Текст книги "Отель «Разбитое корыто» (СИ)"

Автор книги: Миллитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 8

Глава 8

Проснулась я от того, что солнце безжалостно палило мне прямо в лицо через незашторенное окно. На часах было начало одиннадцатого. Голова гудела после ночного заплыва в подвале, а ладони до сих пор ныли от ржавого вентиля.

​Я наспех закрутила каштановые волосы в узел, закрепив его старым карандашом, и спустилась вниз.

​В холле всё еще пахло сыростью, но пол был девственно чист – Панкратов сдержал слово и как-то умудрился вылизать паркет до блеска. Сам виновник ночного торжества сидел за стойкой регистрации. Перед ним громоздилась стопка старых амбарных книг деда, ноутбук и куча исписанных листов А4. Под глазами у Арсения залегли отчетливые серые тени, но выглядел он на удивление бодрым. Упрямый питерский девелопер включил режим кризис-менеджера.

​– Ты вообще спал? – спросила я, опираясь на стойку.

​Он поднял голову, и в его глазах промелькнула быстрая, теплая искра.

– Сон для слабаков, Соболева. Нам нужен план. Настоящий, а не тот, который мой отец на коленке нарисовал в своем питерском офисе.

​Он пододвинул ко мне один из листов. Я присмотрелась. На бумаге его аккуратным, почти чертежным почерком была расписана блок-схема. Стрелочки, сметы, зоны ответственности. Но больше всего меня зацепили пометки на полях, сделанные явно в спешке: «Тут оставить старый дубовый буфет (почистить)», «Наличники на окнах – только ручная резьба, найти мастера», «Чаша в шиповнике – заказать донный клапан и светодиоды».

​Я невольно улыбнулась. Он действительно слушал меня вчера. Каждое слово.

​– И что это за проект? – я прищурилась, скрывая, насколько мне на самом деле приятно. – «Спасение утопающих»?

​– «Возвращение легенды», – поправил он с абсолютно серьезным лицом, хотя в уголках губ притаилась усмешка. – Смотри. Мы не просто латаем дыры. Мы делаем упор на ретро-атмосферу. Никакого пластика и новодела. Оставляем всю дедовскую мебель, люстру реставрируем. Но инженерные сети меняем полностью. Трубы, проводка, крыша – это мой геморрой, я уже вызвал бригаду из города, будут через три дня. А с тебя – декор и контроль над тем, чтобы я случайно не уничтожил «душу» этого места. И да, твой каменный фонтан во дворе. Я посчитал – насос и подсветка обойдутся в копейки. Будет центр притяжения для вечерних посиделок. Ну как?

​Я молча смотрела на схему. В груди ворочалось какое-то странное, непривычное чувство защищенности. Впервые за много лет я была не одна против всего мира, не одна латала эти бесконечные дыры в крыше. Рядом стоял человек, который готов был взять на себя самую тяжелую и грязную часть работы.

​– Звучит... как сказка, Панкратов, – тихо сказала я, переводя взгляд на него. – Но у меня одно условие. Жесткое.

​– Излагай.

​– Ты не принимаешь ни одного решения по дизайну без моего ведома. Если я проснусь и увижу здесь хоть один кусок гипсокартона вместо старого дерева – я лично скормлю тебя чайкам на пирсе.

​Арсений не выдержал и негромко рассмеялся, подняв руки в притворном жесте капитуляции.

– Понял, принял. Цензуру гарантирую. Но прежде чем приедут строители, нам нужно пройти еще один уровень босса. Самый сложный.

​Я приподняла бровь.

– Это какой же?

​– Твоя местная инквизиция. Нам нужно получить благословение бабы Нины. Без этого твои бабушки переломают моим рабочим все инструменты, а меня проклянут до седьмого колена.

​Я рассмеялась. В этом он был абсолютно прав. Если баба Нина и её «комитет» решат, что стройка шумит слишком громко, жизнь в поселке для нас закончится, так и не начавшись.

​– Ладно, – вздохнула я. – У меня как раз остывает пирог с абрикосами. Пошли сдаваться.

​Домик бабы Нины встретил нас запахом герани и соленых огурцов. Сама хозяйка сидела на веранде, сурово глядя на нас поверх очков для чтения. Рядом, как на подбор, расположились баба Клава и баба Шура. Вид у них был такой, будто они решают судьбу военного трибунала.

​Арсений деликатно положил на стол свой чертеж, а я водрузила рядом еще теплый пирог.

​– Мы к вам с миром. И с бизнес-планом, – невозмутимо произнес Панкратов, придвигая бумагу поближе к бабе Нине.

​– Бизнес-план у него, – проворчала баба Нина, но пирог взглядом оценила. – Ну, показывай, архитектор. Где тут у тебя написано, как ты нашу «Сказку» ломать будешь?

​Следующие полчаса напоминали защиту диплома в строгом архитектурном вузе. Старушки дотошно вникали в каждую деталь.

​– А наличники голубые точно останутся? – щурилась баба Клава.

– Точно, – терпеливо отвечал Арсений. – Колеровочную палитру я согласую лично с вами.

​– А плиту на кухне? Лизавета на ней пироги печет, старая она, но надежная, – подала голос баба Шура.

– Плиту отрегулируем, заменим форсунки, чтобы газ не коптил, но саму конструкцию не тронем, – кивнул Панкратов.

​Баба Нина долго молчала, водя пальцем по аккуратному чертежу фонтана во дворе. Наконец, она подняла глаза на Арсения, и в них уже не было прежней враждебности – только усталая, глубокая мудрость пожилого человека.

​– Дед Егор этот фонтан три года запустить пытался, – тихо сказала она. – Всё говорил: «Вот поедут люди к морю, а у нас тут пресная водичка журчит, прохлада...» Да так и не успел. Хорошее дело задумал, Панкратов. Если сделаешь, как на бумаге нарисовал, – серчать не будем. Помогайте вам бог.

​Когда мы вышли на пыльную улицу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в глубокий янтарный цвет. На душе было удивительно легко.

​Арсений шумно выдохнул и посмотрел на меня. На его лице блуждала непривычно открытая, шальная улыбка.

– Ну что, Соболева. Экспертизу прошли. Обратной дороги нет.

​– Её и не было, Панкратов, – я улыбнулась в ответ и сама, первая, взяла его за руку. Его пальцы – длинные, теплые – тут же крепко переплелись с моими. – Пошли домой. У нас еще куча дел.

Глава 9

Глава 9

Уверенность – штука обманчивая. Обычно она приходит перед тем, как ты совершишь самую грандиозную глупость в жизни. Но в это утро, с трудом сползая с дивана в холле, я почему-то отчетливо понимал: либо мы сейчас выкинем что-то сумасшедшее, либо через неделю приедет тётя Зина и подпишет документы на снос, даже не взглянув на наши отремонтированные трубы. Лизу она слушать не станет. Ей нужны были цифры и гарантии, которых у нас не было.

​Я нашел Соболеву во внутреннем дворике. Она стояла у старой каменной чаши, наполовину освобожденной от зарослей шиповника, и дотошно вычищала дно железной щеткой. Густые каштановые волосы были привычно наспех сколоты на затылке каким-то огрызком карандаша, пара прядей выбилась, и на щеке красовался мазок серой кухонной гари.

​– Твоя бригада привезла насос, Панкратов, – сказала она, не обрачиваясь. – Но если ты думаешь, что эта посудина способна выдать что-то, кроме грязной пены, у меня для тебя плохие новости.

​– Способна, Соболева, – я подошел ближе, разглядывая трещины на вековых валунах. – Дядя Миша обещал помочь с гидроизоляцией. Мы сделаем донную подсветку. А еще я притащил из гаража тот старый дедовский радиоприемник в деревянном корпусе. Помнишь? Он ловит всего одну ретро-волну, но если настроить акустику во дворике, выйдет чертовски стильно.

​Лиза обернулась, скептически выгнув бровь.

– Стильно? Панкратов, мы в глуши. У нас штукатурка сыпется.

​– Это называется «винтажный шик», привыкай, – я усмехнулся и, повинуясь какому-то странному порыву, коснулся её плеча. – Доверься мне. Я знаю, как продавать эмоции.

​Весь день мы с дядей Мишей провели на коленях в мокрой траве. Протягивали кабели, возились с форсунками, материли старую разводку труб. К вечеру, когда тени удлинились, я наконец щелкнул тумблером на щитке.

​Фонтан не заработал. Точнее, он издал утробный, булькающий звук, выплюнул струю ржавой жижи прямо мне на кроссовки и затих, меланхолично испуская пар.

​– Сдох бобик, – констатировал дядя Миша, вытирая руки мазутной ветошью. – Засорился клапан, походу. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра разберем.

​Когда он уехал, я остался сидеть на каменном бортике, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на самого себя. В Питере я управлял миллионными бюджетами, а тут не могу справиться с куском ржавого железа.

​Лиза тихо подошла со спины, держа в руках две кружки с неизменным мятным чаем. Одну протянула мне.

– Ну и чего ты насупился? Дед его три года запустить не мог.

​– У твоего деда не было недели до приезда Зины, – процедил я, принимая кружку. В горле пересохло. – Если мы не покажем ей, что отель стал инфоповодом, она продаст его под чистую застройку. И никакое твое согласие не поможет – юридически у неё контрольный пакет. Нам нужен хайп. Сейчас.

​Лиза промолчала. Она просто села рядом на холодный камень, плечом к плечу, и уставилась на темную воду в чаше. И в этой её тихой, упрямой поддержке было столько силы, что мое раздражение как-то само собой сошло на нет.

​В начале седьмого утра меня подорвал с дивана пронзительный, победный визг со двора.

​Я выскочил на крыльцо в одних носках, на ходу натягивая куртку. На улице было сыро и туманно, но Лиза буквально прыгала вокруг каменной чаши, размахивая телефоном.

​Фонтан работал. Из-за ночного перепада давления и прочистившегося клапана вода шла неровными, пульсирующими толчками. Струи с разной силой ударялись о неровные края чаши, выбивая удивительно четкий, ритмичный дробный стук, похожий на шаманские барабаны. А рядом на деревянном столике хрипел старый радиоприемник деда, транслируя какой-то тягучий довоенный джаз. Звук воды и хрип саксофона сливались в совершенно безумную, гипнотическую атмосферу. Это выглядело так, будто мы открыли самый модный закрытый клуб где-нибудь на задворках Берлина.

​– Ты слышишь?! – крикнула Лиза, оборачиваясь ко мне. Её карие глаза горели чистым, детским восторгом, а каштановые пряди растрепались от ветра. – Он поет! Сам по себе!

​Я подошел ближе, глядя на то, как диоды под водой окрашивают пульсирующие струи в глухой янтарный цвет.

– Это не просто поет, Соболева. Это арт-объект. Блогеры с руками оторвут.

​– Каким блогерам? – она ошеломленно моргнула.

​– Тем самым, которые ищут «нетривиальную эстетику провинции». Я еще вчера сбросил локацию паре знакомых ребят из Питера, они как раз снимали тур по побережью. Будут через час.

​Парни из съемочной группы и их ведущая – бледная девушка с огромной профессиональной камерой – приехали аккурат к моменту, когда туман над морем начал рассеиваться. Они обошли дворик, покрутились у фонтана, сняли Лизу, которая с самым независимым видом варила на кухне кофе, делая вид, что её всё это не касается, и записали звук водного ритма.

​– Чувак, это чистый визуальный оргазм, – резюмировал оператор, выключая камеру. – Такой нуарный шик среди разрухи. Видео смонтируем на коленке в машине, выложим к вечеру. Готовься к наплыву хипстеров.

​Я закрыл за ними калитку и повернулся к Лизе. Она стояла на крыльце, обхватив себя руками.

​– Думаешь, сработает? – тихо спросила она.

​– Посмотрим, – я подошел и аккуратно, без лишних слов, взял её за руку. Пальцы у неё были ледяными от утренней росы. Я сжал их в своей ладони, делясь теплом. – Нам терять всё равно нечего, Соболева.

​Ролик вышел в восемь вечера. К десяти часам количество просмотров на канале ребят перевалило за тридцать тысяч. В комментариях творилось безумие: люди сходили с ума от «атмосферы старого приморского детектива», спрашивали точные координаты и пытались забронировать номера, которых у нас фактически еще не было.

​– Панкратов... – Лиза сидела на полу в холле, уткнувшись в экран моего телефона, и её губы подрагивали от сдерживаемой улыбки. – Ты что, правда это сделал?

​– Мы это сделали, – я опустился на корточки рядом, заглядывая в её лицо. Никакого пафоса, только чистый азарт победы. – Твоя тётя Зина очень удивится, когда узнает, что у «Морской сказки» лист ожидания на месяц вперед. Так что выдыхай, партнер. Экзамен сдан.

Глава 10

Глава 10

Бутылка красного сухого «для особого случая» пылилась на самой нижней полке кухонного шкафа года три. Я достала её, обдула горлышко и на секунду задумалась. Был ли этот случай особым? Наверное, нет. Просто после того, как видео с нашим фонтаном набрало первые пятьдесят тысяч просмотров, а телефон на стойке регистрации начал разрываться от реальных звонков, мне впервые захотелось... выдохнуть. И не в одиночестве.

​На ужин я не стала придумывать ничего сложного. Нарезала крупных, пахнущих солнцем крымских томатов, бросила на сковородку горсть базилика из огорода бабы Нины и смешала всё это с пастой. Просто, быстро и по-нашему.

​Когда за окном сгустились сиреневые сумерки, Панкратов спустился на кухню.

​Я невольно окинула его взглядом. Он сменил рабочую куртку на чистую белую рубашку – ту самую, в которой приехал в первый день завоевывать побережье. Только теперь рукава были небрежно закатаны до локтей, а верхняя пуговица расстегнута. Столичный лоск никуда не делся, но в этих облупившихся стенах он больше не выглядел чужеродным.

​– Пахнет прилично, Соболева. Я ожидал увидеть здесь сухпаёк строителя, – Арсений выдвинул стул и сел, с любопытством разглядывая тарелку.

​– Ешь давай, критик питерский, – я налила вино в два граненых стакана (нормальные бокалы разбились еще при прошлом курортном сезоне) и пододвинула один к нему. – Поваров из ресторанов Мишлен сюда пока не завезли.

​Он взял вилку, попробовал и на пару секунд замолчал. Я внимательно следила за его лицом. Никаких дежурных комплиментов не последовало, но то, с какой скоростью паста начала исчезать с его тарелки, сказало мне больше любых слов. Внутри разлилось глухое, приятно покалывающее тепло.

​– Знаешь, – нарушил он тишину, отодвигая пустую тарелку и делая глоток вина, – в Питере на деловых ужинах принято хвалить шеф-повара, даже если тебе принесли подошву под соусом из трюфелей. Размазывать пафос по тарелке. А у тебя... просто вкусно. Без дураков.

​– У нас тут вообще всё без дураков, Панкратов, – я улыбнулась, крутя стакан в ладонях. – Поселок маленький, если начнешь строить из себя кого-то другого, тебя быстро раскусят. Баба Нина соврать не даст.

​Арсений негромко рассмеялся. Его взгляд – теплый, внимательный – остановился на моем лице. В полумраке кухни его глаза казались совсем темными. На секунду мне стало трудно дышать от этой внезапной тишины.

​– Пойдем отсюда, – я резко поднялась, подхватывая бутылку. – Покажу тебе мое секретное место. Пока чайки не спят.

​Старая пожарная лестница на торце здания скрипела под нашими шагами так, будто собиралась сдаться. Мы выбрались на плоскую крышу отеля – небольшой пятачок, обнесенный ржавыми перилами.

​Отсюда открывался сумасшедший вид. Море внизу казалось огромным куском темного атласа, а закатное солнце как раз тонуло в воде, окрашивая горизонт в рваные полосы багрового и золотого. Ветер сразу же швырнул мне в лицо пряди каштановых волос, и я наспех перехватила их ладонью.

​Я усадила Арсения на старый деревянный ящик, который заменял здесь скамейку, а сама устроилась рядом, обхватив колени руками.

​Над водой, оглашая побережье дурными криками, кружила стая чаек. Я невольно втянула голову в плечи, когда одна из птиц пролетела слишком близко над крышей.

​– Соболева, ты что, чаек боишься? – Арсений заметил мое движение, в его голосе промелькнула ирония. – Ты, девчонка с моря?

​– Я их ненавижу, – буркнула я, делая глоток прямо из стакана. – Это не птицы, это летающие крысы с характером. Мне было лет семь, я стояла на пирсе с чебуреком. Одна эта тварь спикировала и клюнула меня. Чебурек отобрали, кровь шла, дед меня потом перекисью поливал. С тех пор у нас взаимная неприязнь.

​Арсений тихо улыбнулся, глядя на бушующее внизу море.

– Ну, у каждого свои летающие крысы.

​– А ты чего боишься, Панкратов? Только не говори, что ничего. Не поверю.

​Он помолчал, лениво покачивая вино в стакане. Оранжевый свет заката ложился на его жесткий профиль, делая лицо резким, почти скульптурным.

– Тишины, наверное, – вдруг глухо произнес он. – Странно, да? В Питере я засыпал под гул проспекта, под сирены, под стройку под окнами. А здесь в первую ночь вышел на крыльцо – и оглох. Слышно только, как волна идет. И такое чувство, будто все твои проблемы, контракты, суета – всё это обнуляется, становится мелким и неважным. Пустота пугает, Соболева. Когда не за что зацепиться умом.

​Я повернула голову и посмотрела на него. В этот момент столичный циник Панкратов окончательно исчез. Был просто мужчина – уставший, сложный, который снял свои дорогие доспехи.

​– Теперь есть за что зацепиться, – тихо сказала я. – За отель. За фонтан. За сумасшедших бабушек. За меня, в конце концов.

​Арсений повернулся ко мне. Между нашими лицами было всего несколько сантиметров. Ветер свистел в перилах, а над головой снова пронзительно заорала чайка. Я машинально зажмурилась, но испугаться не успела – горячая, широкая ладонь Арсения легла мне на затылок, мягко притягивая к себе.

​Он обнял меня за плечи, закрывая от ветра и от этих чертовых птиц. Я уткнулась носом в его хлопковую рубашку, чувствуя, как от неё пахнет порошком, морем и тем самым теплом, от которого кружилась голова. Мои пальцы крепко вцепились в его ткань на спине.

​– Я же обещал бабе Нине, что ничего здесь не сломаю, – его голос прозвучал прямо над ухом, с легкой, едва уловимой хрипотцой. – Так что твоё темечко под моей личной охраной, Соболева. Чайки не пройдут.

​Я тихо фыркнула ему в плечо, чувствуя, как внутри разливается глухое, абсолютное спокойствие. Впервые мне не нужно было быть сильной. Мне не нужно было держать оборону. Можно было просто сидеть на ржавой крыше, пить дешевое вино и знать, что этот невозможный питерский застройщик сейчас никуда не уедет.

​Мы сидели так, пока солнце окончательно не упало за горизонт, оставив после себя лишь густые черничные сумерки и тихий, мерный шум прибоя.

Глава 11

Глава 11

Утро началось с хороших новостей – редкое явление за последнюю неделю.

​Лиза обнаружила меня в холле, где я допивал вторую кружку растворимого кофе, пытаясь свести в таблице расходы на стройматериалы. Она буквально светилась. Густые каштановые волосы были наспех перехвачены крабом, на щеках играл легкий румянец, а в карих глаза плясали шальные искры.

​– Панкратов, бросай свои бумажки, – она оперлась о стойку регистрации. – Видео ребят выстрелило так, что у меня директ лопается. Двое ребят из Симферополя уже перевели предоплату за четвертый номер. Они приедут сегодня вечером. Сами! На своей машине!

​Я невольно улыбнулся, чувствуя, как внутри поднимается волна чистого, эгоистического триумфа. Бизнес-чутье меня не подвело.

– А ты сомневалась, Соболева. Лови волну, пока горячо. Это только начало.

​Я поднялся, намереваясь подойти к ней, но в этот момент входная дверь отеля распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли штормом.

​На пороге нарисовался персонаж, который словно сбежал со съемок сериала «Спасатели Малибу». Высокий, широкоплечий, со светлой копной выгоревших на солнце волос и белозубой улыбкой, способной ослепить небольшую эскадру. В руках этот ураган держал огромный веник из дикого шиповника и лаванды.

​– Лизок! – гаркнул блондин, шагая внутрь и полностью игнорируя мое существование. – В поселке говорят, тебя тут питерские рейдеры зажимают? Отель снести хотят? Я с дежурства снялся, пришел помогать. Кому тут шею свернуть?

​Я медленно опустил кружку на стол. Так-так. А вот и местный колорит подъехал.

​Лиза при виде визитера не покраснела, а скорее страдальчески закатила глаза, хотя улыбку сдержать не смогла.

– Коля, угомонись. Никто меня не зажимает. Ты чего примчался?

​– Как чего? Ты же знаешь, я за тебя в огонь и в воду, – блондин по-хозяйски бахнул веник на стойку прямо поверх моих чертежей и наконец соизволил перевести взгляд на меня. Улыбка с его лица сползла, сменившись оценивающим, прищуренным взглядом.

​– Коля, познакомься, – Лиза деликатно отодвинула букет от бумаг. – Это Арсений. Наш... инвестор и партнер. Мы вместе занимаемся реконструкцией. Арсений, это Николай. Местный спасатель.

​Коля шагнул ко мне, выпячивая грудную клетку. Протянул широкую, мозолистую ладонь.

– Николай. Знаю Лизу с детского сада. Носил её портфель, вытаскивал из моря, когда она тонула. В общем, в курсе всех её дел.

​Я принял рукопожатие. Пальцы у спасателя были как тиски – классический жест провинциального альфа-самца, пытающегося показать, кто здесь хозяин тайги. Я сжал в ответ с той же силой, сохраняя на лице маску абсолютного, ледяного спокойствия. В бизнесе я и не таких акул ломал.

​– Арсений, – представился я, не разжимая пальцев чуть дольше необходимого. – Девелопер. Занимаюсь тем, что превращаю убыточные развалины в жизнеспособные проекты. Рад знакомству.

​Коля ухмыльнулся, отпуская мою руку, и снова повернулся к Лизе, демонстративно повернувшись ко мне полубоком.

– Слушай, Лизок, если тут надо нормальную мужскую работу сделать – трубы перебрать, проводку кинуть – ты свисти. У меня в гараже инструмент профессиональный. А то городские специалисты, они же только в кнопочки на ноутбуке тыкать умеют. Сама знаешь.

​Внутри меня шевельнулось что-то темное, холодное и очень злое. Ревность? Возможно. Но скорее – уязвленная гордость. Однако показывать этому пляжному герою, что он меня зацепил, я не собирался.

​– Спасибо, Николай, – вежливо, но с ледяной улыбкой перебил я его. – Но инженерные сети отеля – это закрытый контур. Моя бригада из Питера приезжает через два дня, у них допуски и лицензии. А самодеятельность с трубами мы вчера... – я бросил короткий, выразительный взгляд на Лизу, – ...успешно ликвидировали сами. В подвале. В три часа ночи. Нам хватило.

​Лиза быстро кашлянула, пряча улыбку, а Коля заметно подобрался. Намек на ночное рандеву в подвале попал точно в цель.

​– Ладно, – буркнул спасатель, чувствуя, что почва уходит из-под ног. – Лизок, я на пирсе, если что. Звони. Без магии этот отель долго не простоит.

​Когда за Колей захлопнулась дверь, в холле повисла тишина. Я молча вернулся к своей кружке с остывшим кофе.

​– Панкратов, – Лиза подошла к стойке ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Ты сейчас взглядом в его спине дыру прожег. Ты что, ревнуешь?

​– Я? К спасателю Малибу? – я иронично приподнял бровь, хотя внутри все еще слегка полыхало. – Соболева, не льсти себе. Просто не люблю, когда посторонние топчутся по моим чертежам.

​– Он не посторонний, он друг детства, – она обошла стойку, остановилась прямо передо мной и вдруг протянула руку, накрывая мои пальцы своей теплой ладонью. – И он влюблен в меня класса с седьмого. Безответно, Панкратов. Ходит хвостом, дарит веники, получает отказы и снова ходит. Так что можешь выдохнуть. Твоим чертежам ничего не угрожает. Как и мне.

​Я посмотрел на её руку, потом – в её честные, чуть насмешливые карие глаза. Вся моя напускная броня и питерская спесь растаяли в ту же секунду. Эта девчонка умела обезоруживать одной фразой.

​Я перевернул ладонь, крепко переплетая свои пальцы с её.

– Ладно, Соболева. На первый раз спасатель прощен. Но если он притащит еще один веник – я заставлю его собирать наш фонтан заново. Вручную.

​Лиза тихо рассмеялась, утыкаясь лбом в мое плечо.

– Договорились, партнер. Пошли готовить четвертый номер. Гости ждать не будут.