Текст книги "Ожерелье из клыков (СИ)"

Автор книги: Mya Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Мирра осталась стоять на опушке, и ветер трепал ее волосы, и было в этом ветре что-то холодное, невесеннее.

Кэйлем вернулся через два дня.

Он был бледен и молчалив. Эльфы, что шли с ним, тоже не проронили ни слова. Лиана встретила их на пороге, и Мирра видела, как она побледнела.

– Что там? – спросила Лиана.

– Люди, – ответил Кэйлем. – Много. Лагерь у старого тракта. Не местные.

– Разбойники?

– Не похоже. Организованы. Вооружены. Ждут чего-то.

– Чего?

Кэйлем посмотрел на Кайрена, который стоял в стороне, прислонившись к стене.

– Может, он знает, – сказал эльф тихо.

Кайрен поднял голову. Встретился взглядом с Кэйлемом.

– Не знаю, – сказал он. – Но, если они те, о ком я думаю... – он замолчал, сжал кулаки. – Если они, то мы все в опасности.

Вечером того же дня Петр не вернулся с покоса.

Сначала не придали значения – мало ли, задержался. Но когда стемнело, а его все не было, пошли искать. Нашли утром. В овражке, в двух верстах от поселка.

Мирра не хотела смотреть, но ноги сами понесли.

Петр лежал на спине, глаза открыты, в них – удивление. Рана одна – в груди. Тонкая, аккуратная. Профессиональная.

Кайрен опустился на колени, посмотрел на рану. Лицо его стало белее мела.

– Это не разбойники, – сказал он глухо. – Это наемники.

– Откуда ты знаешь? – спросил Кэйлем, стоя над ним.

– Почерк, – Кайрен указал на рану. – Один удар, точно в сердце. Жертва даже не вскрикнула. Так работают только те, кто убивает за деньги.

Он поднял голову. В глазах его была пустота.

– И я знаю, кто это. Клык. Мой бывший... – он запнулся, – товарищ.

– Что ему нужно? – спросила Лиана, стоявшая в стороне с бледным лицом.

– Я, – ответил Кайрен. – Или то, что я могу ему дать.

Он встал, выпрямился. Посмотрел на Мирру – быстро, как будто боялся, что, если будет смотреть долго, не сможет оторваться.

– Я уйду, – сказал он. – Если я уйду, он уведет банду. Вы будете в безопасности.

– Нет, – Мирра шагнула вперед. – Не смей.

– Мирра...

– Ты обещал, – голос ее дрожал, но она держалась. – Ты обещал, что не уйдешь.

Он смотрел на нее. В темно-карих глазах плескалась такая тоска, что у нее сердце разрывалось.

– Я обещал не уходить от тебя, – сказал он тихо. – Но я не обещал не защищать тебя.

– Это не защита! Это...

Он шагнул к ней, взял за плечи, притянул к себе. Шепнул в волосы:

– Я вернусь. Клянусь.

3 глава

Кайрен ушел на рассвете.

Мирра видела, как он скользнул в молочную пелену тумана, растворился в ней, будто его и не было. Она стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и считала удары сердца. Десять. Двадцать. Пятьдесят.

– Не ходи, – сказала бабушка за спиной. – Только хуже сделаешь.

Мирра стояла молча, не оборачиваясь.

Она прождала некоторое время. Когда солнце поднялось выше и туман начал рассеиваться, Мирра накинула плащ, сунула за пояс нож и выскользнула за дверь.

В лесу было тихо. Слишком тихо.

Птицы молчали. Даже ветер замер, будто притаился. Мирра шла по едва заметной тропе, стараясь ступать бесшумно. Сердце колотилось где-то в горле, но она не позволяла себе остановиться.

Следы Кайрена она нашла на мягкой земле у старого дуба. Свежие, глубокие. Он шел быстро, не оглядываясь. Мирра пошла по ним, как по ниточке, втягивая голову в плечи и прислушиваясь к каждому шороху.

Она нашла его через час.

Он стоял на краю оврага, заросшего молодым орешником, и смотрел вниз. Мирра замерла за стволом старой сосны, затаила дыхание.

Внизу, в лощине, расположился лагерь.

Палатки из грубой кожи, пригнанные к самой земле, чтобы не выделялись. Костер, прикрытый от посторонних глаз навесом из веток. Лошади – полдюжины, не меньше. И люди.

Мирра насчитала пятнадцать, но могла ошибиться – некоторые сидели в тени, разобрать было трудно. Все в кожаных доспехах, с оружием. Не разбойники. Разбойники так не сидят – спокойно, сыто, с ленцой. Эти были воинами. Профессионалами.

Кайрен стоял неподвижно, не делая попытки спуститься. Ждал. Мирра видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он знал, что его заметят.

И заметили.

Из лагеря поднялся человек. Высокий, широкий в плечах, он двигался тяжело, но уверенно – как зверь, привыкший быть на вершине. Когда он подошел ближе, Мирра увидела его лицо и едва не вскрикнула.

Оно было жестоким. Грубые черты, приплюснутый нос, узкие глаза, в которых застыло что-то хищное. Но главное – шрам. Толстый, багровый рубец рассекал его губу наискось, отчего казалось, что он постоянно ухмыляется.

– Кайрен! – он распахнул руки, будто собирался обнять старого друга. Голос его звучал радостно, но в этой радости было что-то мертвое. – А я уж думал, ты сдох где-нибудь в канаве. А ты вон как устроился. Домик, бабенки...

Он спустился в овраг, приблизился к Кайрену. Остановился в двух шагах, разглядывая его с той особенной, уничтожающей насмешкой, от которой Мирре стало не по себе.

– Слышал, у вас тут даже эльфы завелись, – Клык оскалился, и шрам на его губе дернулся. – Дорогой товар.

Кайрен стоял неподвижно. Голос его, когда он заговорил, был глухим, словно камни перетирались:

– Чего ты хочешь, Клык?

– Дело есть. Крупный заказ – караван с севера. Нужна охрана. Платить будут хорошо. Ты нужен.

– Я больше не работаю.

Клык засмеялся. Смех его был лающим, неприятным, от него хотелось закрыть уши.

– Не работаешь? – он подошел ближе, заглянул Кайрену в лицо. – Посмотри на себя – оброс, одичал. Ты же воин, Кайрен!

Он помолчал, разглядывая шрам на лице бывшего товарища.

– Кстати, хорошо зажил. Помнишь, как ты его получил? За тот заказ в южных землях... тогда еще деревня та...

– Заткнись, – голос Кайрена прозвучал так, что Мирра вздрогнула.

Она никогда не слышала, чтобы он так говорил – с такой ненавистью, с такой болью. Словно каждое слово Клыка вонзалось в него ножом.

Клык ухмыльнулся еще шире. Он получил то, что хотел.

– Не хочешь по-хорошему? – вздохнул он, словно сожалея. – Ну, как знаешь. Мы тогда сами возьмем, что захотим.

Он отвернулся, бросил через плечо:

– У вас там скотина, припасы... и девки, говорят, симпатичные. Особенно одна, рыженькая... хотя нет, та вроде при эльфе. А вот травница молоденькая – очень даже ничего.

Мирра почувствовала, как кровь отлила от лица. Пальцы впились в кору сосны.

Кайрен дернулся. Мирра видела, как его рука потянулась к ножу – и замерла. Он сдерживался. С трудом, но сдерживался.

– Не тронь их.

– А кто мне помешает? – Клык развернулся, глядя ему прямо в глаза. – Ты? – он засмеялся, повернулся к лагерю. – Смотрите, мужики, какой у нас Кайрен стал добрый. Девок защищает. Прямо рыцарь.

Наемники захохотали. Кто-то присвистнул, кто-то бросил грязное замечание. Мирра зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всем лесу.

Кайрен молчал. Только сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

– У тебя три дня, – бросил Клык, отворачиваясь. – Подумай. А пока... – он махнул рукой в сторону поселка, – поживите с нашим соседством. Может, передумаешь.

Он ушел в лагерь, не оборачиваясь. Наемники постепенно разошлись, оставив Кайрена одного на краю оврага.

Он стоял долго. Так долго, что Мирра успела занеметь, прижавшись к сосне. Потом развернулся и пошел прочь. Быстро, не оглядываясь.

Мирра подождала, пока он скроется в лесу, и только тогда выдохнула. Дрожащими руками отцепилась от коры, сделала шаг – и чуть не упала. Ноги не слушались.

Она вернулась в поселок другой дорогой, длинным окольным путем, чтобы никто не видел ее лица.

Ночью она не спала.

Лежала на своей лежанке, смотрела в темный потолок и слушала, как бабушка дышит за стенкой. Равномерно, спокойно. Мирра завидовала этому спокойствию.

Когда луна поднялась высоко и все затихло, она выскользнула из дома.

Кайрен сидел на крыльце.

Он сидел, прислонившись спиной к косяку, и смотрел в темноту. Руки его лежали на коленях, и в лунном свете Мирра увидела, что он сжимает что-то в кулаке.

Ожерелье. Ее подарок.

Она подошла и села рядом. Молча. Он не обернулся, но она знала – он знает, что она здесь.

– Ты была там, – сказал он тихо. Это был не вопрос.

– Да.

– Я запретил.

– Я знаю.

Он повернулся к ней. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня – серым, неподвижным, чужим.

– Ты слышала, что он сказал.

– Слышала.

– Про деревню. Про тот заказ. – Он сжал ожерелье так, что клыки впились в ладонь. – Это правда. Я убивал людей. Много. За деньги. И та деревня... там были не разбойники. Просто крестьяне. А я...

Он замолчал. Мирра ждала.

– Мне заплатили, – сказал он наконец. – И я сделал то, за что платили. А потом получил этот шрам. И понял, что... что не могу больше.

Он смотрел на нее, и в его глазах была такая тьма, что Мирра замерла.

– Уходи, Мирра, – сказал он глухо. – Со мной опасно. Всегда было опасно. Ты думала, что вылечишь меня травами? – он усмехнулся, но смех его был горьким. – Тут травами не поможешь.

Она смотрела на него. На его руки, сжимающие ожерелье. На шрам, рассекающий лицо. На глаза, в которых плескалась бездна.

Мирра поднялась, шагнула к нему и, прежде чем он успел что-то сказать, устроилась у него на коленях – прямо в его руках, которые тут же сомкнулись вокруг нее, будто боялись, что она исчезнет. Она чувствовала, как он напряжен – каждая мышца, каждый вздох. Пахло от него дымом и страхом. И еще – чем-то горьким, давним, что въелось в кожу и не выветривалось годами.

– Ты не пугаешь меня, Кайрен, – сказала она тихо, заглядывая ему в лицо. – Ты пугаешься сам. Своего прошлого. Своей тьмы. Но я ее не боюсь.

– Ты не знаешь, что это за тьма, – голос его был глухим, сломанным.

– Знаю, – она положила ладони ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце под ее пальцами. – Это тьма того, кто смог остановиться. Кто понял. Кто ушел. Это не тьма убийцы, Кайрен. Это тьма человека, который выжил.

Он смотрел на нее долго. Так долго, что она начала сомневаться. А потом – выдохнул.

Просто выдохнул. И вся его напряженность куда-то ушла, растворилась в ночной темноте, и плечи его опустились, и руки, сжимавшие ее, стали мягче. Он посмотрел на нее – и в его темно-карих глазах, только что полных боли и страха, зажглось что-то другое. Теплое. Живое.

– Мирра, – выдохнул он.

Она не успела ответить.

Он взял ее лицо в ладони – огромные, шершавые, пахнущие кожей и лесом – и притянул к себе.

Он целовал так, будто она была водой в пустыне, воздухом на дне моря, последним светом перед вечной тьмой. В его губах была отчаянная, почти болезненная нежность – и в то же время такая жадность, словно он хотел запомнить каждое мгновение, каждый вздох, каждое движение.

Мирра выдохнула ему в губы, и он поймал этот выдох, прижал ее крепче, так, что она чувствовала, как бьется его сердце – тяжело, часто, сбивчиво. Ее пальцы зарылись в его волосы, такие мягкие, такие живые под ее дрожащими пальцами. Он замер на мгновение, будто не веря, что она здесь, что она с ним, что она не уходит, не боится.

А потом его губы скользнули по ее щеке, по скуле, по закрытым векам, и она почувствовала, как дрожат его руки – огромные, сильные руки, которые могли убить – а сейчас дрожали, обнимая ее.

– Мирра, – прошептал он, отрываясь от нее, и голос его был хриплым, сломанным от чувств. – Если я...

– Не смей, – она прижала пальцы к его губам. – Не смей говорить, что уйдешь. Не смей думать, что ты меня не заслуживаешь.

– Я убивал, – выдохнул он. – Я...

– Ты здесь, – сказала она твердо. – Ты здесь, и ты не тот, кем был. И я не боюсь. Не боюсь тебя, не боюсь того, что было. Я боюсь только одного.

– Чего?

– Что ты уйдешь. – Она взяла его руку, прижала к своей груди, туда, где сердце колотилось так же сильно, как и его. – Что решишь, что так будет лучше. А я останусь одна.

Он смотрел на нее. А потом, медленно, очень медленно, притянул ее к себе и уткнулся лицом в ее волосы.

– Никуда я не уйду, – сказал он глухо. – Теперь уже никуда.

Она сидела у него на коленях, чувствуя, как постепенно успокаивается его сердце, как тает напряжение в мышцах, как он расслабляется – впервые за эти дни, впервые за все время, что она его знала.

– Ты не один, Кайрен, – прошептала она в темноту.

– Знаю, – ответил он и поцеловал ее в макушку. – Знаю.

Луна ползла по небу, ветер шумел в вереске, и где-то далеко, в лесу, горели чужие костры.

– Глупая, – прошептал он. – Совсем глупая.

– Это я уже слышала, – ответила она, улыбаясь в темноту.

Они сидели так долго.

– Что ты будешь делать? – спросила Мирра.

– Не знаю, – ответил он честно. – Если я уйду, они уйдут следом. Если останусь – нападут. И тогда...

– Тогда мы будем защищаться, – закончила она за него. – Всем поселком. Ты не один, Кайрен.

Он молчал. Но рука его, лежащая на ее плече, сжалась чуть сильнее.

– У нас три дня, – сказал он.

– Три дня, – согласилась Мирра. – Много.

– Мало.

– Значит, будем успевать.

Он усмехнулся. Криво, через шрам. И поцеловал ее в макушку.

4 глава

Три дня.

Три дня, которые растянулись в вечность.

Поселок жил в напряжении, как натянутая тетива. Каждый звук, каждый шорох заставлял вздрагивать. Женщины заколачивали окна, мужчины точили ножи. Даже корову Зарю перевели в сарай поближе к дому.

Кэйлем и эльфы организовали дозоры. Они уходили на рассвете, возвращались затемно, молчаливые и сосредоточенные. Финн, самый молодой из эльфов, вернулся однажды с рассеченной щекой – ветка, сказал он, но Мирра видела, как Лиана побледнела.

– Они не нападают, – сказал Кэйлем за ужином, когда все собрались в большом доме. – Следят. Ждут.

– Чего? – спросил Том, и голос его дрогнул.

– Нас, – ответил эльф. – Нашей слабости.

Лиана, несмотря на огромный живот, командовала как полководец. Она распределяла людей, проверяла запасы, ругалась с Томом, который вместо того, чтобы учиться стрелять, таскался за эльфами.

– Если не научишься попадать в цель, – отрезала она, когда мальчишка в сотый раз промазал, – они убьют тебя первого. Понял?

Том побледнел, сжал лук и больше не промазал.

Кэйлем метался между желанием укрыть жену в самой безопасной землянке и пониманием, что спорить с ней бесполезно.

– Я не буду прятаться, – сказала Лиана, когда он в очередной раз завел разговор. – Я уже сбегала один раз. Хватит.

– Лиана...

– Я рожать буду через две недели, Кэйлем. И я не собираюсь рожать в норе, пока мужики отстреливаются. Я буду здесь. С тобой.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом обнял, прижал к себе, уткнулся лицом в рыжие волосы.

– Упрямая женщина, – прошептал он.

– Ты сам выбрал, – ответила она, обнимая его в ответ. – Теперь терпи.

Мирра смотрела на них и чувствовала, как сердце сжимается от какой-то странной, щемящей тоски. Ей хотелось, чтобы и у них с Кайреном было так – чтобы он мог вот так, при всех, обнять ее, не стесняясь, не пряча глаз. Чтобы не было этой пропасти между ними, которую он сам вырыл и в которую проваливался все глубже с каждым днем.

Кайрен почти не появлялся.

Он уходил в лес на рассвете, возвращался, когда уже темнело. Злой, уставший, с красными глазами. Мирра носила ему еду, но он ел через силу, по кусочку, и смотрел куда-то в пустоту.

– Тебе нужно спать, – сказала она однажды, застав его на крыльце.

– Не могу, – ответил он глухо.

– Кайрен...

– Я знаю этих людей, Мирра. Я знаю, как они думают. Как нападают. Что делают с теми, кто... – он замолчал, сжал челюсти.

– Что делают? – тихо спросила она.

Он посмотрел на нее. В его глазах была такая боль, что у нее перехватило дыхание.

– Я не хочу, чтобы ты знала, – сказал он. – Не хочу, чтобы ты видела меня таким.

– Каким?

– Тем, кем я был. – Он отвернулся. – Иди, Мирра. Пожалуйста.

Она не ушла. Села рядом, положила голову ему на плечо. Он был напряжен, как струна, но не отстранился.

– Ты должен рассказать им, – сказала она тихо. – Всю правду. Кто ты. Что было.

– Они меня выгонят, – ответил он, и в голосе его не было обиды – только усталость.

– Не выгонят. Это Вересковый Лог. Здесь не судят по прошлому.

Он промолчал. Но рука его, лежащая на колене, сжалась в кулак.

– Если они узнают, кто я, – сказал он наконец. – Если узнают, что я сделал... они не захотят меня защищать. И правильно сделают.

– Ты ошибаешься, – сказала Мирра твердо. – Ты просто боишься.

– Боюсь, – признался он, и это слово прозвучало так тяжело, словно он выдавил его из себя. – Я боюсь, что они увидят во мне того, кем я был. И ты увидишь.

– Я уже вижу, – она подняла голову, заглянула ему в лицо. – Ты не тот, кем был, Кайрен. Просто ты сам этого не понимаешь.

Он смотрел на нее долго. Так долго, что она почти физически чувствовала, как в нем идет борьба. А потом он выдохнул. Просто выдохнул – и вся его напряженность куда-то ушла.

– Завтра, – сказал он. – Завтра я расскажу.

На третий день Кайрен собрал всех у большого костра.

Люди приходили, садились на бревна, переглядывались. Кэйлем стоял рядом с Лианой, эльфы – чуть поодаль, готовые ко всему. Гром, орк, точил свой огромный топор, и звук этот был единственным, что нарушало тишину.

Кайрен вышел в круг.

Мирра видела, как он сжал кулаки, как напряглись плечи. Он стоял перед всеми, огромный, неуклюжий, и впервые за все время она заметила, как он боится.

– Я должен вам сказать, – начал он, и голос его прозвучал глухо. – Кто я. Откуда пришел. Что сделал.

Он рассказывал долго. О том, как стал наемником – молодым, глупым, жаждущим легких денег. О том, как брал заказы на убийства. О том, сколько лет убивал за деньги. Как получал шрам – в пьяной драке после очередного «дела», когда кто-то из своих же ударил ножом.

– Я был лучшим, – сказал он, и в голосе его не было гордости. – Меня боялись. Мной торговали. Я думал, что это и есть жизнь.

Он замолчал. Сглотнул.

– А потом была деревня, – сказал он тихо. – На юге. Заказчик сказал, там банда разбойников. А там были просто люди. Крестьяне. Старики, женщины, дети. Я понял это, когда уже... когда было поздно.

Тишина повисла над поляной.

Мирра смотрела на Кайрена, на его сжатые кулаки, на побелевшие костяшки. Она хотела подойти, обнять, сказать, что все хорошо, но не могла двинуться с места.

– Я ушел после этого, – сказал он. – Ушел от них. Бродил по лесам, прятался. Думал, что замерзну где-нибудь в канаве. А потом... – он поднял глаза, посмотрел на Мирру, – потом меня нашла одна девчонка. Вытащила. Привела сюда. Думала, что я просто раненый охотник. А я...

Он не договорил.

Лиана поднялась первой. Несмотря на огромный живот, она подошла к нему, положила руку на плечо. Такая маленькая, хрупкая рядом с ним. И такая сильная.

– Ты не тот, кем был, Кайрен, – сказала она, и голос ее прозвучал твердо. – Иначе тебя бы здесь не было.

Он поднял глаза. В них была боль, которой нет дна.

– Спасибо, – прошептал он.

– За что? – усмехнулась Лиана. – За правду? Ты сам ее сказал. Это твоя заслуга, не моя.

Кэйлем подошел с другой стороны, встал рядом с женой.

– Ты воин, – сказал он. – Это важно. А прошлое... прошлое остается в прошлом. Здесь не судят за то, что было. Здесь судят за то, что есть.

Кайрен смотрел на них, и в его глазах блестело что-то, чего Мирра никогда не видела раньше.

– Я буду защищать это поместье, – сказал он. – До последнего. Клянусь.

– И мы будем защищать тебя, – ответила Лиана. – Потому что ты свой.

Атака началась на рассвете.

Мирра проснулась от крика. Выскочила на крыльцо – и увидела. Тени скользили между домами, лязг металла, крики. Они пришли.

Кэйлем и эльфы сражались как одержимые. Стрелы свистели в воздухе, мечи звенели, кто-то упал, кто-то закричал. Гром крушил врагов своим огромным топором, рыча так, что у наемников подкашивались ноги. Том стрелял из лука, и Мирра видела, как одна его стрела попала в цель – точно в плечо.

Лиана, забыв о беременности, лупила одного из бандитов поленом по голове. Тот рухнул как подкошенный, и она перешагнула через него, ища следующего.

– Лиана! – заорал Кэйлем, заметив это. – В дом!

– Не сейчас! – крикнула она в ответ.

Мирра металась между ранеными. Альдар упал, схватившись за бок, кровь хлестала между пальцев. Она подхватила его под руку, потащила в дом.

– Держись, – шептала она. – Держись, я сейчас.

Она уложила его на лавку, нащупала рану. Глубоко, но не смертельно. Ее руки двигались сами, пальцы находили нужные травы, сжимали, прижимали, перевязывали. Она не думала, не рассуждала. Только делала.

А потом дверь распахнулась.

Мирра подняла голову – и замерла.

Клык стоял на пороге. Грязный, злой, со шрамом, который сейчас казался черным на бледном лице. В руке – нож, весь в крови. Он ухмыльнулся, увидев ее.

– А вот и наша травница, – сказал он. – Здравствуй, красавица.

Мирра попятилась, но некуда. Стена. Угол.

Он схватил ее за волосы, рванул на себя, вытащил на крыльцо дома, прижал нож к горлу. Лезвие обожгло кожу.

– Кайрен! – заорал Клык, перекрывая шум битвы. – Хватит!

На мгновение все замерло.

Кайрен повернулся. Увидел ее. В его глазах метнулся – сначала ужас, потом – холодная, страшная ярость. Но он сдержался.

– Отпусти ее, – сказал он, и голос его звучал так, что даже бывалые наемники вздрогнули.

– Или что? – Клык прижал нож сильнее, и Мирра почувствовала, как по шее потекла теплая струйка. – Убьешь меня? А она раньше умрет. Выбирай, дружище.

Кайрен смотрел на Мирру. В ее глазах – ни страха, ни мольбы. Только доверие.

– Не смей, – прошептала она, почти беззвучно. – Не смей сдаваться.

Он улыбнулся. Криво, через шрам, почти жутко.

– Прости, маленькая, – сказал он. – По-другому не умею.

Он бросил нож. Он зазвенел о землю, и этот звук показался Мирре самым страшным, что она слышала в жизни.

– Я пойду с тобой, – сказал Кайрен. – Отпусти ее.

– Вот это другой разговор, – Клык ухмыльнулся и толкнул Мирру в сторону. Она упала на колени, ударилась ладонями о каменный пол. – Свяжите его.

Наемники набросились на Кайрена, заломили руки, накинули веревку. Он не сопротивлялся. Смотрел на Мирру.

– Не надо, – шептала она. – Не надо, Кайрен...

Он ничего не ответил. Только глазами – просил прощения.

Когда его вывели, она бросилась следом, но кто-то – может, Клык, может, другой – отшвырнул ее пинком. Она упала в грязь, в кровь, в пепел.

– Я найду тебя! – закричала она, поднимаясь на ноги. – Слышишь, Кайрен? Я найду!

Он обернулся на мгновение. В темно-карих глазах – благодарность, боль и надежда.

– Жди, – прошептал он одними губами. – Я вернусь.

Но Мирра уже знала. Ждать она не будет.

Ночью, когда поселок залечивал раны, Мирра собрала мешок.

Травы. Нож. Фляга. Шнурок с волчьими клыками – те самые, из которых она делала ожерелье, но не успела нанизать.

Она перебирала их в темноте, пальцы скользили по гладкой, обточенной поверхности. Десять клыков. Самых крупных, самых острых. Она планировала сделать из них второе ожерелье – для себя. Но теперь замысел изменился.

Мирра подошла к бабушкиному сундуку, достала маленькую ступку, самую крепкую, и пучок сухих кореньев, которые хранила отдельно от остальных. Белена. Дурман. Волчья ягода. То, что даже она трогала с осторожностью, надевая кожаные перчатки.

Пальцы не дрожали. Рука не ошиблась.

Она растолкла коренья в пыль, добавила сок, выжатый из стеблей, перемешала. Получилась густая, темная, почти черная паста. От нее тянуло горечью и смертью.

Мирра окунула каждый клык в пасту, аккуратно, чтобы не обжечь кожу. Ждала, пока впитается. Потом еще раз. И еще. Пока клыки не стали черными, будто обугленными.

– Что это? – спросила бабушка из темноты. Она не спала. Наверное, не спала уже давно.

– Оружие, – ответила Мирра, не оборачиваясь.

– Для кого?

– Для них.

Она разложила клыки на тряпице, давая им просохнуть. Десять шипов. Каждый – смерть. Достаточно было царапины, чтобы яд попал в кровь. Достаточно было одного укола, чтобы враг рухнул замертво. Белена парализует дыхание, дурман останавливает сердце, волчья ягода плавит рассудок. Вместе они не оставляют шанса.

Мирра взяла самый острый клык, обмотала рукоять сыромятной кожей – чтобы не пораниться самой. Получился нож. Маленький, страшный, смертоносный.

Еще три она спрятала в рукав, закрепив на кожаной полосе – чтобы можно было метнуть одним движением. Остальные – в мешок, в отдельный карман, выстеленный мягкой тряпицей. Пригодятся.

Элира смотрела на нее из темноты. Не пыталась остановить.

– Я знала, что этот день настанет, – сказала бабушка. – Ты всегда была упрямой, как твоя мать.

– Ты расскажешь мне о ней? – спросила Мирра, затягивая мешок. – Когда я вернусь?

– Расскажу. – Элира подошла, перекрестила ее, как в детстве. – Только вернись, девочка. Вернись и приведи его.

Мирра поцеловала бабушку в щеку, вышла за порог – и замерла.

На опушке, прислонившись к дереву, стоял Том. С луком за спиной и мешком за плечами.

– Ты куда? – прошипела Мирра.

– С тобой, – он ухмыльнулся. – Не спорь. Я лук хорошо натягиваю, сам видел. И следы читать умею – Кайрен научил.

– Том, это опасно!

– А тебе одной – не опасно? – он подошел ближе, заглянул ей в лицо. – Пошли, травница. Вдвоем веселее.

Мирра хотела возразить, но слова застряли в горле. Мальчишка был прав. Одна она может не успеть.

– Держись рядом, – сказала она. – И делай, что я скажу.

– Есть, – Том вытянулся, изобразив стойку, и тут же сдулся. – Пошли, пока бабушка твоя не передумала.

Мирра на мгновение задержалась, проверила рукав – три клыка на месте, под рукой. Кожаная полоса не жмет, но и не болтается. Если что – удастся выхватить за секунду.

– Готова, – сказала она себе. И они ушли в ночной лес, туда, где в горах горели костры лагеря наемников. В темноте, в тишине, в страхе.

А в поселке, на крыльце, Элира смотрела им вслед и крестила в темноту.

– Вернитесь, – шептала она. – Вернитесь живыми.