Текст книги "Сожженное сердце (СИ)"

Автор книги: Надежда Неважно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Сожженное сердце

Часть 1

Я смотрел на здание академии и думал о своем, когда ко мне подбежал волк. Он был необычным, он был белого окраса, голубой глаз светился пониманием, тогда как белый выражал равнодушие, а пасть не скалилась в немой угрозе. Он ступал тихо, но я смог заметить его приближение, так же, как и всегда замечаю всех вокруг.

– Ну что, Барсик, набегался?

Да, вам не послышалось, я назвал снежного волка, эту редкую и неприручаемую животинку нежным домашним именем Барсик. Я услышал его давно, еще в детстве, когда моя мама взяла меня в мир техники со странным название «Земля». Она часто путешествовала, и от нее мне достались в наследство домик в деревне «Тимофеевка» и трехкомнатная квартирка в «Калуге» этого мира. Я часто устраивал себе каникулы, уходя туда на месяц или на два. А все из-за того, что там время течет по другому. У нас проходит день, там месяц… Сам мир мне не нравился. Ну просто потому, что там нельзя было колдовать, не было потоков магии, так нужных для плетения заклинаний. А своей магией сердца много не наколдуешь. Но вот что там мне нравилось, так это техника. Я пользовался ей с удовольствием, и некоторые вещи притаскивал сюда. Такие, как ошейник с маячком, я же должен знать, где искать своего друга, если он пропадет, или плеер-клипсу, он маленький, проигрывает долго, и музыка у них хорошая. В общем, на музыку-то я и подсел конкретно. А сейчас, сидя под большим деревом Кахирах (на Земле это каштан, только у нас он громаднее, когда вырастает) на изумрудной сочной траве, положив руку на лобастую голову, я умиротворенно смотрел на замок академии магии и его отражение в воде спокойного озера, расположенного у подножия обрыва, на котором и располагалась академия. И только посмотрев на отражение можно понять, что сам замок с загадкой.

На обрыве он стоял красивым узорчатым строением, его шпили пронзали небо, а зубчатый гребень башен ограждал любопытных от ошибок обучающихся. Он смотрелся как замок принцессы, только больше и массивнее, но это не делало его более тяжелым, нет, он также был легким и воздушным, и если долго смотреть на него в закат, начинает казаться, что он сейчас взлетит. Но это не так. На самом деле его прочно держит его перевертыш. То есть в скале, на которой он стоит, не видно ничего из-за темного цвета камня, но вот если посмотреть на спокойную воду – то можно увидеть окна и двери высеченные прямо в ней. Также некоторые из них напоминали пещеру с длинной посадочной полосой. Это специально сделанные входы и выходы для горгулий и других габаритных крылатых малой объёмности. Ну в смысле мышка летучая может и в окно влететь и превратиться в вампира, а вот для горгульи или для сильфа (выглядит как человек, но только с кожей, сверкающей определенным цветом магии, и имеет другие признаки отклонений от внешности человека, главное отличие – крылья за спиной как у бабочки махаона, только кожистые, и бодрствуют они ночью) оно будет маловато. Такие же посадочные полосы были и наверху, но там обитали дневные маги всех рас.

И вот я вновь думал об уже состоявшейся сессии и о том, что моя мечта в этом году станет ко мне ближе. А точнее, у моей группы третьего курса и у группы с пятого курса будут совместные занятия.

Для того, чтоб групп не было слишком много, в академии применили сложную магическую схему. Все расы, попадающие в академию разделившись на группы, не делятся по классам и каноном рас, они перемешиваются и так учатся, а за посещение и комфортное обучение отвечает хитрое заклинание, которое подгоняет время для одних и притормаживает для других. Таким образом горгулья бодрствует ночью, но спокойно общается с людьми, которые ночью спят. И видят люди день, а горгульи ночь. В общем, это сложно, по этому заклинанию не один талмуд написан.

– Ну что, Барсик, пошли домой?

Волк повел в мою сторону ухом, сверкнув маячком-серьгой, он был слеп на один глаз, именно из-за этого он был со мной. Я защищал его, он меня. Мы были друзьями. Тихий смех вывел меня из раздумий о превратностях судьбы. Резко повернувшись, я увидел свою мечту. Высокий темноволосый эльф стоял, опираясь на дерево одним плечом. Он был, как и все эльфы, безумно красив, подтянутую фигуру как вторая кожа обтягивал тонкий ученический белый комбинезон с нашивкой курса и герба факультета, высокие белые сапоги заканчивались на середине бедра и прятали множество метательных жал (типа длинных заточенных спиц, национальное оружие эльфов данного мира), а также притягивали взгляд к таким соблазнительным стройным ногам. Высокий воротник не скрывал длинной шеи, а расстегнутый до середины живота замок показывал бархатную кожу с частью татуировки родового дома у ключиц. В брови он носил серьгу-портал, он сработает моментально при опасности хозяину, а на правой стороне носа была маленькая золотая сережка. Уши выглядывали из-за распущенных волос и показывали ящерку-сережку которая располагалась на все ухо. На его лице застыло удивление, которое читалось в огромных миндалевидных глазах цвета сочной травы, брови легкими птицами взлетели вверх, а губы растянулись в приветливой улыбке.

– Так ты человек?

– Ну да.

– И смог приручить зверя?

На зверя Барсик заворчал, а я понял, почему он так со мной приветлив. Эти волки подчиняются эльфам и не признают себе других хозяев. А подружиться с ними до меня никто не догадался.

– Мы дружим с Барсиком.

– Барсик… как-то по кошачьи звучит. И тебе нравится это имя?

Волк молча кивнул и прошел мимо в сторону дороги, где пасся мой конь.

– Как ты сюда попал? Коня нигде нет, а ты тут.

– У меня химера.

И точно, стоило ему это сказать как с дерева спрыгнула большая кошка с упряжкой на спине.

– Ты в академию?

Его глаза смотрят как-то неправильно, чувствую себя лягушкой на лабораторной по препарированию.

– Да.

– Ну, поехали. Заодно расскажешь, что ты тут делал и как с ним подружился.

Сев в седла, мы тронулись в путь, совсем скоро начнет темнеть, а я не люблю оставаться ночью на природе.

– Что ты хочешь знать?

– Для начало как тебя зовут, а после твою историю знакомства со снежным волком.

– Зовут меня Слен.

– А я Соэлен. Значит, мы тезки почти.

– Да наверное. Я как-то об этом не думал.

– Так как вы познакомились?

– Он был ранен, истощен и слеп на один глаз. Он порвал ухо и не мог двигаться дальше из-за переломанных лап. Кто его так, не знаю. Я нашел его в лесу у излучины реки и притащил домой на лапнике. Папа встретил меня криком и отругал за то, что я не позвал его. Потом я его вылечил, а когда настало время, он ушел. Появился он только через три года, мне тогда было двенадцать. Барон Темал, которого судили в прошлом году, захотел себе в постель мою мать, но она волшебница умная и быстро слиняла от его головорезов. Тогда он решил отыграться на нас, хоть родители и не были в браке, все знали кто жена лекаря Тихала. Барсик, как что-то почуяв, появился из ниоткуда и, схватив меня за шиворот, унес в лес. Вернулся я к пепелищу. Он помогал рыть могилу отцу лапами, а потом и разыскать маму. Она растила меня до совершеннолетия, а потом отдала несколько частей наследства и самоустранилась, устроив в эту школу. А он теперь мой друг. И мы защищаем друг друга и бережем.

– Интересная история. Да и твое отношение ко мне интересно, ты не как все…

Но договорить эльф не успел, проезжая по перелеску между деревьев, он вдруг замолчал и начал оглядываться.

– Что случилось?

– Тихо. Почему птицы не поют? Почему так тихо?

– Действительно, тихо.

Мы синхронно вытащили мечи и, приготовившись к самому худшему, двинулись медленно вперед по дороге. Приготовления были не напрасны и в этом мы убедились уже через пятнадцать минут, когда из придорожных кустов выскочили разбойники. Но они были какие-то неправильные. На их лицах были черные маски, штаны и рубашка тоже были черного цвета, руки закрывали черные перчатки, а на ногах были черные же сапоги. Выйдя на дорогу, они молча окружили нас и вытащили мечи.

– Если хотите жить – слезайте с животных и снимайте все охранные амулеты.

– Ага, щаззз…

Эльф скорее ответил на голос раздавшийся позади него, а я попытался найти говорившего глазами, но не преуспел в этом. Круг бандитов сузился еще на два шага и мы начали двигаться синхронно.Мгновенно слетев с животных и, как в зеркале повторяя движения друг друга, начали работать на два фронта. Эльф толкнул первого ногой в живот так, что он отлетел на несколько метров назад, парировал мечом удар второго и загнал кинжал в глазницу третьему. Развернувшись на месте, он поймал на меч первого, который хотел оттолкнуть его с разбега, и принял удар второго телом погибшего. Пока разбойник пытался справиться с ситуацией, Соэлен засветил ему магическим ударом «молот» в лоб и его черепушка просто лопнула под прямым ударом дальнего действия. Одновременно с эльфом, бой, как зеркальное отражение похожий на бой эльфа, закончил и я. Разворачиваясь к эльфу, заметил сзади него в кроне дерева стрелка, целящегося в мою мечту. Быстро вынув кинжал, бросил его, вкладывая силу в удар и попадая бандиту в солнечное сплетение. Его падение заметил и эльф, благодарно кивнув мне.

Оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив, мы продолжили свой путь, предварительно выслав магического вестника в академию с информацией о нападении.

– А с тобой можно иметь дело. Учился у мастера Вернад?

– Да, у него трудно для людей, но это того стоит.

– Ты такой необычный человек.

– Почему?

– Просто поверь, необычный.

За такой беседой и шутками по поводу этих бандитов, мы и доехали до академии. Нападения рядом с академией были нередки, они происходили по большей степени из-за того, что в академии учились богатые люди. Разбойников ловили очень часто, а тех, кого не успевали поймать, убивали такие, как наша парочка. Рассказав все страже, мы проехали в ворота и отправились по своим комнатам.

Зайдя в комнату, я встал напротив зеркала между кроватью и столом, заваленным учебниками. В комнате все было сделано в натуральном стиле, стены обиты вагонкой, кровать я сделал сам, так же как и стол, тумбу и шкаф с комодом. Я любил работать с деревом. Но больше любил магию, поэтому пропитал ей и предметы повседневного обихода. Подняв глаза на большое зеркало, я стал высматривать в себе что-то необычное для человека. Карие глаза, рост чуть меньше эльфа, волосы цвета пшеницы и пострижены в короткий ежик, накачанное тело с явно вырисовывающимися мышцами. Надеты на мне были бежевые кожаные брюки, рубашка небесно-голубого цвета и бежевая кожаная безрукавка. Сапоги также бежевые. Вот только вышит на моей безрукавке был только номер курса, так как пока не определился с направлением обучения. Я долго себя рассматривал, так и не найдя отличий от остальных, ну разве можно считать отличием обветренную кожу и губы, сжатые в тонкую полоску?

Тихо вздохнув, пошел в столовую, скоро ужин, а я и так пропустил обед и кушать хочется. Хотя в столовую идти не охота. Меня всегда дразнили, всегда задирали и унижали, и я научился давать сдачи. Войдя в огромный сводчатый зал с шестью длинными столами, сел за ближайшее свободное место, тут же рядом с ним сел и мой единственный друг. Марик был истинным вампиром и выглядел он соответственно. Белая кожа покрывала худощавый скелет, глаза были карие, вот только зрачок его был красным, белые волосы свисали необычной для этих мест прической «дреды» которую он сделал на каникулах, гостя у меня, в городе, в другом мире. Оба его уха были проколоты и в них вставлены серьги, а мочку украшали туннели. Штанга была вставлена в переносицу. Ногти его всегда были черными, что сделать, если они такие от природы. А еще, помимо любви к пирсингу и такой прическе, он перенес сюда любовь к косметике. Его глаза были густо накрашены в фиолетовый, а губы в зеленый. Клыкасто улыбнувшись, он впился клыками в куриную ножку и прошамкал приветствие другу. Я уже тысячу раз пожалел, что рассказал ему о неформалах мира, в котором он чувствовал себя как дома. Но друга я любил и дорожил им, потому что вернее друга не найти. И вот, только хотел поведать о нападении, как меня прервали, довольно грубо перебив.

– Смотрите-ка, мистер недотрога снова с нами.

Ни мне, ни Марику не надо было поворачиваться, чтобы определить того, кто говорит таким сладким и противным голосом. Это мог быть только Асмирт, наследник одного из кланов темных эльфов. Он уже давно подбивал клинья к человеку, то бишь ко мне, и хотел приобрести меня в виде личной постельной грелки, но я держался, удивляя всех и самого себя.

– Чего тебе надобно, старче?

Все, кто был в это время рядом, засмеялись, шутить над их разницей в возрасте я не любил, но это первое, что пришло на ум.

– Да вот хотел узнать, чем ты будешь платить наследнику Вернаса за свою жизнь, неужели решил лечь под него? Можно, я тогда вторым буду?

– Соэлен дрался со мной на равных и убили мы равное количество разбойников. Поэтому тут мы равны.

– Даже так, может ты тогда под меня ляжешь, я не буду против, твоя задница просто просит хорошего хуя. А я тут рядом, могу подсобить в удовлетворении. А потом и другие подсобят, безрода.

– Ты снова нарываешься. Еще не забыл, как просил прощения после боя. Хочешь теперь сапоги мне целовать?

– Я поцелую твои сапоги, только если вся школа будет вытирать об меня ноги.

– Мой губы.

Высокий черноволосый и темнокожий изящный эльф ушел с высоко поднятой головой, точно уверенный, что его красивая внешность не останется без внимания.

– Он напоминает мне змею из зоопарка.

– Какую?

– Черную мамбу. Такой же противный, черный и тонкий.

– Я надеюсь, вы это не обо мне?

Резко повернувшись, друзья увидели Соэлена.

– Нет, что ты.

– Можно к вам присоединиться?

– Да, конечно.

Он опустился напротив нас с грацией хищника, казалось, чтобы покрасоваться, но если знать его так, как знал Слен, то можно твердо сказать, он сам хищник и повадки такие у него всегда.

– Я хочу отблагодарить тебя, Слен. Стража выяснила, что те парни хотели украсть камень моего рода, который я вез в академию для передачи брату. Отец загрузил в него очень важную информацию. И если честно, я бы один не справился с шестью полуэльфами-мечниками и одним лучником. Мне повезло, что я встретил тебя. Кстати, как ты умудряешься двигаться так быстро? Пьешь эликсиры?

– Нет, я просто хочу пойти на ведьмака, сейчас идет подготовка организма. Побочным эффектом являются быстрота реакции и нечеловеческая сила.

– Ты все-таки решился? И как оно?

Вампир был очень удивлен, он знал о планах и мечтах друга, но не принимал во внимание его решимость.

– Странные ощущения. Все чувствуется гораздо острее и сильнее.

– Так как на счет благодарности?

– А что это будет?

– Давайте не будем тут травиться, я готов угостить вас обоих хорошим ужином в «Избе времени», конечно, если вы не против этого ресторана.

– Так, лично я не хожу по ресторанам, и благодарить меня не за что, да и свиданка у меня намечается…

– Ну, тогда пошли вдвоем. Я настаиваю!

– Я не против.

С этими словами я и Соэлен встали из-за стола и пошли в самый дорогой ресторан, благо, путь к нему вел через портал. Встретили нас довольно прилично, проводили за дальний столик и принесли все самое лучшее. Беседа шла без напряжения, мы чувствовали, что понимаем друг друга. Эльф жаловался на то, что его достали слюни со стороны людей, достало, что они готовы на все ради одной ночи с ним. Я же говорил, что любовь если приходит, то ее нельзя не заметить. И вздыхал так, что становилось понятно, ее не замечают.

Итогом наших посиделок стала не просто хорошая еда и бутылка вина, но и хорошая дружба, которая только начинается.

Часть 2

Вот уже три месяца длится дружба Слена и Соэлена. Сколько было выпито вина, съедено мяса и получено тумаков в пьяных драках – уже и подсчитать не удастся. Если вам когда-нибудь скажут, что эльфы не пьянеют – не верьте. Соэлен всегда пил наравне со Сленом, и всегда драки устраивал именно эльф. На уроках эта парочка тоже сидела вместе, вот только ночью, лежа в разных постелях, они занимались разным. Соэлен часто имел подстилки в виде разных людишек, шатающихся рядом с ним, а Слен часто ревел в подушку, особенно горько, когда знал: завтра он увидит любимого отбивающимся от очередной шлюхи, которые вьются вокруг него, как мухи вокруг говна. Но как же он хотел оказаться с ним рядом. Хотя бы раз побыть на месте одной из этих подстилок. Лишь бы однажды ощутить его, и пусть он будет снизу, он переступит себя.

Но ночь не вечна, и утром два друга снова встречались и подкалывали друг друга по поводу помятых рож и настырных любовников.

– Слэн, как ты не понимаешь, ты съешь себя изнутри. Он не хочет тебя в постель, закончи дружбу и попробуй забыть.

– Не могу. Я просто не могу и все. Он особенный.

– Слэн...

– РЕБЯТА!!! Стойте!

Марик уже не раз заводил этот разговор. За два месяца Слэн очень изменился, он превратился в худого, подтянутого парня, в котором течет кровь и сталь, его лицо осунулось, взгляд стал каким-то обреченным и уставшим. Но стоило появиться эльфу, и все куда-то девалось. Вот и сейчас, когда вампир завел уже наскучившую беседу заново про «с глаз долой из сердца вон», этот эльф, как почуяв, появляется, и человек начинает улыбаться.

– Ребят, привет. А я билеты достал в клуб, на празднование Дрисвана.

– Э... а что это такое?

– Это наш праздник, на него положено веселиться и забывать все обиды. Три билета. Пошли, а?

– Если ты не заметил, то я человек, а он вампир.

– На него допускают всех, просто клуб закрытый. Ну, пошли.

– Хорошо. Когда праздник?

– Завтра в пять встретимся у парадного входа в общагу.

С этими словами эльф опять куда-то умчался. А бедный вампир только хватал воздух ртом. Нет, это же так надо нагло не дать ему и рта раскрыть, да еще и согласиться за него!

Наконец настал час праздника. Вампир и человек ждали эльфа в парадно-выходном одеянии. На вампире были кожаные штаны и рубашка, мокасины и шляпа дополняли облик, и все это было в бежевых цветах. Маг же оделся более стильно. Узкие джинсы из другого мира, в тон им черная рубашка с серым орнаментом на полгруди, перетекающим на спину, темные сапоги с серебряными мысами и украшениями, которые при необходимости становятся страшным оружием, все это дополняла легкая, но теплая ветровка. Его волосы были уложены в более подходящий ежистый беспорядок. Ждать мужчинам долго не пришлось и, наконец встретив Соэлена, они двинулись в путь. Ну, как двинулись, эльф просто активировал портал на крыльце общаги.

И вот троица помпезно входит в зал. Множество столиков уже заняты, на танцполе вовсю веселится народ. Сегодня много выпивки и вся она за счет заведения, группа, выступающая на сцене, поет прекрасные песни про эльфов. И вот проходит некоторое время. Парни уже порядком захмелели, им уже не внапряг, что вокруг много разных существ, им уже начинает нравиться мрачность зала и толпа веселящихся. Марик, заметив красивую вампиршу, быстро свалил за ее хвостиком, а Соэлен впервые пригласил Слэна на танец.

Без солнца жили мы, но свет

Ты нам в изгнанье подарила,

Когда в лугах небес взрастила

Серебряные звезд цветы,

И ярок был их чистый свет,

Гилтониэль, о Элберет!

Любуемся красой твоей

Сквозь переплет густых ветвей,

О землях за морем тоскуя,

О свет небесный! Ясный свет!

Медленно кружась в танце, человек тихо млел в руках уверенного эльфа. Он возносился на небеса, заглядывая в любимые омуты глаз. Руки эльфа жгли огнем сквозь одежду, его глаза пронзали насквозь и приковывали к полу, но он двигался. Когда закончилась песня, он не заметил, также как и проскользнувшее понимание любви в глазах эльфа. Это все прошло мимо просто потому, что Соэлен сам наклонился к нему и поцеловал. Его губы были нежны и требовательны, его руки дарили тепло, а страсть сминала все на своем пути.

Отстранившись, он смотрит на человека.

– Ты сегодня будешь моим?

– Если ты позволишь.

Неяркая вспышка телепорта перенесла их в спальню Соэлена. И вот оказавшись в темной спальне, рассматривая его только при свете луны, падающем в распахнутое настежь окно, Слен понимает – этого просто не может быть.

Нежные касания эльфа не оставляют человеку права выбора. Он его сделал уже давно, он просто не хотел быть одним из многих. Нежные руки, губы, острожное обращение, как с фарфоровой куклой, он чувствует все касания и все ощущения отдают током по коже... Стоны срываются с губ часто, они приглушены то закусанной рукой, то губой, то уголком подушки. Когда он пытается терпеть и не выдавать свои чувства, его кусают или целуют, и тогда он просто выпадает в астрал. Он видит переплетение тел, энергий, пляску двух красивых сил, нежно-зеленой, лесной и прозрачно-синей, справедливости. Его мечта сбылась, он принял в себя любимого, не покусившись на него. И он точно не стал одним из многих, ведь его не прогнали, оставив под боком и прижав к себе, как любимого плюшевого медведя.

Часть 3

Сон был так нежен и бесконечен, что не хотелось прерываться на бодрствование. Но настойчивые, такие нежные и любимые руки не переставали путешествовать по телу расслабленного человека. Разряд тока ударил в скулу, шею, ключицу, обожгло кожу у левого соска, правый как будто сжали тиски, а левый сначала нагрелся а потом почувствовалось, как ветер ласкает его. Дрожь томления прошла по всему телу. Теплые пальцы скользили ниже, обвели впадину пупка, прошлись самыми кончиками по краю паха, задели возбужденную плоть, собирая пальцами капельку смазки и проводя ими у входа в тело. Окончательно Слен проснулся, когда в его тело ворвался жар. Стоило ему открыть глаза, как он увидел такие пленительные, сейчас темные глаза, распухшие от поцелуев губы... Больше он ничего не смог рассмотреть, его просто втянули в поцелуй. Он был нежен и безумно приятен, толчки были не слишком резкие, но в тоже время они разгоняли кровь, пускали мурашки по позвоночнику и приносили истому во все тело. Как же было хорошо выгибаться под его руками, целовать в ответ шею, обводить руками плечи, ключицы, целовать сахарные уста...

Поменяв позицию и оказавшись сверху, человек не почувствовал дискомфорта, было настолько хорошо и комфортно, что просто двигаться было выше всяких сил. Он взглянул на тело эльфа, лежащее на белых простынях, на его белую кожу, по сравнению с которой простыни казались грязными. Бархат кожи сегодня блестел от пота, оставить ее нетронутой человек не мог, и он решился. На самом пике, когда Соэлен закрыл глаза и чуть выгнулся к нему, Слэн просто резко нагнулся вперед и впился губами в его шею, ставя отметку, которая скоро сойдет, но ведь он ее будет видеть, хоть несколько минут, но будет. Неожиданно, в момент «помечания», эльф вскрикнул, его тело конвульсивно содрогнулось и он кончил прямо в человека. Такого ни у эльфа ни у человека не было, спермы было столько, что она, щекоча обоих, тонкой струйкой потекла на постель. И ни человек, ни эльф не видели ее странный серебристый цвет с блестками, который быстро сменился на обычный белесый.

Упав в изнеможении на грудь любовника, человек тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, эльф же просто наслаждался теплом, которое шло от любовника.

– Соэлен?

– Что?

– Ты теперь меня прогонишь?

Эльф смотрел на человека непонимающе, вопрос явно поставил его в тупик, ведь он ожидал другого вопроса. Осторожно подбирая слова, он решил рискнуть.

– А ты хочешь уйти?

– Нет, но ты всех прогоняешь после...

– После?

– После того, как поимеешь.

– А если я не прогоню?

– Такое возможно?

– Давай пока останемся друзьями.

– Друзьями?

– Да. Друзьями, которые иногда спят вместе.

На паре мужчины появились вместе, один был вымотанным и как будто выпотрошенным, все подумали, что это действие настоев для перестройки организма, которые принимал будущий ведьмак. Второй был свеж, но круги под глазами показывали, что ночь прошла не зря, а темное пятно на шее, не закрытое ничем, заставляло завидовать неизвестному, которому удалось пометить эльфа.

Часть 4

Следующие две недели показались Слэну просто раем на земле. Он как будто летал, а не ходил, может этому способствовало постоянное жжение в попе от семени эльфа?

Лежа в своей комнате в свой единственный выходной, перед ритуалом преображения, который был назначен на следующее утро, он вспоминал. Вспоминал, как эльф брал его, каким он был неистовым в постели, каким живым и горячим. Такого Соэлена видели немногие. Только с друзьями он немного приветлив, может смеяться, но так, чтобы не было видно его истинного я. Со всеми другими он просто холоден, так же как и другие эльфы. Холодные ледяные статуи. За это он их не любил, и не восхищался, как остальные. А вот этот эльф другой. Он не такой как все, он какой-то настоящий, что ли. Он помнил все ночи и дни проведенные в объятиях «друга», помнил и наслаждался этими воспоминаниями, воспоминаниями о тяжелом дыхании над ухом, горячих руках на теле, огненной плоти внутри себя, тихих стонах и громких криках, он наслаждался жесткими поцелуями и нежными объятиями, тем, как эльф заботился о том, чтоб не причинить ему боли, и наслаждался болью, которую приносил, но приносил сладко. Он хотел попробовать эльфа, взять его плоть в рот, почувствовать вкус его семени во рту. Но ушастое наваждение берегло его. Семя эльфов не способно навредить человеку, если это подготовленный человек, которому дали специальное зелье. Да, после того как человек выпьет его, притупится восприятие, по сути, это наркотик, и человек будет видеть розовых слоников, порхающих под потолком, или фиолетовых ежиков, прыгающих через скакалку. Но Слэн был не робкого десятка. Он знал, после того как пройдет обряд, боль уйдет, но не мог терпеть, и каждый раз уговаривал Соэлена согласиться. Но тот стоял как камень, жалея горло и связки парня. Иногда, после особенно бурной ночи, которые были теперь постоянными, парень сам отказывался от своей идеи фикс, чувствуя нестерпимое жжение в анусе и прямой кишке. Тогда он уходил к себе, промывал все внутри спринцовкой и не удивлялся, что выходящая вода кровит. Заживляющие мази стали спасением. А еще его часто спасал друг. Марик не зря был лекарем среди вампиров, он еще и в людях разбирался. Кстати, миф о том, что вампиры едят людей он развеял в первый же день, вонзив свои зубки в большую поджаристую индюшачью лапку за ужином, где Слен с ним и познакомился. В общем, не раз и не два Марик вламывался к нему без стука, и всегда на запах крови в смеси с эльфийской кислотой которую кто-то называл семенем. Он всегда ворчал, всегда ругался и давал советы, и просвещал о презервативах, которые не так давно были изобретены в этом мире и легализованы, он капал слюной, доказывая всю ту гадость, что думал об эльфах, но всегда лечил, всегда был рядом. А эльф обижался, что просыпается один, пока не нашел пузырьки с зельем, которое давал Слену. Он хранил их все, все девять штук. И вот уже пять раз эльф спал с ним и знал, что причиняет боль, и поэтому не дает осуществить мечту, не дает возвыситься еще выше.

Тихий стук в дверь поведал замечтавшемуся хозяину о приходе гостя. Открыв дверь как был, в пижамных штанах и нижней рубахе, он чуть не сел мимо кресла. На пороге стоял его эльф, с бутылкой вина в руках.

– Привет, можно?

– Да, проходи.

– Я тут вино принес, выпьем?

Посторонившись, он пропустил мимо себя эльфа, который, войдя в комнату, огляделся и присвистнул.

– Чувствую себя как дома. У меня маленький дом, так там тоже все из дерева. У тебя бокалы есть?

Молча достал бокалы, странно что они у меня вообще оказались, но факт остается фактом.

– Я слышал, ты завтра на ритуал идешь?

– Да.

– Какой?

– Слияние с природой.

– Значит, ты всерьез решил стать ведьмаком?

– Да. Не одним вам с белыми патлами ходить.

– А ты хочешь белые волосы?

– Пока не решил.

– Тебе пойдет высокий конский хвост. Завтра первый этап?

Тут надо пояснить. Всего в ритуале слияния с природой три этапа. Первый проходят все люди, он дает организму возможность меняться для взаимодействия с зельями и быструю регенерацию. После того, как он пройдет успешно, в течение года человек принимает малые дозы ядов, в основном животного происхождения и трупные, чтоб не отравиться от царапины или раны. Второй этап считается опасным. Во время проведения второго этапа в тело человека вкладывают быстроту реакции, силу, скорость, в голову впихивают постепенно открывающиеся знания. Это всегда сопровождается болью, а в затуманенный мозг приходят твои страхи, от которых ты и избавляешься во время ритуала. И третий этап. Если первые два были просто опасными, но выживали в них больше половины, то третий проходили единицы. В третий этап выжигали чувства. Чувства страха, боли, нежности, любви и многое другое. Часто говорили про тех, кто прошел все, что у них нет души. Может, и душу тоже выжигают? Но самое противное, что людей среди ведьмаков было мало, а вот эльфов – на каждом углу. Они не проходили эти этапы, они просто такими были.

Я молчал, а он смотрел на меня. Вино, забытое нами, так и осталось на столе, я же попал в нежные объятия холодной статуи, которая отмирала для меня. Он был нежен, был горяч и холоден, он обжигал своими губами, оставлял следы на теле от крепких рук. Но не давал мне попробовать себя.

– Я могу завтра не вернуться. Я могу вообще не вернуться. Разреши.

Нет, я конечно мог в запале взять все сам, но мне надо было его согласие, его одобрение. И я получил легкий кивок головы. И я приступил к действиям, продуманным уже сотни раз. Положив его на спину, предварительно раздев конечно, я спускался по его телу вниз, пока не встретил приветливо махающий из стороны в сторону член. И тут я посмотрел на него и улыбка наползла на мои губы, от чего эльф кажется... побледнел? Закинув его ноги себе на плечи, я вобрал его плоть, но не стал на этом зацикливаться. Я ласкал его мошонку, пенис руками и языком, чуть облизывал два одинаковых скромных яичка и вбирал их в рот. Кажется, Соэлен не заметил, как сам взял ноги в руки и притянул их к себе, открывая мне доступ. Я ласкал его член, облизывал анус, и снова возвращался к члену. Мне хотелось срывать с его губ стоны наслаждения, и всегда холодный эльф стонал, стонал и извивался, повторял мое имя и просил еще. А я старался. Мои губы скользили по его плоти, я вбирал его все глубже и сильнее, и вот пик, его сотрясает от оргазма и он кончает, а я успеваю все проглотить. Конечно, теперь пару дней я не смогу говорить, но зато теперь я знаю, что на вкус мой эльф чуть терпкий, как хорошее вино. Я смог чуть отдышаться и мы приступили ко второму раунду. Теперь он доводил меня. Я плавился в умелых теплых руках, заходился в немом крике и просил еще, но меня не слышали, мой голос исчез. А в тот в момент, когда он был сзади меня, когда ритмично и рвано вбивал меня в матрас, я наконец почувствовал и свой пик. От того, что меня начало колотить, он приподнял меня, посадив на колени, я же пытался прижаться к нему как можно ближе, но мне не удавалось, ведь куда еще ближе, если между нашими телами и пылинка не пролетит. Выгнувшись дугой в момент апогея, я закричал, набрав в легкие воздух.