Текст книги "Отель «Разбитое корыто» (СИ)"

Автор книги: Миллитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Отель «Разбитое корыто»

Глава 1

Арсений Панкратов не любил море. В детстве отец взял его на яхту, Арсений свалился за борт и запомнил только холод, солёную воду в лёгких и мамины руки, вытащившие его за шиворот. С тех пор к воде он относился как к необходимому злу. Она мешала строить и создавала проблемы. Но именно на этом куске побережья проблема превращалась в деньги.

Он захлопнул дверцу чёрного «Мерседеса». Машина выглядела здесь как космический корабль, приземлившийся на помойку. Вокруг перекосились старые деревянные дома, сушились сети, пахло рыбой и гниющими водорослями. Местные бабки на лавочке проводили его взглядами. Ни одна не улыбнулась. Арсений привык – в его мире никто не улыбался бесплатно.

Отель назывался «Морская сказка». Вывеска висела на одном болте, буквы выцвели до грязно-голубого, фасад облупился, а водосточная труба держалась на честном слове и ржавом гвозде. Двухэтажное здание из белого кирпича напоминало престарелую актрису, которая забыла вставить зубы и накраситься. Рядом с входом торчала пластиковая табличка: «Сдаётся номер от 1500 рублей». Арсений поморщился. Пятнадцать сотен за ночь в этом сарае с видом на бак для отходов.

Тем лучше. Дешевле выйдет.

Он толкнул калитку, брезгливо вытер палец о штаны и вошел. Внутри пахло пирожками, сыростью и старым дедушкиным сундуком. Стены покрывали советские ковры с оленями, на полу лежала протертая до дыр дорожка, а в углу чах фикус, переживший, кажется, Хрущева. Стойка регистрации была завалена бумагами, а на полке за спиной администратора теснились три банки трехлитрового компота и пыльная фотография усатого мужчины в пиджаке.

За стойкой сидела девушка. Рыжий хвост, на футболке надпись: «Сегодня без магии». Она читала книгу. Арсений кашлянул. Ноль реакции. Он кашлянул сильнее, изображая чахотку. На третий раз она оторвалась от страницы и посмотрела на него так, будто он пришел просить милостыню.

– Добрый день, – Арсений поправил манжету белой рубашки. – Я по поводу покупки объекта. Меня зовут Арсений Панкратов.

Она медленно закрыла книгу. Корешок затрещал. Зелёные глаза девушки выражали глубокую скуку.

– Ага, – сказала она. – А вы кто конкретно? Риелтор? Или из налоговой принесло?

– Покупатель, – повторил он, чувствуя, как начинает дергаться веко. – Я звонил неделю назад. Моя компания направила официальное письмо на адрес вашего управляющего.

– Я управляющий, – она махнула рукой в сторону фикуса. – Елизавета Соболева. Называй Лизой.

Арсений хмыкнул. Она говорила спокойно, но в голосе прорезалась сталь. Наглые провинциалы обычно сдавались после первого же звонка его юристов, но эта девица сидела слишком уверенно для хозяйки тонущего корабля.

– Отлично, Лиза, – он выдавил улыбку. – Будем на «ты».

– Лучше – вон, – она усмехнулась. – Но раз уж ты притащился с деньгами, ладно. Мне легче посылать тебя на «ты».

Арсений хмыкнул. Обычно люди в таких провинциях или заискивали, или судорожно накидывали цену. Эта просто смотрела на него, как на жирного назойливого комара.

Он положил на стойку пухлую папку.

– Здесь все бумаги. Предварительный договор, оценка стоимости объекта, – он поднял глаза на потолок, где расплывалось огромное желтое пятно, – и список необходимых работ по сносу. То есть, демонтажу.

Лиза даже не прикоснулась к документам.

– Не откроешь? – спросил он.

– Зачем? – она пожала плечами. – Я знаю этот жанр. Там написано, что я должна отдать тебе отель за гроши, ты тут всё сровняешь с землей, воткнешь многоэтажку, продашь квартиры и свалишь в свой бизнес-класс. Я угадала?

– Почти, – Арсений присел на край стойки, хотя не собирался этого делать. Ковры и фикус странно на него влияли. – Только цена адекватная, и я готов накинуть сверху. Отель старый, прибыли ноль, ремонт тут делать бессмысленно – проще взорвать. На мои деньги ты купишь квартиру в центре, откроешь салон красоты и забудешь этот кошмар.

Лиза медленно встала. Она была ниже его на полголовы, но смотрела сверху вниз.

– Кошмар, значит? – она опёрлась руками о стойку и наклонилась вперед. – Этот отель строил мой дед в девяносто втором. Сам. Лично забивал каждый гвоздь, потому что на рабочих денег не было. Назвал «Морская сказка», потому что бабушка любила сказки, хоть и не умела читать по-русски. Он тут каждую доску вылизал. И перед смертью оставил мне записку: «Лизок, не дай ему загнуться». Ты понимаешь, что это значит – не дать загнуться делу жизни?

Арсений молчал. Он слышал сотни таких историй от хозяев подлежащих сносу гаражей и складов. Обычно он просто кивал и ждал, пока они выплачутся. Но сейчас почему-то не получалось перебить её.

– Я понимаю, – сказал он тише. – И уважаю. Но посмотри на баланс. У тебя в документах сплошной минус. Ещё год, и налоговая сама вас прикроет. Я предлагаю уйти с деньгами.

Лиза резко и громко рассмеялась. Звук получился металлическим.

– С деньгами, – повторила она. – Баба Нина из третьего дома приносит мне пирожки просто так. Гости, которые отдыхали тут пять лет назад, звонят и спрашивают, созрела ли вишня на компот. А то, что ты суешь в папке – это не жизнь. Это бизнес-план. Почувствуй разницу.

Арсений открыл рот, чтобы выдать главный аргумент про кадастровую стоимость, но Лиза перебила:

– Давай так. Я почитаю твои сказки в папке. Просто чтобы посмеяться перед сном. А ты пока заселяйся. У нас как раз есть свободный номер.

– Свободный? – удивился он. – А постояльцы где?

– Ты будешь первым за три месяца, – она улыбнулась. – Выдам тебе люкс с видом на помойку. Самый романтичный вариант.

Арсений хотел сказать, что его ждет водитель, что у него вечером зум-колл с инвесторами и вообще он брезгует спать на простынях с чужого плеча. Но Лиза уже зашагала вверх по деревянной лестнице, которая скрипела на все лады. Он потащился следом.

Номер оказался крошечным, со стойким ароматом старого платяного шкафа. На кровати лежало выцветшее покрывало с бледными морскими звёздами. Со стены на Арсения сурово глядел усатый дед с фотографии – точно такой же, как внизу.

– Какой уют, – процедил Арсений.

Лиза дернула дверцу шкафа, и оттуда с глухим стуком вывалилась желтая перьевая подушка.

– Мраморных полов нет, извини, – бросила она. – Зато у нас кондиционер бесплатный. Окно открываешь – и дует.

Она вышла и захлопнула дверь так, что штукатурка над косяком угрожающе треснула. Арсений сел на скрипучую кровать. Пружина под ним противно звякнула и впилась в бедро. За окном на ржавой крыше соседнего сарая дрались три облезлые чайки. Они орали так громко и дурными голосами, словно требовали у Арсения долю в бизнесе.

Через час он спустился в холл. Лиза сидела на том же месте и с каменным лицом листала книгу.

– Ладно, Лиза, – Арсений подошел к стойке. – Давай серьезно. Ты не хочешь продавать, я понял. Но у меня сроки поджимают. Давай я покажу тебе проект застройки, может, найдем компромисс? Оставим твой фикус на первом этаже нового ЖК.

Она оторвалась от книги.

– Компромисс с застройщиком? Это как? Ты снесешь три четверти отеля, а на оставшейся четверти разрешишь мне торговать пирожками?

– Сносить вообще нельзя, – хмуро признался Арсений, уставившись в пол. – Мне только что юристы отзвонились. Твой дед в девяносто втором как-то умудрился зарегистрировать фундамент на месте старых екатерининских складов. Этот сарай теперь числится как выявленный памятник архитектуры. Так что снос отменяется. Только реконструкция.

Лиза замерла. Потом медленно откинулась на спинку стула, посмотрела на портрет усатого мужчины и покатилась со смеху. Смех звенел на весь пустой холл. Какая-то бумажка отлетела со стойки и упала на пол.

– Памятник! – выдохнула она, вытирая слезу. – Дед, ты слышал? Твой недострой – культурное наследие! Ну надо же. Значит, Арсений, мы теперь с тобой повязаны. Партнёры, выходит.

– Партнёры? – Арсений сделал шаг назад. Перспектива застрять здесь с рыжей девицей и чайками-рэкетирами его не радовала.

– Ну а как? – она поднялась, подошла к полке, отодвинула банки с компотом и достала две тяжелые кружки. В обе плеснула темной жидкости из чайника. Одну пододвинула ему. – Добро пожаловать в бизнес, Панкратов. Держи чай с мятой. И готовь деньги на крышу – она течет каждый раз, когда чайки на нее садятся.

Арсений взял кружку, понюхал и сделал глоток. Чай оказался приторно сладким и разил мятой так, что заслезились глаза. Панкратов терпеть не мог мяту. Но под пристальным взглядом Лизы и деда со стены он молча выпил всё до капли.

Глава 2

Глава 2

Лиза открыла глаза и сразу поняла: в отеле кто-то есть.

​На лестнице грохотало. Тяжелые, сбивчивые шаги, вообще не похожие на мягкую походку дяди Миши или бабы Нины – те-то каждую скрипучую доску наизусть знали и ходили бесшумно. А этот топал как слон в посудной лавке. Лиза скривилась, еще даже не встав с кровати.

​Вчерашний день вспомнился разом. Чуть не застонала вслух от злой иронии. Принесло же этого пижона в накрахмаленной рубашке и с часами по цене самолета. Прикатил со своей пластиковой папкой, уверенный, что может вот так запросто купить всю ее жизнь. Ладно хоть дед подкузьмил со своими екатерининскими складами. Лиза улыбнулась потолку, вспомнив вытянувшееся лицо Панкратова, когда тому отзвонились юристы. Партнеры, надо же.

​Она натянула джинсы, влезла в безразмерный дедов свитер и спустилась на кухню.

​Надо было сообразить хоть какой-то завтрак. Каша, чай, хлеб нарезать. Кормить этого городского воротилу она, вообще-то, не собиралась, но раз уж он официально стал первым постояльцем за три месяца, деваться некуда – в стоимость проживания входил завтрак. Лиза не была стервой, просто хотелось, чтобы он побыстрее понял, куда попал, и перестал смотреть на «Морскую сказку» как на строительный мусор.

​Шаги на лестнице приближались. Лиза замерла, сжимая в руке ложку.

​Он остановился прямо в дверях кухни, оглядывая ободранные стены. Рубашка всё та же, белая, но теперь прилично помятая – видимо, пружина в люксе с видом на помойку отработала на совесть. Выглядел Панкратов уставшим, под глазами залегли тени, но спину все равно держал прямо – чисто на автопилоте со своих деловых встреч.

​– Доброе утро, – выдал он, сипло прочистив горло. – Я хотел поговорить.

​Лиза медленно повернулась и со стуком положила ложку на стол.

– О чём?

​Хотя и так ясно. Опять начнет про реконструкцию, сметы и про то, что он тут всё равно всё перекопает, раз снести не получилось. Такие не уезжают без выгоды.

​– О вчерашнем разговоре, – Арсений шагнул ближе к столу. – Я подумал ночью... В общем, наверное, я слишком резко начал. Ты вчера говорила про деда, про то, как этот отель строился. Я не хочу, чтобы ты думала, будто мне совсем наплевать на чужую историю. Это не так.

​Лиза удивленно вскинула бровь. Вот это поворот. Настроилась на новые юридические подвохи, а он извиняться пришел.

​– Хочешь сказать, проникся культурным наследием? – прищурилась она.

​– Я хочу сказать, что не вижу смысла устраивать тут войну, – он качнул головой. – Давай попробуем найти компромисс. Раз уж мы теперь повязаны этой реконструкцией. Ты этот отель знаешь до последнего гвоздя. Твои знания могут помочь сделать его нормальным. Не под снос, а чтобы работал. Реально приносил доход. Что думаешь?

​Лиза молча разглядывала его лицо. Похоже, не врет. В глазах не было той вчерашней ледяной калькуляции, когда он на стены смотрел как на груду старого кирпича. Сейчас он выглядел... ну, почти как человек. И это жутко сбивало с толку. Намного проще воевать с наглым застройщиком, чем с парнем, который внезапно включает адекватность.

​– Компромисс, значит? – повторила она, пробуя слово на вкус. – То есть я должна помогать тебе ремонтировать то, что ты еще вчера хотел взорвать?

​– Да, – Арсений серьезно кивнул. – Понимаю, звучит дико. Но у меня сейчас объективно нет другого выхода. Без тебя я тут дров наломаю и запутаюсь в дедовских перепланировках.

​Лиза замолчала. Гордость требовала развернуться, послать его подальше вместе с его инвестициями и гордо заявить, что она сама выплывет. Но здравый смысл и глупое любопытство шептали другое: одной ей отель не вытянуть, долги задушат, а тут – реальный шанс спасти «Морскую сказку» и утереть нос городским девелоперам.

​– Ладно, – выдохнула она. – Я в деле. Но при одном условии.

​– Каком? – он тут же нахмурился, ожидая подвоха.

​– Научишься уважать это место. – Лиза цапнула со стола вчерашний, уже прилично заветренный бутерброд с сыром, который так и остался лежать у нее за стойкой, и протянула ему на ладони. – Это вроде теста. Возьмешь – значит, договорились.

​Арсений уставился на подсохшую корку, потом перевел взгляд на нее и вдруг улыбнулся. Лез по швам весь его столичный пафос, улыбка вышла совсем не деловая, даже ямочки на щеках появились. Лиза только сейчас заметила, что они у него вообще есть.

​– Ладно, договорились, – сказал он, забирая бутерброд. – Но есть я это не буду, он же каменный. Лучше я тебе нормальный сделаю. На правах партнера.

​Он уверенно шагнул к столу, перехватил нож, потянулся к маслу и сыру. Получалось у него, мягко говоря, так себе. Хлеб отрезал криво, кусок масла вообще упустил на пол, но возился с такой дикой концентрацией, будто совершал сложнейшую сделку в своей жизни. Лиза наблюдала за этими маневрами и чувствовала, как вчерашняя злость окончательно улетучивается. Он реально другой. Не такой, каким показался, когда вылезал из своего черного «Мерседеса».

​Они уселись за деревянный стол, жуя его кособокие бутерброды. Лиза не выдержала и тихо прыснула, глядя на неровные куски сыра.

​– Ты вообще когда-нибудь сам готовил?

​– Честно? Никогда, – сознался Арсений. – Как-то всегда получалось, что вокруг были люди, которые это делали за меня. Но надо же когда-то начинать. – Он посмотрел прямо на нее. – Если научишь, конечно.

​Лиза только головой покачала, посмеиваясь:

– Ну ты и странный, Панкратов. Хотя, может, и выйдет из тебя толк. Ладно, доедай. Сегодня начинаем ревизию. Пойдем смотреть, что тут вообще живое осталось после дедовских экспериментов. Покажу тебе такие углы, о которых ни в одном плане БТИ не написано.

​Весь день пролетел на ногах. Арсений ходил за ней с таким видом, будто попал на экскурсию в секретный бункер. Лиза показала ему крошечную каморку под лестничным маршем – там дед годами прятал дефицитные инструменты и старые медные трубы. Объяснила, что старая чугунная плита на кухне заведется только в том случае, если сбоку по ней трижды перетянуть кулаком. Растолковала, как идут трубы водопровода, которые дед прокладывал по какой-то своей, понятной только ему схеме.

​Он не просто стоял рядом – слушал, вникал, постоянно что-то записывал в телефон. И интерес у него был не фальшивый, не ради галочки. Между ними будто исчезла та глухая стена, которая выросла вчера, когда он швырнул на стойку пухлую папку с документами. Появилось какое-то странное, пока еще шаткое доверие.

​К вечеру они выползли на крыльцо. Устали как собаки. Солнце медленно тонуло в море, окрашивая воду в густой багровый цвет. Арсений посмотрел на волны, и Лиза заметила, как он едва заметно передернул плечами. Вспомнил, видать, свой детский заплыв.

​– Спасибо тебе, – тихо сказал он, глядя на горизонт. – За сегодняшний день. Думал, найду здесь только кучу геморроя и судебных исков, а нашел... тебя.

​Лиза почувствовала, как к щекам прилила краска. Сразу отвернулась к морю, молясь, чтобы в сумерках он не заметил, как она вспыхнула.

​– Кончай глупости говорить, – буркнула она в воротник дедовского свитера. – Мы просто партнеры по бизнесу. Нам еще крышу латать.

​Он промолчал. Только опять улыбнулся этой своей улыбкой с ямочками и осторожно накрыл ее ладонь своей. Лиза дернулась было, но руку так и не убрала. Так они и сидели на остывающих ступенях, пока совсем не стемнело, слушая только мерный шум прибоя и дурные крики чаек, которые устроились на ночлег на ржавой крыше соседнего сарая.

Глава 3

Глава 3

​В мою дверь не постучали – по ней жахнули с такой душой, будто отель решили штурмовать судебные приставы.

​Я сел на кровати, хрустнув шеей. Спина после местной пружины ныла так, словно я всю ночь разгружал те самые екатерининские склады. За окном матерно орали чайки. Часы показывали начало восьмого. Убийственное время.

​– Открыто, – сипло крикнул я.

​Дверь отлетела. На пороге нарисовалась Соболева. Всё та же футболка, рыжий хвост набок, в руках – надколотая кружка, от которой шёл густой пар. На лице – фирменное выражение «как же вы мне все дороги».

​– Вставай, партнер, – без лишних нежностей бросила она. – Дядя Миша приехал. Сказал, будет смотреть крышу, пока дождь не ливанул. И это... держи.

​Она с размаху припечатала кружку к тумбочке. Плеснуло на полировку.

​– Чай с мятой. Как вчера. Давай живее, мы на кухне.

​Развернулась и ушла, громыхая кедами по коридору. Я уставился на кружку. Мята. Тварь запредельная, разит на всю комнату. Я же её терпеть не могу. Вчера давился чисто из принципа, чтобы перед этой девицей марку не терять, а она запомнила. Серьёзно? Решила, что это мой любимый напиток, и теперь будет поить меня этим сиропом? Я потер лицо ладонями. Ладно, хрен с ним. Зато горячий.

​Через десять минут я сполз вниз, на ходу застегивая манжеты. Рубашка, конечно, выглядела так, будто её жевал фикус в углу.

​В холле стоял мужик. Высокий, сутулый, борода клинышком, а руки – как две коряги, вытащенные из моря. Натуральный пират на пенсии. Он хмуро изучал портрет деда на стене, что-то черкая в засаленном блокноте.

​– Здравствуйте. Арсений, – я протянул руку.

​Мужик обернулся, окинул взглядом мою помятую столичную роскошь и выдал такое рукопожатие, что у меня пальцы хрустнули. Ладонь – чистая наждачка.

​– Михаил, – представился он. – Наслышан. Лиза бредней не скажет. Раз ломать этот сарай передумал – значит, воевать пока не будем. Пошли наверх, покажу твоё «наследие».

​Следующий час я чувствовал себя полным идиотом. Мы лазали по подвалам, стучали по балкам и проверяли стропила. Михаил почти не разговаривал – только цыкал зубом, крутил головой и ставил крестики в своем блокноте. Я пытался вставлять умные термины про несущие конструкции и гидроизоляцию, но на фоне его сурового молчания это звучало как лепет первокурсника.

​Когда мы наконец вылезли обратно на крыльцо, я с наслаждением глотнул сырого воздуха.

​– Ну что там? – спросил я.

​Михаил почесал затылок тупым концом карандаша.

– Фундамент – монолит. Дед её на совесть сажал, тут вопросов нет. Крышу перестелем, хлам я соберу, это по-божески выйдет. А вот трубы – швах. Их в девяносто втором из какого-то металлолома варили. Менять надо всё, от подвала до чердака. Но ты же понимаешь, в какую блуду ты вписался со своими складами?

​Я поморщился. Вчерашний вечерний звонок от моих юристов до сих пор стоял в ушах. Региональный памятник. Исторический облик. Экспертиза фасадов.

​– Понимаю, – хмуро отозвался я. – Шаг вправо, шаг влево – штраф от Минкульта и предписание вернуть взад как было.

​– Во-во, – хмыкнул Миша. – Окна просто так не выставишь, пластик твой хваленый завернут сразу. Двери – только дерево, причем определенного колера. Короче, парень, готовь мешок денег под отчет и вагон терпения. Я могу начать с кровли, на нее жестких допусков нет, а остальное – пока твои контора не разродится бумажками, я пальцем не трону. Под суд из-за твоего ЖК я не полезу.

​Мы раскидали смету на коленке, сошлись по ценнику, и Миша уехал на своем дребезжащем «уазике». Я остался стоять на крыльце, тупо глядя на облупившийся фасад «Морской сказки». Головная боль. Чистая, беспримесная юридическая катастрофа. В Питере я бы такой объект за километр обошел. А тут стою, дышу рыбой и думаю, где брать сертифицированную сосну под окна.

​Дверь скрипнула. Соболева вышла наружу, вытирая руки полотенцем. Встала рядом, плечом к плечу.

​– Ну? – спросила она. – Живой? О чем договорились?

​– Крышу он сделает, – я спрятал руки в карманы брюк. – По трубам и фасаду ждем согласования. Твои любимые екатерининские склады нам сейчас всю кровь выпьют. Бумаг будет столько, что можно весь этот отель обоями из разрешений обклеить.

​Лиза внезапно тихо усмехнулась. Настолько без злости, что я даже обернулся.

– Я знаю, Панкратов. Три года назад я пыталась выбить грант на реставрацию. Полгода пороги обивала в районе. Мне в лицо поржали и сказали: «Девочка, иди гуляй, у тебя тут памятник, проект стоит как три твоих отеля». Я тогда знатно разревелась за углом администрации. Но у тебя-то зубы поострее. И бабло имеется. Тебе отказывать побоятся.

​Я посмотрел на её профиль, на этот дурацкий рыжий хвост. Три года. Одна в этой глуши, без юристов, без бюджетов, против районной бюрократии – и ведь не продала, не бросила, не пустила всё с молотка ради сытой жизни в городе.

​– Ну, со мной им точно будет сложнее, – криво улыбнулся я. – Опыт потрошения чиновников у моих парней огромный. Прорвемся, Соболева.

​Она ничего не ответила, только как-то странно, пристально на меня посмотрела. Без вчерашнего презрения. Спокойно так. И от этого взгляда внутри почему-то щелкнул какой-то тумблер. Пропало дурацкое желание что-то ей доказывать и гнуть пальцы.

​Весь оставшийся день я провел на телефоне. Изгадил весь блокнот схемами, созвонился с тремя проектными бюро, наорал на руководителя юротдела в Питере, заставив его поднять все архивные чертежи по нашему району. Работа шла со скрипом, туго – в этой глуши даже интернет ловил через раз, приходилось выходить на пирс, чтобы поймать сеть. Но к вечеру в голове хотя бы выстроился четкий план действий.

​Сумерки упали на побережье как-то разом. Воздух стал холодным, потянуло сыростью. Я сидел на нижней ступеньке крыльца, тупо глядя на экран телефона, когда сзади тихо подошла Лиза. На этот раз в руках у неё были две нормальные кружки с обычным черным чаем. Без этой чертовой мяты.

​Она молча села рядом, протянула мне теплое стекло и уставилась на море.

​– Устал? – спросила негромко.

​– Есть немного, – я сделал глоток. Нормальный крепкий чай, даже сахар в меру. – Отвык я от такой логистики. У нас в городе всё проще: пришел, купил, нанял подрядчика, через полгода сдал коробку. А здесь как в киселе плывешь. Каждое решение нужно согласовывать с призраками девятнадцатого века.

​Лиза улыбнулась – мягко так, совсем не по-боевому.

– Зато это настоящее, Панкратов. Твои коробки в городе через двадцать лет устареют и их снесут такие же, как ты. А дедов фундамент еще нас пережит. Чувствуешь разницу?

​Я повернул голову и посмотрел на неё. В темноте её глаза казались совсем темными, а лицо – непривычно серьезным. И вдруг поймал себя на мысли, что мне вообще не хочется обратно в Питер. Ни на зум-коллы, ни в офис, ни в свой стерильный бизнес-класс. Мне нормально здесь. На этих скрипучих досках. С этой сумасшедшей девицей.

​Я протянул руку и осторожно, чисто на инстинктах, накрыл её ладонь своей. Кожа у неё была прохладная. Лиза вздрогнула, я думал – сейчас заберет руку или выдаст фирменную колкость, но она осталась сидеть неподвижно. Только пальцы чуть заметно качнулись навстречу.

​– Я никуда не тороплюсь, Лиза, – сказал я, глядя, как на горизонте гаснет последняя полоса заката. – Считай, что я здесь надолго.

​Она промолчала, но руку не убрала. За окном холла мерно шумел прибой, где-то вдалеке лениво переругивались чайки, а я впервые за несколько лет поймал себя на мысли, что мне впервые в жизни никуда не нужно бежать.