Текст книги "Отель «Разбитое корыто» (СИ)"
Автор книги: Миллитина
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Эпилог
Эпилог
Прошел ровно год. Триста сорок пять дней с того момента, как безумный шторм едва не утянул меня на дно, а колючая приморская девчонка вытащила меня за воротник на мокрый песок.
Я шел по деревянному настилу пирса, бережно удерживая две кружки. В левой – крепкий черный кофе для себя, в правой – лавандовый чай для Соболевой. Точнее, для Лизы. К её новой утренней привычке я привыкал долго, но теперь варил этот чай на автомате, закрытыми глазами.
Отель за моей спиной сиял свежей белой краской. Голубые ставни были гостеприимно распахнуты, а над входом гордо красовалась новенькая, пахнущая деревом вывеска «Морская сказка». Чуть ниже, на кованой цепочке, покачивалась табличка поменьше: «Отель "Разбитое корыто"». Эту шутку бабы Нины мы решили оставить – туристам нравилось делать на её фоне селфи. Сезон был в разгаре, свободных номеров не было на месяц вперед, а блогеры теперь ехали к нам не ради насмешек, а за той самой неуловимой атмосферой южного уюта.
Лиза сидела на самом краю пирса, свесив ноги к зеркальной, абсолютно спокойной воде. В её руках тихонько подрагивала стрелка старого дедовского компаса. Ветер мягко перебирал волнистые каштановые пряди, которые она так и не научилась по-человечески закалывать.
– Не спится, Соболева? – я аккуратно опустился рядом, протягивая ей кружку.
– Не поверишь, Панкратов, – она повернула ко мне лицо, и в её теплых карих глазах отразилось утреннее солнце. – Ровно год. Мы выстояли. Зина подписала мировое, отель работает, фонтан поет... Мне иногда кажется, что я сейчас проснусь в пустом холле, а вокруг всё так же течет крыша.
Я улыбнулся, обнимая её за плечи и притягивая к себе. Колючая шерсть дедовского свитера, с которым она отказывалась расставаться даже летом, привычно заколола мне кожу.
– Не проснешься. Мой юридический отдел не зря ест свой хлеб, назад дороги нет.
Лиза сделала глоток чая, замолчала, глядя на горизонт, а потом вдруг тихо произнесла:
– Арсений... Нам нужно расширяться.
– Куда еще? – я усмехнулся. – Мы едва закончили ремонт левого крыла. Дядя Миша до сих пор вздрагивает при слове «чертеж».
– Не для отеля, – она повернулась, глядя на меня на удивление серьезно. – Для нас. Тридцать номеров – это здорово. Но я хочу, чтобы в этом доме наконец-то стало шумно по-настоящему. Чтобы кто-то бегал по этим коридорам и хлопал дверьми так же, как я в детстве. Ты как, готов сменить статус партнера на что-то более... ответственное?
Внутри меня всё замерло, а потом обдало такой мощной волной тепла, какая не снилась ни одному южному лету. Я посмотрел на эту невозможную девчонку, которая когда-то обещала спустить на меня собак, а теперь смотрела на меня с такой открытой, безоружной нежностью.
– Соболева, ты что, сейчас делаешь мне предложение? – я прищурился, пытаясь удержать маску ироничного спокойствия, хотя сердце уже лупило по ребрам.
– Я констатирую факт, Панкратов, – она рассмеялась, утыкаясь носом в мое плечо. – А решать тебе.
Вместо ответа я полез в карман джинсов и выудил оттуда маленькую бархатную коробочку, которую таскал с собой последние три недели, выжидая правильный момент. Щелкнула крышка. На бархатной подушечке блеснуло аккуратное кольцо с коньячным бриллиантом – точь-в-точь под цвет её шальных карих глаз.
Лиза резко осеклась. Её дыхание перехватило, а компас едва не выскользнул из пальцев.
– Ты... когда успел? – прошептала она, разглядывая кольцо.
– Я же девелопер, Соболева. У меня всегда есть план на три шага вперед, – я взял её прохладную ладонь, аккуратно надевая кольцо на палец. – Дед Егор в своей записке просил не отдавать отель чужакам и найти того, кто не побоится впрячься в лямку. Я впрягся. На всю жизнь, Лиза. Ты согласна?
Она смотрела на кольцо сквозь набежавшие слезы, а потом резко, сдавленно рассмеялась:
– Ну ты и дурак, Панкратов... Приехал с папкой документов сносить мой дом, а теперь стоишь на коленях на моем пирсе. Конечно, согласна.
Я не успел ничего ответить – её губы, пахнущие лавандой и солью, накрыли мои. Этот поцелуй был долгим, глубоким и окончательно ставящим точку во всем нашем бурном прошлом.
– Эй, молодежь! Срочный сбор на пирсе! – нарушил наше уединение зычный, ни с чем не сравнимый голос бабы Нины.
Мы нехотя оторвались друг от друга и обернулись. По деревянному настилу к нам торжественно шествовал весь наш «комитет». Баба Клава несла поднос с фирменными пирогами, баба Шура утирала слезы краем платка, а баба Нина с гордым видом катила впереди себя новенькую прогулочную коляску, из которой победно торчали крошечные пухлые ножки в носочках-тельняшках.
Из коляски раздалось требовательное, звонкое «Агу!».
– Ну вот, проснулся наш наследник, – баба Нина подкатила коляску прямо к нам, сияя так, будто сама выиграла миллион в лотерею. – Весь в отца, такой же громкий. Ну-ка, Арсюша, бери Мишку на руки, хватит девку тискать.
Я поднялся, аккуратно выуживая из коляски нашего трехмесячного сына. Малыш тут же уцепился крошечными пальцами за мою футболку и уставился на меня круглыми карими глазами – абсолютная копия матери, только макушка слегка отливала рыжиной на солнце, прямо как у дяди Миши, в честь которого мы его и назвали.
Лиза поднялась следом, обнимая меня сзади за талию и заглядывая сыну в лицо. На её пальце ярко вспыхнул на солнце новый камень.
Над нашими головами, оглашая побережье своими привычными, оглушительными криками, кружилась стая чаек. Лиза по привычке втянула голову в плечи, но тут же перевела взгляд на меня и тихо, счастливо улыбнулась.
Бояться больше было нечего. Штормы ушли, компас деда Егора нашел свой истинный север, а наша «Морская сказка» только начиналась.
