Текст книги "Куница Том 1 (СИ)"

Автор книги: N02far

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 33

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

Сегодня отец умер. Фактически он уже неделю не приходил в сознание, находясь под действием снотворного и обезболивающих. Сегодня всё кончилось. Человек заплатил своей жизнью, чтобы у меня появился шанс. Он не знал, что так случится, ему не давали выбора. Однако, думаю, представься ему возможность выбирать, Григорий поступил бы так же. Хочется в это верить.

Похороны будут тихими, как он завещал. Тело кремируют по древнему обычаю. Мы не прощались. Григорий считал это пустым размазыванием соплей, я был с ним солидарен. Мертвецам всё равно, что делают живые. Отец умел с гордостью в сердце, потому что дал своей стране возможность избежать поражения. И неважно, что о его вкладе знаю только я. Возможно, когда-нибудь, когда мы победим, я расскажу его историю миру и потомкам.

Будь моя воля, я бы никому не сообщал об этом траурном событии, но меня не спрашивали. Приехала семья. У Елены на лице застыло странное выражение. Мама растерялась, не знала, как относиться к старику, подарившему ей мужа и первого сына. Степан хмурился, думая о чём-то своём. Мужчина был несколько растерян, всё никак не мог понять мой новый статус. То, что я на особом счету у Светланы и на меня у рода есть какие-то далеко идущие планы, он знал. Но не складывались у него в единую картину элементы головоломки. Где я, и где большие надежды главы рода.

Миша силился сделать сложную морду. Что именно он там хотел изобразить я так и не понял, но выглядел так, будто третий день очень хочет в туалет, но терпит. Грустно только, что парню уже не объяснишь простых вещей. Не объяснишь разницу между казаться и быть, между показным и истинным. Почему-то та же Светлана не пыталась изобразить какие-то сложные чувства. Она просто прощалась со сварливым дедом, пусть нелюбимым, но родственником. Несколько неизвестных мне людей, что лишь пришли, постояли немного и ушли, тоже ничего не изображали. Хотя нет, одного из них я знал. Не по имени, заочно. Мужчина, вероятно, ровесник Григория. Они были врагами, но уважали друг друга. И вот, он пришёл отдать дань уважения умершему врагу. Из всех присутствовавших только я реально сожалел о смерти старика. Даже Лариса оплакивала не человека, а свои детские воспоминания, с ним связанные. Миша неодобрительно посматривал на меня, не пытавшегося ничего изображать. Ну и чёрт с этим солдафоном, если не погибнет, то жизнь ему мозги вправит. Надеюсь.

Всю церемонию я стоять не собирался, вернувшись в кабинет. Пить не стал, не тот повод. Просто сидел и смотрел в окно.

В дверь постучали.

– Войдите.

На пороге возник Степан.

– Проходи, присаживайся, – я кивнул на свободное кресло.

Мужчина кивнул. Он испытывал дискомфорт, я вообще перестал вписываться в рамки того человека, которым был ещё несколько месяцев назад, что нарушало картину мира.

– Как ты?

– Нормально, – не стал скрывать я. – Что этим закончится, я знал ещё месяц назад. Успел принять эту мысль.

Степан кивнул, делая вид, что понял. На самом деле он ничего не понимал, но признаваться в этом не хотел.

– Григорий рассказал тебе о... – мужчина замялся.

– О том, что он мой отец, а ты мой брат? Да, я знаю.

Степан поправил воротник рубашки.

– Видимо, об артефакторике можно забыть, да?

Он спрашивал не всерьёз, просто выигрывал себе немного времени, чтобы подумать, как-то сориентироваться в ситуации. Я, даже если захочу, не смогу понять, что он сейчас чувствует. Каково это – видеть, что в твоём привычном мире что-то происходит, но не понимать, что именно, не понимать причин, не знать, к чему всё это приведёт. Неопределённость, неизвестность, вот что на него давило. Я промолчал, ответ на его вопрос и так был очевиден.

– Ты... изменился, – наконец признал Степан.

Грустно улыбаюсь. Я не знаю, как Степан умер. Сейчас в этом знании нет никакого смысла, история уже изменилась, цепочка событий уже никогда не будет прежней, жизни многих людей сложатся иначе. Однако мне этот момент кажется важным. Я не знаю, как умер Степан. В один из дней мне сообщили, что он мёртв, без подробностей. Ни места, ни времени, ни обстоятельств смерти. Я даже не знаю, была смерть насильственной, случайной, или он совершил самоубийство. Последнее казалось маловероятным, несмотря на все невзгоды, обрушившиеся на нашу семью, Степан был управляющим на оружейном заводе. Боец из него так себе, поэтому он мстил таким методом. Это я знал.

– У нас с Григорием получилось, в конце концов. Его жизнь стала ценой, – решил я кое-что рассказать. То, что не грозило мне схлопыванием петли.

– Не слишком ли высокая цена? – нахмурился брат.

– Нет. Я не могу рассказать подробностей, просто поверь.

Степан вздохнул.

– Не можешь рассказать или не хочешь?

– Не могу.

А даже то, что могу, рассказывать не буду. Что должен чувствовать человек, услышав, что реальность, в которой он живёт – мыльный пузырь. Пустышка, способная исчезнуть от сильного порыва ветра. Петля не просто так называется именно петлёй. Время с точки зрения магии является лучом. Точка-вершина – это настоящее. Линия, уходящая в бесконечность – прошлое. Будущего нет. Сейчас время в каком-то смысле застыло. Для магии мы все находимся в той точке, где я, сидя в тюрьме, рисую печать, навеянную Гамаюном. Существо из иного плана завязало время в узелок и вытянуло петельку на сорок лет назад. По мнению некоторых знающих людей, принцип неопределённости будущего перестал работать. По их мнению, я должен через сорок лет снова вернуться в ту тюрьму, и время продолжит свой бег. У петли два пути, один вернёт всё назад, моя страна снова проиграет, мир станет таким же, каким был при моём уходе. Второй путь всё изменит. Я не хочу проверять, будет ли осечка, если попытаюсь выстрелить себе в висок, не хочу играться с такими вещами. Даже мне сложно воспринимать такие вещи, предпочитаю считать, что я прокладываю новую историю. Рассказывать обо всём этом посторонним людям – верный способ свести их с ума.

– Магический контракт? – уточняет Степан.

Киваю.

– Понятно.

Ему всё так же ничего не понятно.

– И что будет дальше? – спрашивает мужчина.

Я поворачиваюсь вместе с креслом и перевожу свой взгляд на окно.

– Дальше? В ближайшее время – ничего. Вы будете жить так же, как жили до этого, только без меня. А через полгодика я приду и сделаю большой втык Мише, потому что со своими солдафонскими закидонами он окончательно перестанет думать головой. И Ларисе тоже втык сделаю. За компанию, чтобы никому не было обидно. Или не приеду.

Поворачиваюсь обратно к брату.

– Не забивай себе голову. Если случится нечто, что будет касаться тебя или семьи – я сразу сообщу. А пока живите спокойно и не переживайте.

Степан хмыкнул.

– Отец тоже так говорил. Радуйся жизни, пока имеешь возможность.

– Это разумно, – кивнул. – Да и ничего же не изменилось. Я от вас съехал, вся разница.

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, Дима, изменилось. Движения в семье, Дмитрий, ещё всех перетряхивает, эта проблема с Кирилловыми. Мне сорок лет, я разницу заметил сразу. Что-то изменилось. Только я никак в толк не могу взять, что именно.

Развожу руками.

– Здесь я помочь не могу. С моего ракурса не видно.

Я замолчал, надеясь, что это конец разговора. Не знаю, о чём ещё я сейчас мог говорить с братом. Посоветовать что-нибудь? Так я даже не знаю, что советовать. Знаю только, что он там стал хорошим управляющим, но это было там. Там у него было больше опыта, там у него самоубилась жена, пропала дочь, погиб сын. Там уже был я, успевший связаться с демонами нижних планов, почти добравшийся до высшей магии и готовый ради силы продать душу дьяволу, желательно чужую. Здесь и сейчас передо мной сидел другой человек, с другим опытом и судьбой. И я надеюсь, что другим он и останется.

Только вот Степан никак не хотел вставать и уходить.

– Дима... Со мной на днях говорила Вера.

Целительница?

– Она заметила что-то интересное при осмотре, – вздохнул я, не столько спрашивая, сколько констатируя факт. – Ожидаемо. Работу виты невозможно скрыть от целителя.

Мужчина кивнул:

– Да, невозможно. И вита не помогает наращивать мускулатуру.

Я пренебрежительно отмахнулся.

– Да где там мускулатура?

– Это работа другого узла, верно? – всё же настоял Степан.

Киваю.

– Да, другого.

– И вертекс. Четыре узла. Но когда я видел тебя в августе, всего этого ещё не было. Три узла за два месяца, даже быстрее, ведь изменения проявляются не сразу.

Он замолчал. Я вздохнул.

– Пусть так. Чего ты хочешь?

Я не отвечу на вопрос: «как», мы оба это знаем. Если знает Вера, то об этом же знает и Света, но это и понятно. Её, наоборот, должны полностью устраивать любые позитивные изменения. Степан не просто так на это указал. Он чего-то хочет, но никак не решается сказать.

– А соблюдение баланса? – спросил брат.

– Я соблюдаю баланс, – ответил, не вдаваясь в подробности.

Степан несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, прежде чем решился спросить.

– Ты можешь помочь другому?

Ну, конечно, каким ещё мог быть вопрос. Я помассировал брови, борясь с желанием озвучить пару матерных конструкций.

– Почти наверняка нет, – прямо чувствую, что если не дам однозначно отрицательный ответ, то меня точно попробую припрячь помогать кому-нибудь ещё. – Сейчас я очень ограничен в своих возможностях, помочь смогу не каждому и не во всём.

Но ведь я здесь именно для этого. Помогать. Исправлять ситуацию к лучшему. И прямо сейчас у меня есть некоторое время, чтобы потратить его на альтруизм. На обычную бескорыстную помощь. И пусть я не получу с этого никакой выгоды, не страшно. Один человек, у которого будет больше сил, чья жизнь сложится лучше, возможно, сделает чуть больше для нашей общей победы.

– Речь идёт о юноше, – было заметно, что Степану не просто так даётся этот разговор. Он будто стыдится чего-то. – У него есть магические способности, но исток не раскрылся.

Я вопросительно приподнял бровь. Первая мысль: бастард. В семье тебе всегда помогут, первичное раскрытие истока – рутинное дело. Магические способности не скрывают, для обычного человека это однозначное благо. Скрывают это бастарды, по понятным причинам.

– И? – уточняю.

Одно дело – помочь. Другое – влипать в неприятности из-за чужих проблем.

– Ему нужно не только раскрытие источника, – через силу признал Степан. – Если парень просто раскроется, как маг, это... Ему нужно больше. Ему нужен наставник. Григорий отказался помочь, и...

Очень хотелось спросить, а не является ли этот неизвестный юноша сыном Степана, но я сдержался.

– Сколько ему?

– Шестнадцать. Он на год тебя младше.

Почему я не удивлён.

– Он будет делать всё, что я ему скажу?

Брат кивнул:

– Да.

В том варианте я ничего об этом не знал. Если так посмотреть, то собственный ученик и последователь мне бы пригодился, уж чем его занять у меня найдётся. А если человек окажется ненадёжным... С этим я тоже знаю, что делать.

– Хорошо, привози его. Посмотрим, что я могу сделать.

Степан чуть улыбнулся.

– Хорошо, но позже. Спасибо. Сейчас он... Далеко.

Глава 34

Подмосковье. Поместье «Мрачный Форт»

Ноябрь 1982 года

– Так и что мы здесь делаем? – спросил я, поправив галстук.

В воскресенье мне позвонила Славяна и в почти приказном порядке потребовала снова приехать за ней. На моё шутливое замечание, что мы недостаточно близки для того, чтобы я так срывался по первому звонку, Славяна выругалась. Не матами, а в каком-то смысле даже изящно, так что образ леди нарушен не был. А затем прямо сказала, что это по моей проблеме, которую надо срочно решить. Значит, у неё есть что-то по Кириллову. Ерепениться я более не стал и пообещал приехать так быстро, как это возможно.

Забрав девушку, мы сначала отправились в салон пошива одежды, где на меня сделали одноразовый костюм. Это когда костюм изготавливают из готовых элементов и лишь подгоняются под носящего. Одноразовый, потому что от настоящей ручной работы такие вещи всё же отличаются.

Забрав костюм, мы поехали за вечерним платьем для Кудрявцевой. Начав догадываться, что нам потребуется пройти на какое-то мероприятие, я приготовился много ждать, ведь девушке потребуются макияж и причёска. Однако нет, облачившись в милое, однако не выделяющееся вечернее платье, Славяна назвала третий адрес. Особняк где-то за городом. Олег даже не сразу смог сообразить, куда именно мы едем.

И после моего вопроса о месте назначения девушка выразительно посмотрела на водителя.

– Всё в порядке, он из охраны моей семьи, – пояснил я.

– Ладно, – Славяна чуть-чуть сморщила носик, лишь на мгновение. – Ты бывал когда-нибудь на маскарадах?

Отрицательно качаю головой:

– Нет.

Славяна закатила глаза, одним лицом передавая общий посыл: «и с кем приходится работать!», после чего продолжила.

– Гости носят золотые зачарованные маски, меняющие внешний вид, но не голос, поэтому меня смогут узнать. Зато ты там никогда не бывал. Я буду молчать, а ты задашь некоторым людям некоторые вопросы.

Соответственно, Кудрявцева будет моим проводником на мероприятие, разумно. Я посмотрел на её шикарные пшеничные волосы, не испытывая полной уверенности, что магия может их скрыть. Но ладно, девушке лучше знать.

– Хорошо, что и у кого спрашивать?

– Давай на месте. Всё зависит от того, кого мы встретим и сможем распознать.

Солнце ещё не скрылось за деревьями, когда мы остановились у кованных ворот. Большой особняк, явно поздний, конца девятнадцатого века или начала двадцатого, выполненный в стиле замка, с круглыми башнями и узкими высокими окнами. Не знаю, захотел бы я в таком жить, но определённую таинственную атмосферу он создавал. Из машины мы не выходили, Славяна дала знак ждать.

Вскоре к нам подошли двое слуг в... золотых масках. Или позолоченных, не суть. Один нёс два кейса. Приоткрыв окно, Славяна протянула две карточки с приглашениями. Слуга кивнул и дал знак второму, оба кейса оставили рядом с машиной. После чего слуги удалились. Конспирация, едрить их в пень.

– Олег, будь добр.

Ликвидатор кивнул, вышел из машины и забрал кейсы. Вернулся и сначала сомневался, а не стоит ли их проверить на пакости, но передумал, передав всё нам. Славяна, показывая пример, вынула золотую маску, закрывающую, оказывается, разве что глаза. Однако, когда девушка аксессуар надела, уже через секунду узнать в сидевшей рядом девушке мою спутницу стало невозможно. Волосы окрасились чёрным и укоротились до плеч, лицо приобрело выраженные черты азиатской внешности. Славяна посмотрела на меня:

– Ну как?

– Твоя естественная внешность великолепна и её ничем не затмить, но признаю, тебя не узнать.

Девушка самодовольно улыбнулась, а я пока взял свою маску.

– Как выбирается новая внешность? – уточняю.

Если организаторы закладывают определённую личину сами, то могут знать, кто находится под маской. И то, что мы из машины не выходили, не спасёт. Как-то ведь Славяна свой пропуск получила. Впрочем, маски могут быть также помечены, так что гарантировать инкогнито можно лишь наложив собственное заклинание, и никак иначе.

– Надень и поймёшь, – ответила Кудрявцева.

Делать нечего, надеваю маску, ощущая касание заклинания. Пара секунд уходит на то, чтобы разобраться с его работой. А затем я без труда подбираю внешность, выбирая каштановые волосы и не запоминающееся славянское лицо. Поворачиваюсь к спутнице и вижу в её глазах одобрение.

– Молодец. Обычно те, кто первый раз получают артефакт, начинают компенсировать свои комплексы.

Хмыкнул в ответ. С комплексами у меня проблем точно нет.

– Как будем друг к другу обращаться? – уточняю.

– По первым буквам фамилии. Эм и Ка.

– Как скажешь. Позвольте вас пригласить, Ка.

– Позёр, – ответила Славяна, но улыбку не сдержала.

Через несколько минут мы входили в большой зал. Закрытая вечеринка, как она есть, множество людей в золотых масках и снующие между ними слуги с закрытыми лицами. Играет спокойная музыка, но никто не танцует, так что скорее мы видим светский раут. Разговоры, разговоры, разговоры.

Отыгрывая свою роль, беру девушку за талию и веду к столику с закусками. И на середине пути едва не спотыкаюсь, увидев девушку в... Откровенным это платье не назовёшь. Прозрачное, пошлое, плотной тканью прикрыто только лоно, давая всем желающим рассмотреть тело этой девицы. Тем не менее быстро беру себя в руки, и мы идём дальше.

– Теперь верю, что ты здесь не бывал, – негромко сообщает мне Славяна.

– Это было неожиданно. Я слышал, что есть закрытые вечеринки, где можно всякое, но...

Выразить увиденное словами не получилось. В основном из-за всплывшего негатива, оставшегося после рассказов об оргиях, которые проводились, пока солдаты лили кровь на передовой. Внутри всплыла злость, и мне не слишком-то хотелось её подавлять, наоборот, с удовольствием поубивал бы всех, кого сегодня застукаю за подобными развлечениями.

– Ты... – Славяна едва сдержала мелодичный смех, – такой милый в своей наивности.

Я постарался взять себя в руки.

– Рад, что смог тебя развеселить.

Губы Славяны обозначили улыбку.

– Привыкай. Если хочешь подняться выше своей семьи, такие вещи не должны тебя задевать.

Но я чуть нахмурился в ответ.

– Предпочту остаться наивным и не принимать подобного.

Моя спутница удивилась, фыркнула.

– Ну и дурак, – вздохнула. – К делу. Пошли.

Мы действительно ходили по залу и прислушивались к разговорам. Сами старались в дискуссии не вступать, я был не в теме, а Славяна сохраняла инкогнито. Я встретил ещё несколько откровенно одетых барышень.

Внезапно Славяна потянула меня к себе и прижалась грудью, прошептав в ухо:

– Подожди немного...

Я не понял, куда она смотрит, или к кому прислушивается. Но потом понял, когда к одиноко сидящему мужчине подошёл слуга и они обменялись несколькими фразами.

– Это он. Тот, кто нам нужен. Парень, блондин, сидит один.

Киваю, показывая, что понял.

– Подойди и ненавязчиво выведи на разговор о проблемах. Я побуду рядом.

Ладно, ей лучше знать, что и как здесь делать. Отпускаю девушку и, подхватив у проходившего мимо слуги пару бокалов, иду к столику с блондином. Сажусь, не обращая внимания на его недовольный взгляд. Выпиваю содержимое одного бокала, а сразу за ним добавляю и второй. После чего стараюсь накачать виту энергией, чтобы компенсировать действие алкоголя. Позвал жестом слугу и забрал у него поднос со всем, что там было, отослав гулять. Сразу выпил ещё. Вита работает, по ощущениям я могу ещё столько же выпить без последствий вообще, а ещё минут через двадцать продолжить. Но не пришлось, объект заговорил сам.

– Ты выбрал не самое лучшее место, чтобы напиваться. Для этого подходят бары.

Отрицательно качаю головой.

– Нет, не подходят. Если я хочу напиться, чтобы об этом никто не знал, это – лучшее место.

Он хмыкнул.

– Тогда ты пьёшь здесь в последний раз, потому что правила клуба подобного не приветствуют.

Отмахиваюсь:

– Не страшно, через неделю я смогу позволить себе только булочку с капустой у привокзальной бабушки.

Я выпил ещё. А затем ждал, пока объект дозреет. Пришлось осушить ещё один бокал, чтобы поддерживать игру.

– Нда, а я думал, это у меня проблемы, – протянул собеседник. – Оказывается, я ещё могу назвать себя счастливчиком. Всего-то потерял мануфактуру и за это отец, вероятно, лишит меня наследства.

Я выпил ещё. Посмотрел на парня.

– Потерял? В смысле она сгорела, что ли?

– Нет, – он отрицательно качнул головой. – Её отобрали.

– Ха, – поморщился. – Отобранное можно вернуть.

– Не в моём случае. Отобрал целый князь, даже если обращусь за помощью к отцу, всё равно нам сил не хватит вернуть имущество.

Я задумался. Ну, забрали у кого-то там что-то там. Как мне это поможет? Или собрать информацию и передать тёзке? Ладно, попробуем.

– Тебе проще. У меня имущество сгорело, так что крутись не крутись, нельзя вернуть то, чего нет.

– А страховка?

Я хмыкнул.

– То, о чём я говорю, страхованию не подлежит.

Тот удивлённо протянул:

– О-о-оу... Понятно. Тогда тебе, наверное, стоит радоваться, что вообще будет возможность покупать пирожки и их есть.

Я покачал головой:

– Да, во всём есть что-то хорошее, ха. Но нет, проблема не в этом. Подумаешь, выбросил бы всё имущество, чтобы закрыть долг. Ко мне не будет доверия, а значит, не будет новых клиентов. И всё кончится, – развожу руками. – А у тебя? Имущественные споры – штука такая...

Неопределённый жест в моём исполнении должен был показать, что закон – вещи гибкая.

– В этом и проблема, – вздохнул мой собеседник. – Закон в руках у князя. Если я не могу перебить его карту сам...

Выгоду получит тот, кто перебьёт. Иначе говоря, обратись мой визави к третьим лицам, и за подобную услугу придётся расплачиваться если не тем же имуществом, то чем-то сопоставимым. Если у третьей стороны нет своего интереса, например, прижать всё того же князя или княжича.

– Княжеские семьи обычно не занимаются... Грязной игрой. У них более изящные методы, – усомнился я.

Парень поморщился.

– Есть и такие... князья, – интонацией он выразил, как низко эти «князья» пали.

Делаю вид, что задумался, перебирая знакомые носителей этого титула, а затем показал озарение.

– Знаешь... Не так много, хм, княжеских родов приходят на ум.

Я взял со стола салфетку и простейшим заклинанием нанёс на неё одно слово и один телефонный номер. Номер внешней связи с Дмитрием, так сказать, не отслеживаемый, как раз на такие случаи.

– Если мы думаем на одного и того же князя, уважаемый, то я знаю кое-кого, кто станет вашим союзником, без необходимости платить за услугу.

Пододвинул ему по столу салфетку. Парень её не взял, вопросительно посмотрев на меня.

– Зачем это тебе?

– Ха, если я прав, то у меня будет хотя бы один клиент. А если нет – я ничего не теряю.

Он кивнул, взял бумагу и пробежался взглядом по имени. Кивнул повторно, после чего салфетка вспыхнула у моего визави в ладони. Ничего говорить парень не стал, я сделал всё, что мог.

Поднялся, оглядываясь, и понял, что народ как-то оживился и все чего-то ждут. А ещё я не увидел Славяны. Заметив мою растерянность, парень хмыкнул:

– Ты не знал? Сегодня день охоты.

Как будто мне это о чём-то говорит. Но выдавать себя я не стал. Я вообще не уверен, что хочу знать, о чём идёт речь.

– Нет, не знал.

Пожалуй, стоит найти Славяну и свалить, раз уж всё, что могли получить, мы получили.

Однако, как этого и следовала ожидать, нашёл я девушку в центре внимания, разговаривающей с неким молодым мужчиной. И почему-то я уверен, что обсуждают они не погоду.