Текст книги "Жажда бессмертия. Том 10 (СИ)"

Автор книги: Морфиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Осколки. Осколки парагона. – Я вдруг ощутил, что и Гай наконец рад высказаться. Рад, наконец, рассказать про то, о чем нельзя говорить никогда.

– Величайший дар и величайшее проклятие, над которым не властны даже творцы. Эти осколки – часть самого Парагона. Ничтожная. Но часть. Говорят, они достаются только достойным. Говорят, что само Небо выбирает, кому они достанутся. И бывает так, что в целом мире не появляется ни одного. Скорее это даже правило и норма. Твой же мир, Михаил… – Гай снова взглянул на меня, подняв голову. И снова резко сменил направление повествования.

– Я ошибся. Думал, в твоем мире я смогу затеряться. Занять место правителя, возвыситься, незаметно. Так что когда другие бы осознали мою силу, стало бы уже поздно. И хоть я и не смог бы стать воплощением, но поставил бы на его место достойного. Сам затем уйдя дальше. Но уйдя уже бессмертным. Я думал, что мое промедление в возвышении наконец окупится в новом мире. Но не повезло. В твоем мире, я не знаю по каким причинам, этих осколков оказалось много. Слишком много! И императрица тоже знает про них. А потому я просто не мог высовываться.

– Осколки это невероятный дар. Они наполняют идущего тем, чем он не может владеть. Волей. Волей парагона, что способна ломать реальность. Такие, как мы могут возвыситься в кратчайшие сроки. Ибо законы реальности для нас не более чем стена, которую можно обратить в пепел. Но у всего есть цена. У всего есть расплата. И мы платим всем. Перед нами расстилается лестница в небеса, что недоступна даже творцам и воплощениям. Но на этой лестнице мы обречены умереть. – Прозвучало это как приговор. И хоть я пока не понял того, что он имел в виду, страшно стало даже мне.

– Я знаю все это, потому что в том ментальном послании, что я осознал лишь после, отец рассказал мне все это. Ему не повезло. Его купили как раба еще мальчишкой. А затем внедрили в него осколок. Он жил в роскоши небесного дворца великой империи. Ему объяснили его роль. Ему рассказали все про осколок парагона. Ибо такова жестокая традиция, тянущаяся из тьмы эпох. Рассказывать жертвам все. Но его хозяин не желал сам становиться на эту лестницу в небо. Не желал прикоснуться к бесконечному могуществу. Вместо этого он раз за разом внедрял осколок в рабов, ограничивая их развитие лишь пиком звезд. Вместо этого он заставлял их использовать волю не для себя, а для других. Исцелить смертельную рану одним словом. Создать алхимию, чье качество будет оценено даже бессмертными. Познать технику, а потом объяснить ее суть другим. Все это для нас возможно. По крайней мере, после некоторых тренировок. Но расплатой будет старость и смерть.

– Мои седые волосы… – Поднял он рукой пряди волос. – И твои тоже. Эту старость не победить обычными методами, почти не победить даже возвышением на новые этапы. Даже не победить становлением духом или големом, как сделал ты. Даже этапом бессмертного! Хоть это, естественно, и отсрочит кончину на сотни или многие тысячи лет. Так иронично, что мы оба получили великий дар, но были вынуждены исчерпать его почти досуха сразу же. Ты вернул к жизни свое тело, создав его из ничего. А мне, смертному калеке, пришлось пройтись сквозь армию мастеров. Ха… – Гай рассмеялся, и в этом смехе я услышал нотки безумия. Вот только мне было не до того. Ибо я услышал и то, что ввергло в шок даже меня. Да, я предполагал это. Я ощущал это. Но только сейчас получил жестокое подтверждение собственных мыслей, прозвучавшее как приговор! Старость, что не победить даже возвышением. Старость, что не победить даже становление духовным существом. Для того, кто уже видел перед собой многие тысячи лет жизни, кто надеялся стать бессмертным… Смертным не понять этого ужаса…

– Мой отец именно потому не смог даже создать ядро. Было слишком поздно. То, что империя оказалась разрушена в один миг, а он сбежал, ничего не изменио. Он исчерпал все. Досуха. А последняя капля его убила. Ибо таков жестокий порядок, установленный парагоном. Души тех, кто становятся оболочками осколка, вспыхивают ярко, освещая своим светом полет к вершинам. Но также быстро гаснут, ведь сжигают свои души дотла. Да, некоторые носят осколок тысячи лет. А может, и целые эпохи. Пользуются им аккуратно, не выжигая себя досуха. Только в момент самых важных прорывов. Собственно, если черпать аккуратно, это не страшно. Осколок как колодец. В нем набирается вода. Ее можно вычерпать, а потом ждать, когда она накопится вновь. Но стоит черпнуть глубже… Ты получишь столько, сколько попросил. Почти. Но цена будет чрезмерна… – Каждое слово жестоким набатом подтверждало мои самые худшие опасения и ощущения. Я мог черпать эту силу. Но тогда. Решив в своем безумии воскресить себя человеком, я выпил слишком много. Пускай и не столько, сколько Гай. Часть моих волос еще были черными. А лицо молодым. Но… От всей этой истории веяло ужасом. Что заставляло ярость внутри вспыхнуть невообразимым пожаром.

– Но самое страшное не в этом… – Взглянул адепт боли мне в глаза.

– Самое страшное в том, что даже те, кто возносятся на Небеса, кто живут сотни тысяч лет, знают, что их кончина предрешена. Ибо смысл существования осколков в том, чтобы рано или поздно Парагон вернулся. И ради этого осколки должны не только менять души, сжигая самых достойных, они еще должны объединяться…

Тишина…

Гнев…

Ярость…

Я подавил в себе желание уничтожить все вокруг. Подавил желание ударить всем, что есть. Я прекрасно все понял. Но мы оба остались сидеть в паре метров друг от друга. Только воздух заискрил от силы, опадая на наши плечи невесомым пеплом.

– Я не закончил. А это надо рассказать. – Сухо продолжил Гай…

– То, что ты ощущаешь, ярость, гнев, желание ударить. Возможно, обожание… Желание обладать. Я тоже чувствую это. Ощутил отголоски этого еще тогда, хотя и сомневался, не увидев твоих глаз. Именно поэтому я сам и ходил так, чтобы случись встретить на своем пути такого, он бы не заметил меня. По крайней мере, если бы не приблизился вплотную. Это все осколок. Когда такие, как мы встречаются, мы жаждем убить друг друга. Заполучить новый осколок и стать сильнее. Продолжить свою жизнь. Омолодиться.

– Но ведь тому можно противостоять… – Сухо заметил я. Впрочем, каждую секунду ожидая начала боя. Ожидая мига, когда все взорвется.

– Можно. – Согласился фанатик. – Но это не важно. Не важен даже тот соблазн, что есть у меня. Соблазн невероятного могущества и возможности исправить свои ошибки. Соблазн получить все. Возможно, даже весь этот мир. Важно другое. То, что сами законы реальности диктуют нам сражаться. То, что мы встретились вновь в огромном мире это не случайность. Это закон. А может, и первая наша встреча была лишь для того, чтобы мы встретились вновь и узнали друг друга, даже несмотря на то, что осколок ты получил уже после. Время не властно над такими силами. И даже разойдись мы сейчас, это лишь отсрочит неизбежное. Отсрочит момент, когда мы сойдемся в битве вновь, друг с другом, с другими осколками… Отсрочит момент нашей смерти. Но смерть будет неизбежной. Будь такая возможность, я бы не хотел убивать тебя. Но осознание неизбежности делает все это неважным. Такова наша судьба. Судьба, которую мы не в силах изменить.

С треском камень начал превращаться в пепел. А я встал, даже не особо заметив, что сидел, кажется, уже просто на воздухе, ведь бревно давно уже обратилось в прах. Мир стонал и дрожал, ибо внутри меня плескалась ярость. Такая концентрированная, что, казалось, предложи мой бывший учитель разойтись, и я бы уже не смог.

– Я рассказал тебе все. Как и требуют традиции. – Заключил он, пока вокруг его тела мир также задрожал, обращаясь в пепел. С треском белый халат порвался, обнажая торс. На котором уже не было ни одной цепи. Только тысячи шрамов.

В его руке появился посох. В моей копье. И я был готов к удару. Думал, что готов. Но вспыхнувшее чувство смертельной опасности, на которое я так полагался, подозревая, что убить меня будет просто невозможно без того, чтобы я как минимум за секунду не знал этого, оказалось слишком скоротечно. Абсолютный щит вспыхнул и также молниеносно лопнул. А время словно застыло для меня, но не для мира, позволяя лишь увидеть, как реальность дрогнула, заставляя силуэт фанатика распасться на три фигуры, каждая из которых ударила посохом. Три удара скрестились, разрывая воздух. Наверное, это были сверхзвуковые удары. Наверное. Я не заметил. Ибо быстрее, чем я смог отшатнуться, все три удара достигли цели. Один оказался заблокирован копьем. Второй замедлился, рвя в клочья обе призрачные руки. А третий попал мне в голову.

Глава 6
Испепеление

Место действия: Паутина миров

Время действия: 10 сентября 2060 года

Ни просветление. Ни разгон мыслей. Ни даже предчувствие смерти не спасли меня. Вернее, последнее все же спасло. Спасло от мгновенной смерти, что наступила бы, не увернись я в последний момент!

Небесный шаг! – Тело сместилось назад, совершая молниеносный рывок. Вот только я уже ничего не видел. Не видел, ибо у меня больше не было глаз. Они просто взорвались, как и часть черепа с переносицей, что вмялись внутрь.

Звезды – 6 (3001)

А через мгновение мой взгляд снова увидел этот мир. Взгляд, переполненный чистейшей, пылающей яростью. Нечеловеческий, ибо теперь я не был человеком в привычном понимании этого смысла. Маска иллюзии слетела, возвращая мое бытие к тому, с чего все начиналось. К бытию без четкой формы и условностей смертной оболочки, что сейчас показалась мне лишь ненужным багажом, натянутым на кости. Просветление вышло на пик, десяток осколков просветления четвертого этапа. Мир замедлился. Сознание раскололось на десятки отражений, часть из которых были холодны как лед, напоминая холодный машинный разум, а часть переполнилась яростью, заставляя стихии взорваться и излиться наружу!

Звон разрушения! – На сотню метров вокруг раскатилась волна. Звук, что был громче всего, что можно было представить. Звук настолько прекрасный, что никогда ранее я не создавал ничего подобного. Звук, от которого мое собственное тело пронзило болью. Вот только когда через миг три фигуры сделали плавный, слитный шаг, словно сливаясь вместе, чтобы затем снова распасться копиями, звук вдруг заткнулся. Охрип, оглох, вышел из-под контроля, давая мне осознать одну простую истину. Боль была сильнее.

Шаг сквозь бездну! – Решение было принято за доли мгновения. Уйти. Убежать. Нырнуть в портал. А затем взорвать здесь все кристаллом седьмого этапа. Двумя! Энергия влилась в умение, позволяя совершить один рывок. Мелькание багровой пустоты. И я оказываюсь за километр от врага, готовясь совершить новый рывок. Пока регенерация вступает в дело.

Шаг скв… – Пространство начало искривляться. Но вдруг ударило струной. И все закончилось. Влитая энергия кристаллов четвертого этапа просто исчезла, не позволяя сбежать. А через миг меня снова обожгло холодом смерти.

Абсолютный щит! – Ларец душ вспыхнул, опустошаясь. Вливаясь сразу и в золотой шар защиты, и в восстановление сразу двух призрачных рук, каждая из которых требовала прорву энергии. Вот только я опять слишком поздно понял, что даже абсолютный щит не станет преградой для противника.

Треск! – Удар сразу тремя посохами, сразу с трех сторон, от трех тел, два из которых были словно сотканы из силы. И то, что я считал нерушимым, то что по всем законам логики и возвышения, должно было быть нерушимым, снова пало в мгновение ока. Щит испарился. Как и восстанавливающиеся руки. Но это позволило мне выиграть те жалкие доли мгновения, чтобы снова уклониться. На этот раз без травм.

Шаг скво… – Вокруг моего тела вспыхнули сотни кристаллов, ведь ларец душ уже был пуст. Одному из отсветов сознания пришлось контролировать и этот процесс, одновременно доставая из пространственного кармана тысячи кристаллов, ведь поглотить их оттуда напрямую я не мог. Затем вливать их в ларец. Но большую часть поглощать сразу. Ибо энергии критически не хватало на все атаки. Вот только телепортация сорвалась и второй раз, не давая мне сбежать.

Небесный шаг! – Тело опять потащило назад, в сторону портала. Ибо только там, на той границе, у меня было бы спасение. Была бы возможность убить ублюдка, к которому сейчас я испытывал только жутчайшую ненависть, от которой, казалось, я сгорал изнутри.

– Не торопись… – Фраза прозвучала еще с того места, где завис в воздухе фанатик, вместе со своими копиями. Но удар пришелся сзади, из-за спины. И на этот раз ощущение смерти спасовало. Спасли лишь рефлексы. Ведь ни покров, ни абсолютный щит, что я насыщал уже в третий раз, просто ничего не смогли сделать удару посоха.

Небесный шаг! – Рывок в сторону и я зависаю в воздухе. Глаза вдруг распахиваются, чтобы увидеть этот мир снова как человек. Но я лишь раздраженно их закрываю. А кожа на голове, что восстановилась за эти секунды, не без помощи осколка парагона, расползается сама, обнажая черный череп и позволяя мне видеть не только перед собой, но во все стороны.

– Ты стал быстрым. Но все таким же неаккуратным… Ты так и не смог отточить движения. Как и не смог познать стихию во всех ее проявлениях… – Фигура фанатика на миг застыла, а его проекции слились обратно, чтобы вновь разъединиться. Видимо, так они подзаряжались. И в этом голосе, прогрохотавшем на многие километры, я уловил жалость. Сожаление. Констатацию моей слабости. Отчего ярость становилась все сильнее. Ведь даже похвала в скорости была мной незаслужена, ведь я двигался по подсказке умения. Ну ладно… Раз сбежать не получается. Значит, остается только одно. Стать более ужасным монстром. Сейчас!

– Рха… – Прорычал я. Не ртом. Этого было не нужно, чтобы на многие километры любой смертный бы оглох и умер. Размеренная продуманность, чистая логика действий стали исчезать из сознания, не полностью, но освобождая место для ярости. Для того, что позволяло выжить и победить там, где логика и здравый смысл отступали.

Но эти секунды дали мне шанс. Дали мне поглотить тысячи кристаллов, не разбирая их ранга. Дали насытить щит, насытить обе руки, пускай и по минимуму. Дали достать оружие. Копье духа в правую руку. Всенпронзающее копье в духовную конечность пятого этапа. Меч смерти в четвертого. И щит из металла четвертого этапа в левую родную руку. Все это вспыхнуло энергией. Все вдруг стало единым целым, подчиняясь даже не сознанию, а чему-то, что было глубже.

Удар. Удар. Удар! Два копья, стукаясь, породили ударные волны. Породили звук. Простой. Звук металла о металл. Насмешка над сложностью. Констатация готовности к бою. И три удара стали, подкрепленные яростью, страхом, желанием выжить, отомстить, победить, возвыситься, кажется дали мне больше, чем долгие часы медитаций и попыток познать звук. Ибо звук был здесь. Вот он.

Адепт боли поднял руки. Плавно, хоть это и было быстрее, чем моргал человек. И в этом движении я увидел… Танец? Нет. Танец был лишь далекой аналогией для того, что являлось выражением стихии в этом мире и в пути того, кто познал боль. Посох оказался занесен над головой, как простая дубина. Как двуручный меч. И обе копии сделали то же самое. Нас разделяли десятки метров. Но я вдруг осознал, ощущая холодный ветер смерти, что уворачиваться бесполезно. Ха… В этом было даже нечто ироничное. Что сильнейшая атака, что я видел в своей жизни, вернее только увижу через удар сердца, то, от чего бесполезно уворачиваться, создавалась вот так. Ударом палкой.

Удар! – Смерть была неизбежна. Это свидетельствовал холод смерти. А потому я ударил первым. Ударил так, что, казалось, должен был умереть сам. Порвать себя изнутри. Испепелить, испарить, как сделала это недавно та женщина из легиона. Что-то внутри лопнуло. Как ржавый замок, сдерживающий огромную плотину. И в мир хлынуло это. Хлынул океан силы, скрывающийся внутри меня. Океан, которого я так боялся. Ведь думал, что стоит мне лишь дать волю стихиям, и я мгновенно умру, не выдержав этого. Оказалось, выдержал. Но надолго ли?

Волна звука, волна пустоты, пожирания, хаоса, порядка и боли обрушилась на воздух, испаряя тот. Докатилась до врага, заставив его копии дрогнуть. Но через миг его посох опустился. А я опять почти не заметил этого движения. Не было сверхзвукового хлопка. Ударные волны сверхзвука словно стали прошлой ступенью, неудобным побочным эффектом, что, наконец, исчез. Может, воздух просто исчезал на пути оружия. Мгновенно превращался в пепел? Не знаю.

А через миг меня накрыло. Абсолютный щит выстоял пару мгновений. А затем вновь погас, что уже не вызвало удивления. После чего меня опалило. Я закрылся ростовым щитом. Укрепил покров. Окружил себя сонмом звука. Но когда реальность дрогнула, я был уже опален. Верхние слои кожи осыпались пеплом. А боль… Она пронзила все естество, заставляя задрожать в бессилии. Бесконечные мгновения бился с болью, пытаясь освободиться. И с яростным удовлетворением наблюдая, как и ублюдка откинуло назад, смяло. Как он применил абсолютный щит, защищаясь и от моего звука. Вот только его щит выстоял.

– Как, ублюдок? – Не сдержался, заставляя мир вокруг вновь вспыхнуть симфонией. Заставляя все вокруг стать моим оркестром.

– Все имеет свою цену! – Не надеялся я на ответ, но он пришел. За мгновение до того, как меня опалило смертью.

Небесный шаг! – И вновь я спасаюсь лишь чудом, видя как осколки щита, поглотившего прорву капель, просто осыпаются. Бессмертные духовные руки я уже даже не выставлял в защите, осознав, что и они будут лишь уничтожены. Мгновение. И мы замираем снова. Воздух становится кристально чистым, ибо даже пепел не может выдерживать наши ауры. И я вдруг понимаю. Понимаю такую простую мысль, объясняющую все.

Лицо Гая стало иным. Словно безжизненнее, словно еще острее. Словно он постарел. А волосы вдруг стали еще белее. Все имеет свою цену? И цену за то, чтобы удары простым посохом ломали щит шестого этапа. Вот цена силы. Вот цена победы. Цена, которую могу начать платить и я. Вот только выйди я победителем, и не окажусь ли дряхлым стариком? Впрочем, это было неважно. Все имеет свою цену!

Я развел руки в сторону. И Гай не спешил. Дожидается, когда я снова волью в себя побольше кристаллов? Чтобы затем уничтожить все опять? Неважно.

Улучшить! – Ларец души вспыхнул. А вслед за ним и тело. Мир же взревел, проявляя в реальность нечто… Нечто ужасающее. На мгновение мне показалось, что сейчас я взорвусь. Сгорю в пепел. Так же как сгорел тогда, в прошлый раз. Ибо мощь стихии, что пыталась перейти на следующий этап, была просто невообразимой.

– Умри… – Свел я руки вместе, сквозь которые просвечивали кости. А Гай лишь ответил движением посоха. После чего все взорвалось. Я ощутил, как боль касается абсолютного щита. Как она также легко разрушает его, впитав в себя волю парагона. Как разъедает покров, чтобы впиться в тело. А затем бессильно угасает, лишь давая мне ощутить себя на вкус. Вкус боли того, кто познал ее до конца.

– И сдохни… – Через миг добавляю я, еле сдерживая триумф. Такой сильный, что, кажется, готов свести меня с ума. Заставить убить самого себя. Впрочем, я ведь уже к этому близко, учитывая, что прямо сейчас моя плоть рвется под мощью звука. Но триумф оправдан. Ибо теперь и ублюдка снесло, смяло его абсолютный щит. Я ощутил, как тысячи вибраций впиваются в его покров. Как продавливают тот и соприкасаются с телом. Ибо теперь и я зачерпнул из колодца парагона.

– Неплохо. – Донеслось в ответ, когда фигура, не спеша идя по воздуху, приблизилась вновь. И с каждым шагом мир стонал от боли. От боли и звука, что рвал меня изнутри. И я, наконец, выплеснул эту стихию наружу, заставляя само пространство пойти волнами.

– Раааааа! – Все исчезло. Воздух, земля, небо. Остался только звук. Только волны ярости. Весь мир сузился до двух фундаментальных тел. Меня, источника звука. И его, источника боли. Вот только если вначале боль показалась мне несравненно сильнее, сейчас мы были на равных. На долгие секунды мы застыли в равновесии. В бесконечном потоке двух сил, что давили друг на друга. Техники сейчас были бесполезны. Ведь мы ставили на кон все. И тот, кто попытается потратить время на технику, просто потеряет время. Оставались лишь ярость. Лишь мощь. Лишь концепты.

Духовный колодец включился в дело, выливая в звезды огромный запас ци, уже полностью истощенный. Двенадцать ядер опустели незаметно. Как и три тысячи звезд. Но с той стороны вдруг ударили куда сильнее. На миг показалось, что сейчас меня испепелит. Но ярость лишь заставила меня вновь зачерпнуть воли. И ударить уже самому. И вдруг это получилось. На той стороне что-то словно треснуло, сломалось, откидывая врага назад. Отправляя его в долгий полет на сотни метров.

Стрела звука! – Раскинувшаяся вокруг стихия ринулась ко мне. Моя, чужая, обжигая звезды и болью, что прошлась как наждачка. А затем все это уплотнилось в технику. Технику, что ударила вслед улетающему противнику, подхватывая его волной и снося на километр. Вот только затем одна из проекций вдруг оказалась рядом со мной, ударом призрачного посоха пробивая абсолютный щит. Ощущения смерти не было. Но я среагировал и так, словно став в разы быстрее. Взмах копьем. И призрачный силуэт лопается, оставляя вместо себя небольшой шарик.

Вспышка!

Кожа сгорает. Кожа пузырится. А вокруг пылает облако плазмы, уже отправившее меня в полет. Отчего внутри ярость становится только невыносимее. Остатки холодной логики пытаются просчитать все. Просчитать то, как меня все же подловили. И так тупо. Пустотный заряд. От того, у кого наличие технологий я никак не ожидал. А возросшая сила… Она лишь сделала предчувствие смерти бесполезным, ведь даже ядерный взрыв сейчас не мог меня быстро убить. Только ранить.

Через миг пришел и холод смерти. Опять. И опять я смог спастись только чудом, уходя из-под удара в последний момент. Потом совершая множество рывков и оказываясь уже сбоку от сияющего облака плазмы, медленно ползущего вверх. Миг. И в сотне метров застывает фигура противника. Опаленная, но пылающая синевой глаз…

– И не жалко так тратиться? – Проревел я, изгоняя из себя всю неуверенность. Но не страх. Страх, боль, ярость. Сейчас они питали меня. Позволяли стоять, несмотря ни на что. Несмотря на то что на мне уже не было кожи, что сгорела в этом огне.

– Это будет окуплено… – Скупо донеслось в ответ. Но я лишь усмехнулся. Усмехнулся, ибо враг столько раз потратился. Столько раз уничтожил мой щит, в каждый удар вливая бесценную волю. И не смог меня убить. Не рассчитал или не знал вовсе о даре предвидения смерти.

Хлопок! – Гай оказался рядом, вместе с уже одной копией. Вот только теперь у каждого из них помимо посоха в правой руке в левой были и мечи, пожирающие души, пылающие силой.

– Умри! – Обрушил я волну стихии на врага, ощущая, как мое сгорающее изнутри тело лишается этой подпитки, а стихия угасает. Но тот лишь встретил это болью. И концепты схлестнулись, уничтожаясь и давая ублюдку приблизиться ко мне вплотную.

Удар! – Гай был быстр. Невероятно. Но теперь, когда я больше не боялся. Не боялся использовать всю свою силу, я вдруг стал быстрее, сравнявшись с ним. И потому обрушившееся копье встретило его абсолютный щит. Наконечник не пылал силой. Я не вложил туда ни стихий, ни заемной силы капель. Только Волю. Только то, что я словно зачерпнул ладонями из своей души, ощущая, как и этот глоток осушает колодец парагона. И нерушимая броня распалась словно лист бумаги в огне. А вот я не стал и вовсе воплощать свой щит, лишь сместившись назад. Удар мечом от копии чуть не достал меня, разрезав покров. Но ответный удар всепронзающшим копьем заставил и эту копию умереть. И на этот раз без активации боеголовки.

Новый миг тишины. Вернее тишины, в которой мир ревел и стонал, а расплавленная почва под ногами становилась пеплом. И Гай поднял два оружия, скрестив посох и меч. Это не было позерством. Это было обращением к стихии. Обращением к собственной боли. И я не мешал ему. Это словно был негласный договор. Или, возможно, меня просто завораживало наблюдать, как мой враг обращается к силе. Через миг он чуть присел, срываясь в новой атаке. А за его спиной вспыхнула еще одна конечность, бессмертная рука, с зажатым в ней еще одним мечом.

Удар! Сталь столкнулась со сталью, высекая искры. А затем снова и снова. Копье, второе копье, блок щитом, атака мечом. Все снова вернулось к истоку. К битве стали против стали. Как у смертных. И неважно, что один из нас использовал три оружия, а я и вовсе четыре. Ауры стихий стонали вокруг. Я ощущал чудовищную боль, что давила на меня, выжигая изнутри. А мой враг, подозреваю, также ощущал звук. Но все это лишь позволяло сойтись лицом к лицу. Сойтись в честной битве. Увидеть глаза друг друга. Что он видел в моих, я не знаю. В его я видел Безумие. Безумие, что заслуживало уважение. Безумие стихий, что ставит все на победу.

Звон! И я отбрасываю всепронзающее копье, что вдруг оказалось перерублено. А в ладони уже лежит новый меч четвертого этапа. Звон. И кусок щита отпадает ровно точно так же. Но я лишь смотрю в лицо врага, обоженное, что становится все безжизненнее. В пылающие глаза, что вспыхивают силой. Силой, которую черпаю и я. Черпаю, вливая в тело, отчего границы возможного размываются и стираются.

Удар! – Меч врага распадается на части. И также им откидывается. А я ощущаю, сколько же СИЛЫ ушло на это. Прорва. Столько, сколько я не готов жертвовать. Так что воля продолжает течь лишь в тело. Лишь в разум, ускоряя меня. И сжигая изнутри. Посохи третьего этапа уже давно все разряжены, выплеснув свои силы. Но их мощь, ранее казавшаяся фундаментальной, сейчас ни изменила ничего. Потоки их сил, гравитации, огня, лезвий, лишь ушли в пустоту. Звон стали продолжал сливаться в гул. В точную симфонию, где каждый удар сердца сменяется сотня нот, и одной фальшивой будет достаточно для завершения симфонии. Смертью. Ибо ни покров, ни щит не сдержат смертельного удара.

Регенерация, лечение, форсаж, экзоскелет. Подпитка волей парагона. Просветление на максимум. Все было на максимуме. И выходило за пределы возможного. Я сжигал себя изнутри. Как и мой враг. Вокруг нас ежесекундно возникали сотни кристаллов, капель силы, в основном. Чтобы сгореть и впитаться в пылающие тела, позволяя продолжить бой еще немного. Совершить следующий удар. Сделать еще один шаг. Поставить блок. Мой разум тоже менялся. Трансформировался, превращаясь в нечто иное. Забывая все лишнее и превращаясь только в симфонию. Симфонию боя. Тело осыпалось пеплом. Но мне было на него плевать. Плевать на смертную плоть, из-за которой я и израсходовал этот бесценный дар, зачем-то решив снова стать человеком. Ведь я смогу продолжить сражаться и после «смерти». Новый удар. Но враг лишь оставляет небольшую засечку на копье Духа. Шестой этап оказался не по зубам даже удару с волей осколка. Отчего я торжествую.

Вот только через еще десять ударов сердца у меня закончились кристаллы. Все. Внутренний взор прошелся по пространственному карману. Но ни одной капли, даже первого этапа, там не было. А до тех, что были во множестве колец, я просто не дотянусь. Мне не позволят. Да и того, что хранилось там, хватит лишь на еще несколько секунд.

В пустоте кармана парили только пять капель седьмого этапа. А через миг одна из них появилась в моей руке, откинувшей еще один уничтоженный меч. И враг замирает. А я наслаждаюсь его видом. Наслаждаюсь тем, что он больше не двигается, осознав, что может произойти сейчас. Пальцы сжимаются на кристалле, вдавливая ровные грани в оплавленные мышцы. Еще миг. И мой враг будет повержен. Как и я. И он не сбежит.

Фигура Гая вдруг дернулась. Но я оскалился, зачерпнув из колодца еще Воли. Много воли! И рябь пространства вокруг фанатика погасла, не давая уйти телепортацией и ему. Это было просто. Дорого. Но просто. Я просто запретил работать телепортации.

Только через удар сердца я вдруг осознал, что стою на краю пропасти. И что умирать окончательно все же не стоит. И кристалл исчез. Сейчас, кажется, идеально было бы воспользоваться неожиданностью, телепортировавшись самому и наконец сбежав в портал, превратив весь этот мир в черное море. Вот только я больше не мог телепортироваться. Как и не мог использовать никакие умения. Ибо капель больше не было. Никаких.

Удар! – копье обрушилось на врага, и через миг звон стали продолжился. Танец смерти, в котором, случись что, и я больше не смогу использовать заемные силы. Не смогу даже ощутить дыхание смерти, ведь там зарядов останется всего на пару предупреждений. Вот только куда страшнее было иное. То, что и самой обычной силы, самой обычной ци, чьим количеством я так гордился, которой в двенадцати ядрах содержалось достаточно, чтобы убивать сотни врагов своего же этапа, мне начало недоставать. Пройдет еще несколько десятков секунд, может, чуть больше. И я выпью себя досуха. Выпью и то, что содержалось в колодце ци, чьи запасы казались бесконечными, но вдруг исчерпались за этот бой. А дальше… Только смерть. Неотвратимая и бесповоротная. Ибо без силы я просто исчезну под волной чужой стихии!

Бездна! – Тело вспыхнуло изнутри. Вспыхнуло, новой силой, теперь уже поистине безграничной. Буйство энергии вокруг мгновенно окрасилось в красный, тяжелый багряный оттенок, но он же позволил звуку вернуть себе былую мощь. Начать давить боль. И единственный вопрос, который оставался – насколько меня хватит? Сколько выдержит мое тело и духовные кости, прежде чем сами распадутся в прах под гнетом этой беспощадной силы? А та все хлестала, смешиваясь с остатками моей личной ци, вымывая ее из звезд, подхватывая, унося бурным потоком и замещая собой. Через десяток секунд внутри меня словно бы уже бурлил кипяток, убивая изнутри. Но все имеет свою цену!

Бой продолжался. Продолжался долгие мгновения. Пока вдруг и вокруг врага перестали вспыхивать капли. Забавно, что мы израсходовали все запасы почти одновременно.

Звон стали еще продолжался какое-то время. Но с каждым ударом затухал. И мы, осыпающиеся пеплом, вкладывая в каждое движение все меньше и меньше сил. Враг, потому что слабел. Я, потому что не хотел сжигать себя дотла, хоть и владел силой, без которой умер бы еще давно. Еще за много сотен ударов до текущего мига. Но Бездна, ее дар, чем бы он ни являлся, спас меня. Позволил не только выжить, но и запылать новой силой, перед которой не устоял даже этот ублюдок, что вдруг разорвал дистанцию, парой шагов оказываясь за сотню метров.

– Думаешь, я тебя не достану? – Шепнул я ему на ухо, ощущая, как моя власть над стихией становится только лучше и лучше, так что звук правил тут всем, заставляя черную пучину под нашими ногами вспениваться. Но Гай промолчал. Вместо этого лишь вспыхнул силой, вспыхнул тысячами капель, вдруг показав, что он оказался куда запасливее, оставив что-то для финального удара. Или не удара? Ибо я промедлил. А когда понял, было уже поздно. Ибо сияние вокруг врага сгустилось, впитываясь в его иссохшее и сгоревшее тело. А небесное познание подтвердило мои догадки.