Текст книги "Защитники. Трофей для троих (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Время, пока Глеб отсутствовал, растянулось в бесконечную, тягучую резину. Каждая секунда без него внутри меня ощущалась как маленькая пытка. Я ёрзала на смятых простынях, сжимая бёдра, пытаясь хоть как-то унять пульсирующий, горячий зуд внизу.

Мои пальцы сами потянулись туда, но я одёрнула руку. Нет. Я хотела, чтобы это сделал он. Я хотела чувствовать не свои осторожные прикосновения, а его грубые, требовательные пальцы, его тяжелый член. Я представляла, как он вот-вот войдет в дверь, и от одной этой картинки по телу бежали разряды тока.

Наконец, дверная ручка повернулась.

Глеб вошёл. Спокойный. Уверенный. В руке он держал небольшую упаковку. Целую упаковку, а не одну штучку. Я закусила губу, чувствуя, как от этого красноречивого факта низ сводит сладкой судорогой. Значит, он планирует не один раз. Значит, эта ночь будет долгой.

Он бросил джинсы на стул и медленно, не сводя с меня тяжелого, голодного взгляда, подошел к кровати. Свет из приоткрытой форточки падал на его обнаженное тело, вырисовывая мышцы, каждую вену на руках. Член по-прежнему стоял колом, гордо и мощно, и, глядя на него, я снова испытала то странное, будоражащее чувство: смесь страха и дикого желания. Неужели эта махина снова поместится в меня?

– Скучала? – его низкий голос раздался прямо над моим ухом, когда он навис надо мной.

– Очень, – честно призналась я, даже не пытаясь играть в неприступность.

– Бедная моя. Сейчас всё исправим.

Он не стал торопиться снова входить в меня. Вместо этого его пальцы скользнули вниз по моему животу, и я вздрогнула, когда они коснулись киски. Один палец легко, играючи, проник внутрь, и я застонала, выгибаясь навстречу. Потом второй. Он начал медленно, ритмично вводить их в меня и выводить, заполняя комнату тихим, влажным, чавкающим звуком. Мои соки текли ручьем, смазывая его пальцы, делая их такими скользкими и горячими.

Это было какое-то особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Не такое острое, как от члена, но более интимное, более дразнящее. Его шершавые подушечки терлись о мои внутренние стенки, находя какие-то невероятные, чувствительные точки, о которых я сама не знала. Я плавилась под его руками, кусая губы, и смотрела в его потемневшие глаза. Оттуда на меня глядел настоящий хищник – он наслаждался моей реакцией, моими стонами, тем, как я беспомощно извиваюсь под ним.

Он вытащил пальцы, поднес их к моим губам. Я, словно загипнотизированная, приоткрыла рот и слизнула собственную влагу. Соленая. Пряная. Моя. Его зрачки расширились еще сильнее от этого зрелища.

Он сорвал зубами фольгу упаковки. Несколько ловких движений – и тонкая резина обтянула его твердый, пульсирующий член. Глеб приставил головку к моему входу и слегка надавил.

Он снова вошел в меня. Так же медленно, неумолимо, мощно. Я закричала, уже не стесняясь никого и ничего. Мои ноги обхватили его талию, руки вцепились в широкую, каменную спину. Это было восхитительно. Каждый сантиметр его огромной, горячей плоти, что раздвигал мои тесные стенки, отзывался во мне фейерверком ощущений. Я чувствовала, как растягиваюсь, принимая его, как мышцы сжимаются вокруг этого вторжения, не желая отпускать.

– Вот так, девочка, – прошептал Глеб, начиная двигаться. – Тебе нравится, когда я в тебе так глубоко?

– Да... Боже, да... – простонала я, царапая ногтями его плечи. – Ещё... Глубже…

И он продолжил.

Это был уже не просто секс. Это была скачка. Дикая, необузданная. Глеб вбивался в меня мощными, размеренными толчками, и с каждым ударом моя спинка кровати с грохотом билась о стену. Звук разносился по всей квартире, словно колокол, извещающий всех о том, что здесь происходит. Его яйца с хлюпающим шлепком ударялись о мою мокрую задницу. Кровать скрипела так, что, казалось, вот-вот развалится под нами на куски.

А я просто орала. Громко. Не сдерживаясь. Каждому его толчку вторил мой громкий стон. Мне было плевать, что подумают соседи. Плевать, что подумают Артём и Борис. Весь мир исчез. Был только он – этот огромный мужчина, который трахал меня с такой силой и страстью, что я теряла связь с реальностью.

Волна оргазма начала подниматься откуда-то из самых пяток, скручивая всё тело тугой пружиной. Я чувствовала, как сильно сжимаю его член внутри себя, как мои стенки вибрируют, пытаясь выдоить из него всё до последней капли.

– Хочу... хочу кончить... – простонала я, цепляясь руками в подушку. – Можно мне, пожалуйста?!

– Ты ещё спрашиваешь, – прошептал Глеб у моего уха, – это моя прямая задача в данный момент. Заставить тебя кончить. Получить удовольствие. И насладиться этим.

И меня разорвало. Я закричала так, что, наверное, сорвала голос. Меня выгнуло дугой, перед глазами вспыхнули ослепительные белые искры, а низ залило обжигающей волной экстаза. Я изливалась, содрогалась, билась под ним в конвульсиях, и одновременно чувствовала, как он, с глухим, утробным рыком, изливается в презерватив внутри меня.

Несколько мгновений мы лежали, не шевелясь. Он – на мне, тяжелый, горячий, мокрый от пота, всё ещё внутри меня. Я – под ним, распластанная, обессиленная, с трудом возвращая себе способность дышать.

Наконец, Глеб медленно, нехотя вышел. Я разочарованно всхлипнула, чувствуя пустоту. Он приподнялся и убрал влажные пряди с моего лба.

– Ты невероятная, – прошептал он.

А потом он наклонился и поцеловал меня. Медленно. Нежно. Наши языки сплелись в каком-то сонном, ленивом танце. Это был поцелуй благодарности. Поцелуй удовлетворения. Я таяла в его руках, отвечая на ласку, чувствуя, как внутри разливается покой и умиротворение.

И в этот самый момент я услышала голос.

– Ну, ребята, вы и звери. Соседей разбудите.

Глава 10

Голос, бархатный и немного насмешливый, раздался у двери. Я вздрогнула и, распахнув глаза, повернула голову.

Артём стоял, привалившись плечом к дверному косяку. Он был в одних свободных спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах. Руки скрещены на широкой, голой груди. В тусклом свете его татуированные руки казались ещё более мощными. Он смотрел на нас. Открыто. Не скрываясь.

Моей первой реакцией был шок. И стыд. Я была абсолютно голой. Я лежала на смятой постели, и на меня смотрел другой мужчина.

– Тём... – спокойно, без капли гнева произнес Глеб приподнимаясь. Он даже не попытался меня прикрыть.

– Командир, – Артём кивнул ему, а затем его взгляд переместился на меня. – Не пугайся, Саш. Просто ваши крики было прекрасно слышно. И это довольно возбуждающе, от того какая ты страстная. Решил проверить, всё ли тут в порядке. Ну, или, может, кому-то нужна помощь. Вдруг не справляются.

Он это сказал так легко, так естественно. Помощь. В этом слове не было пошлости или грязного намёка. Скорее, искреннее предложение. Констатация факта. Он не собирался уходить. Он ждал.

И тут до меня дошло. Мое сердце, которое только-только начало успокаиваться, снова забилось с бешеной силой. Глеб не прогонял его. Они оба смотрели на меня. Двое огромных, сильных, невероятных мужчин. И в воздухе комнаты повисло молчаливое, но абсолютно ясное предложение.

Мой взгляд заметался от спокойного лица Глеба к мягкой, ободряюще-наглой улыбке Артёма. Они ждали моего решения. Страх и стыд в моей душе боролись с чем-то новым, тёмным и невероятно возбуждающим.

Я поняла, что эта ночь ещё не закончилась. И если я сейчас скажу «да», назад дороги уже не будет.

Я сделала глубокий вдох и, облизав пересохшие губы, прошептала, глядя прямо в глаза Артёму.

– Останься.

Артём коснулся резинки спортивных штанов. Лёгким, почти ленивым движением он стянул их вниз, и ткань с мягким шорохом опустилась к его ногам, увлекая за собой боксеры. Он переступил через них босиком, совершенно не смущаясь, а я, застыв, не могла оторвать от него взгляд.

Господи. Какой же он красивый. По-другому и не скажешь. Если Глеб был монументальной, суровой скалой, то Артём – хищным, опасным произведением искусства. У него было поджарое тело, перевитое тугими узлами мышц. А самое главное – татуировки. Они покрывали его руки от запястий до самых плеч. Сложные, черно-белые узоры, какие-то руны, переплетающиеся с тенями зверей. Я думала, татуировки на мужском теле мне не нравятся – казалось, это портит образ, делает его грязным. Но сейчас, глядя на то, как чернила перетекают по его мышцам, как они подчеркивают каждое движение бицепсов, я поняла, насколько ошибалась. Это не портило. Это сводило с ума. Это добавляло ему какой-то дикой, первобытной привлекательности.

Мой жадный взгляд скользнул ниже, к паху, и дыхание перехватило. Член Артёма был… массивным. Он еще не стоял в полной боевой готовности, но уже впечатлял. Покороче, чем у Глеба, да, но заметно толще. Такой увесистый, мощный член, который сейчас, покачиваясь в такт его шагам, медленно, но верно начинал подниматься, наливаясь кровью прямо у меня на глазах. Толстая головка, перевитая венами, уже начала поблескивать от выступившей смазки.

Артём не стал медлить. Он подошел к кровати и встал с краю, прямо рядом с моим лицом. Я лежала, распластанная, и смотрела на него снизу вверх. Он посмотрел на меня – и его член дернулся, заметно приподнявшись, становясь еще толще. В его глазах плескалось такое неприкрытое, чистое наслаждение и похоть. Он пожирал меня взглядом: мою растрепанную, голую фигурку, мои припухшие от поцелуев губы. Это было так открыто, так по-мужски честно, что от одного его взгляда я снова потекла.

В этот момент с другой стороны, за моей спиной, зашевелился Глеб. Я почувствовала, как его горячее, огромное тело придвинулось ко мне вплотную со спины. Он подполз, словно большой, удовлетворённый хищник, возвращающийся к своей добыче. И вот я оказалась зажатой между ними. Слева, перед лицом – член Артёма, справа, за спиной – каменная грудь Глеба.

Осознание этого накрыло меня с головой. Я лежу тут, абсолютно голая, между двумя взрослыми, невероятными мужиками. В центре их внимания. И от этой мысли по телу пробежала горячая, сладкая дрожь чистого, незамутненного удовольствия. Ни стыда. Ни страха. Только дикое, пульсирующее возбуждение.

Глеб, не теряя времени, обнял меня сзади. Его широкая ладонь легла мне на живот, прижимая к себе крепче, а губы припали к моей шее. Горячее, влажное дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом, и по моему позвоночнику пробежал разряд. Он целовал, покусывал, зализывал местечко за мочкой, и я, застонав, откинула голову назад, на его мощное плечо.

– Какая же ты сладкая, – прошептал он мне в шею.

Я плавилась. Но я хотела больше. Я хотела трогать. Взяв себя в руки, я приподнялась, выгибаясь в спине. Глеб понял мое движение без слов и помог мне сесть. Теперь он был полностью за моей спиной: его ноги по бокам от моих бедер, его широкая грудь – опорой для моей спины, а его руки свободно блуждали по моему телу. Я оказалась в его объятиях, словно в живом, горячем кресле. А передо мной, на уровне лица, нависал Артём.

Я протянула руку. Мои пальцы дрожали, когда я впервые коснулась его. Член Артёма был горячим – обжигающе горячим. И твёрдым, как нагретый на солнце камень. Я нежно обхватила ладошкой его ствол, чувствуя, как под моими пальцами бьётся его пульс. Артём тут же шумно выдохнул, и от этого звука я завелась ещё сильнее. Я начала аккуратно, медленно водить по нему рукой, от самого основания, заросшего короткими волосками, до сочащейся смазкой головки. Кожа была нежной и упругой. Я чуть сжала пальцы, провела большим пальцем по уздечке, и он вздрогнул, заметно качнув бёдрами мне навстречу.

– Вот так, куколка, – выдохнул Артём.

В этот момент Глеб, всё ещё прижимавший меня к себе, спустил свою огромную руку к моей киске. Я раздвинула ноги шире, приглашая его. Он не разочаровал. Два пальца прошлись по моим мокрым, набухшим губкам, раздвинули их, играя. Он массировал клитор круговыми движениями, а потом снова спускался ниже, собирая влагу, чтобы смазки было больше. Это была пытка. Я держала в руках член Артёма, а Глеб в это время неспешно, со вкусом, ласкал меня сзади, доводя до безумия.

Глава 11

Я лежала на спине, раскинув руки, словно морская звезда, выброшенная на берег после шторма. Глаза были закрыты, дыхание всё ещё вырывалось из груди рваными, горячими толчками. Где-то на самом краю сознания билась мысль: это было самое невероятное, самое грязное и самое прекрасное, что со мной случалось.

Глеб, не убирая своей тяжелой ладони с моего живота, чуть приподнялся на локте. Я чувствовала его горячее дыхание на своем плече, чувствовала жар, исходящий от его огромного тела. Второй рукой он нежно, едва касаясь, убрал влажную прядь волос, прилипшую к моему лбу.

– Как ты, Саш? – спросил Глеб. – Не переборщили мы?

Я с трудом разлепила веки и повернула голову к нему.

– Нет... – прошептала я непослушными губами. – Это было... хорошо.

С другой стороны послышался тихий, довольный смешок Артёма. Он перекатился на бок, подперев голову рукой, и теперь его красивое лицо, с этой вечной искоркой иронии, оказалось прямо надо мной.

– «Вау», – передразнил он меня с мягкой улыбкой, проводя кончиками пальцев по моей руке от запястья до локтя. – Не самый развернутый отзыв, но для первого раза – пойдёт. Будем считать, что экзамен сдан на отлично.

Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло. Стыда не было. Совсем. Только умиротворение и какая-то удивительная, почти домашняя нежность к этим двум большим, опасным мужчинам, что сейчас так бережно лежали по бокам. Мы замолчали, просто наслаждаясь моментом. Где-то за окном шумел ночной город, в приоткрытую форточку задувал свежий ветерок, остужая наши разгоряченные тела.

Мы не заметили, как в дверном проеме снова сгустилась тень.

– Ну, я смотрю, веселье в самом разгаре, – голос Бориса прозвучал неожиданно, но в этот раз я даже не вздрогнула. Только лениво скосила глаза в сторону двери.

Он стоял там же, где недавно был Артём. Только, в отличие от Тёмы, Борис не выглядел расслабленным или насмешливым. Он стоял, опираясь одной рукой о косяк над головой, и, казалось, заполнял собой весь проем. На нём были только шорты, низко спущенные на бедрах. В тусклом свете его тело выглядело еще более грубо – настоящая машина для уничтожения.

Его челюсти были плотно сжаты, желваки ходили ходуном. В тёмных, почти черных глазах плескался настоящий пожар – гремучая смесь похоти, дикой ревности и плохо контролируемой злости. Его взгляд был прикован ко мне. К моему абсолютно голому телу, всё ещё блестящему от пота, к отметинам на шее, к влажным, спутанным волосам. Казалось, воздух вокруг него вибрировал от напряжения.

– Борь, – спокойно, как ни в чём не бывало, произнёс Глеб. – А ты чего в дверях стоишь?

Борис не сдвинулся с места. Его грудь тяжело вздымалась. Он перевел взгляд на Глеба, потом на Артёма. Что-то невысказанное промелькнуло между ними троими – какой-то молчаливый, понятный только им диалог. И только после этого взгляд Бориса снова вернулся ко мне. На этот раз в нем, помимо голодной злости, появилось что-то новое. Вызов. Ожидание.

– Я не мешаю?

И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я, всё еще лежа в центре кровати между двумя мужчинами, медленно повернула к нему голову. Мои губы тронула слабая, усталая, но абсолютно осознанная улыбка.

– Нет, – тихо сказала я. – Не мешаешь.

Это было как нажать на спусковой крючок. Борис отлепился от косяка и вошел в комнату.

Он подошел к кровати, и каждый его шаг отдавался глухим ударом где-то у меня в груди. Он был воплощением грубой, необузданной силы. Вблизи я увидела то, что скрывал полумрак – старые шрамы на его плечах и груди. Это не делало его уродливым. Наоборот, придавало ему еще более брутальный, опасный вид.

Глеб, понимая всё без слов, чуть отодвинулся, освобождая мне место и давая возможность повернуться к Борису. Артём, наоборот, придвинулся ближе, и я снова оказалась зажата между ними. Тёма лёг на спину, притягивая меня к себе так, что моя голова оказалась на его плече. Его руки начали лениво, едва касаясь, поглаживать мою шею, плечи, ключицы, словно успокаивая и подготавливая к следующему акту.

Борис остановился у самого края кровати и посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде читалась такая абсолютная, ничем не прикрытая похоть.

Он не лёг на кровать. Вместо этого он протянул руку и сжал мою лодыжку. Его ладонь была огромной, горячей и грубой. Он сжал мою ногу с такой силой, что на коже почти сразу проступили красные следы от его пальцев, но боли не было – только электрический разряд, пронзивший всё тело. Мои пальцы на ногах поджались.

Он просто потянул меня за лодыжку. Резко, одним движением. Моё тело, скользкое от пота, легко проехалось по смятым простыням. Артём тихо рассмеялся и убрал руки. Глеб просто смотрел. А я оказалась на самом краю кровати, мои ноги свесились вниз, а широко раздвинутые бёдра оказались прямо перед стоящим Борисом.

Поза была максимально уязвимой и открытой. Я лежала поперек кровати, мои ноги свисали, а Борис стоял между ними, нависая надо мной, как скала.

Он уперся руками в матрас по бокам от моей талии и наклонился. Моё лицо оказалось в опасной близости от его. Я снова почувствовала тот самый запах – крепкий табак, терпкий алкоголь и чистый, концентрированный тестостерон. Он был грубым, но именно эта грубость сейчас заставляла мою киску предательски сжиматься в предвкушении.

– Я смотрел на тебя весь вечер, – его голос был хриплым, он говорил отрывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Ещё там, в ресторане, когда этот придурок устроил сцену, я заметил тебя. А потом когда ты вывалилась из ванной... в этой чёртовой тельняшке…

Он замолчал, тяжело дыша. Его пальцы скользнули по моей щеке, нежно поглаживая. В этом жесте было странное противоречие – грубая сила и несвойственная такому человеку нежность.

– Я всё понял в тот момент, Саш. Понял, что тебе нужно. Тебе нужен тот, кто увидит тебя настоящую. Твои желания. Твой голод. И я увидел. – Его кадык дернулся, он шумно сглотнул. – Я почувствовал, как ты дрожала в моих руках. Как твоё тело отзывалось на меня. И я... я хотел тебя до безумия. Хотел прижать к стене, впиться в твои губы, забыть обо всём. Но я остановился. Потому что не хотел быть ещё одним мужиком, который просто берёт, не спрашивая.

Глава 12

Я не знаю, сколько мы целовались. Минуту, две, вечность? Время перестало иметь значение. Я просто таяла под его напором, чувствуя, как с каждым прикосновением его языка внутри меня снова просыпается тот самый голодный, ненасытный зверь, которого, казалось бы, уже должны были удовлетворить. Но нет, стоило Борису прикоснуться ко мне, как по телу снова побежали мурашки.

Мне хотелось трогать его. Всего. Везде. Я погладила ладонями его плечи и медленно, с откровенным наслаждением, провела руками вниз по его груди. Господи, какое же у него было тело. Не такое гладкое и произведение искусства, как у Артёма, и не такое каменно-монументальное, как у Глеба. Это была грубая, опасная, боевая машина. Под моими ладонями перекатывались тугие мышцы, проступали вены на предплечьях. Кожа была горячей, чуть шершавой и покрытой россыпью старых шрамов.

Когда мои пальцы коснулись длинного, неровного шрама, что тянулся у него через левую сторону груди, Борис вздрогнул. Его дыхание сбилось, а из горла вырвался низкий, едва слышный стон прямо мне в рот. Я специально, уже настойчивее, погладила шрам, изучая его подушечками пальцев. Эта реакция, такая неожиданная для этого грубого, вспыльчивого мужчины, завела меня до дрожи. Ему было приятно. Ему нравились мои прикосновения.

Мои руки заскользили ниже. Я провела по кубикам его пресса, чувствуя, как они каменеют под моей ладонью. Пальцы нащупали резинку его шорт. Я чуть отстранилась от его губ, заглядывая в потемневшие, почти черные сейчас глаза.

– Я сниму, – прошептала я.

Он чуть выпрямился, давая мне пространство для манёвра. Мои пальцы подцепили резинку, и я одним резким, нетерпеливым движением стащила с него и шорты, и боксеры. Ткань с шелестом упала вниз, освобождая то, что так долго было скрыто.

Я невольно задержала дыхание. Его член вырвался на свободу, упруго качнувшись вверх. Он был под стать хозяину – агрессивный, возбужденный до предела, с толстой, налитой кровью головкой, что уже поблескивала от выступившей смазки. Не просто большой, а какой-то злой, хищный. Моя киска тут же отозвалась сладкой пульсацией.

Я обхватила его ладонью. Он был обжигающе горячим и твердым, как стальной прут. Я медленно, дразня, провела рукой по всей длине, от основания до головки. Кожа была нежной и упругой.

– Нравится? – тихо спросил Борис.

Вместо ответа я сжала пальцы чуть сильнее, заставляя его шумно выдохнуть. Моя вторая рука скользнула ниже, аккуратно обхватывая его тяжелые, тугие яйца. Я начала их нежно массировать, перекатывая в пальцах, и Борис окончательно прикрыл глаза, откинув голову назад.

– Саша... – прошептал он, и в его голосе было столько удовольствия, что у меня самой между ног всё сжалось.

И в этот самый момент я почувствовала, как сзади ко мне придвинулось еще одно горячее тело. Артём. Он прижался к моей спине, и я ощутила возбуждённый, горячий член, упёршийся мне в спину. Его руки по-хозяйски легли мне на талию, а потом скользнули выше, накрывая мою грудь. Горячие ладони обхватили мягкие полушария, пальцы нашли соски и начали неспешно, ритмично их сжимать и поглаживать.

Я застонала прогнувшись в спине. Мои руки продолжали ласкать напряжённую плоть Бориса, Артём сзади терзал мою грудь, и от переизбытка ощущений голова шла кругом.

– Я думаю, все мы должны получать наслаждение, – раздался бархатный, полный похоти шёпот Артёма прямо над моим ухом. Его дыхание обожгло чувствительную кожу, и по спине пробежал табун крупных мурашек.

Я всё ещё была зажата между ними двумя – Борис спереди, такой грубый и требовательный, Артём сзади, обволакивающий и дразнящий. А где-то там, в изголовье кровати, я чувствовала на себе тяжелый взгляд Глеба. Он просто смотрел. И это молчаливое наблюдение, это абсолютное обладание ситуацией без единого слова, заводило меня не меньше, чем прямые ласки этих двоих.

Руки Артёма стали смелее. Он уже не просто мял мою грудь, а почти грубо оттягивал соски, перекатывая их между пальцами. Мои движения на члене Бориса стали более рваными, хаотичными. Я горела. Я плавилась. Я текла, чувствуя, как мои соки уже снова текут по внутренней стороне бедер.

Я перевела дыхание и, всё ещё сжимая член Бориса у самого основания, подняла на него глаза.

– Презерватив, – прошептала я. – Дай мне презерватив.

Артём за моей спиной тихо хмыкнул. Я услышала, как он, не убирая одной руки с моей груди, второй потянулся куда-то вбок, к упаковке, что осталась лежать на кровати. Раздался характерный шелест фольги, и через мгновение он уже протягивал мне маленький, блестящий квадратик прямо перед моим лицом.

– Держи, – его голос был полон веселого, пошлого предвкушения.

Я взяла упаковку из его пальцев, зубами надорвала фольгу и достала влажный, прохладный латекс. Борис стоял передо мной, затаив дыхание, и просто смотрел, как я, неторопясь, подношу презерватив к его головке. Я аккуратно приложила колечко к самой вершинке, туда, где уже поблескивала прозрачная капелька смазки. А потом… я не стала натягивать его руками.

Я наклонилась вперёд, открыла рот и, обхватив колечко презерватива губами, медленно, очень медленно, начала раскатывать его губами вниз по стволу. Мои губы скользили по туго натянутой резине, а кончик языка упирался в головку, пока я насаживалась ртом всё глубже, увлекая латекс за собой.

– Охренеть, – выдохнул Артём мне в затылок.

С губ Бориса сорвался рваный, низкий стон. Его пальцы впились в мои плечи, сжав до лёгкой, сладкой боли. Когда презерватив полностью, до самого основания, обтянул его член, я медленно отпустила его, напоследок проведя языком по уздечке. Я отстранилась и посмотрела на Бориса снизу вверх. В его глазах больше не было ни капли того контроля, что он пытался удержать. Только дикая, необузданная похоть. Чистый, концентрированный голод.

Этого взгляда хватило, чтобы я поняла – прелюдия кончилась.

Борис резко, без предупреждения, толкнул меня на кровать. Я упала на смятые простыни, спиной ощущая жар и твёрдость тела Артёма, который чуть отодвинулся, но остался рядом. Борис, не медля ни секунды, подхватил меня под бёдра, раздвигая ноги шире, и одним уверенным, хозяйским движением притянул меня к себе. Мой таз оказался на самом краю кровати, а он встал между моих бедер.