Текст книги "Защитники. Трофей для троих (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Защитники. Трофей для троих

Глава 1

Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я снова решусь пойти на свидание, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Горько и нервно. После того, как мои прошлые отношения с грохотом и болью разлетелись на куски, оставив после себя лишь выжженное поле и панические атаки, я дала себе слово: больше никаких рисков. Никаких мужчин.

Но потом случился Марк.

Мы переписывались несколько лет. Сначала просто комментарии, потом робкие сообщения, затем – бесконечные ночные разговоры обо всем на свете. Он знал, какую музыку я слушаю, когда мне грустно, знал о моих страхах. В сети он был идеальным: понимающим, галантным, надежным. И вот сегодня мы наконец-то встретились вживую.

Я сидела за столиком в уютном ресторане с приглушенным светом и не могла перестать на него смотреть. Марк оказался даже красивее, чем на фотографиях. Ухоженный, с идеальной укладкой, в стильной рубашке, которая подчеркивала спортивные плечи. От него пахло дорогим парфюмом, а улыбка была такой обезоруживающей, что мои внутренние барьеры таяли один за другим.

– Знаешь, Саша, – Марк накрыл мою руку своей, чуть поглаживая костяшки пальцев. – Я уже начал думать, что ты вообще никогда не согласишься со мной встретиться.

– Я… мне нужно было время, – тихо ответила я, чувствуя, как щеки заливает румянец. – Ты же знаешь, мне было тяжело довериться.

– Теперь всё будет иначе, – он уверенно посмотрел мне в глаза. – Я не позволю тебя обидеть.

Я улыбнулась, чувствуя приятное тепло в груди. Вечер казался идеальным. Ровно до того момента, пока Марк не решил подозвать официанта, чтобы попросить счет. Он резко отодвинулся на стуле назад, слишком широко и размашисто.

Позади раздался глухой звук удара – стул Марка с силой впечатался в бедро проходящего мимо мужчины.

Я вздрогнула. Мужчина, в которого врезался Марк, остановился. Он был высоким, коротко стриженным, с цепким, тяжелым взглядом и какой-то звериной грацией в движениях. Ему было на вид около тридцати.

Вместо того чтобы извиниться за неловкость, Марк, видимо, решив покрасоваться передо мной своей альфа-сущностью, недовольно цокнул языком.

– Мужчина, вы не могли бы ходить аккуратнее? Места мало, что ли?

Воздух вокруг нашего столика словно заледенел.

Мужчина медленно повернулся. Его лицо не исказилось от злости, но в глазах вспыхнуло что-то настолько опасное, что у меня по спине пробежал холодок.

– Что ты сказал? – его голос был негромким, но от этого тона хотелось вжаться в спинку дивана. Он сделал шаг к нашему столику, нависая над Марком, словно скала.

Марк сглотнул. Я видела, как дернулся его кадык. Весь этот лоск уверенного в себе, сильного мужчины начал слетать с него на глазах, обнажая что-то мелкое и суетливое.

– Ты сам в меня въехал, красавчик, – Борис оперся обеими руками о наш столик, приблизив лицо к Марку. Его голос звучал обманчиво тихо, с каким-то мертвым, ледяным спокойствием, от которого становилось по-настоящему жутко. До меня долетел тяжелый, мужской запах крепкого табака и легкий шлейф крепкого алкоголя. – А теперь еще и голос повышаешь? Смелый перед дамой?

– Я... я просто сделал замечание, – голос Марка дрогнул, стал на октаву выше. Он вжался в кресло, даже не пытаясь встать, чтобы хотя бы визуально сравняться с противником. – Не нужно так агрессивно…

Борис усмехнулся. Хищно, недобро. Он явно собирался продолжить этот урок вежливости. Мне было до одури страшно.

– Петарда, хорош. Ты девочку пугаешь, – вдруг донесся расслабленный, насмешливый голос от соседнего столика.

Я испуганно скосила глаза. Там сидел еще один мужчина, на вид ближе к сорока. Он вальяжно развалился на диванчике, крутя в пальцах бокал с янтарной жидкостью, и с откровенной иронией наблюдал за разворачивающейся сценой.

Коротко стриженный даже не повернул головы, его челюсти упрямо сжались.

– Джокер, не лезь. Этот щегол берегов не видит.

– Петарда.

Одно короткое слово. Никакого крика, никаких угроз. Просто ровный, глубокий баритон, прозвучавший откуда-то сбоку. Но от этого тона у меня по спине пробежал табун мурашек, а агрессивный парень замер, словно по щелчку выключателя.

К нашему столику подошел третий. Самый старший из них. Высокий, широкоплечий, с пронзительным, ледяным взглядом. В нем чувствовалась такая монументальная власть и тяжесть, что рядом с ним Марк вдруг показался мне испуганным подростком.

Мужчина положил свою широкую ладонь на плечо вспыльчивого парня. Одно легкое движение – и тот отступил на шаг назад, беспрекословно подчиняясь.

– Командир, он сам... – начал было тот, кого назвали Петардой, но осекся под тяжелым взглядом старшего.

– Отставить, – тихо, но так веско произнес старший, что даже мне захотелось вытянуться по стойке смирно.

Затем он перевел взгляд на нас. Он полностью, абсолютно проигнорировал Марка – словно того вообще не существовало за этим столом. Его глаза, холодные, но странно спокойные, встретились с моими.

– Приношу извинения за резкость моего бойца, – его голос звучал ровно и вежливо, контрастируя с грозным внешним видом. – Он бывает излишне вспыльчив. Хорошего вам вечера.

Он чуть заметно кивнул мне и, не оборачиваясь, направился к выходу. Парень с колючим взглядом, бросив напоследок презрительный взгляд на сжавшегося Марка, последовал за своим командиром. Тот, которого назвали Джокером, с усмешкой допил содержимое своего бокала, подмигнул мне, бросил на стол купюру и лениво потянулся вслед за друзьями.

Когда за ними закрылась дверь, напряжение за нашим столиком спало. Марк шумно выдохнул, нервно поправил воротник стильной рубашки и тут же расправил плечи, пытаясь вернуть себе утраченный вид альфа-самца.

– Быдло какое-то, – процедил он, брезгливо кривя губы. – Совсем дикие. Повезло им, что их старший вмешался, а то я бы уже охрану вызвал. Или сам бы ему втащил. Не хотел просто при тебе скандал устраивать.

Он потянулся и снова накрыл мою руку своей. Его ладонь была неприятно влажной от пота.

Глава 2

Ночная прохлада приятно остужала кожу после душного ресторана. Мы с Марком неспеша шли по слабо освещенной улице чужого для меня города. Он приобнял меня за талию, что-то увлеченно рассказывая, а я ловила себя на мысли, что почти счастлива.

Почти.

Где-то на подкорке еще бился страх, оставленный прошлыми отношениями. Мой бывший, Анатолий, был мастером выматывать душу. Он методично, день за днем, уничтожал мою самооценку, превращая жизнь в череду скандалов, упреков и болезненных качелей. Вырвавшись из того ада, я долго собирала себя по кускам. И именно Марк с его бесконечными, поддерживающими сообщениями стал моим спасательным кругом. Я ехала в этот город с твердым намерением остаться у него сегодня на ночь. И, возможно, не только на ночь. Я верила, что он – тот самый. Тот, кто вернет мне меня.

– …и тогда я сказал начальнику, что этот проект без меня просто загнется, – самодовольно вещал Марк, крепче прижимая меня к себе. – А ты как думаешь, Саш?

Я не успела ответить.

Из темной арки, мимо которой мы проходили, бесшумно, как бродячие псы, вынырнули тени. Их было четверо.

Всё произошло настолько стремительно, что мозг просто отказался обрабатывать информацию. Сильный, грубый рывок за плечо – и меня отбросило в сторону. Ремешок сумочки больно резанул по шее, лопнул с противным треском, и сумка – в которой были паспорт, карточки, телефон, билеты обратно – исчезла в чужих руках.

Я вскрикнула, отшатнувшись к стене.

– Эй, вы что… – начал было Марк, но один из нападавших просто толкнул его в грудь. Даже не ударил, просто пихнул.

Марк попятился, споткнулся и едва не упал. Я в ужасе смотрела на него, ожидая, что сейчас мой «защитник», мой идеальный мужчина бросится на них или хотя бы закричит, чтобы привлечь внимание. Но Марк посмотрел на меня. В его расширенных от ужаса глазах плескалась чистая, неприкрытая паника.

А затем он просто развернулся и побежал.

Молча. Быстро. Сверкая пятками в сторону освещенного проспекта.

– Марк! – мой крик сорвался на хрип, когда чья-то грязная, жесткая ладонь зажала мне рот.

– Тихо, сучка, – прошипел мне в ухо сиплый голос. – Пошли, пошли, затаскивай ее!

Меня грубо дернули в темноту узкого переулка, пропахшего сыростью и мусором. Я отбивалась, мычала сквозь чужие пальцы, била ногами по воздуху, но силы были неравны. Меня просто волокли во мрак, и липкий, парализующий ужас сковал внутренности. Никто не придет. Никто не поможет.

– Сюда давай, к стене… – скомандовал второй, нависая надо мной.

И вдруг в густой темноте переулка, всего в паре метров от нас, вспыхнул тусклый огонек зажигалки, осветив резкие черты лица.

Раздался характерный звук застегиваемой ширинки, а затем мужчина неторопливо затянулся сигаретой. Огонек тлеющего табака выхватил из мрака знакомый, колючий взгляд. Это был тот самый агрессивный парень из ресторана. Видимо, после выпитого он решил отойти по нужде в подворотню, и теперь с откровенным удивлением наблюдал за нашей возней.

Нападавшие замерли.

– Здрасьте, – парень выпустил струйку дыма. Его голос прозвучал всё с тем же обманчивым, ледяным спокойствием. – Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю ваше романтическое свидание, но вы мне тут вид портите.

Тот, что держал меня, рыкнул.

– Вали отсюда, мужик, пока цел!

Парень с сигаретой даже не шелохнулся. Лишь уголок его губ дрогнул в хищной усмешке.

– Не угадал.

Он двинулся с места так быстро, что я не успела моргнуть. Сигарета полетела в лужу, а в следующую секунду раздался влажный, глухой хруст. Тот, кто зажимал мне рот, отлетел к кирпичной стене, как тряпичная кукла, и сполз по ней на асфальт, не издав ни звука.

Я, лишившись опоры, рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Оставшиеся трое гопников опешили. Они переглянулись, поняли, что перед ними не случайный прохожий, а профессиональная машина для убийства, и бросились наутек – прямо к выходу из переулка.

Парень из ресторана хмыкнул, разминая кулаки.

– Обычно только один сверкает пятками, а тут сразу трое стартуют. Рекорд, блядь, – весело бросил он в пустоту.

Один из нападавших, самый юркий, успел проскочить мимо мусорных баков и вырваться на улицу. А вот двое других резко затормозили, едва не налетев друг на друга.

Путь им преградили две высокие, широкие фигуры, бесшумно выросшие на фоне уличных фонарей.

– Далеко собрались? – лениво поинтересовался тот, кого в ресторане называли Джокером. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, абсолютно расслабленный.

Рядом с ним, словно монолитная скала, возвышался старший. Тот самый Командир. Он вообще ничего не сказал. Просто сделал шаг вперед, перекрывая собой половину прохода.

Двое гопников с криком ужаса шарахнулись назад, прямо в лапы поджидающему их парню.

То, что произошло дальше, было быстрым и жестким. Старшие даже не вмешались – они просто стояли и смотрели, как их боец сбрасывает напряжение. Серия коротких, неуловимых глазу ударов, стоны боли, звук падающих тел. Всё закончилось секунд за двадцать. Двое ублюдков остались валяться на мокром асфальте, тихо подвывая и держась кто за ребра, кто за челюсть.

Агрессивный парень брезгливо отряхнул куртку и повернулся ко мне. В этот момент к нам неспешно подошли те двое. Джокер с интересом разглядывал меня, а Командир опустился передо мной на корточки. Его тяжелый, спокойный взгляд скользнул по моему растрепанному виду.

– Цела? – его низкий, ровный голос подействовал на меня, как ведро воды. Истерика, готовая вырваться наружу слезами, почему-то отступила.

Я кивнула, дрожа всем телом. Попыталась встать, но ноги не слушались. Тогда он просто взял меня за локоть и без видимых усилий поднял на ноги, придерживая за плечо, чтобы я не упала. От него веяло такой абсолютной надежностью, что мне захотелось вжаться в его грудь и спрятаться от всего мира. От этого страшного города, от предателя Марка, от ночи.

Визуалы

Александра

Глеб (старший)

Артём (джокер)

Борис (петарда)

Глава 3

– И куда же делся твой смелый кавалер? – с легкой издевкой поинтересовался Джокер, оглядываясь по сторонам. – За подмогой побежал?

– Он сбежал, – прошептала я, чувствуя, как по щекам всё-таки катятся злые, горькие слёзы. – Просто бросил меня и убежал.

Коротко стриженный парень, которого назвали Петардой, презрительно сплюнул на асфальт.

– Я же говорил, что он гнилой. На лбу было написано. Урод лощеный.

– Отставить, – ровно произнес Командир, прерывая его. Он всё ещё стоял передо мной, и его широкая фигура загораживала меня от холодного ночного ветра. – Ей сейчас не до твоих лекций.

Он внимательно посмотрел на мое трясущееся тело, на порванное пальто и размазанную от слёз тушь.

– Мне… мне нужно в полицию, – стуча зубами, пробормотала я. – Заявление… они же украли всё.

– И что ты им скажешь? – спокойно спросил Командир. – Телефона у тебя нет. Документов нет. Личность подтвердить нечем. Тебя посадят в холодном коридоре дежурной части, и ты просидишь там до утра, пока они будут делать запросы. Сумку твою этот бегун уже сбросил или выпотрошил, по горячим следам его не возьмут.

Я понимала, что он прав, но паника продолжала душить меня.

– А что мне делать? Я никого здесь не знаю… Мне даже за гостиницу заплатить нечем. У меня ничего нет.

Вместо ответа Командир молча снял с себя тяжелую кожаную куртку и накинул мне на плечи. Я тут же утонула в ней. Она хранила тепло его тела, пахла терпким парфюмом, табаком и какой-то невероятной, успокаивающей силой. Тяжесть чужой вещи на плечах сработала как тяжелое одеяло – меня перестало так сильно трясти.

– Мы сняли квартиру на время отпуска. Тут недалеко, пара кварталов, – его голос звучал так буднично и уверенно, словно он решал рядовую рабочую задачу. – Идем к нам. Выпьешь, согреешься, умоешься. Выспишься. А утром я лично отвезу тебя в отдел, и мы решим проблему с документами и билетами.

Я подняла на него глаза, полные слез и недоверия. Пойти ночью в квартиру к трем незнакомым мужчинам? Еще час назад я бы сочла это безумием. Но сейчас… сейчас реальность изменилась. Мой «принц» оказался трусом, а эти трое, хоть и пугали меня до чертиков, только что спасли меня от насилия.

– Я… я вас стесню, – слабо пискнула я, всё еще цепляясь за остатки приличий.

Джокер тихо рассмеялся, подходя ближе.

– Поверь, куколка, после того, что мы видели в командировках, нас ничем не стеснить. У нас там три комнаты, выделим тебе отдельные апартаменты. Пошли, пока ты тут воспаление легких не заработала.

Командир не стал дожидаться моего окончательного согласия. Он просто положил свою тяжелую ладонь мне на плечо и мягко, но настойчиво подтолкнул вперед.

Я сделала неуверенный шаг, но ноги, ватные от пережитого ужаса и адреналинового отката, предательски подогнулись. Я бы точно рухнула на грязный асфальт, если бы не тяжелая, уверенная рука, мгновенно перехватившая меня за талию.

– Так, отставить пешие прогулки. Она сейчас в обморок рухнет, – резюмировал Командир, легко удерживая меня на весу, словно я ничего не весила. – Джокер, мотор. Быстро.

– Уже, – тот убрал от уха телефон. – Через три минуты будет. Тут за углом стоял.

Эти три минуты я стояла, прижавшись плечом к груди старшего, и просто дышала. Запах его кожаной куртки – терпкий микс хорошего табака, морозной свежести и чистого, сильного мужского тела – действовал как лучшее успокоительное. Разум, наконец-то вырвавшись из тисков паники, начал лихорадочно анализировать ситуацию.

Безумие? Да. Ехать глубокой ночью в чужую квартиру с тремя мужчинами, один из которых только что на моих глазах играючи покалечил троих гопников – это полнейшее безумие.

Но что мне оставалось? Холодный коридор дежурной части, где я – никто и звать меня никак? Ночевка на вокзале? Или, может, попытаться найти Марка? От одного воспоминания об этом холеном, напомаженном трусе с влажными от липкого страха ладонями к горлу подкатывал тошнотворный ком. Мой «идеальный» мужчина оказался дешевой подделкой.

А эти трое… Да, они были опасны. Жесткие, прожженные, с инстинктами настоящих хищников. Но их агрессия не была направлена на меня. Наоборот, рядом с ними, укутанная в тяжелую куртку старшего, я вдруг ощутила иррациональное чувство безопасности.

Из-за угла вынырнуло такси. Старший, не убирая руки с моей талии, уверенно повел меня к машине.

– На заднее, в середину, – коротко скомандовал он.

Я послушно скользнула на сиденье. Старший сел справа от меня, отрезая от улицы, а слева тут же устроил свои длинные ноги тот, кого называли Джокером. Самый молодой и вспыльчивый захлопнул переднюю пассажирскую дверь.

В салоне было тепло. Я оказалась зажата между двумя крупными мужчинами. Их тепло согревало меня лучше любой печки, а нервная дрожь понемногу начала утихать.

Машина тронулась. В салоне повисла тишина, прерываемая лишь тихим бормотанием радио.

– Чтобы ты не думала, что едешь в логово к безымянным маньякам, – вдруг нарушил молчание старший. Его низкий, ровный голос прозвучал прямо над моим ухом. – Меня зовут Глеб.

Я робко повернула к нему голову.

– А я Артём, – Джокер, сидевший слева, мягко улыбнулся и чуть наклонился вперед, заглядывая мне в лицо. – Тот хмурый терминатор на переднем сиденье, который так удачно прервал твой променад с тем лощеным придурком – Боря. Он же Борис.

С переднего сиденья донеслось недовольное фырканье. Борис вполоборота обернулся назад, бросив на Артёма мрачный взгляд.

– Заткнись.

– Ну вот, я же говорил. Не кусается, просто рычит для солидности, – хмыкнул Артём и снова подмигнул мне. – Ты его не бойся, Саш.

Я вздрогнула и вжалась в спинку сиденья, чувствуя, как внутри снова всё сжимается от липкого напряжения.

– Откуда… откуда вы знаете мое имя? – мой голос предательски дрогнул.

Артём примирительно поднял ладони, словно показывая, что безоружен. Его губы тронула мягкая, успокаивающая улыбка.

Глава 4

Ехали мы недолго. Машина остановилась у приличного новостроя. Мы поднялись на лифте в полном молчании. Мои ноги всё еще слушались плохо, поэтому Глеб почти всю дорогу придерживал меня – ненавязчиво, но так надежно, что я ловила себя на мысли: мне не хочется, чтобы он убирал руку.

Квартира оказалась просторной, с хорошим ремонтом и легким налетом чисто мужского беспорядка: где-то брошенная футболка, ноутбук на кухонном столе, пара пустых бутылок из-под пива. Но здесь было уютно.

– Так, – Глеб по-хозяйски прошел в центр гостиной. – Боря, проверь замки и поставь чайник. Тёма, найди ей чистый пододеяльник, полотенце и какую-нибудь свою футболку, она в этом пальто скоро откинется. И плесни коньяку на два пальца.

Мужчины без лишних слов разошлись выполнять приказы. Никаких пререканий, идеальная субординация. Я осталась стоять посреди прихожей, неловко стягивая с себя куртку Глеба. Под ней оказалось порванное на плече пальто и испачканное платье. Выглядела я, наверное, жалко.

Артём вернулся первым. В одной руке он держал аккуратную стопку чистого белья и тельняшку со светло-голубыми полосами, в другой – широкий бокал с янтарной жидкостью.

– Держи, куколка. Залпом, – он протянул мне бокал. – Тебе сейчас нужно сбросить стресс. Ванная прямо по коридору и направо.

Я послушно взяла бокал, обхватив его замерзшими пальцами, и сделала глоток. Обжигающая жидкость огнем прокатилась по горлу, вышибая слезы, но внутри сразу стало тепло.

Я подняла взгляд и увидела, что Борис тоже вышел из кухни. Он привалился плечом к дверному косяку, скрестив руки на широкой груди, и молча смотрел на меня. В его позе была какая-то расслабленная хищность. Глеб стоял чуть поодаль, снимая часы с мощного запястья, и его внимательный, глубокий взгляд тоже был устремлен на меня.

Я вдруг остро осознала ситуацию.

Ночь. Закрытая дверь. И я – совершенно одна в квартире с тремя взрослыми, сильными мужчинами, от которых за версту веет тестостероном и властью. Но странное дело: липкий страх, преследовавший меня весь вечер, исчез без следа. На его место пришло совершенно новое чувство. Дрожь, от которой предательски заныло внизу. Дрожь ожидания и какой-то пугающей, запретной интриги.

– Иди в душ, Саша, – тихо произнес Глеб. – Ты в безопасности. Мы тебя не тронем.

Я кивнула, прижимая к груди чистую тельняшку Артёма, и на ватных ногах пошла по коридору. Спиной ощущая, как три пары мужских глаз провожают каждый мой шаг.

Зайдя в ванную, я повернула задвижку. Щелчок показался в тишине неестественно громким. Только сейчас я позволила себе выдохнуть. Пальцы предательски дрожали, когда я стягивала с себя испорченное пальто и снимала остатки порванного платья. Оставшись голой, я подошла к зеркалу. Вид был жалкий: растрёпанные волосы, бледное лицо.

Но взгляд сразу зацепился за шею и плечо. Там, где ремешок сумочки больно резанул кожу, наливался багровым цветом уродливый синяк и тянулась красная ссадина. Это было отрезвляющим напоминанием: меня час назад чуть не изнасиловали. Я должна была рыдать, сжиматься в комок, биться в истерике от пережитого ужаса.

Но вместо слез и паники…

Я опустила взгляд ниже и замерла, не веря собственным глазам. Моя грудь тяжело и часто вздымалась, а соски... они набухли, стали твердыми и бесстыдно, болезненно торчали.

Я в смятении протянула руку и едва коснулась пальцами ореол. По телу тут же ударил разряд, горячая волна наслаждения прокатилась вдоль позвоночника, заставив меня прикусить губу. Какого черта?! Откуда это возбуждение?

Для этого не было абсолютно никаких предпосылок. Меня чуть не изнасиловали в грязном переулке, это всё так странно и дико. Мозг лихорадочно начал искать оправдания этой реакции. Да, я всегда была очень чувствительна, но... может, это просто потому, что у меня так давно не было секса. После Анатолия я вообще никого к себе не подпускала. Тело просто изголодалось по мужскому вниманию, а тут еще этот бешеный адреналиновый всплеск после нападения.

Рука заскользила от груди ниже, по животу. И как только мои пальцы коснулись киски, в голове моментально, яркими вспышками промелькнула эта троица. Порочная, расслабляющая улыбка Артёма. Тяжелый, серьезный, подавляющий взгляд Глеба. И злой, хищный прищур Бориса.

От одних только образов этих мужчин внизу всё сладко заныло. Я скользнула пальцами по нежным складочкам и задохнулась от удивления – моя ладонь тут же стала влажной. Обильная, горячая смазка красноречиво выдавала то, насколько сильно я возбуждена. Я стояла в чужой ванной и откровенно текла.

Внезапно тишину разрезал резкий, требовательный стук в дверь. Я вздрогнула, выныривая из этого пошлого дурмана.

– Ты чем собралась вытираться? – раздался за дверью грубый бас Бориса. – Полотенце-то ты не взяла.

Мое сердце бешено заколотилось. Мозг тут же нарисовал грязную картинку. А что, если бы он не стал стучать? Что, если бы эта гора мышц просто вышибла хлипкую дверь? Ворвался бы сюда, наглый, сильный, увидел меня такую – голую, текущую, с торчащими сосками. Схватил бы своими огромными ручищами, грубо впечатал спиной в холодный кафель и взял бы меня прямо здесь, жестко и без долгих разговоров.

От этой визуализации ноги окончательно ослабли, а внизу свело сладкой судорогой.

Нужно было прийти в себя. Я судорожно схватила тельняшку и наспех натянула её на своё голое, горящее тело. Сделала шаг к двери, собираясь лишь слегка приоткрыть её и забрать полотенце. Но в спешке, на дрожащих ногах, я запнулась о свое же брошенное на пол платье.

Дверь, которую я как раз начала открывать, распахнулась наружу – прямо в коридор. Потеряв равновесие, я с приглушенным вскриком буквально вывалилась из ванной.

Я должна была с размаху рухнуть на пол, но реакция у Бориса оказалась звериной. Он поймал меня. Его огромные, жесткие руки уверенно сомкнулись на моей талии и спине, крепко прижимая к себе, чтобы удержать.

Я впечаталась телом в его твердую, как монолитная скала, грудь. Тонкий хлопок тельняшки оказался совершенно бесполезной преградой. Я остро почувствовала, как мои напряженные, твердые соски болезненно-сладко трутся о его литые мышцы.