Текст книги "Ожерелье из клыков (СИ)"

Автор книги: Mya Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

5 глава

Ночной лес встретил их стеной непроглядной тьмы.

Мирра шла вперед, выставив руку, чтобы не налететь на ветки. Том держался сзади, почти дыша в спину. Он пытался храбриться, но Мирра чувствовала – мальчишке страшно. Ей и самой было страшно. Но где-то там, в темноте, в руках у людей, которые не знают пощады, ждал Кайрен.

Страх отступил, сменившись холодной, колючей решимостью.

Они нашли лагерь к тому времени, когда луна поднялась высоко и начала

клониться к закату.

Он располагался в той самой лощине у старого тракта, но теперь это был не просто временный бивак. Палатки стояли кругом, в центре догорал большой

костер, и Мирра насчитала уже не пятнадцать человек, а больше. Клык

подтянул подкрепление. Или те, кто прятался в тени, теперь вышли

наружу.

Кайрена она увидела сразу.

Он сидел у дерева на краю лагеря, привязанный к стволу ремнями. Лицо было разбито – один глаз заплыл, губа рассечена, рубаха

порвана. Рядом с ним, на корточках, сидел один из наемников и что-то

говорил, скалясь в ухмылке. Кайрен не отвечал. Сидел с закрытыми

глазами, и только сжатые кулаки выдавали, что он жив и в сознании.

– Их много, – прошептал Том, прижимаясь к земле. – Нас только двое.

– Нас трое, – ответила Мирра, не отрывая взгляда от лагеря. – Ты

забыл про Кайрена.

– Он привязан! – Том дернулся. – И избит, и…

– Я вижу. – Она перебила его, не повышая голоса. – Поэтому мы будем действовать не силой.

Она отползла назад, в густые кусты, жестом велела Тому следовать за

собой. Мальчишка подчинился, хотя глаза его горели нетерпением и

страхом.

– Слушай меня, – Мирра говорила быстро, тихо, чеканя каждое слово. – У меня в мешке есть травы. Снотворные. Сильные. Если подсыпать их в еду

или питье, они вырубят любого. Даже такого здорового, как Клык.

– А если они не будут есть? – Том нахмурился.

– Будут. Скоро рассвет, наемники после боя обычно пьют. Много. К тому же, у них, наверное, есть пленные. Им нужно будет кормить и поить.

– Она замолчала, прислушиваясь к звукам лагеря. – Я подберусь с

подветренной стороны, пока темно. Смешаю отвар с водой или вином.

– А я? – Том подался вперед.

– Ты будешь ждать здесь. – Она поймала его взгляд. – Если к

рассвету я не вернусь – беги в поселок. Скажешь Кэйлему, где лагерь,

сколько людей. Они придут.

– Нет! – Том схватил ее за рукав. – Я не оставлю тебя!

– Том, – Мирра взяла его лицо в ладони, заставила посмотреть на себя.

– Если я не вернусь, ты – единственный, кто сможет привести помощь.

Понял?

Мальчишка смотрел на нее, и в глазах его стояли слезы, но он кивнул.

Сглотнул. Сжал лук так, что костяшки побелели.

– Понял, – выдавил он. – Но ты вернись, ладно?

– Вернусь, – пообещала Мирра, хотя в душе не была уверена.

Она проверила рукав – три отравленных клыка на месте, на поясе – нож, в мешке – несколько кожаных мешочков с порошком, завязанных крепко,

чтобы не просыпались. Снотворное было сильным, почти смертельным в

больших дозах, но она отмерила ровно столько, чтобы погрузить человека в

глубокий сон, не убивая. Убивать она не хотела. Даже их.

В лагере было темно и тихо. Наемники спали вповалку у костра, кто-то

храпел, кто-то ворочался. Двое караульных сидели у входа, но один уже

клевал носом, а второй время от времени отхлебывал из фляги и смотрел в

сторону, туда, где сидел Кайрен.

Мирра ждала. Ждала, когда луна спрячется за тучи, когда караульные

перестанут вслушиваться в ночные шорохи.

Она скользнула между палатками, пригибаясь, ступая бесшумно. Пахло

дымом, кожей, потом и дешевым вином – у кого-то из наемников фляга

откупорилась, и напиток пролился на землю. Возле костра стояло несколько

фляг и глиняная миска с остатками похлебки.

Мирра опустилась на колени. Пальцы не дрожали. Она развязала мешочек, высыпала половину порошка в миску, тщательно перемешала ложкой, которая валялась рядом. Вторую половину – в ближайшую флягу, заткнула пробку, взболтала.

Никто не проснулся.

Она уже развернулась, чтобы уходить, когда увидела Кайрена.

Он сидел с закрытыми глазами, голова опущена на грудь. Ремни на запястьях впились в кожу, кровь запеклась вокруг. Рядом с ним, на траве, стояла

кружка с водой – не тронутая.

Мирра замерла.

Между ней и деревом – десять шагов. Открытое пространство. Двое

караульных, один из которых все еще не спал. Если она побежит к

Кайрену, ее увидят. Если нет – утром наемники проснутся, и тогда

все кончится.

Кайрен поднял голову.

Даже в темноте, сквозь разбитое лицо, она увидела его глаза. Темно-карие, живые. Он узнал ее. Губы его шевельнулись, но звука не было.

Уходи

, прочитала Мирра по губам.

Уходи, прошу

.

Она не ушла.

Мирра скользнула к дереву, прижимаясь к земле, замирая на каждом шагу. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем лесу.

Тень от палатки – короткая, ненадежная. Пучок высокой травы – за ней

можно спрятаться, если лечь плашмя. Сделать несколько шагов, когда

караульный отворачивается. Замереть, когда он смотрит в ее сторону.

Она ползла целую вечность.

Кайрен не сводил с нее глаз. Он перестал шептать «уходи», только смотрел, и в его взгляде была такая боль, что у Мирры разрывалось сердце. Когда она оказалась рядом, он дернулся, насколько позволяли ремни.

– Зачем? – выдохнул он, и голос его был хриплым, сломанным. – Зачем ты пришла?

– Ты обещал вернуться, – прошептала она, доставая нож. – Я пришла

напомнить.

Ремни поддались не сразу – кожаная полоса была толстой, нож не

слишком острым. Мирра резала, чувствуя, как Кайрен замер, не дыша,

прислушиваясь к каждому звуку лагеря. Караульный кашлянул, сплюнул,

отхлебнул из фляги. Мирра перестала дышать. Ей казалось, что он смотрит

прямо на нее. Но наемник только зевнул, потянулся и снова уставился в

костер.

Последний ремень лопнул.

Кайрен поднялся, пошатнулся – руки затекли, ноги не слушались. Мирра подхватила его под локоть, прижалась плечом, чувствуя, какой он тяжелый, как сильно бьется его сердце.

– Я не смогу быстро идти, – прошептал он.

– Сможешь, – ответила она. – У меня есть еще один сюрприз.

Она полезла в карман, достала последний мешочек. Высыпала порошок на ладонь, бросила в догорающий костер. Тот вспыхнул, зашипел, и через

мгновение ветер понес в лагерь густой, сладковатый дым.

– Что это? – спросил Кайрен, втягивая носом воздух.

– Сонная трава. Усиленная. – Мирра потянула его за собой, в темноту,

подальше от лагеря. – Если они надышатся – проспят до полудня.

Они прошли шагов двадцать, когда сзади раздался крик. Короткий, резкий – караульный заметил пропажу. Зажглись факелы, замелькали тени.

– Стойте! – заорал кто-то.

Кайрен рванул вперед, увлекая Мирру за собой. Ноги не слушались, каждый шаг давался с трудом, но он бежал. Бежал так, будто от этого зависела

жизнь. И она зависела.

Том выскочил из кустов, натягивая лук.

– Сюда! – крикнул он. – Я тут тропу нашел, к оврагу!

Они свернули, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь колючие кусты. Сзади – топот, крики, лай собак. Наемники не собирались их отпускать.

Овраг оказался глубоким, с крутыми склонами, поросшими орешником. Том скатился вниз первым, Мирра – за ним, помогая Кайрену, который на полпути поскользнулся и едва не упал. Сверху уже мелькали факелы, раздавались голоса.

– Сюда! – Том нырнул в расщелину между камнями, узкую, почти незаметную. – Я утром нашел, когда дозорил!

Мирра затащила Кайрена в расщелину, следом протиснулся Том. Места было так мало, что они стояли, прижавшись друг к другу, слыша собственное дыхание и тяжелые шаги наемников над головой.

– Ищите! – рычал Клык. – Они далеко не ушли!

– В овраг спустились! – крикнул кто-то.

– Обыскать каждый куст!

Сердце Мирры колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Рядом Кайрен дышал хрипло, с присвистом. Она чувствовала, как он напряжен, как сжимает кулаки, готовый в любую секунду броситься наружу, чтобы прикрыть их собой.

Она взяла его за руку. Сжала. Он замер, потом ответил – осторожно, как будто боялся сделать больно.

Сверху прошли двое. Еще двое. Факелы мелькали, отбрасывая длинные, страшные тени. Кто-то спустился в овраг, прошел в трех шагах от расщелины, ругнулся, споткнувшись о корень, и полез обратно.

– Нет их здесь! – крикнул он. – Ушли!

– Не могли они далеко уйти, – голос Клыка звучал близко, почти над головой. – Ищите! Каждую яму проверьте!

Том, зажатый в глубине расщелины, смотрел на выход. Он видел, как над краем оврага мелькнула тень Клыка, как наемники рассыпались по склону, заглядывая под каждый куст. Мирра и Кайрен прижались к стене, стараясь стать тенью, раствориться в темноте.

– Если они найдут нас – ты беги, – прошептал Кайрен, наклоняясь к Тому. – Ты маленький, юркий. Уйдешь по оврагу, пока они будут заняты нами.

– Я не брошу вас, – Том стиснул лук так, что пальцы побелели.

– Ты не бросишь, ты приведешь помощь, – Мирра обернулась к нему, и в свете далеких факелов ее лицо было спокойным. – Запомни дорогу. Запомни, сколько их. Расскажешь Кэйлему все. Понял?

Том кивнул, хотя в груди все сжималось от страха. Он не хотел уходить. Не хотел оставлять их здесь, в темноте, в руках этих людей. Но Мирра смотрела на него так, что спорить было нельзя.

– Я вернусь, – прошептал он. – Я приведу всех.

– Знаю, – Мирра коснулась его щеки, и улыбнулась. – Ты сильный, Том. Справишься.

Сверху раздался голос Клыка. Теперь он звучал не раздраженно, а спокойно. Слишком спокойно.

– Стойте, – сказал он. – Стойте. Я кое-что вспомнил.

Мирра замерла. Кайрен рядом сжал ее руку так, что хрустнули костяшки.

– У этого оврага есть одна расщелина, – Клык говорил медленно, словно размышляя вслух. – Слепая. Никуда не ведет. Если кто-то туда забьется – выхода нет.

– Проверим? – спросил кто-то из наемников.

– Проверим, – голос Клыка стал почти ласковым. – Только осторожно. Не спугни.

Том услышал, как они спускаются. Один, второй, третий. Шаги становились все ближе. Он видел, как Мирра и Кайрен отступают глубже в расщелину, понимая, что выхода нет. Слышал, как Кайрен шепчет: «Уходи», а Мирра отвечает: «Не смей».

И понял – сейчас они найдут их.

– Том, – шепнула Мирра, даже не оборачиваясь. – Беги.

Он хотел крикнуть «нет», но она повернулась и посмотрела на него – и в ее глазах было столько силы, что слова застряли в горле.

– Беги, – повторила она. – Мы задержим их. Ты должен привести помощь.

Свет факела метнулся по камням прямо над ними.

– Здесь они! – заорал кто-то.

Кайрен рванулся вперед, заслоняя собой расщелину, и в свете факелов его лицо было спокойным. Мирра встала рядом, и Том увидел, как она сунула руку в рукав, доставая что-то маленькое, острое.

– Беги! – крикнула она.

Том больше не ждал.

Он развернулся и бросился в глубину расщелины, туда, где, как ему казалось, была стена. Но Мирра не зря учила его смотреть по сторонам. В прошлый раз, когда они прятались здесь, он заметил узкий лаз в боковой стене – настолько узкий, что взрослый не пролез бы, но он, маленький и тощий, мог протиснуться.

Он нырнул в эту дыру, царапая плечи о камни, слыша за спиной крики, лязг металла, голос Кайрена, рычащего сквозь зубы, и спокойный, холодный голос Мирры:

– Не трогайте его. Я пойду с вами. Делайте что хотите, но его не трогайте.

Том зажмурился, продираясь сквозь каменную щель, и слезы текли по его щекам, но он не останавливался. Не мог. Она сказала бежать. Она сказала привести помощь.

Он вывалился из расщелины с другой стороны оврага, упал в кусты, обдирая руки о колючки, и побежал.

Он бежал через лес, не разбирая дороги, спотыкался о корни, падал, поднимался и снова бежал. Ветки хлестали по лицу, легкие горели, но он не останавливался. Только вперед. Только домой.

В поселке было тихо, когда Том вывалился из леса на рассвете.

Он упал прямо посреди улицы, не в силах сделать ни шагу. Из последних сил закричал – хрипло, надрывно, так, что голос сорвался:

– Помогите! Они в плену! Их схватили!

Первым выскочил Кэйлем. Он подхватил Тома под руки, затащил в дом, усадил на лавку. Лиана, бледная, с огромным животом, стояла в дверях и сжимала край платья так, что костяшки побелели. Элира металась между печью и столом, заваривая что-то успокаивающее.

– Говори, – Кэйлем опустился перед Томом на корточки. – Где они? Что случилось?

Том заговорил – сбивчиво, захлебываясь словами. Рассказал про лагерь, про наемников, про то, как Мирра пыталась отравить вино, как ее схватили, как Кайрен пытался защитить ее. Как Мирра велела ему бежать.

– Их много, – выдохнул он. – Человек пятнадцать, а может, и больше. Клык их главарь. Он… он страшный.

Лиана побледнела еще сильнее.

– Они убьют их, – Том сжал кулаки. – Или продадут. Или… – он не договорил. Не смог.

Кэйлем поднялся. В его глазах горел холодный, опасный огонь.

– Собери всех, – сказал он Лиане. – Эльфов, Грома – Всех, кто может держать оружие. Мы идем за ними.

– Я с вами, – Том вскочил, хотя ноги подкашивались.

– Нет. Ты останешься.

– Это я нашел их! Это я знаю, где лагерь! Я покажу дорогу!

Кэйлем посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

– Хорошо. Покажешь. Но в бой не лезь. Твое дело – провести нас и укрыться. Понял?

Том кивнул, сжимая лук.

6 глава

Лагерь наемников прятался в горах, как зверь в норе.

Мирру провели туда с завязанными глазами. Она спотыкалась, падала, ее поднимали, толкали вперед, и она слышала, как камни осыпаются под ногами, как где-то вверху кричат ночные птицы, как стонет ветер.

Когда повязку сняли, Мирра искала глазами Кайрена. И нашла.

Он стоял на коленях посреди лагеря. Цепь, толстая, ржавая, тянулась от его шеи к вкопанному в землю столбу. Руки связаны за спиной, лицо в крови, одежда разорвана. Но он держался прямо. Смотрел перед собой пустым, неподвижным взглядом.

Клык сидел рядом на перевернутой бочке, жевал мясо, чавкая, и довольно щурился.

– Смотрите, мужики, – сказал он, когда Мирру толкнули в центр. – А это кто к нам пожаловал? Наша травница. Сама пришла, не заставила ждать.

Наемники засмеялись. Кто-то присвистнул, кто-то бросил грязную шутку.

Мирра упала на колени – кто-то ударил сзади по ногам. Ладони ободрались о камни, боль обожгла, но она не вскрикнула. Подняла голову и посмотрела прямо в глаза Клыку.

Он замер. На мгновение его лицо потеряло выражение сытой самоуверенности. В ее глазах – зеленых, спокойных, почти прозрачных в свете костра – не было страха. Только холодная, ровная ненависть.

– Ого, – протянул он, откладывая мясо. – А девка с характером. Это хорошо. – Он поднялся, подошел ближе, наклонился, заглянул ей в лицо. – Я таких люблю. Ломать.

Мирра не отвела взгляд.

– И сломаю, – добавил он тихо, так, чтобы слышала только она. – Обязательно. Только сначала посмотрю, как твой воин на это смотреть будет.

Он выпрямился, махнул рукой.

– В клетку ее. Отдельно. И чтоб глаз с нее не спускали.

Мирру подхватили, поволокли к будке – старой перевалочной, сколоченной из толстых досок, с земляным полом и ржавой решеткой вместо двери. Толкнули внутрь, она упала на солому, пропитанную чужим потом и страхом.

– Посидишь тут, красавица, – сказал один из наемников, запирая решетку. – Клык тебя позовет. Праздновать будем.

Они ушли. Мирра осталась одна.

День тянулся бесконечно.

Мирра сидела в углу, сжавшись в комок, и слушала. Голоса, смех, звон посуды. Иногда кто-то подходил к решетке, заглядывал, скалился, говорил что-то грязное. Она не отвечала. Смотрела в одну точку и ждала.

Кайрен был где-то рядом. Она чувствовала это – как чувствовала корни трав под землей, как чувствовала, где болит и где наливается силой.

Ей нужно было до него добраться.

В мешке, который у нее отобрали на входе, остались травы. Но они не нашли то, что было спрятано в подкладке плаща. Сон-трава, высушенная и растертая в пыль. Корень дурмана. Несколько шипов волчьей ягоды, обмотанные кожей. И самое главное – три клыка, отравленные смертью.

Она проверила их на ощупь. На месте.

Теперь нужно было ждать.

Закат окрасил небо в багровый, когда Мирру вытащили из будки.

– Иди, красавица, – наемник подтолкнул ее вперед. – Хозяин зовет.

Она шла медленно, чувствуя на себе десятки глаз. В центре лагеря накрыли стол – сдвинутые бочки, на них – краюхи хлеба, мясо, кувшины с вином. Клык сидел во главе, сытый, довольный, в расстегнутой рубахе.

Кайрен все так же стоял на коленях у столба. Цепь на шее, руки связаны. Он не смотрел на Клыка. Смотрел на нее.

Мирра встретила его взгляд. В темно-карих глазах – боль, ярость и что-то еще. То, что она не могла назвать, но чувствовала всем телом.

– Садись, – Клык кивнул на место рядом с собой. – Праздновать будем.

– Я не голодна, – ответила Мирра, не двигаясь с места.

– А я не предлагаю, – его голос стал жестче. – Садись, сказал.

Она села. Сжала подол.

Клык налил вина, пододвинул к ней.

– Пей.

– Я не пью.

– Будешь пить, – он наклонился, и его пальцы сжали ее подбородок. – Ты моя гостья. А я люблю, когда гости веселятся.

Мирра смотрела на него, и внутри нее что-то застывало, становилось твердым, как лед.

– Ты боишься, – сказала она тихо. – Ты боишься меня.

Клык замер. Потом засмеялся – громко, неестественно.

– Тебя? Девку? – он отпустил ее, откинулся на бочку. – Ты смелая, травница. Мне это нравится. Но смелость – это когда дураков нет. А ты...

– Я здесь, – перебила она. – Одна. Без оружия. В твоем лагере. И ты все еще боишься.

Тишина повисла над поляной. Наемники перестали жевать, переглядывались.

Клык медленно поднялся. Лицо его побагровело, шрам на губе дернулся.

– Ты...

– Я сделаю тебе больно, – сказала Мирра, не повышая голоса. – Не сегодня. Не завтра. Но когда ты забудешь, когда расслабишься – я приду. И ты умрешь.

Она выдержала его взгляд. Не отвела глаз. Даже когда он замахнулся, даже когда удар обжег щеку, и мир на мгновение померк.

– В клетку, – прохрипел Клык, отворачиваясь. – И чтоб не кормить.

Наемники подхватили ее, потащили обратно. Мирра не сопротивлялась. Только на мгновение, когда ее проносили мимо Кайрена, их взгляды встретились.

В его глазах была гордость.

Ночь опустилась на лагерь тяжелая, темная.

Мирра лежала на соломе, смотрела в потолок и ждала. Где-то за стенами перекликались часовые, догорали костры, наемники разбрелись по палаткам.

Когда все затихло, она приподнялась.

Доски стены были старыми, рассохшимися. Между ними – щели. Небольшие, но достаточные, чтобы просунуть руку.

Она нашла ту, что выходила на столб, где был прикован Кайрен.

– Кайрен, – прошептала она. – Ты слышишь меня?

Сначала тишина. Потом – шорох, звон цепи.

– Слышу, – голос его был хриплым, но живым. – Дура. Зачем пошла?

Она прижалась лицом к щели, пытаясь разглядеть его в темноте.

– Затем, что без тебя мне все равно не жить.

Он замолчал. Мирра слышала его дыхание – тяжелое, рваное.

– Что они с тобой сделали? – спросил он.

– Пока ничего. Клык сказал, завтра... завтра у него праздник.

– Мирра...

– Тихо. – У меня есть травы. Сон-трава. И еще кое-что. Они не нашли. Если я смогу подсыпать в еду...

– Ты с ума сошла, – перебил он, и голос его дрогнул. – Тебя поймают – убьют.

– А если не попробую – меня завтра Клык... – она не договорила.

Она услышала, как он скрипнул зубами, как загремела цепь.

– Что нужно делать? – спросил он.

– Мне нужен доступ к котлу с похлебкой. И чтобы никто не видел.

– Я отвлеку их.

– Как?

– Устрою шоу, – ответил он, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на усмешку. – Буду беситься на цепи. Кричать, ругаться, подерусь с кем. Они любят на это смотреть. А ты – ты действуй.

Мирра сжала его пальцы.

– Ты справишься? – прошептала она.

– Я воин, Мирра. Я привык терпеть. – Он помолчал. – А ты... ты самая сильная из всех, кого я знал.

Она улыбнулась в темноту. Слезы текли по щекам, но она не вытирала.

– Завтра, – сказала она. – На закате. У нас будет мало времени.

– Хватит, – ответил он. – Должно хватить.

За стеной раздался кашель часового. Шаги приблизились, замерли у будки.

– Иди, – прошептал Кайрен. – Иди и готовься. Завтра мы или умрем, или будем свободны.

Мирра отпустила его руку, отползла в темноту. Села, прижалась спиной к холодной стене, закрыла глаза.

В кармане, на поясе, под подолом – три клыка, отравленные смертью. В рукаве – шипы волчьей ягоды. В маленьком мешке – сон-трава, которую она научилась варить так, что от нее не спасал даже самый крепкий организм.

Она была готова.

Она должна была быть готова.

Снаружи чадили догорающие костры, в горах выли волки, и где-то там, за стенами каменоломни, ждал рассвет.

Мирра разжала кулак, посмотрела на ладонь. На ней остался след его пальцев – теплый, живой.

– Я вытащу тебя, – прошептала она в темноту. – Или умру рядом. Другого не дано.