков и медленно, мучительно медленно, потянули их вниз. Ткань скользнула по бёдрам, по коленям и тихо упала к моим ногам, оставляя меня полностью обнажённой. Я осталась стоять перед ними абсолютно голой, зажатой между тремя хищниками.

Борис подался вперёд. Я почувствовала его горячее дыхание между ног и замерла, затаив дыхание. Его язык коснулся моей киски – широко, от самой промежности до клитора – и я застонала, вцепившись в плечи Глеба.

– Сладкая, – пробормотал он мне в киску.

А потом он начал есть меня. Жадно, грязно, с хлюпающими звуками. Его язык проникал внутрь, скользил по губкам, обводил клитор. Я чувствовала, как по его подбородку текут мои соки, как он слизывает всё, что я ему отдаю.

Глеб в это время терзал мой рот поцелуем, жёстко сжимая грудь. Артём сзади целовал мои плечи и шею. Я тонула в них. Полностью.

– Какая же ты мокрая, – прошептал Артём.

Борис оторвался от меня на секунду.

– Иди сюда, – рыкнул он, поднимаясь.

Он подхватил меня под бёдра и усадил на широкий журнальный столик – тот самый, где ещё недавно кипела карточная баталия. Теперь карты веером разлетелись по полу, а моя голая задница оказалась на прохладной столешнице. Борис раздвинул мои ноги, притянул меня к самому краю и, не теряя ни секунды, снова припал ртом к моей киске.

Я просто откинулась назад и легла спиной на прохладную столешницу. Широкий журнальный стол с готовностью принял моё тело – я оказалась полностью распластанной, грудь вздымалась, разведённые бёдра свисали с края, где орудовал Борис. Поза была максимально открытой – голая, уязвимая, полностью в их распоряжении.

Артём тут же оказался рядом. Он встал у изголовья стола, прямо надо мной, и в перевёрнутой перспективе моего взгляда его член – толстый, перевитый венами, с влажной от смазки головкой – нависал прямо над моим лицом. Я облизала губы и потянулась к нему, а он, поняв мой безмолвный запрос, чуть опустился ниже, позволяя моим губам сомкнуться вокруг его плоти.

Холод стола холодил разгоряченную кожу, но этот холод только оттенял тот пожар, что разгорался внутри.

– Вот так, куколка… – выдохнул он, запрокидывая голову. Его пальцы зарылись в мои волосы, направляя, но не давя – позволяя мне самой задавать ритм.

А потом сбоку появился Глеб. Я скорее почувствовала его приближение, чем увидела – жар его огромного тела, запах терпкого парфюма и табака. Его член – тот самый, что вчера растягивал меня до предела, огромный, каменно-твёрдый – оказался прямо перед моим лицом, рядом с членом Артёма. Две головки, влажные, возбуждённые до предела, нависали надо мной.

Я высвободила руку, сжимающую край стола, и обхватила член Глеба ладонью. Он был обжигающе горячим, твёрдым, с набухшими венами. Я начала двигать рукой в такт движениям моего рта на члене Артёма. Вниз – вбирая Тёму глубоко в рот, и тут же вниз – скользя ладонью по стволу Глеба. Вверх – отпуская, обводя языком головку Артёма, и вверх – поглаживая уздечку Глеба большим пальцем.

– Чёрт… – выдохнул Глеб.

Он чуть сместился, и теперь я могла дотянуться ртом до них обоих. Я облизывала их по очереди. Сначала одну головку – обводила языком, собирала капельку смазки, посасывала. Потом вторую – так же жадно, так же мокро. Иногда мне удавалось коснуться их одновременно, провести языком по двум головкам разом, и от осознания этого – что я, скромная Саша, сейчас ублажаю ртом сразу двух мужиков – меня саму простреливало острой иглой удовольствия. Между ног становилось ещё жарче, ещё мокрее, и Борис, который продолжал терзать мою киску, издал довольный, утробный рык, чувствуя, как я теку ему на язык.

Боже, я даже представить себе такого не могла! Чтобы это было не просто горячо, а так порочно, так постыдно – и в то же время так правильно. Я – одна, голая, с раздвинутыми ножками, с членом во рту, с членом в руке, с языком мужика в моей киске – и я не могла ничего с собой поделать. Я не хотела, чтобы это заканчивалось.